Любовь это иллюзия тебя

Глава 40

Корнелия

Я смотрю на потертую бумагу, на которой капельки моих слез при попытки прочесть это письмо ранее. Трясущимися руками сжимают в руке ее край и пытаюсь вновь вникнуть в текст, но лишь от первых строк уже появляется душераздирающая тоска и боль.

Я сижу напротив надгробия.

В Мендоне.

Другую мою руку сильно сжимает Вини, напоминает, что я больше не одна и могу разделить с ним всю свою боль, ждет, когда я осмелюсь и прочту все за раз. Хадсон молчит, ничего не говорит, позволяет мне прожить этот момент, просто находится возле меня, словно оберег. И я благодарна ему за это.

Как забавно, последний раз на могиле своего отца я была с Вини, он также сжимал мою руку и подбадривал поцелуями в макушку.

Прошел месяц с тех пор, как мы вновь сошлись, в этот раз по настоящему. В этот период я была счастлива как никогда, возможно даже больше, чем три года назад. Мы уделяли друг другу практически все свободное время. Черт возьми, я ночевала в в его комнате в братстве больше, чем в своей комнате, мы хотели восполнить то, что потеряли за все эти годы.

Сделав тяжелый вздох и проглотив ужасно давящий ком в горле, я все же решаюсь на еще одну попытку осилить это письмо.

Ну здравствуй, девочка моя.

Прежде, чем ты прочтешь это письмо, я хочу сказать, что я горжусь тобой.

Я попросил твою маму передать тебе это письмо тогда, когда ты будешь счастлива. Я не знаю, поговорили вы или нет, но я знаю, что ты справишься со всем, с чем столкнешься на своем пути.

Мы с твоей мамой общались, незадолго до моей смерти, она смогла найти нас, она пыталась нас искать и у нас был уговор. После того, как я уйду… Она будет присматривать за тобой, будет рядом, сможет стать для тебя мамой с большой буквы.

Я болел, ты наверное уже знаешь название моей болезни. Я поздно обнаружил этот недуг и лечить было слишком поздно, поэтому все, что я мог это работать и не заставлять тебя волноваться.

Я отложил тебе денег, на случай, если ты не поедешь к Кларе, на случай, если не захочешь просить у нее помощи, ведь ты моя упрямая и сильная девочка. Я положил конверты с ее адресом и именем, но с пустым содержанием, я ведь знаю, что ты умная девочка и найдешь их.

Я хочу сказать, чтобы ты не винила себя, ты жила свою жизнь, ты училась на своих ошибках и вела свою философию. С самого детства ты все понимала, была умнее других детей и я не переживаю за тебя, ведь знаю, что ты справишься. Ты моя девочка, самая умная, сильная, красивая. Мне жаль, что я не смог дать тебе ту жизнь, о которой хочется вспоминать с улыбкой, но я старался дать тебе внимание, любовь и заботу. Надеюсь хотя бы с этим я справился. Я люблю тебя, ты единственный луч света, ради которого мне хотелось жить. Я никогда не рассказывал тебе о твоей матери, если ты еще не поговорила с ней о нас, то поговори. Это моя последняя просьба, прости ее и живи настоящим, не кори себя ни за что.

Но знай, твоя мама подарила мне тебя, она неплохая девушка, просто мы сами были детьми, когда это все случилось. Умирая, я вспоминаю о ней лишь с улыбкой, думаю о том, какая ты сильная девочка и улыбаюсь.

Я любил тебя больше своей жизни и знаю, что ты любила меня, хоть и боялась открывать свои чувства и эмоции. Спасибо тебе, что твоя душа выбрала появиться на свет именно у меня, спасибо тебе, что позволила быть твоим отцом, хоть и не самым лучшим. Спасибо тебе за то, что ты существуешь. Я никогда не осуждал тебя, я все прекрасно понимал, я знал, что тебе это нужно и ты сама выберешь свой путь и неважно какой он будет, если это твой выбор, значит он правильный.

Помнишь, я говорил, что судьба делает так, что всем вокруг хорошо?

Мне тоже будет хорошо, на небесах, я не буду чувствовать боли, буду наблюдать за тобой и гордиться уже там. Моя душа живет в твоем сердце, и пока ты будешь помнить меня, я буду жить.

Если тебе будет тяжело, приходи ко мне на кладбище и разговаривай, хоть я и не смогу тебе ответить, но я всегда выслушаю. Обещаю.

Я люблю тебя, моя сильная девочка, Корнелия Дейзи Колли. Я тобой очень горжусь и буду гордиться там, на небесах, там, где мне будет хорошо.

Прости, знаю, что твое второе имя тебе совершенно не нравится.

Корнелия, как роза, как цветок, но очень сильная, устойчивая к жизненным испытаниям.

Под конец письма я уже не сдерживаюсь и из моей груди выдается страдальческий всхлип, а тело покалывало от боли. Я сжала письмо в руках так сильно, что мне казалось будто я его порву сейчас, а следы от слез покрыли текст.

Я посмотрела на надпись на надгробии и улыбнулась, мне действительно хотелось быть рядом с ним счастливой, какой он и хотел меня видеть.

Я старалась держать уголки губ поднятыми вверх, несмотря на то, что из моих глаз струилась соленая жидкость, а дыхание прерывалось из-за болезненного плача.

