Любовь это иллюзия тебя

Глава 3

Корнелия

— Корнелия, прости что я так долго. — Энни шла впереди и не видела моего лица. К счастью.

Она не видела как мои глаза поникли и еле сдерживали слезы, которые я копила в себе. Не видела, что я еле дышу и даже не вникаю в то, что она мне говорит.

— Я просто наткнулась на Кейси, которая много раз благодарила меня за согласие.

Я не слышала ее, я не понимала ее слов, будто она говорит на другом языке.

— Я конечно не стала ей говорить, что она уже надоела. — Энни продолжает говорить, а я лишь слышу гул в ушах. — Все таки наверное они давно мечтали об этом.

У меня нет сил идти. Но я на автомате ворочусь вслед за ней.

Почему он здесь.

Я сбежала и сожгла все мосты, я ушла от своего прошлого и разорвала все нити, которые нас объединяли. Я три года жила почти спокойно, жила пытаясь забыть прошлое, жила не сожалея о том, что сделала. Мендон был городом разрушения, из которого я смогла вырваться.

Там все пахло болью и разочарованием. Люди были злые и все знали свой конец. Никто не хотел ничего менять и двигаться вперед. Я была частью этого общества, с каждым днем я гнила изнутри в ожидании своей смерти. Тот период оставил огромный шрам на моем сердце, который так и не зажил, я научилась жить с ним.

Я так думала.

— Этот парень такой странный. — Миллер совсем не волновало, что она разговаривает словно со стеной. Она привыкла к этому.

Я поступила в университет в Бостоне, смогла закончить старшую школу на домашнем обучении на отличие и добилась рекомендательного письма, чтобы наконец-то доказать себе, что я уйду от старой жизни, но как же сильно я ошибалась. Почему именно он, зачем судьбе опять посылать его на мой путь.

Я изменилась внешне, но он все равно узнал меня. Парень, с которым я похоронила своего отца. Парень, который набил со мной мою первую татуировку. Парень, который забрался вглубь моего сердца. Парень, который разбил меня.

Когда я так тщательно пытаюсь измениться, жизнь посылает мне мое прошлое. Она насмехается надо мной и напоминает, что я не смогу убежать от этого. Это вызов, который я приму и справлюсь.

Мы с Энни дошли до нашего места. Она училась на факультете фотографии и просила часто быть ее моделью, это был первый раз, когда я согласилась. Ей нравилась моя внешность, она называла меня своей луной, в то время как она была солнцем.

Энни Миллер и вправду была словно солнце, которое ярко освещало все вокруг. Как только она заходила в комнату, она наполнялась приятной атмосферой, позитив, который всегда лежал у нее в груди. Энни всегда рада раздать его людям, словно у нее есть бесконечный запас окситоцинов, гребанных гормонов счастья.

Когда Кейси попросила меня переехать в другую комнату, то меня охватил стресс, я не понимала какой будет моя соседка, но когда я встретила ее, то ни разу не пожалела, что согласилась.

Энни приняла меня и мои привычки. Миллер знала, что я не тактильная и мне неприятны любые прикосновения, но мы нашли компромисс, ей можно меня обнять при встрече. Она знает, что я часто ухожу в себя и у меня мало запасов социальной батареи, знала, что я могу иногда не отвечать ей или просто молчать. Энни стала той самой соседкой, о которой лишь можно было мечтать, она прекрасно понимает личные границы и рамки комфорта. Я стараюсь делать то же самое и для нее, чтобы она никогда не захотела поменять соседку. За эти две недели здесь мы очень сблизились.

— Вы точно не были знакомы? Он выглядел так, будто бы увидел живой труп. — Энни все никак не могла успокоиться, уж слишком взбудоражила ее эта ситуация. В ответ я лишь помотала головой, давая понять, что никогда не сталкивалась с ним.

Я ее обманула.

Конечно же я была знакома с Винтером.

Я не хотела, чтобы она знала подробности о моем прошлом, никто не должен в это лезть.

Корни…

Так называл меня он, раньше мне не нравилось мое полное имя, поэтому я его сокращала. Теперь же я полностью отрицаю свое прошлое, как страшный сон. Мне просто нужно делать вид, что у меня отшибло память и я не знаю, кто такой Хадсон, не знаю каждую его татуировку, не знаю, чем он пахнет, не знаю, что он до глубины души ненавидит свое имя и переживает из-за развода родителей.

И конечно же я не знала, что он папин сынок.

Я до сих пор думала о его словах, взгляде и голосе.

