Лунная почтовая служба

Письмо третье. Другу детства, который переехал

В детстве всегда кажется, что только начавшиеся летние каникулы будут продолжаться вечность. Настроишь себе обычно планов, хочешь сделать и то и другое, а на деле даже половины не удается. Не успеваешь моргнуть — уже конец августа, и только тогда начинаешь понимать, как быстро летит время. И в самый последний день плачешь, разбираясь с несделанным домашним заданием.

Солнце и море — лучшие друзья. Сейчас не хватает того ощущения непобедимости, веры в то, что ты центр Вселенной. Нет, это не значит, что мне хочется вернуться в свое детство.

Есть лишь одно дорогое мне воспоминание об оставшихся в прошлом летних каникулах.

Был у меня друг детства по имени Нао.

Каждый год, пока я учился в начальной школе, меня отправляли на летние каникулы к бабушке. Ночевать в одиночку было в новинку и весело. Мне кажется, жил я там где-то около недели в период Обона.

Нао — один из соседских детей, с кем я постоянно играл.

Мы были примерно одинакового роста. Он предпочитал игры на свежем воздухе, нежели в помещении, и показывал отличные результаты на уроках физкультуры. У нас с ним нашлось много общего, и мы быстро сдружились.

Я всегда был активным, слыл, так сказать, местным хулиганом. Быстрее всех в классе бегал спринт, да и учился неплохо. Моя команда в вышибалах непременно побеждала, так что все спорили, с кем мне играть.

Поэтому в классе у меня было много друзей, но каждый день в школе казался скучным. Что бы я ни делал, всегда был лучшим во всем и не имел соперников. Будь то ловля насекомых, рыбалка, видеоигры — никто не мог меня превзойти. Иногда я позволял другим выиграть, но от этого становилось только скучней. А хотелось всего лишь выложиться на полную.

Однако Нао выделялся. Он был быстрее и мастерски играл в мяч. И в видеоиграх одерживал верх.

— Ну ты кру-у-ут, Нао! В классе нет никого, кто мог бы победить меня!

Сейчас мне немного стыдно за свою самоуверенность, но Нао тогда лишь улыбался в ответ:

— Значит, я твой единственный соперник!

И это радовало.

Соперник. Никто прежде не называл меня так. Лучший друг и соперник — что на свете может быть лучше?!

— Эй! Мне так нравится веселиться с тобой! Жаль, летние каникулы не могут длиться вечность!

— Согласен! Тогда мы всегда бы играли вместе, Ко, как сейчас.

Обычно такой крутой и сдержанный, Нао в то мгновение показался каким-то грустным. Мне захотелось его подбодрить, и я с гордостью произнес:

— Эй-эй! Я мог бы переехать к бабушке, и тогда мы стали бы учиться в одной школе! Каждый день будем веселиться!

Какая классная идея мне пришла в голову! Однако Нао, будто нервничая, начал возражать:

— Нет. Из этого совершенно ничего не выйдет.

— Почему же?

— Мы веселимся каждую минуту, когда встречаемся, но именно редкость встреч придает им особую ценность. А если бы мы виделись каждый день, то перестали бы ценить что имеем.

В глубине души я не был до конца согласен, но все же ответил:

— Может, ты и прав.

Стало грустно оттого, что только я считаю классной идею обучения в одной школе.

Однако на следующий день мы с ним вновь играли, как обычно.

Я верил, дружба с Нао на века и эти драгоценные летние каникулы никогда не закончатся.

Однако спустя несколько лет после знакомства с Нао, в последнем классе начальной школы[4], произошел один случай.

Все началось с девчачьей айдол-группы, дебютировавшей в то время. Их обожали все в школе независимо от пола, и даже образовались сообщества фанатов той или иной участницы.

Я не был исключением и тоже выбрал себе любимую. Самая популярная девчонка, с длинными черными волосами. Когда мы играли с Нао в парке, я напевал под нос их песни, и он спросил с отвращением:

— Ко, неужели тебе нравятся подобные айдол-группы?

— Ну они сейчас популярны.

— Мне противно от такой безвкусицы.

Я немного разозлился, но у нас в классе тоже были ребята, которые не любили подобное… и я не стал возражать.

— Ну да, Нао, может, тебе и не по вкусу.

— А кто тебе нравится-то из них? — продолжил Нао, хотя тема разговора была ему почему-то неприятна.

— Наверное, Миян.

— А, это та женственная, с длинными черными волосами, да?

Нао на мгновение приуныл и замолчал. Я уже собирался окликнуть его, но он посмотрел на меня с такой насмешкой, будто я дурак.

— Ко, ты же сам говорил, что тебя девочки раздражают! А теперь оказывается, что тебе нравятся типичные милашки! Отстой!

