Любовь без обратного билета

Глава 8

В пятницу сразу после девяти утра Максим постучал в номер Леры. Сам он не спал часов с шести, но будить Леру раньше не хотел, она и в девять-то не сразу открыла, и по заспанной мордашке Максим понял — только что проснулась:

— Так, Лера, полчаса на сборы, и выезжаем. Ещё позавтракать надо.

Кивнула и тут же скрылась обратно. Максим усмехнулся: похоже, спросонок она была не такая несговорчивая.

Остановиться перекусить он предложил на выезде из Торжка, в ресторане при гостинице уже собирались просыпающиеся туристы, не хотелось с утра окунаться в суетливый гомон.

Сама же Лера начала просыпаться только тогда, когда в небольшом уютном кафе на окраине города им принесли кофе.

— И куда мы едем?

Максим внимательно посмотрел на неё и улыбнулся: точно, проснулась. Отхлебнув из чашки, коротко ответил:

— В клинику.

Понимал, конечно, что эти слова произведут на неё впечатление. Лера замерла. Распахнула глазищи, снова накрашенные, будто на хоррор-вечеринку, и молча уставилась на него. Максим задумался — вот не обратил внимание, когда утром будил её, она была умытая или просто подправила вчерашнее? Если умытая, то респект, много за полчаса успела. Максиму понравилось, что она спустилась из номера в холл без опозданий. Редкое качество.

Сжалился над ней:

— У меня есть план, вы же с Костиком мне такой аванс выдали, что я не могу вас подвести.

Всё-таки надо было поменьше иронии, в глазах Леры появилось не очень понравившееся ему недоверие.

— Ты меня разыгрываешь, что ли? И что ты придумал за ночь?

Допив кофе, Максим поставил чашку и уже спокойно, безо всякого ёрничанья, сказал:

— Лер, извини, я пока не скажу тебе, потому что мне ещё надо обдумать кое-какие детали, а меня это может сбить с мысли, ведь ты же захочешь узнать сразу всё.

Приподняв брови, он утвердительно-вопросительно кивнул, мол, хорошо, подождёшь? Хмыкнув, Лера посмотрела в сторону и снова на него. И уже открыла было рот, но Максим не дал ей сказать какую-нибудь дерзость.

— Кстати, вы Ангелине сообщили, что знаете, где мама?

Она заморгала, осмысливая вопрос, и помолчав, ответила:

— Нее, не стали…

Уловив в ответе какую-то растерянность, Максим стал серьёзен:

— Лера, не надо ничего от меня скрывать, чем больше я буду знать, тем более правильные решения смогу принять, согласна?

Она кивнула. Максим ждал.

— Понимаешь…, — Лера взглянула на него, помолчала и продолжила, — а ты уверен, что там именно мама?

Молодцы! Просматривая до часу ночи то, что было на флешке, Максим не стал особо вчитываться в документы по поставкам медоборудования. Потом. И так понятно, не отвертятся, если что. Да и не это сейчас главное. А вот папку «Переписка с клиникой» просмотрел тщательно, стараясь ничего не упустить. Хотя там было-то всего шесть документов, два с реквизитами, три счёта, и одно благодарственное письмо.

Собрав по своим источникам информацию об этой клинике, Максим убедился — директор действующий, клиника работает. Да, Лера права, никаких фамилий, ничего, кроме подписи директора. Даже в счёте оплата была выставлена всего лишь за одноместную ВИП-палату, без упоминания данных о пациенте. Но Максим всегда работал с информацией комплексно.

— Я практически уверен, что в этой клинике именно твоя мама, — он постарался произнести это как можно мягче, — вот смотри, во-первых, оба письма с реквизитами написаны незадолго до того, как она пропала, во-вторых, три счёта на оплату за нахождение в клинике.

Максим сделал паузу.

— С десятого марта как раз три месяца прошло, четвёртый идёт.

Лера смотрела на него так напряжённо, что сжатые губы опять побелели.

— Ну и самый важный момент, — Максим выпрямился, отодвинул от себя пустую посуду и продолжил, — с того времени, как мы с тобой встретились, и до того, как остановились в Твери на заправке, прошло максимум часа три, понимаешь?

Лера нахмурилась и покачала головой:

— Нет, не понимаю.

