Мангака 5

Глава 8

— Привет, Сайто, — с трудом выдавил он из себя, натянуто улыбаясь, — А ты что здесь делаешь?

— Думаю, то же, что и ты. На пробы пришёл, — усмехнулся я, догадываясь, отчего он такой напряжённый. Наверняка решил с симпатичной девушкой решил пофлиртовать немного, а оказалось, что она знакома со мной, из-за чего он теперь боится, что как бы о его увлечениях Канна не узнала. Она девушка резкая, может и отбить ему кое-чего за такое.

— Так вы знакомы, оказывается? — недоумевающе переводила взгляд с него на меня и обратно.

— Ага, — безмятежно улыбнулся ей, — Вместе снимались в фильме. Можно даже сказать, подружились. Видимся иногда и в нерабочей обстановке, вместе с другими друзьями.

— Так это же отлично! — просияла девушка, — Может, и меня как-нибудь с собой возьмёте?

— Почему бы и нет? — пожал я плечами, весело наблюдая за тем, как Кимуру буквально перекосило от этих слов.

— Так может, завтра куда-нибудь сходим все вместе? — тут же взяла быка за рога Мидори.

— Завтра у меня, к сожалению, не получится, — поспешно отказался Кимура, — Очень много дел, извини.

— Понято… жалко, — протянула девушка, — А у тебя, Сайто?

— А у меня… — начал я, лихорадочно думая, как ей тактично отказать, но тут нашу беседу прервала стремительно ворвавшаяся в комнату девушка.

— Все в сборе? — суматошно выпалила даже по японским меркам маленькая девушка, в которой наверняка и полутора метров не было роста. Она попыталась изобразить строгий вид, сурово глядя на нас через огромные, чуть ли не пол лица, очки, снизу вверх, но выглядело это настолько смешно, что я чуть не заржал, еле сдержавшись.

В комнате к этому времени набилось человек сорок народа, часть из которого стояла, так как свободных мест за столом уже не было, и все внимательно смотрели на неё.

И естественно, ей никто не ответил, так как все мы понятия не имели, сколько человек должно было прийти. Она, похоже, тоже это сообразила, так как глянула на бумаги в своих руках, нашла нужный список, и быстро зачитала его, делая пометки, когда мы вяло отзывались на свои фамилии.

— Отлично, все на месте, — резюмировала она, что-то помечая себе карандашом, — Сейчас мы все пойдём в зал, где состоится первая часть просмотра, общая. Первая часть будет называться импровизация. На сцене стоят парты, каждый из вас сядет за одну из них, вам нужно будет изобразить школьный класс, и постараться вести себя как настоящие ученики, не обращая внимания на зрителей. Вы можете делать всё, что посчитаете нужным, ходить, сидеть, бегать, общаться друг с другом. Когда прозвенит звуковой сигнал, вы должны будете сесть по своим местам, и ждать учителя, в роли которого выступит Миядзаги-сан. Он будет задавать вам самые разные вопросы, вы же будете на них отвечать, импровизируя. Совершенно не важно, правильно вы станете отвечать, или нет. Имеет значение лишь то, как вы будете отвечать. Придумайте для себя образ какого-нибудь ученика, ботаника, хулигана, или ещё кого, и придерживайтесь его весь этот этап просмотра. Хочу сразу вас предупредить, что по итогам этапа десять человек будут отсеяны, и не допущены к следующему. У кого-нибудь есть вопросы?

— У меня есть, — робко подняла руку Мидори, дождалась ободряющего кивка от девушки, и продолжила, — Мне Миядзаги-сан текст дал, сказал, заучить. Он сейчас не понадобится?

— Нет, — отрицательно мотнула головой девушка, — Смотрите, если кому-то из вас были выданы тексты для изучения, то вам они понадобятся только на третьем этапе просмотра, когда вас будут вызывать по одному, если вы, конечно, продержитесь до него.

— А если текст не выдавали? — поинтересовался нервно какой-то парень, с длинными волосами, убранными в хвост, — И почему вообще кому-то выдали текст, а кому-то нет?

— По поводу текста вы можете высказать позже претензию господину режиссёру, если у вас будет такое желание, — холодно улыбнулась ему девушка, — Тем, у кого нет текста, и кто дойдёт до третьего этапа, либо текст будет выдан уже перед выходом на сцену, либо надо будет выступить с каким-нибудь своим текстом. Это будет на усмотрение Миядзаги-сана, он сообщит вам о своём решении позже. Сейчас же на дальнейшую беседу у нас уже нет времени, вас ждут на сцене. Прошу проследовать за мной, — девушка пошла к двери, и мы все вереницей потянулись за ней.