— Да что не так-то?!

«Отстой» — это последнее слово, которое я желал услышать, будучи школьником. Кровь прилила к голове, и я не задумываясь схватил его за ворот. Был уверен, что Нао станет сопротивляться и мне не победить в драке. Но…

— Не делай этого, прекрати…

Глаза у Нао расширились от страха, и он посмотрел на меня с ужасом.

От удивления я разжал руку, и Нао выбежал из парка, прочь от меня. Я долго смотрел ему вслед, но он так и не обернулся.

На следующий день пора было возвращаться домой, и на тех летних каникулах я больше Нао не видел. На душе было тяжело, и я ничего не мог с этим поделать. У меня не было и мысли о том, чтобы извиниться по телефону или в письме, — казалось, Нао должен сделать первый шаг. Со временем успокоившись, я решил, что при следующей встрече сам скажу «прости». Не хотелось оставаться в ссоре с Нао, летние каникулы без него как какигори без сиропа. Другими словами, безвкусно и пусто.

Следующим летом, во время каникул, я отправился к Нао, чтобы помириться. Но никто не открыл дверь. Осмотревшись, я не заметил рядом ни машины, ни велосипеда. В доме царила тишина.

У меня появилось плохое предчувствие, и я бросился к бабушке. Запыхавшись, попытался выяснить у нее про Нао. Она рассказала, что они переехали еще в прошлом году.

Меня словно мешком по голове ударили. Бабушка извинялась, что не знала подробностей, лишь то, что семья перебралась в другую префектуру. И я разрыдался — из-за чувства вины и потери друга, с которым мы больше не сможем играть как прежде. Обеспокоенная бабушка погладила меня по спине, но слезы не утихали.

Те летние каникулы я не выходил из дома. Родители, приехавшие меня забрать, удивились, что я такой мрачный, пытались узнать почему, но объяснять мне ничего не хотелось, и до дома я ехал молча.

И сейчас воспоминания о нас с Нао навсегда связаны с тем летом. Как соломенная шляпа, унесенная в море, они надолго остались в моем сердце.

С тех пор прошло почти десять лет. Теперь я студент университета; покинув родной дом, я жил один в Токио, где и проводил скучные летние каникулы, не видя ничего, кроме подработки, кружка по интересам да домашних заданий. На днях скончалась в деревне моя бабушка. Мечты о бесконечных летних каникулах остались далеко в прошлом.

В начале августа позвонила мама и попросила помочь разобрать бабушкины вещи до начала Обона. Желание взять что-то себе на память перевесило нежелание возиться в хламе. В средней школе я начал проводить много времени в секции и практически не приезжал в деревню надолго, но на Обон и Новый год непременно заглядывал. Я был бабушкиным внучком.

— Понял. Завтра буду, — ответил я и повесил трубку.

У меня тогда как раз был перерыв в репетиторстве, да и в кружке по интересам с недавних пор проходили только бессмысленные собрания, так что они справятся без меня. Интересно, сколько времени там пробуду… Собирая вещи, я размышлял о том, что ждет впереди. Я и так собирался приехать на Обон, просто вышло немного пораньше.

От родительского дома мы вместе на машине направились к дому бабушки. Приехало еще несколько родственников. Удивительно, вроде с похорон прошло не очень много времени, а обстановка в доме уже так изменилась. Неужели и татами, и перегородки — все было таким старым… Пол скрипел, исчезла та теплая атмосфера, которая царила при жизни бабушки.

— Дом быстро приходит в негодность, если в нем никто не живет. И нам нужно скорее решать, сносить его или не сносить … — прошептала мама, видимо подумав о том же.

— Вот как… Снести…

С ним было связано столько воспоминаний, грустно, если снесут. Однако оставлять без присмотра дом тоже нельзя, а приезжать убираться издалека тяжело. Выступать против и ничего при этом не делать невозможно, придется смириться с неизбежным.

Ведь ничего нет вечного.

В этом году я уже приезжал за своими вещами, но после смерти бабушки это все теряло смысл. Так я и о Нао забуду?

— Ко, ты что-то закапывал в саду?

Я как раз возился в гардеробной, когда ко мне подошла мама с недоумением на лице.

— Я переставляла в саду горшок с растением и заметила, что там что-то зарыто. Банка от сладостей или что-то подобное.

— А-а-а! Точно!

И тут я вспомнил. Прочитав в какой-то детской книге про капсулу времени, мы с Нао решили: «А почему бы нам не сделать также!» — и зарыли собственную. Это случилось в тот год, когда мы с Нао виделись последний раз, как раз за день до нашей ссоры. Мы договорились ее вырыть, когда станем взрослыми… И бабушка дала нам коробку из-под печенья.