Да, папочка, сейчас я счастлива, жаль, что без тебя.

Несколько недель спустя

— Я жду. — Напомнила я, параллельно попивая из трубочки карамельный холодный латте, наслаждаясь напитком из кофейни в аэропорту.

Хоть мы и летели бизнес классом, и в комнате для вип-персон также был бар, нам с Миллер захотелось прогуляться. Она провела рукой по своим… Прямым волосам и делала вид, что вовсе не слышит меня.

Кофейня была очень уютной и комфортной, деревянные панели на полу совсем не скрипят, как в университете, а фронтальная часть стойки была отделана геометрическим узором, где находилась витрина с выпечкой, разнообразными десертами и закусками, включая горячие сэндвичи, которые кстати попросил меня взять с собой Хадсон. Образ Миллер гармонично вписывался в это место, рыжие… Прямые волосы, объемный кофейный свитер и темно коричневая кожаная юбка.

— Что? — Включила дуру она и переспросила в сотый раз.

— Бумажку, ты обещала ее показать спустя месяц, а прошло два! — Возмутилась я и закатила глаза.

— Разве она тебе так нужна? — Кокетливо спросила Энни, ну все, мое терпение заканчивается.

Я вырываю у нее из под носа горячий шоколад, легким движением руки поднимаю крышку своего кофе и делаю вид, что готова смешать эти напитки в ее стакане.

— Стой, нет! Корнелия! — Завопила Миллер, ее глаза вылупились и она внимательно разглядывала, не попала ли хотя бы капля кофеина в ее стакан. — Клянусь, если ты перелила, то я расскажу всем, что ты плакала, когда мы смотрели винкс! — Угрожала мне она своим писклявым голосом.

Нет, ну это запрещенный прием.

— Показывай! Ты обещала. — Настаивала я на своем и попыталась скрыть победную улыбку, когда Энни тяжело вздыхая потянулась к сумке, немного пошарив там, она наконец-то вытащила то, чего я так долго ждала.

Я буквально выхватила из ее рук голубой листок, где Миллер должна была написать все, что ей нравится во мне, как мы и планировали пару месяцев назад. С самодовольной улыбкой на лице я расправила бумагу и ахнула.

— Все? — Удивилась я, когда обнаружила всего лишь одно слово.

— Все. — С улыбкой закивала Энни. — Мне нравится в тебе абсолютно все.

По моему телу раздался приятный электрический разряд и я сама потянулась к Энни, чтобы задушить в своих объятьях, сначала за то, что она так долго мучила меня и не позволяла заглядывать в лист, а потом за то, что она такая чудесная. Я обхватила руками ее плечи, по которым рассыпались прямые, ровные мать его волосы, а мне так нравились ее кудряшки.

— Это не смоется да? — Расстроенно спросила я, вспоминая, какой она была с кудряшками.

— Это на пол года Корнелия, не переживай. — Пожала плечами она.

Я отпустила Энни и взглянула в ее карамельные глаза.

Все такая же счастливая, но что-то заставляло меня усомниться в моих домыслах.

— Тебе идет новая татуировка. — Улыбнулась Энни, дотрагиваясь до моей шеи, где находится черный рисунок в виде крыльев бабочки.

Мы набили их с Винтером в знак того, что переродились и стали лучшими версиями себя и наших чувств, но смысл этого знаем только мы с ним.

— Пойдем? Скоро вылет.

Я устроилась между Энни и Винтером, которые спорили, у меня уже начала болеть голова.

— Вообще-то это моя девушка. — Возникал Хадсон, я положила голову на его плечо, которое равномерно поднималось и опускалось, мое дыхание подстроилось под его.

Да, я его девушка. Самая любимая, единственная до конца света девушка, ради которой он готов сжечь мир. Это я.

От Вини пахло мятой, которая тут же заполонила все пространство вокруг, не позволяя мне думать ни о чем другом кроме него, я этому рада. Мы прошли немалый путь, чтобы прийти к тому, что имеем сейчас. Он, я, наша любовь, которую мы открыто проявляем друг к другу. Он, я, наши мечты, которые мы стремимся осуществить.

Я потерлась щекой об его плечо, все еще по моей коже пробегают сотни мурашек, а по телу расплывается тепло при мысли, что это мой чертов парень, только мой.

— Вообще-то это моя подруга. — Язвительно ответила ему Энни, которая расположилась на моем плече, а когда Вини хотел приобнять меня, то шлепала его по руке, говоря, что эта половина принадлежит мне. А я всячески смеялась их детскому поведению.

На противоположной стороне дивана спали Сэм и Оливер, в обнимку, и Энни сфотографировала их, а затем с грустью рассматривала получившийся снимок. Я понятия не имею, что у них произошло, но кажется, что что-то серьезное.

На небольшом кресле устроился Крис, на коленях которого сидела Селена, он внимательно слушал ее вопросы и отвечал ей по мере необходимости, иногда шутил, за что получал подзатыльники, а потом сладкий поцелуй в щеку.

— Сэндвичи, которые готовишь ты намного вкуснее. — Тяжело вздохнул Вин протирая рот влажной салфеткой.

— Не подлизывайся. — Усмехнулась ему я, а затем вытянула шею, чтобы получить и свой заветный поцелуй.