Парты оказались точно такими же, которые были у нас в школе, только тут их было больше, чем в классе. Я прошёл к самой последней парте, стоящей у выхода за кулисы, развалился на стуле, положив ноги на парту, и закрыл глаза, намереваясь просто подремать, пока не начнётся основное действие. Слоняться по классу, и общаться с другими «учениками», изображая дружелюбие, у меня не было ни малейшего внимания.

— Ого! Здорово ты хулигана изображаешь. Прямо точь-в-точь! — восхитилась Мидори, усаживаясь за соседнюю парту.

— А ты что здесь забыла? — нехотя разлепил глаза я, и бросил на неё взгляд, — Твоё место в первом ряду, где принцессы класса сидят. Таким как ты тут сидеть не положено. Вон, тебе Кимура рукой машет. Похоже, место занял. Вот он точно знает, что красавчики в первом ряду должны сидеть.

— Пусть дальше машет. Не хочу, — беспечно отмахнулась она, — Всю жизнь я за этими первыми партами сижу. Надоело. Могу я хотя бы тут побыть такой, какой хочу, а не такой, какой от меня все ждут? Да и всегда мечтала на задней парте посидеть. У меня карты с собой есть, может, сыграем? — заговорщически подмигнула она мне.

— А как же режиссёр оценит твою актёрскую игру, если он тебя тут даже не увидит? — хохотнул я, глянув на зал, где в центре первого ряда сидел со скучающим видом Миядзаги-сан, а по бокам от него расположились ещё несколько человек, большинство из которых даже не смотрели на сцену, занимаясь какими-то своими делами.

— Думаю, меня в любом случае после этого этапа не исключат, а дальше видно будет, — пожала она плечами.

— Почему такая красотка прячется на задней парте? — подвалил вдруг к Мидори тот тип с длинными волосами, — Твоё место должно быть на первом ряду, среди первых красавиц школы! Или тебе этот придурок досаждает? — кивнул он на меня, совсем страх потеряв, — Не бойся его, и идём со мной. Рядом с моей партой есть свободное местечко. А ещё… — наклонился он к ней, и зашептал, — В моей машине тоже найдётся свободное место, когда мы тут закончим. Я собираюсь в ресторан поехать, составишь мне компанию?

— Отвали, козёл! — резко послала его Мидори, — Свали нахрен отсюда!

— Не понял? — ошарашенно пробормотал он, явно не ожидая, что красотка решит отыгрывать роль «плохой девочки».

— Ща поймёшь, — мрачно пообещал я, нехотя вставая. Пришла пора отыгрывать свою роль хулигана, а она не подразумевала того, чтобы не обращать внимания на оскорбления. Хочется мне того, или нет, но нужно быть в образе.

— И кого это ты, дебила кусок, тут придурком назвал? — ласково спросил я у бедолаги, который аж побледнел, когда я шагнул к нему.

— Да я же эта… Не по-настоящему… Это роль у меня такая… — жалко пробормотал он, испуганно отшатываясь от меня, и оглядываясь на зал.

— Чего ты там бормочешь? Что это за роль такая, в которой главного хулигана в классе обзывают? — поморщился я, — Если уж взялся отыгрывать такого смельчака, так играй до конца. Правда, я тогда тебе нос сломаю за подобное, но это всё ради искусства, а оно требует жертв. Согласен? Ну, что? Драться будем? — сделал я несколько резких ударов по воздуху, останавливая кулак в паре сантиметров от его лица.

Длинноволосый побледнел ещё больше, и тут, на его счастье, прозвучал звуковой сигнал, обозначающий, видимо, школьный звонок, и мы разошлись по своим партам.

Миядзаги-сан встал со своего места, вышел к нам со своего места, и стал забрасывать нас разными вопросами, подчас совсем уж идиотскими, типа, сколько будет дважды два, или сколько рыб в океане, сколько звёзд на небе, или почему Луна не падает.

Меня он попросил сложить хокку про зиму, что меня слегка озадачило, но через несколько секунд усиленных размышлений я всё же смог выдавить из себя что-то похожее на хокку.