Я вышел в сад — и действительно, из земли выглядывал уголок банки.

— Будешь выкапывать? — спросила мама, передавая мне садовые перчатки и лопатку.

Я приступил к операции по высвобождению капсулы из земли.

Я помнил лишь, что мы ее закопали, но что положили внутрь… Наверное, письма самим себе в будущее или что-то в этом роде.

Захваченный воспоминаниями, я начал активно копать землю вокруг и вскоре вытащил помятую заржавевшую банку. Она легко поддалась, и я почувствовал какое-то предвкушение.

— Что же там, что…

Сняв испачканные в земле перчатки, я открыл крышку капсулы времени. Ожидал увидеть лишь листы бумаги, но был приятно удивлен — в ней оказалось много ярких вещей.

Попрыгунчик с блестками, вытащенный в популярной в то время гаче-гаче[5]. Ластик в форме животного. Редкие коллекционные карточки. Пустая оболочка цикады.

Это больше напоминало коробочку с сокровищами, чем капсулу времени. В ней лежали сверкающие осколки того памятного лета.

Прикосновение к ним навеяло яркие образы. Как мы поспорили, кто из нас сможет вытянуть большой попрыгунчик. Или как Нао показал ароматизированный ластик, подаренный девочками из класса, я в ответ ему похвастался своими в форме животных. Мы могли целыми днями без устали играть коллекционными карточками или собирать пустые оболочки от цикад. Тогда наши увлечения менялись каждый день, и было невероятно весело. Только утром встречались, не успевали оглянуться, как незаметно подступал вечер. Каждый день я мучился вопросом, о чем же написать в летнем дневнике.

Если подумать, то за всю жизнь я только с Нао был так близок. Даже став студентом, не нашел никого, кто мог бы стать другом. Может, я не очень вписывался в жизнь Токийского университета. И место обучения, и факультет выбрал едва ли не случайно, на лекциях тоже было скучно. Я вступил в клуб по интересам с не очень строгими правилами, но вскоре понял, что и там мне не место. Надоело бросать все на полпути. Хотелось вернуться в детство, когда я чувствовал себя непобедимым и лучшим во всем. А сейчас даже похвастаться нечем. И почему я так скатился?

Порывшись в коробке, я наткнулся на два конверта с мультяшными героями. Один был адресован Нао моим почерком, другой — его почерком мне.

— А, так мы не себе в будущее написали, а друг другу…

Совершенно не помнил содержания своего послания. Что я мог написать перед нашей ссорой?.. Ужасно хотелось взглянуть на него, но открывать конверты одному было нельзя.

Интересно, чем сейчас занимается Нао? Учится в университете или работает? Уверен, что, в отличие от меня, у него есть цель в жизни, — он всегда был умным и крутым парнем.

Я хотел как следует извиниться перед Нао и узнать, каким он вырос. Можно ли как-то связаться с ним?

— Прости, ненадолго отлучусь.

Я отложил уборку в гардеробной; родственники собрались пить чай, я же отказался и вышел на улицу.

Впервые за все эти годы я взглянул на бывший дом Нао — там жила другая семья. На мгновение я подумал: возможно, они знают новый адрес Нао, но, поскольку дом какое-то время пустовал, это маловероятно.

Я продолжил бродить по городу, предаваясь воспоминаниям. Прошел мимо парка с детской площадкой, где мы часто играли, мимо железнодорожного переезда, где я махал рукой поездам, затем вышел к маленькому ветхому синтоистскому храму.

— Здесь мы часто ловили насекомых.

Вон там стоит большое дерево дзельквы, мы, бывало, поливали ствол сладкой водой и рано утром приходили ловить жуков-носорогов и жуков-оленей. Те потом жили у нас дома, но зиму никогда не переживали. Тогда я не знал, что век жуков-носорогов недолог, и каждый раз грустил.

— Ностальгия…

За небольшой каменной лестницей стоял храм, окруженный высокими, не тронутыми рукой человека деревьями. Благодаря им тут было прохладно и тенисто даже в жаркий летний полдень.

В поисках ностальгии и укрытия от солнца я поднялся по каменным ступенькам, вытирая пот со лба салфеткой. На территории храма было все, как я помню, словно вернулся в прошлое. Может, я повзрослел, но казалось, тут стало лишь теснее.

Храм обветшал с годами, но состояние основного здания и коробки для пожертвований оставалось прежним. Даже сорняков вроде было столько же.

— Я думал, все меняется, но что-то все-таки остается неизменным.

Блуждая по территории храма, я наткнулся на нечто незнакомое.

— Эм? Разве здесь была тропинка?

За храмом открывалась расчищенная от травы и деревьев площадка, от которой тянулась гравийная дорога. Оглядевшись, я не мог поверить своим глазам.

