Малышка в руках дьявола

Глава 51

Натали

Он специально её зашифровал. Покидаю, как угорелая галерею и спешу на улицу, изверг уже планировал сесть в Лимузин и здесь восстал я.

— Мне известно, кого вы любите.

— Правда? Ну же смелее, неряшка порадуй босса! — развернулся и стремительно прижал к себе. Сдавливает грудь так, продолжая всматриваться своими хищными глазами.

— Натали.

— Врёшь…

— Там написано Илатан, что означает… -не успела договорить, он проявил жестокость.

— Разве великий художник способен полюбить такую голодранку с потасканной шевелюрой? Отвечай, или задушу — сдавливает мое горло, совсем не оставляя кислорода.

— Нет… — чудом сдержалась, лишь бы не заплакать. Это больно ведь втрескалась в него по уши.

— Умница. Речь о другой нимфе, которая завоевала моё сердце. А ты просто половая тряпка! Усекла? До скорой встречи, провинциалка, и не лопай от расстройства сладкое! — отшвырнул от себя и стремительно сел в Лимузин.

Сажусь на ступеньки и обхватываю колени руками. Изверг. Наверняка та девушка, будто с обложки журнала, а я серая мышка, на которую он вряд ли посмотрит. Чёрствый сукин сын, без которого точно не смогу дышать. Не зря говорят, что из ненависти рождается очень сильная любовь. Так вот моя ядовитая настолько, что уничтожает меня день за днём. Уставилась на яркие звезды, вспоминая наши поцелуи, и горько заплакала. Слезы текли ручьём, мне не разлюбить подонка никогда…

Глава 52

Натали

Потратила уйму времени, пока вымыла полы в галерее, а настырная натурщица будто действовала на нервы и подгоняла.

— Можно побыстрее тряпкой махать? Не понимаю, с какого перепуга Алессандро тебя пощадил. За такое свинство и убить мало.

— За речью следи, шпала худощавая. Сейчас как ударю по лицу! — начала с ней пререкаться, а та закатилась смехом и на зло позвала других важных особей.

— Девочки, представляете она не испытывает угрызение совести. Вот скажите в чём справедливость? Густав нас за малейшую повинность мучает, а ей все поблажки, хотя ни кожи и ни рожи! — перешла она на личности, точно доведёт без волос последних останется.

— Натали, не стыдно? Нормально спишь по ночам? Он ведь практически жизни лишился! — принялась важничать другая.

— Вам заняться больше нечем? А ну быстро примерять нижнее белье или проболтаюсь шефу, что устроили здесь галдеж, а он точно три шкуры спустит, — ворвалась в галерею Альбина. А я погрузилась в раздумья.

С большой неохотой освободили зал, а мы с подругой остались наедине.

— Подержать бы их неделю в бассейне с пираньями, шелковыми бы стали. А то вон какие зубы отросли. Натали, не обращай внимание на мнение этих тупиц.

— О каком предательстве речь? Почему они относятся ко мне с осуждением? — бросила я грязную тряпку в ведро, а у самой голова раскалывалась от волнения.

— Со мной не разыгрывай святошу. Не важно, все мы совершаем грязные поступки. И к тому же ты моя подруга, которую всегда буду защищать!

— Объясни, по-нормальному. Я ни черта не понимаю.

— Натали, наш дьявол пожертвовал картиной, чтобы вызволить Марусю из рабства. Но кто её туда отправил? — ошарашила она данным заявлением.

— Не знаю… Похитили, конечно.

— Долго лгать собираешься? В тот вечер нашла в мусорном ведре свёрток, и там значился добровольный отказ от ребёнка. Там стояла твоя подпись! — после её заявления на лбу выступил холодный пот. Теперь всё сходится, именно поэтому Густав так жестоко обошёлся и опозорил перед своей так называемой невестой.

— Предать собственную сестру? Ты в своём уме? Тогда почему не избавилась от неё раньше? Сбагрила бы как ненужный хлам! — нервы сдали конкретно и я ужасно вспылила.

— Почерк на бумаге подлинный. Натали, я ни в чём тебя не обвиняю! Натали! — пробовала остановить, но бесполезно.

Прямой наводкой помчалась в кабинет, где проходил кастинг. Отлично врываюсь в тот момент, когда Гарибальди разглядывал голые формы невинной дурехи.

— Я не могла предать собственную сестру. Мы с ней очень близки. Ночевали на улицах города, чтобы найти хоть крошку хлеба.

— Пигалица с вонючим парфюмом, кто дал право вламываться сюда во время отбора? Тебя дерьмо заставить убирать? Скройся с глаз, продажная шкура! — взбеленился Гарибальди от злости, готовый разорвать в клочья.