— Кружатся хлопья снега,

Кажется, что время

Замедляет ход, — невесть из каких глубин сознания всплыло в моей голове. Уверен, что это я не сам придумал, а когда-то где-то услышал, или прочитал. Но Миядзаги-сану, кажется, понравилось. Он довольно покачал головой, и продолжил забрасывать нас самыми разными вопросами, которые, похоже, придумывал прямо на ходу. Например, у Мидори он спросил, почему не бывает зелёных коров, на что она невозмутимо ответила, что бывают, просто он их не видел.

Он аж воздухом подавился от удивления. Откашлялся, покачал изумлённо головой, но продолжил опрашивать дальше, расхаживая между партами. Длился этот своеобразный экзамен где-то с час, после чего его помощница объявила десятиминутный перерыв, попросив не расходиться, и когда она закончился, нам прямо тут зачитали список тех, кто не прошёл в следующий этап.

Остальным же дали ещё пятнадцать минут на то, чтобы перевести дух, после чего нас вдруг решили разбить на пары для следующего этапа.

— В этом этапе каждому из вас раздадут текст, — выступала перед нами помощница режиссёра, про которую я до сих пор не знал, как её зовут, — У вас будет буквально пять минут, чтобы ознакомиться с ним, и решить, какой образ вы создадите персонажу, которого вам предстоит отыгрывать. Выступать вам предстоит в паре с кем-то из ваших товарищей. При этом, вам придётся внимательно следить за его игрой, чтобы когда прозвучит команда — Меняйтесь! — поменяться с ним ролью, и постараться максимально достоверно изобразить вашего коллегу. Точнее, того персонажа, которого он отыгрывал. Меняться вам предстоит несколько раз, будьте внимательнее. А сейчас у нас предстоит самое интересное — определение пар.

— Вот бы нас поставили вместе… — прошептала мне Мидори, но судьба в лице режиссёра к её мнению не прислушалась. Её поставили в пару с Кимурой, мне же достался в напарники тот волосатый тип, которого, к моему удивлению, не выгнали после первого этапа.

Интерлюдия

Антигуа и Барбуда, Сент-Джонс, Королевская тюрьма Антигуа и Барбуды, кабинет начальника тюрьмы.

— Проходите, господин Кушито, присаживайтесь, — обманчиво доброжелательным голосом предложил начальник тюрьмы, показав гостю на деревянный стул, — Чай, кофе, сигарету? Не стесняйтесь, пользуйтесь, пока есть возможность.

— Благодарю, от кофе я бы не отказался, — произнёс пересохшими губами Кента, осторожно присаживаясь на стул.

— Понимаю, — благожелательно кивнул ему начальник, — После двух дней в карцере без воды и еды вам, конечно, хочется пить. Я распоряжусь, — он кивнул стоявшему у входа солдату, и тот тут же скрылся за дверью.

— Но вы сами виноваты. Зачем вы покалечили двух заключённых? Вы же понимаете, что этим лишь увеличили свой срок? — с интересом разглядывал начальник гостя.

— Когда вопрос стоит жить тебе или умереть, о таких вещах обычно не думаешь, — криво усмехнулся Кенто, — К тому же, с тем сроком, что мне дали, эти пять-десять лет, которые мне добавят, не имеют никакого значения…

Дверь кабинета бесшумной открылась, и вернулся солдат с двумя чашками кофе, поставив одну из ни перед заключённым. Кента осторожно глотнул обжигающе-горячего кофе, и блаженно зажмурился.

— Но вы же знаете, что в любой момент можете выйти отсюда, — вкрадчиво произнёс начальник, даже не прикоснувшись к своей чашке, — Скажите мне, где находится то, что вам передал посредник, и в тот же день я выпущу вас отсюда, как только проверю, что вы меня не обманываете. Зачем вам терпеть все эти лишения ради того, что даже не ваше и вашим никогда не будет? Ради сомнительной верности корпорации? Корпорации, которой нет никакого дела до вашей судьбы? А у вас ведь на свободе остался несовершеннолетний сын. Вы подумали, что с ним станет? Кто о нём позаботится?

— Мой сын уже достаточно взрослый человек, чтобы самостоятельно о себе позаботиться, — усмехнулся Кенто, — Уж за него точно переживать не стоит. И я в очередной раз вам повторяю, мне нечего вам отдать. Посредник мне ничего не передавал.

— Продолжаете упрямиться, значит, — поскучнел начальник, — Очень зря, я вам скажу. Впрочем, у вас ещё будет время изменить своё решение. Очень много времени… Но смотрите, не опоздайте… Если этот предмет найдут без вашего участия, то вы отсюда никогда не выйдете!