— Эм-м…

Я прищурился, потер глаза, но ничего не изменилось — я явно видел торговую улочку.

Странно. Ее точно не было тут раньше. Или я уже все позабыл?

Торговая улочка словно манила к себе, и я нетвердым шагом направился вперед. Пока гулял, видимо, уже наступил вечер, и на дороге растянулись длинные тени.

Странный квартальчик все-таки. Обычно торговые районы в провинции старомодные, но здесь — ретроздания, как декорации для фильма эпохи Сёва. Красные и белые фонари добавляли атмосферы.

К сожалению, все магазинчики и лавочки оказались закрыты. Ничего удивительного — такой старый квартал оставался заброшенным все эти годы. Может, я потому и не знал о нем и не приходил сюда.

Идя вперед по совершенно безлюдной дороге, я заметил здание с белыми стенами. Сначала подумал, что это маленькая больница, но оно больше походило на почтовое отделение.

Наверняка тоже закрыто… Когда я уже собрался пройти мимо, заметил через длинное узкое окно двигавшуюся внутри фигуру.

— Есть кто-нибудь?

Подойдя к двери, я подумал, что ошибся, но услышал доносящиеся изнутри звуки. Заинтригованный тем, что в таком заброшенном местечке оказались люди, я открыл дверь, хотя, в общем-то, на почту не собирался, и зашел в здание.

Интерьер был выполнен в основном из дерева, что совсем не похоже на современные общественные учреждения. Здесь явно тщательно убрались: и пол, и прилавок — все сверкало от чистоты. На настенных полках были разложены бумага для писем, конверты, в центре комнаты стоял письменный стол с крышкой.

— Что это? Стеклянная ручка?

Дотронувшись до лежавшей на столе ручки, я вдруг почувствовал, как сверху на меня упала тень.

— Э-э-э? О-ой!

Подняв голову, я увидел высокого мужчину с длинными серебристыми волосами до пояса и от удивления отступил.

— Ч-ч-что, черт возьми, происходит? Нельзя же так пугать!

Мужчина смотрел на меня фиолетовыми глазами, не меняя выражения лица. Он был так красив, аж дух захватывало.

— Ты всего лишь не заметил, как я подошел. Я и не собирался тебя пугать.

Как вообще такой красавчик оказался в провинциальном городке? Он реальный человек? Больше похож на эльфа из видеоигр или манги.

— А ты что же, почтальон?

На нем была тускло-зеленая форма, которая не очень ему шла.

— Да. Я Суйгэцу, сотрудник Лунной почтовой службы. Ты посетитель, поэтому прочти.

Суйгэцу с неучтивостью, не подобающей представителю сферы услуг, передал мне лист бумаги. Сперва я переживал из-за своей невежливой реакции, но из-за манеры речи собеседника решил не менять стиль общения.

— Что это за…

— Правила.

На листе красивым, каллиграфическим почерком были написаны странные правила и примечания.

— Да что это вообще такое? Как-то не смешно! Куда угодно письма отправлять! В прошлое, настоящее и будущее!

Если отправлять в прошлое, я бы сообщил себе о переезде Нао до нашей ссоры… А, нет, невозможно — написано же: «изменить произошедшее нельзя».

Очевидно, все это неправда, но мысли о том, что можно творить свою судьбу, не покидали меня.

— Это не шутка. К тому же можно отправить письмо куда угодно. Даже если не знаешь адреса.

— Серьезно? — уставился я на Суйгэцу. Непохоже, что он лгал.

Если так — можно отправить письмо Нао без указания адреса? Извиниться за тот день.

— Если я отправлю, когда его доставят? Если не знать адреса, наверное, займет много времени?

— Да хоть немедленно.

— Но это же невозможно!

Я поймал взгляд Суйгэцу, полный вызова и уверенности.

— Почему бы не проверить, если считаешь невозможным? Раз ты сюда пришел, значит, и тебе есть что сообщить другому, верно?

Реплика Суйгэцу удивила меня до глубины души.

— Как ты это понял?

— Такое это место — Лунная почтовая служба.

Аргумент Суйгэцу прозвучал как-то неубедительно, и я нарочито глубоко вздохнул:

— Понял…

И правда, почему бы не попробовать. В любом случае это, вероятно, розыгрыш, но обычно отправить письмо недорого — ничего не потеряю.

Я тщательно обдумал повод для письма. Не то чтобы меня кто-то за это упрекал, но все же.

— Кому напишешь?

— Другу детства, который переехал.

— Тогда нет ограничения по символам. Можешь выбрать любую бумагу. Писать вот на этом столе.

