Глава 4


Мне снились огромные черные птицы в сером небе. Я наблюдаю за ними и что-то пытаюсь вспомнить. А может, задать вопрос, но кому?

И вдруг небо падает на меня. Начинается землетрясение, я готовлюсь к смерти, которая все расставит по местам. Кто я? Студент иль синкретист? А может, я валяюсь в коме, и троглодиты, и магия, и город, выдолбленный в скале — лишь плод воображения умирающего мозга.

— Да вставай же, дурень! Нам завтрак принесли, — кто-то трясет меня за плечо, прижав к лицу две подушки.

Танюха и ее огромная грудь. Так вот, почему мне снилось землетрясение и падающее небо.

С утра настроение на нуле, и я ворчу:

— Ты ненормальная? Хватит наваливаться. Сейчас придушишь меня своими сиськами.

Таня подскакивает, как ошпаренная, и пересаживается на край кровати:

— Значит, я толстая. Ах ты, хамло малолетнее.

Я ныряю под одеяло и шепчу:

— Не толстая, а аппетитная.

Да, я самоубийца.

На меня обрушивается удар, от которого ребра прилипают к спине. Троглодитские подушки в разы тяжелее земных. В них что, камни запихали?

Второй удар приходится по спине. Танюша разбушевалась. Я ору и пытаюсь дать ей сдачи.

Но девушка оказывается проворнее и забирается мне на спину, продолжая колошматить подушкой.

Я молю о пощаде:

— Танечка, ты самая красивая в мире. В этом уж точно. Не бей меня, умоляю.

Та сжаливается и слезает с меня.

А вдруг ловлю себя на мысли, что был бы не прочь продолжить нашу возню в кровати. Надо когда-нибудь взять реванш и подмять одногруппницу под себя.

Возможно, даже в нашем мире. Мы же вернемся?

Татьяна протягивает мне кувшин:

— Выпей и умойся. А то выглядишь, как алкаш после недельного запоя.

Я не обращаю внимания на колкость. В конце концов, Таня хорошо держится для девушки, которая попала неведомо куда и которую чуть не трахнул огромный чешуйчатый троглодит.

Даже слишком хорошо.

— Что ты говорила насчет завтрака? Там каша?

Таня качает головой:

— Не совсем. Сам попробуй. Я уже поела.

Я с опаской тыкаю пальцем в нечто, напоминающее кусок мяса. Затем зачерпываю холодное варево, нечто среднее между кашей и салатом. Так и есть. Неизвестные травы, перемолотые до состояния крупы.

Вполне съедобно. По крайней мере, живот после знакомства с троглодитской кухней не болел.

— Через час нас ожидают в агатовом зале. Состоится аудиенция с принцессой, — сообщает Таня.

Я отхлебываю напиток и разглядываю кувшин. Красивый, изготовлен из фиолетового полудрагоценного камня. Аметист? Но разве из них делают посуду?

Затем смотрю одногруппнице в глаза, и та отводит взгляд. Так и хочется взять ее за подбородок и приказать ответить на все мои вопросы.

— Почему ты такая спокойная и рассудительная? Слишком спокойная для попаданки в другой мир. Что ты скрываешь, Танюшка? Может, знаешь, как нам выбраться отсюда? Я так понимаю, ты что-то слышала о синкретизме.

Девушка вскакивает. И я инстинктивно закрываюсь руками: еще как начнет опять драться подушкой.

— Спокойная? Спокойная?! Да знал бы ты, чего мне это стоит! Я полночи рыдала от ужаса, а еще полночи придумывала план, как нам отсюда выбраться. Мне очень-очень страшно. Так страшно, что тошнит. А еще больше давит мысль, что мы тут живем из милости троглодитов. И они могут с нами сделать все, что захотят. Пока мы ценные пленники, будут кормить своим варевом и вежливо разговаривать. А как надоедим, бросят в темницу, закуют в цепи или сотворят, что похуже…

Я подсел ближе и погладил Таню по плечу:

— Мне тоже очень страшно. И я вдруг понял, как мне дорога наша жизнь. Студенты, надоедливые школьники, преподы-зануды. А еще я люблю заучивать алфавиты, играть в комп и смотреть аниме.