Да, наверное, не понимает, откуда ей могут быть известны такие подробности. Максим вздохнул:

— Для того, чтобы организовать полицию на захват нужно хотя бы часа два, даже если ты там можешь на что-то влиять, ОМОН по щелчку пальцев исполнительных директоров финансовых групп не выезжает. А чтобы за оставшийся час так быстро отследить человека, просто человека, не на автомобиле с регистрационными номерами, нужно хотя бы ориентировочно знать, откуда начинать. Москва большая. И вообще, мы с тобой уже не в Москве встретились. Тем более, я уверен, что отследили тебя ещё до того, как твой отец официально подал заявление о похищении. Лера, он знал, на каком направлении тебя нужно искать. А с чего бы ему сопоставлять тебя и кого-то, кто не имеет к тебе никакого отношения?

У Леры опять заблестели глаза. Она кивнула:

— Поняла.

Они помолчали. Потом Максим опёрся руками о стол и начал вставать.

— Ну что, поехали?

Было ещё кое-что, почему Максим не сомневался — в клинике находилась именно Самойлова Кристина Михайловна, мать Леры. Но говорить об этом Лере он пока не стал. Сама скоро узнает.

Обед с Широковым экстренно пришлось перенести на завтрак.

— Во сколько он тебе позвонил? — Геннадий Борисович выглядел каким-то помятым, наверняка с похмелья. Делая заказ официанту, попросил того первым делом принести холодного пива.

Дмитрий Сергеевич укоризненно поморщился — тут такие дела, а он квасит!

— В восемь, — хотел было добавить, что Корнеев совсем обнаглел, в такую рань ему даже секретарь не звонила ни по каким вопросам, но передумал.

Нетерпеливо схватив поставленный официантом на стол высокий запотевший бокал с пивом, Геннадий Борисович с вожделением сделал несколько больших глотков.

— И что сказал? Только давай поподробнее, а не как по телефону.

Тыльной стороной ладони обтерев пену с губ, ожившим взглядом посмотрел на Самойлова. Тот пожал плечами:

— А чего поподробнее? Сказал, что после четырёх будет ждать меня на выезде из Старой Руссы, там ресторанчик небольшой. Хочет сделать мне деловое предложение.

— А Лера-то с ним? И что это за деловое предложение, как думаешь?

Дмитрий Сергеевич кивнул:

— Лера с ним, но я с ней не разговаривал. А что он может предложить? — Самойлов, снова пожав плечами, нерешительно закончил, — может, денег хочет?

И замолчал, вопросительно глядя на Широкова.

Геннадий Борисович, прищурившись, посмотрел по сторонам и негромко произнёс:

— Сергеич, а ты не перемудрил с Кристиной? Вот на кой тебе сейчас это надо было затевать? Ну, подала бы она на развод, и что? В конце концов…

Но Дмитрий Сергеевич его перебил:

— У нас в учредительных документах чётко указано, при смене статуса любого из топов проводится аудиторская проверка! Ты знаешь, сколько на разводах бизнесов сгорело?!

— Тогда ты точно лох, Сергеич! — Широков приблизился к нему и зашипел практически в лицо, — неужели не мог подождать со своими бабами, пока мы дело не закончим!

Дмитрий Сергеевич возмущённо посмотрел на него и, тоже понизив голос, ответил:

— Бабы тут ни при чём. Борисыч, всё, что мог, я рассказал, в мои отношения с Кристиной, я ж говорил, посвящать тебя не собираюсь, так что поверь на слово!

Они оба замолчали — официант принёс завтрак. Подождали. Когда, пожелав им приятного аппетита, официант удалился, Широков продолжил уже спокойнее:

— Ладно, сейчас это всё уже не имеет значения.

Взяв вилку, он принялся за еду. Взглянув на задумавшегося Самойлова, усмехнулся:

— Чего застыл? Давай, ешь быстрее, я так понимаю, выехать тебе надо не позже одиннадцати. Позвони мне, не соглашайся ни на какие условия, пока не поговорим.