Я взял простой лист с узором от картофельной печати и сел за стол. Из-за странного правила писать зеркальными буквами к столу крепилось зеркало.

Мне столько всего нужно было сказать, но, когда пришло время излить слова на бумагу, рука словно онемела, я не знал, с чего начать.

От досады я принялся чесать голову. Не нужно ничего из себя строить — просто выскажи свои чувства.

— Так-с.

Не имея понятия, как пользоваться стеклянной ручкой, я окунул ее в чернила и осторожно поднес к листу.

Писать зеркальными буквами оказалось сложновато, и текст вышел коротким, но я вроде выразил все, что хотел. На обратной стороне конверта я указал адрес бабушки и свое имя. Если Нао прочтет это и захочет помириться, то у нас будет шанс встретиться.

Поискав взглядом Суйгэцу, я обнаружил его у стены. Неужели он побеспокоился о том, чтобы не мешать?

— Я дописал.

Суйгэцу невероятно бережно взял руками в белых перчатках протянутое мной письмо.

— Принял.

— Рассчитываю на тебя. Стой, а марки?

— С тебя восемьдесят четыре иены.

Я достал кошелек из заднего кармана штанов и отдал нужную сумму монетами.

— Вот. А еще…

Я запнулся, передавая Суйгэцу деньги. Стало неловко, что я нагрубил ему, а он так аккуратно отнесся к моему посланию. Доверить письмо, обнажающее самые уязвимые места, — это все равно что доверить часть сердца. Надо было попросить повежливее.

— Что такое?

Неудивительно, что Суйгэцу, такой высокий красавчик, держался так горделиво и непочтительно.

— Н-нет-нет, ничего. Но ты бы мог и повежливее разговаривать, раз работаешь в сфере обслуживания! Счастливо!

Не поклонившись, я покинул почту.

— Черт. Почему ж я всегда такой упрямый!

Как главный хулиган и задира на районе, я не любил признавать свою вину. Поэтому и не помирился с Нао в тот день, и это до сих пор грызло меня.

— Я правда хочу измениться…

Ненавидел себя за гордыню, непостоянство и нерешительность. Хотелось бы услышать от Нао: «Ты стал достойным мужчиной!»

Вернувшись к святилищу, я достал мобильный телефон и увидел несколько пропущенных от матери. Перезвонил и услышал сердитый голос: «Где ты ходишь?! Возвращайся!» Все, похоже, уже разошлись на сегодня, хотя и не закончили разбирать бабушкины вещи. Решили, что всё доделают позже.

— Скоро буду!

Быстро спустившись по каменным ступенькам храма, я вернулся в город. Постепенно сумерки сменились ночью. В сельской местности мало фонарей на улицах и, как стемнеет, становится немного тревожно. В детстве я даже в сад боялся выходить.

— Эй, Ко! Что ты так поздно! Тетя и остальные уже уехали.

— П-прости.

Когда я вернулся к бабушкиному дому, родители ждали меня в машине с включенными фарами.

— Темно уже, поехали скорее. Иди возьми свои вещи!

Мама злилась от нетерпения. Но я не собирался возвращаться. Так и стоял столбом, пока отец с недоумением не вышел из машины.

— В чем дело?

— Ну-у-у. Можно я не поеду обратно, а заночую здесь, у бабушки?

Как я и ожидал, они удивились.

— Сегодня?

— Нет, не только. Если возможно, то я хотел бы провести тут весь август.

— Почему? У тебя что-то случилось? — спросила мама, приподняв брови.

— Ну, честно говоря…

Я пытался придумать какую-нибудь причину, но не хотел откровенно врать. Собравшись с духом, я решил рассказать правду.

— Помните Нао? Мы дружили еще в детстве? Он, может, приедет сюда, и мне хотелось бы подождать…

Хотя я и указал свой нынешний адрес, однако написал: «Было бы здорово, если бы ты приехал в дом моей бабушки, как прочтешь это письмо». Даже если оно дойдет до Нао и мне повезет получить ответ, то переписка может на этом и закончиться. Но я действительно мечтал с ним встретиться и помириться и возлагал надежды на письмо.

— Нао… Вы же часто играли вместе в начальной школе, да? Но не лучше ли его сперва спросить, когда он сможет?

— Ну, на это есть свои причины… Я не могу с ним связаться.

— В каком смысле? — сердито уточнила мама.

Да я и сам понимал, что прошу слишком многого.

— Я пока тут все вычищу и разберу оставшиеся бабушкины вещи. Да и над университетскими заданиями будет проще сконцентрироваться. Здесь спокойно и тихо…

Я бессвязно продолжал придумывать все новые оправдания, а атмосфера становилась все напряженнее. Когда я почти отчаялся, неожиданно меня поддержали.

