Мария Склодовская-Кюри

Глава 7 Франция. Наследники

Отвлечемся ненадолго от событий, которые происходят в жизни мадам Кюри. Ее дочери — ее лучшие подруги — выросли. Ева, как мы знаем, избирает стезю, не связанную с наукой, а Ирен, став верным другом, помощником и правой рукой Марии, теперь работает вместе с матерью в Институте радия.

Безусловно, ее выбор пути в жизни в значительной мере можно было предсказать: с рождения видеть, как истово и бескорыстно трудятся родители во имя науки, обучаться в удивительной школе, где преподавали звезды научного небосклона, вместе с матерью организовывать рентгенографию, в том числе мобильную…

Конечно, тут самое время вспомнить, что «яблочко от яблоньки…». Но, вероятно, это и хорошо: в науке преемственность, как мы знаем, — залог многих и многих открытий.

Итак, Ирен работает вместе с матерью. В 1926 году она рассказывает Марии о помолвке с Фредериком Жолио. Мария хорошо его знает — он, как и Ирен, работает в Институте радия, и считает его одним из самых одаренных и энергичных молодых коллег.

Фредерик Жолио в 1925 году пришел к мадам Кюри — просить принять его в лабораторию, а сейчас служит в армии в корпусе противохимической обороны. Будучи студентом, учился в Школе промышленной физики и химии у мсье Ланжевена (той самой, где когда-то преподавал Пьер Кюри). Пьер и Мария Кюри всегда были кумирами юноши, их фотография, вырезанная из журнала, висела у него над кроватью.

Фредерик на собеседовании у мадам Кюри был в военной форме. Он кратко отвечал на ее вопросы. Мария наконец оторвала взгляд от своих бумаг. Она несколько секунд рассматривает долговязого юношу и лаконично спрашивает:

— Можете приступить к работе завтра?

— Мне следует служить еще три недели до того, как меня комиссуют.

— Я напишу вашему начальству, — сказала Мария.

И на следующее утро мсье Жолио уже вышел на работу. Но поначалу в лаборатории ему было совсем непросто — коллеги молча и сосредоточенно занимались своим делом, а Фредерик, человек веселый и общительный, считал скучным корпение над пробирками и схемами.

Молодой человек почти сразу приметил дочку патронессы, Ирен, но решился заговорить с ней только через какое-то время. Поначалу она показалась ему надменной и замкнутой, однако ее интеллект и работоспособность вызывали в нем немалое уважение. Молодые люди подружились, поняли, что их объединяет серьезная тяга к физике и неукротимое желание добиться в науке весомых результатов. Они встречались почти год, прежде чем решили пожениться. Но надо же было сказать об этом решении мадам Кюри…

Мария сначала пришла в ужас, услышав эту новость, — ее правая рука, друг и помощница бросает ее! Мадам Кюри представления не имела, кто стал избранником ее старшей дочери. Но буквально через несколько минут, услыхав, кого выбрала в мужья Ирен, с облегчением и даже радостью вздохнула — уж этот-то человек не станет вступать в брак по расчету, ради карьеры и денег.

Мария к тому времени уже хорошо знала Фредерика как ученого, подающего немалые надежды. Но все-таки она решает перестраховаться и убеждает составить брачный контракт, правда, не совсем обычный: вопреки французскому законодательству, в случае ее смерти все унаследует только Ирен, а не ее супруг. Это было разумное решение, ведь наследство было уже немалым, в том числе и контрольный пакет акций Института.

Поначалу молодожены живут вместе с Марией и Евой в огромной квартире на набережной Бетюн. Да, привычный уклад жизни семьи, состоявшей исключительно из женщин, Фредерик нарушает. Однако довольно быстро Мария привыкает к жизнерадостному, общительному юноше и как к члену семьи, а не просто как к подчиненному.

Ее радует то, что оба ее ассистента — Ирен и Фредерик — имеют возможность обсуждать научные проблемы, что называется, круглые сутки. Также она понимает, что не за горами то время, когда руководство Институтом радия ляжет на плечи старшей дочери. Мария уверена, что Фредерик Жолио станет ее надежным помощником. Но в течение двух последующих лет новым знакомым она представляет его исключительно как мужа Ирен, без каких-то особых уточнений.