Винтер сказал, что я умерла, Хадсон думал, что я умерла, но почему. Почему он вообще помнит меня, почему его голос дрожал, когда он произнес все те слова. Я помню все то, что он тогда сказал Сэму, прекрасно знаю, что я для него ничего не значила. Винтер бросил меня, а не я его, это он умер для меня.

Я стояла возле выхода из кабинета и не могла его покинуть, хотя философия уже закончилась, но я не покинула аудиторию, все что я делала, это держалась за ручку и слушала до боли знакомый голос, который с годами стал грубее. Интонация осталась такой же, что и три года назад, я могла слышать как он улыбается, просто по разговору.

С тех пор как мы с Хадсоном столкнулись на выходе из университета, я стараюсь быть как можно дальше от него, пытаюсь быть менее заметной и осторожно ходить. Но я не могу выйти из аудитории, Винтер стоял прямо напротив кабинета со своими друзьями по всей видимости. Только не говорите, что у них здесь будет проходить занятие.

Для своего плана меня нет — мне пришлось выучить его расписание и в каких кабинетах они будут проводиться, насколько я знаю из-за недавнего «потопа» устроенным выпускниками, им приходится ходить в другие аудитории. Не знаю, почему жизнь не на моей стороне и посылает Хадсона туда, где нахожусь я.

— Что у вас там стряслось? — Почему то голоса его друзей были до жути знакомыми, словно проносились из далекого прошлого.

— Забей. — Глубоко выдохнул Винтер. Неужели он рассказал обо мне? О ком шла речь?

— Ну уж нет, вы только расстались, а она уже вешается на другого.

— Я бы не стерпел такого.

— Может объяснить тому парню, что к чему.

— Парни успокойтесь. Все в порядке. Мы с ней расстались. — Сказал Хадсон.

У него была девушка. Почему он кричал на меня, обвиняя, что я его бросила, если у него была девушка.

Я не хотела подслушивать, но не могла ничего сделать. Мы с ним должны вести себя так, будто никогда не были знакомы. Это меньшее, что мы могли сделать друг для друга. Я помогла ему в прошлом, а он помог мне попрощаться с моим отцом. Я научилась отдаляться вовремя, Винтер дал мне повод обучиться этому, с тех пор я никого так и не впустила в глубину своей души.

Я научилась быть холодной. Научилась держать всех на расстоянии пяти метров от себя. Винтер был последним, кому я доверила себя и обожглась. Я не чувствую к нему что-то старое и теплое. Все мое хорошее к нему погибло в тот же вечер, когда я узнала правду. Но я не могу отрицать, что его голос, лицо, имя до сих пор отзываются во мне до треска костей. Колко давая в сердце знать, что он неотъемлемая часть моего прошлого, которое осталось маленьким триггером.

Их разговоры стали тише, видимо преподаватель застала их, ведь я слышала стук каблуков. Чем ближе был звук, тем больше у меня захватывало дыхание, я должна не смотреть на него. Делать вид, словно его не существует, словно Винтер Хадсон незнакомец, мне нужно строго сосредоточиться на одной точке, только не на нем.

И вот когда дверь открывает офисная серена, я сразу же придумываю оправдание, почему же я задержалась.

— Мистер Хоуп попросил меня проследить за аудиторией до вашего прихода, чтобы выпускники не устроили еще один инцидент. — Я протараторила это без эмоций, боковым зрением я заметила, как Винтер застыл, к сожалению я не могла посмотреть на него и разглядеть чувства в его глазах.

Мне это не нужно.

Пока Мисс Харрис сверлила меня взглядом недоверчиво оглядывая кабинет, я проскользнула мимо нее прежде, чем она начнет задавать вопросы. Я смогла пройти мимо него не обратив на него внимания, у меня получилось создать образ незнакомки. Мне всегда это удавалось, но впервые мне предстояло сделать это перед Хадсоном.

Я упорно шла и смотрела на стену в конце коридора, постепенно увеличивая скорость я зашла в женский туалет. Избегая своего отражения, я захожу в первую свободную кабинку и делаю глубокий вдох.

Я умею держать образ, умею скрывать от людей свои самые сокровенные раны, умею создавать иллюзию эмоций. Я могу себя показать с лучшей стороны, создавая вид идеальной подруги, никто не любит таких, какой на самом деле я являюсь, замкнутой, разбитой и апатичной девочкой. Я слушаю, но ничего не говорю, я улыбаюсь, но не искренне. Я забыла как это делать после…

Я скучаю по отцу.

Он был всегда со мной, хоть я его и отталкивала, отец любил меня такую, какая я есть, без притворства и прочего. Я слишком поздно это поняла, я загубила его тем, что меня не было рядом в трудные периоды его жизни. Я просто убегала от проблем не думая о тех, кому на меня не плевать. Но вместе с этим в груди болезненно отдавалось еще одно понимание — так как он, меня больше никто не полюбит.