— Ну а почему бы и нет? Почему бы не поручить это Ко? — вмешался в наш с матерью разговор отец, хотя обычно молча стоял и наблюдал. — К тому же твои сестры живут в другой префектуре, и они сами сказали, что им сложно приезжать убираться.

— Так и есть…

— Да и бабушка и дом будут рады, если Ко останется на время. Если переживаешь, как он тут сам справится, так сын уже давно живет один, и все будет в порядке.

— Ну-у… Да…

Мама кивнула, и отец со словами: «Ну, Ко, тогда мы оставляем все на тебя» — вернулся на водительское место. Вздохнув, мама подошла ко мне и передала ключи от дома.

— Я как-нибудь заеду тебя навестить. Давай не бездельничай тут!

— Понял-понял, хорошо.

Затем она мне рассказала, где найти постельное белье и запасы еды. Машины нет, но есть бабушкин велосипед, так что добраться до супермаркета не составит труда.

— Не забывай закрывать дверь!

— А… Погоди секунду!

Я подошел к водительской двери и жестом попросил отца опустить стекло.

— Пап, спасибо за поддержку, — тихонько шепнул я высунувшемуся из окна отцу.

Тот покачал головой и засмеялся, словно мы оба были соучастниками какой-то шалости.

— У всех в жизни возникает желание пожить там, где тебя никто не знает. Особенно в студенческие годы. Я часто тогда ездил в походы.

— Правда? Я и не знал!

Удивительно. Возможно, папина любовь к рыбалке оттуда и пришла.

— Используй это драгоценное время с умом!

— Ага.

Я помахал им вслед и проводил взглядом задние фары машины. Радость переполняла меня не только из-за поддержки отца, но и потому, что я узнал его с новой стороны. Даже в кругу семьи, особенно у родителей, могут быть скрытые грани характера. Я решил больше не избегать разговоров и открыто общаться с ними на любые темы.

Так я начал придерживаться установленного распорядка, и беспутный университетский образ жизни стал казаться далекой иллюзией.

Я вставал в шесть утра, гулял, делал зарядку, если требовалась стирка — стирал, сушил, затем поливал огород. Вместо хлеба на завтрак варил, как положено, рис — его запасы дома были внушительными. На завтрак ел рис с натто, на обед — простенькие блюда вроде жареного риса, на ужин собирал урожай в огороде и готовил из него закуски и мисо-суп. В первой половине дня занимался прополкой, уборкой, разбирал бабушкины вещи. После обеда выполнял университетские задания и читал — в бабулиной домашней библиотеке нашлось много интересных книжек. Вечером снова отправлялся на прогулку. Сам не заметил, как стал жить практически без мобильного телефона.

Во время прогулок или походов в супермаркет за продуктами ко мне иногда подходили соседи, помнящие меня еще с детства. В сельской местности, как ни странно, немало пожилых людей, что обожают бродить ранним утром и вечером — одни, парами или с собакой.

Из бесед с ними у меня начало складываться представление об их жизни. Наши разговоры шли на пользу и самим соседям, потому что даже если у них были дети, то те часто жили отдельно. В общественном центре каждую неделю для всех желающих проводились мероприятия и мастер-классы. Из-за ограниченного числа рабочих мест молодежь редко возвращалась сюда. Многие дома, как у бабушки, оставались пустовать после кончины их жильцов.

Слушая рассказы соседей, я заинтересовался жизнью в деревне. Раньше я не обращал ни на что внимания и просто приезжал в гости, но оказалось, тут множество проблем. Интересно, а если я устроюсь работать в муниципалитет или префектурный офис, смогу ли заниматься деятельностью, связанной с местной жизнью? Выбрав социологический факультет, я надеялся, что он поможет в будущей карьере, но мои однокурсники мечтали о государственных должностях. Возможно, мне стоило задуматься о профессии в сельскохозяйственном секторе, поскольку уход за садом на удивление меня увлек. Что я сейчас для этого могу сделать?

Неделю спустя я начал брать в библиотеке местные материалы, литературу по сельскому хозяйству и читать запоем. Мама, приехавшая меня проведать, очень удивилась. «Ты? Сам что-то решил выучить? У тебя даже выражение лица изменилось». Я пропустил ее слова мимо ушей, подумав, что она просто имела в виду загар, но, посмотрев позже в зеркало, сам заметил перемены. То ли взгляд стал живее, то ли я больше не производил впечатления какого-то непостоянного человека, которому некуда податься.

Я должен благодарить за это бабулю, Нао и того парня по имени Суйгэцу.

Без этого случая я бы не изменился. И самое главное — если вновь встречусь с Нао, — я не хотел бы, чтобы он разочаровался, что я стал таким скучным человеком. Нао наверняка очень классный парень, и я не хотел ему проигрывать.