Максим ехал спокойно, не торопился. До четырёх часов в Старую Руссу они доберутся наверняка. Всё равно придётся ждать, вряд ли Самойлов поедет на встречу с ним, не проконсультировавшись с подельниками. Хотя кто их знает, по большому счёту это его личная жизнь, может, он ни с кем ничем не делится. По собранной Максимом информации в этой афере был замешан кто-то из правительства Москвы, из Минздрава, куда ж без этого, но вот по возможным кандидатам на эту почётную, в кавычках, роль Максим ещё окончательно не определился. Была парочка вариантов.

Частная клиника, у которой, по его сведениям, даже названия не было, находилась между этим древним российским городом и небольшой деревенькой Коростынь, где-то в густых новгородских лесах. На некоторых новых картах можно было разглядеть это место, обнесённое высоким забором и, судя по всему, с хорошей асфальтированной дорогой до самых ворот. Даже какие-то постройки просматривались.

Лера перебралась на заднее сиденье, сунула в уши гарнитуру и, похоже, спала. Глянув на неё, Максим улыбнулся. На душе почему-то сразу стало тепло и хорошо. Когда они выезжали из Торжка, Лера позвонила Костику, в течение всего разговора отвечала односложно, видимо, немного стесняясь его, Максима, а на прощание, сделав голос тише и мило улыбнувшись, почти прошептала в трубку:

— Я тоже, пока.

Максим усмехнулся про себя — ну вот, ещё и Костик какой-то! Посмотрел в зеркало заднего вида и спросил Леру:

— А Костику твоему сколько лет?

Она тут же снова превратилась в ёжика.

— А что? Восемнадцать.

Максим покачал головой и как можно более серьёзно ответил:

— Ничего, хороший возраст.

Когда повернули после Валдая, дорога долгое время шла среди лесов и полей, но вскоре начались первые признаки близости озера, хотя само оно не покажется вплоть до Старой Руссы. Максим однажды ехал здесь из Новгорода. Воздух стал влажным, запахло водой и камышами. Но эта часть Ильменя мелководна, и летом вся зарастает, распадается на протоки и маленькие болотца.

Немного не доезжая до Руссы, Максим увидел, как горизонт внезапно будто расширился, и между деревьями начали мелькать далёкие серебряные отсветы. Полисть. Её русло когда-то было протокой Ильменя. Максиму невероятно нравился этот суровый колорит. Разбудить Леру, что ли? Пусть посмотрит на эту красоту.

Неожиданно для себя Максим повернул на Парфино. Время у них есть. В прошлый раз он проезжал это место на рассвете, они тогда гнали гуманитарку воюющим республикам, возвращались усталые и решили здесь сделать привал. Максим впервые в жизни увидел, как река Полисть на рассвете курится туманом! И ему показалось, что из этой белёсой пелены вот-вот выйдет древний солевар с коромыслом — и с этой тысячелетней воды всё начнётся сначала. В тот раз они очень устали.

Дорога сразу стала заметно хуже, у моста пришлось совсем замедлиться, когда её внезапно перерезала серебряная нить реки Полисть, казалось, из последних сил тянущейся к Ильменю. Не заезжая далеко, Максим остановил машину. Посидел в тишине, открыл дверцу, вышел и не стал ею хлопать. Но Лера всё равно вскинулась:

— Где это мы?

Глубоко вдохнув густой запах водорослей и влажного песка, Максим улыбнулся:

— Почти приехали, решил заглянуть в знакомые места.

И пошёл к воде. Остановился. Рядом валялось перевёрнутое судёнышко с отколотым бортом. Вода у Парфино не та ширь, что у деревни Коростынь. Ильмень здесь смиряется, расползаясь на десяток рукавов. Сзади захрустел мелкий ракушечник. Лера тоже вылезла из машины и подошла к Максиму. Молчит. Чуть вдали водой лениво облизывало ржавые сваи старого причала, где когда-то грузили лодки солью и селёдкой. Дальше лучше не ходить, берег живой, под ногами вот-вот начнёт всхлипывать топь.

Максим посмотрел на Леру.

— Здесь варили соль новгородские мужики.

Она как-то странно замерла. Максим усмехнулся — понятно, где Лера и где новгородские мужики. Спросил только:

— Ты сказку про Садко читала?