Папа был рядом в то время, как моя мама даже не захотела меня увидеть, посмотреть как я расту. Я не была у него на могиле слишком давно и мне страшно, что все те стены, которые я построила вокруг себя рухнут в ту же секунду. Мне страшно быть уязвимой и беспомощной, я никогда не буду нуждаться в ком-то.

Я всегда буду для людей только воспоминанием, буду лишь грустным опытом и забытым прошлым. Я никогда не буду чьим-то светом для будущего, не буду той, которая поднимет на ноги. Буду той, которой можно поплакаться о бывшей, которая выслушает и даст душе облегчение.

Я сама выбрала этот путь, я не позволю больше никому погибнуть от любви ко мне.

Энни пыталась убедить меня вновь пойти на вечеринку в братстве, за все это время мы были тут лишь один раз, и то заскочили, чтобы я отдала ключи от комнаты Кейси. Но этого хватило, чтобы прекрасно понять одну вещь — Винтер будет там.

Пока я делаю все возможное, чтобы мы не пересекались, как бы мне не было сложно не смотреть на него, я делаю это ради себя.

Я для него умерла? Хорошо, я буду призраком в его жизни.

— Очень зря, я надеялась, что мы будем крутыми.

— Для тебя крутость это общение с главными алкоголиками университета? — Нахмурилась я.

Энни стояла ко мне спиной разглаживая свое платье, но даже так я чувствовала, что она закатила глаза. Я сказала ей, что лучше подготовлюсь к занятиям, так как многое мне предстоит догнать из-за своего отсутствия в начале года. Если смотреть с другой стороны, то я ей не соврала, ведь так и есть.

— Ладно, зубри со своими учебниками, а я буду отрываться. — Энни произнесла это с задроством и ушла в ванную, чтобы переодеться и поправить макияж, я не видела ее полного образа, она просила не смотреть на процесс, ведь тогда результат не будет таким эффектным. — Кто знает, может я перепаду какому нибудь крутому парню и стану самой крутой. — Шутливый голос доносился из угла комнаты, теперь моя очередь закатывать глаза.

Влиться в местную элиту — мечта детства Энни, ей всегда хотелось тусить и иметь друзей здесь, хотела быть в центре внимания. Она яркая для того, чтобы оставаться в тени, но слишком воспитанная и скромная, чтобы сиять в объятьях разных парней, поэтому крутится между этими двумя мирами.

Идеальная середина, вот как я смогла бы описать данную девчонку в двух словах. Я бы хотела смотреть на мир так, как она. Не знаю, будет ли продолжаться наше общение после выпуска, но пока мы учимся, я бы не хотела ее терять.

Я бы не сказала, что нуждаюсь в людях и мне необходимо ощущать их рядом, но будет намного лучше, если у меня будет человек, с которым мне хорошо. За две недели я узнала об Энни многое, чтобы понять ее как личность — она была средним ребенком в обеспеченной семье, ее никогда не замечали, весь акцент внимания родителей был лишь на старшей и младшей сестре, поэтому ей хочется выделиться в обществе, чтобы закрыть гештальт.

Я верю, что она сможет отпустить это, ведь она выглядит буквально как единорог среди лошадей, ее яркие рыжие кудряшки как у овечки очень трудно пропустить мимо глаз. Ей не нравится носить аксессуары, которые отлично подчеркивают и дополняют образы.

Энни выделялась не только внешне, ее карие глаза всегда сверкали искорками. Я почти никогда не видела ее грустной, она всегда улыбалась, улыбалась искренне, возможно мы похожи тем, что не хотим показывать и излучать негатив, но причины у нас явно разные.

— Ну что, как я тебе? — Энни вышла из ванны и покрутилась передо мной.

— Ты что… ты прекрасна.

Забудьте о том, что я сказала, сейчас — посреди нашей комнаты в центре круглого ковра, словно на подиуме кружится совсем другой человек. Я встала с кровати и медленно подошла к Миллер, мои руки сами тянулись к ее волосам, которые она по всей видимости выпрямила и теперь они казались намного длиннее, где то она завязала бусинки, что придавало еще большей волшебности. Платье, которое Энни так усердно гладило село влитую, оно настолько прилегало к ее телу, казалось что это ее вторая кожа.

Верх платья состоял из красного кружевного корсета на лямках с узором в виде расстений, но это не выглядело как то откровенно, она выглядела сногсшибательно. Шелковая ткань такого же цвета обхватывала бедра, чуть ниже был чокер с сердцем в середине, на ногах черные каблуки.