Один день сменял другой, и перед началом Обона вдруг пришла гостья. Это была девушка примерно моего возраста, с длинными волосами, в майке на бретельках, шортах и толстовке с коротким рукавом. Очень бойкая на первый взгляд.

— Э-э-э… А вы кто? Бабушка недавно умерла… — Я принял ее за знакомую моей бабули и поклонился.

— Нет. Я… младшая сестра Нао. Ты ведь отправил письмо? Нао не смог приехать, я вместо него.

Услышав это, я потерял дар речи и уставился на девушку. Действительно, она отдаленно напоминала Нао.

Но первое, о чем я подумал: неужто и правда Суйгэцу сумел доставить письмо? Не зная адреса! Как же это он так!

— Письмо принес красавчик-почтальон с серебристыми волосами. Ты ведь его попросил? — с недоумением уточнила сестренка Нао, пока я стоял как в тумане. Без сомнения, почтальоном был Суйгэцу.

— Ах да. Я поручил ему доставить письмо.

Я решил не углубляться в размышления и пригласил девушку в гостиную, угостил ячменным чаем из металлического чайника. Руки немного дрожали от волнения — непросто оставаться с девушкой наедине в одной комнате в пустом доме.

— Я не знал, что у Нао есть младшая сестра. Как тебя зовут?

— На… Нанао…

— Хе-хе. У вас с братом похожие имена!

Смогу ли я притвориться, что ничего не замечаю? Нанао сидела передо мной на подушке в позе сэйдза[6], ее бедра так и притягивали взгляд.

— Прости… А Нао прочитал письмо? Почему он не смог приехать?

— Эм… Ну… Вроде у него нет выходных на подработке…

— Вот как. А может, он просто не хочет встречаться?

— Нет!.. Ну мне так кажется…

Нанао в запале наклонилась над чайным столиком, затем смутилась и вся покраснела. Что-то тут было не так.

— Раз Нао подрабатывает, значит, сейчас в университете учится?

— А, да! В Токио…

— О! Как и я!

— О-о-о! Серьезно?! А в каком? На каком факультете?

Наши университеты располагались неожиданно близко друг от друга. Как я и думал, Нао молодец, учился в престижном университете. Некоторое время мы еще обсуждали эту тему, но мне стало любопытно, что Нанао говорила так, словно речь шла о ней самой.

— Ты много знаешь про учебу Нао. Тоже, что ли, там учишься?

— А, да-да! В одном университете. И живем вместе!

— Хм…

Бывает, что братья и сестры учатся в одном университете, но чтобы жить в одной комнате — довольно необычно… Они явно очень близки, а если так, тогда еще более странно, что я не знал о существовании Нанао.

Я решил разыграть небольшую сцену, чтобы поймать ее в ловушку.

— Слушай, я вообще собирался передать Нао письмо из капсулы времени, хочешь посмотреть, что там еще?

— О, правда?! Хочу, хочу!

Нанао искренне обрадовалась. Я принес из спальни, оформленной в японском стиле, хорошо отполированную коробочку из-под печенья.

Когда я поставил ее на чайный столик и открыл крышку, у Нанао загорелись глаза:

— Ва-а-ау! Как круто! Все так хорошо сохранилось!

— И оболочка от цикады уцелела!

— Да-да.

Девчонка бы сморщилась от отвращения, но Нанао спокойно до нее дотронулась.

— А вот их мы часто доставали в гаче-гаче в магазинчике детских сладостей. — Я показал на свою коллекцию попрыгунчиков.

— Точно.

— Если Нао не доставался большой, он всегда умолял с ним поменяться.

— Это же ты сам, Ко, так делал! Ой.

Попалась! Я оказался прав, но не думал, что она так быстро попадется на мою удочку.

— Ты не Нанао, а Нао собственной персоной!

Нанао опустила голову и крепко сжала ладони на коленях.

— Так ты была… девушкой! Почему же скрывала?

Я не понимал, ни почему в детстве она дружила со мной, притворяясь мальчишкой, ни почему сейчас выдавала себя за сестренку Нао.

— Ко, ты сам поначалу спутал меня с мальчиком. Я подумала, что если правда раскроется, то ты не захочешь со мной дружить! — неуверенно, с запинками пробормотала Нао.

— Это неправда… — возразил я, но затем осекся.

В то время я действительно считал постыдным дружить с девчонками, и атмосфера в классе способствовала этому.

И я делал вид, что девчонки мне неинтересны.

Я не мог обманывать Нао. Поэтому решил честно рассказать о своих прошлых и нынешних чувствах.