Именно Мария настояла на том, чтобы Фредерик получил степень бакалавра и по физике, а потом — чтобы защитил докторскую диссертацию. Он подчинился, и через три года Мария как-то заметила Полю Ланжевену:

— Этот молодой человек как шаровая молния. Он может все и не боится препятствий.

Некоторое время после замужества Ирен подписывала статьи как Ирен Кюри, но вскоре стала прибавлять и вторую фамилию — Ирен Жолио-Кюри.

Через несколько месяцев после свадьбы супруги Жолио-Кюри переезжают на съемную квартиру, но бывают в доме матери по три-четыре раза в неделю. В 1927 году у них рождается дочка Элен — и теперь уже Мария почти каждый день ездит к ним, чтобы поиграть с внучкой.

Вновь обратимся к книге «Мария Кюри», которую позже напишет Ева: «За сорок лет научной работы эта седовласая ученая приобрела огромный запас знаний. Мадам Кюри является живой библиографией по радию: владея в совершенстве пятью языками, она перечитала все печатные работы об исследованиях в этой области. В явлениях уже известных она открывает возможность дальнейших исследований. Благодаря своему здравому суждению Мари обладает бесценной способностью — разбираться в запутанных клубках познания и гипотез. Расплывчатые теории и соблазнительные, но необоснованные предложения некоторых ее учеников встречают отрицание и в выражении ее красивых глаз, и в твердых, как металл, аргументах. С какой уверенностью работаешь у такого учителя, и смелого и мудрого!»

Мария помогает Ирен и Фредерику получить почти два грамма радия для их опытов, и им удается выделить 200 милликюри полония, самого мощного источника альфа-излучения. В то время таким количеством полония не располагала ни одна лаборатория мира. И вновь, на этот раз благодаря супругам Жолио-Кюри, Франция оказывается в авангарде научных открытий. В Англии подобными исследованиями занимается Эрнест Резерфорд, в Копенгагене — Нильс Бор.

Вот как об этом пишет сам Фредерик Жолио: «Нам надо торопиться с нашими результатами, иначе нас обгонят в других лабораториях и воспользуются нашими достижениями».

Но все произошло совершенно иначе, ведь дело не только в скорости, но и в истолковании полученных результатов. Ирен и Фредерик, как и другие ученые, их современники, считали, что атом состоит только из протонов и электронов. Они повторили исследования Уолтера Бота и Герберта Беккера, немецких ученых, которые проводили опыты, бомбардируя бериллий альфа-лучами. Как и немцы, супруги Жолио сочли, что неожиданные показатели объясняются действием гамма-лучей, скорость которых равна скорости света.

Они публикуют свои результаты, но Эрнест Резерфорд опровергает выводы, не веря в то, что все дело только в гамма-лучах. Он предлагает молодому ученому, своему коллеге, Джеймсу Чедвику повторить этот эксперимент. Тот повторяет опыт и приходит к выводу, что подобную реакцию дают некие нейтральные частицы, которые находятся в ядре. Чедвик называет их нейтронами (позже именно за открытие нейтрона Чедвик был награжден Нобелевской премией).

Ирен и Фредерик, которые к такому же результату пришли первыми, но истолковали его неправильно, оказались в проигрыше. Это было не единственное их поражение. Позже, летом 1932 года, Карл Дэвид Андерсон, физик из Калифорнии, разгадывает очередную загадку ядра — он обнаруживает еще одну неизвестную частицу, полностью повторив опыты, ранее уже выполненные супругами Жолио-Кюри. Он открывает электрон с положительным зарядом и называет его позитроном.

Ирен и Фредерик Жолио изучают явления ядерного распада и открывают искусственную радиоактивность. Оказывается, что определенные вещества после того, как их подвергают облучению, превращаются в новые, еще не известные радиоактивные изотопы, которые сами становятся источником излучения. Одним из таких металлов оказывается алюминий. Безусловно, значение искусственных радиоактивных элементов для медицины, химии, биологии трудно переоценить.