Таня захихикала:

— Какое аниме? Хентай? А у тебя девушка есть? Была хоть одна? Или ты не целованный ходил по нашему филфаку — обители благородных девиц?

— Обязательно поцелую каждую девушку на нашем факультете, как только вернемся. Расскажи, откуда знаешь про синкретизм?

— Из лекций по философии. Надо было их посещать, а не прогуливать, — усмехнулась одногруппница. — А вместо этого ты смотрел хентай, лежа на диване и…

— Ладно, ладно, расскажи уже, как было.

— Да нечего рассказывать, — пожала плечами Татьяна. — Я вообще-то не люблю «капустники», студвёсны и прочие общественные мероприятия. Но на одно меня все же затащили. С парнем рассталась: так плохо было, что жить не хотелось.

И вот сидим мы на чьей-то грязной кухне впятером. Я глушу шампанское, уже вторую бутылку приканчиваю. Подружка, с которой пришли, в это время хлещет воду. Она непривычна к алкоголю. На табуретке в углу примостилась парочка, слившаяся в поцелуе. На столе восседает наша староста и вещает что-то о взносах в профсоюз.

— Серьезно? Даже пьяная в дрова?

— Именно. Ответственная девушка.

А затем пришел он. Странный. Чужой. Одет в мешковатый костюм, будто из шестидесятых годов, на голове — шляпа с полями. Отобрал у меня бутылку шампанского, налил чаю. Как сейчас помню, «Гиту». Крепкий получился, в голове сразу прояснилось. Обнял за плечи и сказал, что не стоит плакать о мудаке и предателе. А затем начал толковать о синкретизме. Якобы если совмещать несовместимое или наоборот подходящее идеально, то можно менять реальность.

Я посмеялась, конечно. Что за старая магия на новый лад? А он включил магнитофон, налил мне еще чайку и приказал взглянуть в чашку. Да, приказал, и я послушалась. В этом чужаке в шляпе была сила и власть.

И я увидела этот город, выдолбленный в скале. И не только его. Лабиринты и замки, дремучие леса и луга, странных существ с длинными ушами, сказочные домишки, говорящих животных и даже единорогов. Да целый мир увидела!

— Ты вроде не девственница, — я попытался пошутить. — Приручить единорога не сможешь. А вот я, может, и сгожусь. Ладно, извини. Что было дальше?

— Да ничего. Он предложил пойти с ним. Говорил, что мне здесь не место. Он же твердил о синкретизме, умолял запомнить это слово, если вдруг передумаю. А потом… Потом, проснувшись с жуткого похмелья, я убедила себя в том, что чужака в шляпе не было. Меньше пить надо.

В дверь постучали. Деликатно. Даже робко, я бы сказал.

На пороге стоял Лот, теребивший в руках фуражку. Уж не знаю, как называются головные уборы телохранителей принцессы.

— Доброе утро, господа синкретисты. Вас ожидает принцесса в агатовом зале.

— Привет, — я жестом пригласил троглодита войти. — Объясни нам, где это.

— Я провожу, сами вы заблудитесь в подземных переходах, — Лот стоял на пороге, потупив взгляд.

Видимо, совесть гложет.

Таня вышла из комнаты, делая вид, что не замечает его.

До агатового зала идти было долго, и я успел полюбоваться стенами, украшенными сверкающими камнями. В основном полудрагоценными — яшмой, аметистом, халцедоном, сердоликом, но попадались также изумруды, рубины и алмазы.

Когда мы вошли в агатовый зал, у меня захватило дух. Зря Ульрика переживала, говоря о красоте своей страны. Пусть нет в ней альпийских лугов и гор Кавказа, нет ласкового моря, солнца и величественных дворцов. Зато есть подземелье и его дары.

Я как-то был в залах Эрмитажа, отделанных полудрагоценными камнями — малахитом, агатом, яшмой. Так вот, убранство замка Ульрики затмевало богатство и роскошь бывшей резиденции русских царей.