— Наверное, в детстве это играло роль — девочка ты или нет. Но сейчас не имеет никакого значения. Будь ты парень или девушка, Нао есть Нао. И я счастлив встретиться с нынешней Нао.

— Ко…

Глаза Нао слегка заблестели от подступающих слез. Волосы, когда-то короткие, стали длиннее, внешний вид изменился, но из разговора я убедился, что внутренний мир Нао остался прежним. Если так подумать, она с детства любила шорты. Радостно, что даже вкус в одежде у нее не изменился.

— Извини за тот раз. Я очень разозлился и схватил тебя… — Наконец-то я высказал то, что терзало меня все эти годы.

— Нет, это я тогда спровоцировала… Ты тоже извини. — Нао помотала головой и опустила взгляд. — Ты все равно не против помириться со мной, даже узнав правду?

— Конечно нет. Я снова хочу быть с тобой друзьями!

После этого, наконец-то, Нао улыбнулась как раньше.

Мы болтали о старых временах, рассматривая содержимое капсулы времени, как вдруг Нао взмахнула рукой.

— Эй, а покажи-ка оба письма!

— Ладно. — Я без колебаний передал оба конверта, а она взяла и убрала их к себе в сумку.

— Эй, свое-то письмо верни! Я тоже хочу прочитать!

— Не могу!

Я наклонился к ней, а она спрятала сумку за спину.

— Ну почему?! Это ведь письмо мне в будущее!

— Пока нельзя. Когда морально подготовлюсь — тогда отдам.

— Да почему же? Ты что, помнишь, что написала?

— Ну… У меня память хорошая.

Какой-то секрет там раскрывается или что? И сейчас ей за него стало стыдно? Ну, возможно… Это единственное объяснение.

— Можно тогда кое-что спрошу? Почему ты не сказала о переезде? У меня был такой шок, когда я на следующий год узнал об этом от бабушки…

Она пожала плечами и нахмурила брови.

— Не получилось. Мне хотелось веселиться с тобой до самого конца. Я знала, что прощаться будет так грустно…

— Ну да… Если бы ты упомянула заранее, я бы начал думать о расставании…

— Ну ведь так? В последний день я, правда, уже собиралась рассказать, но мы в итоге поругались, и я просто убежала. Серьезно, мне жаль.

— Вот оно что…

Я понял, почему она скрыла от меня переезд, но еще кое-что оставалось неясно.

— А почему ты тогда сильно разозлилась? Раз у тебя хорошая память, наверняка ты помнишь…

— Ну… Как сказать… — Нао отвела взгляд и начала ерзать на месте, наматывая волосы на кончик пальца. — То ли я ревновала, то ли меня выводило из себя, что ты не воспринимал меня как девочку, а сам запал на айдолов…

— Ах, вот оно что… Прости, я не знал, что ты девочка, и не относился соответственно…

— Да не в этом дело. Ладно, проехали. Я прощаю.

Однако Нао все равно казалась слегка обиженной.

Допив ячменный чай, она сказала, что ей уже пора. Я пошел провожать ее до станции.

— Прости, не могу подольше задержаться. Отсюда мало электричек ходит, да и до Токио долго добираться.

А ведь у нее здесь больше никто из родственников не живет, и она специально ехала несколько часов из города ради встречи со мной.

Нао, шедшая впереди, вдруг обернулась:

— Слушай, а давай встретимся в Токио после летних каникул?

Она словно прочитала мои мысли. Мы только обменялись с ней контактами.

— Хорошо! С нетерпением буду ждать встречи! Эх, жаль, что не половить насекомых!

— Ну а почему бы и нет? Думаю, я и сейчас тебя обыграю!

В лучах закатного летнего солнца я различил в улыбающейся Нао черты ее прежней.

На улице рядом с учебным корпусом, где часто в сумерках гуляют студенты, Суйгэцу подошел к девушке, шагавшей немного быстрее остальных.

— Ты кто? Среди моих знакомых нет таких красавчиков.

Суйгэцу привык к таким сомнительным реакциям. Не обращая внимания, он передал ей конверт с картофельной печатью.

— Я пришел доставить письмо. Ты помнишь это имя?

— Э-э-э!.. Ты знакомый Ко?

Девушка смотрела то на имя отправителя, то на Суйгэцу.

— Неужто он еще меня помнит… — Она опустила глаза и тихонько прижала письмо к груди, затем подняла взгляд. — А где сейчас Ко? Чем занимается?

— Мне ничего не известно. Прочитай письмо.

— Ну-у-у…

Суйгэцу удалился, оставив недовольно поджавшую губы девушку позади.

— Вот черт! Я ж ему призналась в том письме!.. Как же быть! Мне нужно его забрать!

После звука вскрытого конверта раздался крик. Что произошло дальше — никто не знает.