— Не боюсь ваших штрафных работ. Ясно, Густав Подонкович? Почему вы верите всем, кроме меня?

— Блохастая мерзость, вон пошла! Благодари девочку, давно бы оставил мокрое место! Пигалица, которая готова собственную мать продать с потрохами, -затронул близкого мне человека, и тут терпение лопнуло и я не выжидая и минуты, приблизилась к нему и со всей силы влепила пощёчину.

Нервно задышал, будто сейчас шею свернёт.

— Ещё одну дать?

— Кого ударила, голодранка? Хочешь ходить вся в синяках? — сократил между нами расстояние, а после его цепкие руки вцепились в кудри.

— Да, пожалуйста! Прям напугали. Высокомерный сукин сын, который привык слушать только себя! — продолжаю с ним ссориться, а он лишь снял пиджак и накричал на служащих будто на рабов.

— Ничтожные особи, выметайтесь из кабинета или каждый захлебнется в собственной блевотине. Быстрее потный вонючий скот! — начал от злости переворачивать стулья, а когда весь персонал в панике выбежал в коридор, реально испугалась. — Крылья выросли, замухрышка? Быстро вышибу весь гонор.

— Чего ждёте? Избейте, тиран! Вам же это сделать в порядке вещей. Мучитель! — отхожу от него назад, не зная куда спрятаться от притягательных зелёных глаз.

— Сучка из Провинции хоть раз пальцем тронул? — прислонил меня к стене, не давая возможности ускользнуть.

— Да, постоянно щупаете по заднице! Наглый сукин сын! — оскорбила его, продолжая рассматривать лицо.

— Потому что она уродливая у тебя. Впрочем, как и одно убожество с кудряшками. Есть лишь одно преимущество, губы! Делают фантастический минет шефу. Поэтому на колени и вымаливай прощение, или из твоей шевелюры сделаю половую тряпку! — не перестает угрожать. Сколько же у него власти, привык втаптывать людей в грязь.

— Пусть ваш ущербный член сосёт Паулина! И вы меня не заставите!

— Заставлю, плешивая стерва, — страстно дышит в мои губы, а после жадно их целует. Так что испарился весь кислород. Я люблю его за своенравный характер, за неповторимую манеру разговора. И ту невероятную харизму, подлец вырвал мое сердце с корнями. И сейчас таю от ласк чудовища, понимаю насколько сильно желаю.

Но здесь раздался противный рингтон. Вечно нас отвлекают. С особым недовольством отвечает по телефону, и выходит из кабинета.

***

Вот уже три дня не появляется на рабочем месте. Обычно изверг контролировал весь процесс, а здесь словно провалился сквозь землю.

— Привет, мастерица! — оторвала Альбину от дел, она как раз создавала какой-то эскиз. — Не в курсе, куда запропастился чукча с кисточкой?

— Соскучилась?

— Вовсе нет. Просто привыкла его видеть рядом. Будто кого-то не хватает! — произнесла я унылым тоном.

— Он в депрессии. Видимо, проводит время с бутылкой в компании блудниц. Художникам свойственно такое, — чуть меня расстроила.

— Ему плохо? — искренне сочувствовала я демону, который пил мою кровь.

— Очень… И лучше не суйся к нему без спроса, — распахнула она дверцу шкафа, и стала разбираться в нарядах.

Весь рабочий день пролетел как в тумане, уже планировала пойти домой, услышала разговор дворецкого.

— Не волнуйтесь, присмотрю за особняком. Будет сделано, повелитель! — отчитывался он перед ним, и только сейчас я поняла, чудовище прохлаждается в другом месте. Записала нужный адрес, благо его личный помощник проболтался.

Осталось наведаться к тирану. Не ожидала отправиться в старые районы Таллина. Поднимаюсь на второй этаж и подхожу к нужной двери. Минуты не проходит, лицезрю Густава с бутылкой водки. Весь растрепанный, в одних равных джинсах.

— Надо же сам ангел прибыл в логово Дьявола. Вовремя!

— Почему вы пьёте? Что-то случилось?

— Конечно, случилось. Я повстречал тебя! — затаскивает в квартиру, а после ускоренно запирает дверь. — Порой хочу уничтожить и отрубить крылья. Не утолить этот голод! Но кажется, я придумал как проучить замарашку!

Повёл за собой в спальню и толкнул на кровать. Навалился сверху и поднял руки высоко над головой. — Трахну и успокоюсь! Моя муза!

— Нет, перестаньте! Нет!