Я посмотрела ей в глаза, на ресницах аккуратно лежала тушь, слизистая полностью обведена черной подводкой, если бы я не знала Энни, то подумала бы, что ее взгляд полон похоти и страсти, но нет. Она с надеждой и волнением ждала моей реакции, не понимаю, какая может быть еще реакция кроме того, как умереть от красоты Миллер.

— Иди и прихвати себе какого-нибудь выпускника.

И она ушла.

Час ночи, я конечно знала, что студенты отрываются до утра, но страх за Энни брал свое, может ей что-то подсыпали и теперь она валяется где-то совершенно одна. Мне стоило пойти ради нее, но мой эгоизм и план по игнорированию некоторых личностей взял надо мной верх. Миллер не даст себя в обиду, как бы мило она не выглядела, но одно остается фактом — она не такая уж и наивная.

Чем больше становились цифры на моем телефоне, тем больше я переживала, я уже отложила учебники и просто уставилась на дверь. Я даже не знаю в каком она состоянии, сможет ли дойти до общежития.

Я лежу на кровати обнимая одеяло, закинув на него одну ногу, потихоньку начинаю засыпать.

Нельзя.

Нужно дождаться Миллер, поэтому я поднимаюсь и сажусь облокачиваясь на спинку кровати, тем самым оказываюсь спиной к двери, в этой позе я не усну. Точно не усну.

Я начинаю царапать подушечки пальцев, это у меня с детства, когда я сильно переживаю и нервничаю. Наверное стоило бы отучиться от этого, но чаще всего я делаю это неосознанно и замечаю, только когда уже доходит до боли. Я бы не называла это селфхармом, просто я концентрирую свое внимание на этом движение, а не на эмоциях, которые испытываю в тот момент.

Когда я была маленькая, папа ругал меня за это и говорил, что таким образом я сотру отпечатки пальцев и тогда меня не смогут распознать. Я наверное должна была пугаться этого, но тот факт, что я отчасти сотру себя с земли привлекал еще больше, поэтому в возрасте восьми лет я усердно старалась содрать всю кожу на пальцах. Когда я узнала, что папа меня обманул, я очень сильно расстроилась и призналась, что я еще больше хотела дергать пальцы. Тогда он впервые заметил неладное и отвел меня к детскому психологу. Она сказала что у меня травма из-за отсутствия матери.

Бред.

Со временем и я вправду начала замечать, что мне становится сложно в социуме, поэтому у меня толком и не было друзей, они все считали меня странной и грязной. Благо я научилась с этим справляться и прятать эту часть меня, темную часть меня.

Это позволяет мне не чувствовать себя голой в обществе, никто не знает о том, что творится у меня в голове и на душе, от этого намного легче, нежели когда знают, что на самом деле тебе бывает обидно и больно. Если быть честной, то как бы я себя не демонстрировала и не кричала о том, что нужно принимать себя такой, какая ты есть. Я ненавижу себя.

Каждый кусочек своего тела и души, мне всегда хочется стать лучше и прилепить к себе новый кусок, который точно сделает меня идеальной. Я даже запуталась, хоть я и избавилась от болезненной худобы, синяков под глазами и вылечила кожу с волосами, я все равно ощущаю себя не такой. Мне хотелось еще более красивое тело, хотелось идеальную гладкую кожу без добавления макияжа, еще более густые волосы.

Хочу быть более общительной и харизматичной, такой как Энни например или как моя бывшая соседка Кейси, они знают себе цену и всегда дадут отпор. Я даю отпор лишь в случае если не хочу подпускать человека, в остальном случае мне кажется, что иногда я заслуживаю плохого отношения к себе. Все таки карма существует и обязательно накажет меня за все мои грехи.

Я не была на могиле отца три года, мне страшно туда возвращаться и смотреть на его надгробие. Я жду момента, момента когда заслужу его прощения.

Наконец то я слышу как поворачивается замок в двери, с облегчением я откладываю телефон, где написала тысячу сообщений Энни. Ну могла же она хоть на одно ответить, а сама ерничает, когда я ее игнорирую минуту. Хотя минута для меня это еще быстрый срок, обычно я нахожу силы ответить в течение пяти, но в особых случаях, можно ждать и пару дней. Мой телефон всегда в режиме не беспокоить, у меня начинается тревога от звонков и сообщений, после того, как мне позвонили три года назад.

Почему она стоит у двери.

— Энни, тебя учили отвечать на теле… — Я начинаю говорить вместе с тем, что поворачиваю голову в сторону двери, но остановилась на полуслове.

Это была не Энни.

Это был тот, кого я ненавижу чуть меньше, чем себя.