Не глядя на Максима, она всё так же молча помотала головой. Максим повернулся и присел на разбитое судёнышко. И вдруг вспомнил отца. Не того, сердитого и не понимающего, как можно в такое время, окончив журфак, писать о всякой ерунде вроде очередного громкого развода или рассуждений о судьбе России безголосой певички, а другого, воскового, строгого и не сдавшегося, когда его привезли…

— А у тебя родители живы?

Максим чуть вздрогнул и отвернулся. Почувствовала? Или случайно попала? Когда повернулся к ней, на лице снова было почти безразличие.

— Нет. Погибли.

Увидев её взгляд, напряжённо впившийся ему в лицо, поспешил успокоить:

— Мама давно, я ещё пацаном был, а отец… отец недавно, на войне.

И удивлённо приподнял брови, когда услышал:

— На этой?

Помолчав, кивнул:

— На этой.

На пустую стоянку возле маленького ресторанчика на выезде из Старой Руссы они приехали в шестнадцать ноль пять. Пока ехали по Руссе Лера вертела головой так же, как в Торжке. Если бы не дело, приведшее их в эти края, Максим с удовольствием походил бы с ней по городу, который был древнее самого Великого Новгорода. Нашёл бы дом-музей Достоевского и упоминаемый в «Братьях Карамазовых» Воскресенский собор.

— А здесь мы зачем остановились?

В голосе Леры сквозило плохо скрываемое нетерпение. Максим уже всё решил и очень надеялся, что всё получится так, как он планировал. Пожалуй, можно уже ей рассказать.

— Лер, — Максим вздохнул и повернулся к ней. Они всё ещё сидели в машине. — Ты согласна, главное сейчас, это вытащить твою маму из этой лечебницы?

— Ну-у…

И вдруг лицо Леры вытянулось, рот приоткрылся, а в глазах заполыхала уже как-то виденная Максимом ярость. Он быстро обернулся.

На стоянку подъехал чёрный представительский Мерседес с московскими номерами и остановился перпендикулярно его видавшему виды Вранглеру с разрисованными передними дверцами.

Лера задрожала и почти выкрикнула:

— Это твой план?! Сдать меня отцу?

Она схватилась за ручку дверцы, но Максим успел нажать на кнопку блокировки.

— Лера, подожди! Успокойся и выслушай меня.

Не глядя на него, она тяжело дышала. Он подождал, пока её дыхание пришло в норму, и медленно, по слогам произнёс:

— Я ни-ког-да не сдам те-бя от-цу! Ты меня слышишь?

Она посмотрела на него, и он продолжил:

— Ты должна верить мне и не мешать, если хочешь уже сегодня вечером увидеть маму. Веришь?!

Её губы опять побелели, и на лице остались одни глаза. Лера не отвечала минуты три. Но Максим не торопил. Она должна сама прийти к этому. Наконец он увидел разжатые кулачки, Лера ещё немного помолчала и, не глядя на него, кивнула:

— Верю.

Он тоже кивнул:

— Хорошо. Сейчас ты останешься в машине, как только я выйду, нажмёшь вот сюда, — Максим ткнул пальцем на кнопку блокировки дверей, — и будешь ждать меня. Поняла?

— Поняла. А ты куда?

Посмотрев на так и стоявший перед ними Мерседес, Максим снова повернулся к Лере.

— А мне нужно поговорить с твоим отцом.

Посетителей в ресторане было немного. Максим и Дмитрий Сергеевич устроились за дальним столиком, подальше от всех, но даже если бы кто-то и услышал, о чём они говорят, никогда бы не подумал, что это что-то важное. Максим терпеливо подождал, пока Самойлов пытал официанта, какая минеральная вода здесь у них самая дорогая. Получив желаемое, уставился на Корнеева и даже улыбнулся.

— Максим Андреевич, я весь внимание.

Максим тоже улыбнулся.

— Дмитрий Сергеевич, у нас не так много времени, я бы хотел ещё до темноты уехать отсюда вместе с Лерой и её мамой.

Проигнорировав заходившие желваки Самойлова, достал из кармана флешку и продолжил:

— На этой флешке то, что Лера скопировала из вашей почты, — Максим сделал паузу, — я ничего никуда с неё не копировал, увы, вам придётся просто поверить мне, как и тому, что я больше никогда не вернусь к теме ваших махинаций с госконтрактами. В одном случае. Если сегодня до темноты Лера увидит свою маму.