— Быть может, недалек тот день, когда для лечения радиотерапией будут промышленным способом получать вещества с радиоактивными свойствами! — заметила Мария.

И мы знаем, что она оказалась права, — в настоящее время для радиотерапии используют радиовещества, полученные искусственно.

Октябрь 1933 года. В Брюсселе проходит седьмая Сольвеевская конференция. В ней, как и ранее, принимают участие крупнейшие ученые мира — Нильс Бор, Энрико Ферми, Фредерик Жолио-Кюри, Эрнест Резерфорд, Поль Ланжевен и другие. Но также здесь уже присутствуют три женщины — Мария Кюри, Ирен Жолио-Кюри, Лиза Мейтнер. Это была первая конференция, посвященная проблемам и исследованиям в ядерной физике.

На ней доклад на тему «Проникающая радиация в результате бомбардировки атома альфа-лучами» представили супруги Жолио-Кюри. В нем говорилось о никем ранее не выявленной эмиссии нейтрона и протона. Лиза Мейтнер безапелляционно и решительно подвергла сокрушительной критике доклад французских ученых, и они покинули конференцию. Правда, Нильс Бор подбодрил их, посоветовав обязательно продолжить свои исследования.

Ирен и Фредерик Жолио-Кюри «послушались совета» и вскоре открыли секрет искусственной радиоактивности. В тот исторический день, перепроверяя себя и счетчик Гейгера, они дважды повторили свой эксперимент. После полудня в лаборатории появились мадам Кюри и Поль Ланжевен. Они стали свидетелями этого исторического опыта.

В январе 1934 года в журнале Comptes rendues появляется статья, авторы которой называют открытие супругов Жолио-Кюри одним из величайших открытий века.

Вот как об этом вспоминал Фредерик Жолио: «Я никогда не забуду выражения ее лица, сияющего от небывалой радости, когда мы с Ирен показали ей первый радиоактивный элемент, полученный искусственным путем, который мы поместили в стеклянную пробирку. У меня перед глазами картина — мадам Кюри держит обожженными радием пальцами эту пробирку, в которой еще продолжается реакция, хотя уже и угасающая. Она проверила наши слова счетчиком Гейгера-Мюллера. Не оставалось сомнений, тот момент был последним счастливым моментом в ее жизни…»

В 1935 году Фредерику и Ирен Жолио-Кюри присуждается Нобелевская премия по химии «за выполненный синтез новых радиоактивных элементов». К. В. Пальмайер, от имени Шведской королевской академии наук представляя ученых, сказал:

— Благодаря вашим открытиям впервые стало возможным искусственное превращение одного элемента в другой, до тех пор неизвестный. Результаты проведенных вами исследований имеют важнейшее научное значение. Но, кроме того, физиологи, врачи и все страдающее человечество надеются обрести благодаря вашим открытиям бесценные лекарственные препараты.

Нобелевскую лекцию читал Фредерик. Он отметил, что применение искусственных радиоактивных элементов в качестве меченых атомов «упростит проблему нахождения и устранения различных элементов, существующих в живых организмах». Из накопленных сведений, продолжил он, «можно сделать вывод, что не следует считать, будто несколько сотен атомов, образующих нашу планету, были созданы все одновременно и будут существовать вечно». Кроме того, добавил он, «у нас есть основания полагать, что ученым… удастся осуществить превращения взрывного характера, настоящие химические цепные реакции», которые освободят огромное количество полезной энергии. Но также ученый предупреждал: «Однако если энтропия распространится на все элементы нашей планеты, то последствия развязывания такого катаклизма могут обернуться катастрофой».

К сожалению, мир не внял этому предупреждению. Ядерное оружие в определенной мере укрощено, а вот АЭС время от времени преподносят планете болезненные сюрпризы с мало предсказуемыми последствиями.

Но Марии Кюри не было на торжественной церемонии вручения Нобелевской премии Ирен и Фредерику Жолио-Кюри — до этого дня она не дожила чуть больше года.