Таня тоже была поражена и озиралась по сторонам с открытым ртом. И все же не вязалась эта красота с простой пищей, которой нас угощали.

Принцесса склонилась перед нами в изящном поклоне. Эх, неправильно. Это же мы должны были сделать реверанс.

— Приветствую дорогих гостей и уважаемых синкретистов. Как вам спалось? Вкусен ли завтрак?

— Все замечательно, спасибо, — ответил я, потирая ушибы от тяжеленной подушки.

— Тогда должна сообщить, что завтра, в пять утра, мы выезжаем в Школу синкретизма. Думаю, даже таким одаренным людям есть, чему поучиться.

Мы с Таней кисло переглянулись. Есть, конечно. Мы вообще ничего не умеем и колдуем лишь по счастливой случайности и воле богов.

— Вам выдадут дорожную одежду и оружие, — продолжала принцесса. — Вы согласны? Вопросы есть? Может, отвести вас назад, к озеру?

— Нет, нет. Мы поступим в Школу Синкретизма и будем учиться вместе с вами, Ваше высочество, — заулыбалась Таня. — А оружие-то нам зачем?

— Потому что дороги очень опасны. И вам придется использовать меч или кинжал, чтобы постоять за себя, — принцесса улыбнулась в ответ. — Лот даст вам пару уроков фехтования, не волнуйтесь. Я же вижу, что вы пока еще владеете магией синкретизма… недостаточно хорошо, хотя и имеете большой потенциал.

— Ага, разбежались. Сейчас как начнем мечом махать, всех врагов распугаем, — прошептала одногруппница мне на ухо.

— Вы что-то сказали, Танна?

— Меня Татьяной зовут или просто Таней. Неужели ваши доблестные телохранители, — девушка кивнула на Лота, — не смогут защитить нас? Или они способны только девушек насиловать?

Я дернул Таню за руку. Нечего троглодитке знать о нашей стычке с Лотом.

Но Ульрика опять улыбнулась и присела в реверансе:

— Телохранители принцессы должны охранять принцессу. А господа синкретисты, одаренные высшей магией, пусть решают свои проблемы самостоятельно. И позволю дать вам совет: не стоит афишировать, что вы из другого мира. У нас не слишком любят инородцев. И лучше бы вам привыкнуть к новым именам. Аль и Танна — звучит неплохо.

Я еще крепче стиснул Таню за руку.

Подошел к Ульрике и поклонился. Конечно, получилось неуклюже, но я же старался.

— Благодарю Вас, принцесса, за приют, доброту и ваши советы. Конечно же, мы завтра выезжаем вместе с вами.

Улыбка Ульрики стала еще шире, и она протянула мне чешуйчатую руку, которую я, морщась, поцеловал.

— До завтра, дорогие гости! По всем вопросам обращайтесь к Лоту.

Таня закатила глаза и молча вышла в коридор.

А троглодит вздохнул:

— Говорил же, никто не будет вас защищать, если что случится.

— Так может, ничего и не случится. Нечего прежде смерти помирать.

— Может, и нечего. Но на Лесного бога надейся, а сам не плошай, — покачал головой Лот.

Затем он провел нас в гардеробную и оружейную. Где мы выбрали себе странные наряды по меркам Земли — сапоги с высоким голенищем, похожие на обувь для верховой езды, теплые кафтаны, застегивающие у горла, и штаны, расцветкой напоминающие камуфляж. Таня долго ругалась, пытаясь найти что-то подходящее для своей пышной груди, пока я ее не пристыдил:

— Хватит уже! Ты же филолог!

— И что? — Таня поджала губы. — Уж и поругаться нельзя на великом и могучем?

— Материться будешь в зале для фехтования, когда троглодит из нас дух выбьет. Ты же не дала, поэтому он — грозен и зол.

Таня пожала плечами, и первая пошла в зал, где стала быстро разминать кисти.

Я уже заметил, что она предпочитает нытью действие.

Впрочем, наша первая тренировка оказалась не такой уж и страшной. Правда, в основном матерился я, потому что именно меня Лот выбрал грушей для битья. И на мне показывал все приемы.

Таню он как будто бы опасался…


Загрузка...