Мечта трудоголика

ГЛАВА 11

Когда мы прибыли в отель, буквально через десять минут, Николас протянул водителю две двадцатки и вылез из машины. Его попытки идти ровно провалились с треском… и я решила помочь, подхватив его под руку. Потому едва мы зашли в холл фешенебельного отеля, к нам прибежало сразу несколько обеспокоенных служащих.

– Здравствуйте, вам плохо? – раздался голос управляющей, вышедшей к нам из-за стойки рисепшена.

– Мы устали с дороги, – начал было оправдываться Хартвин.

– Здравствуйте, миссис Баберти, – прочитав имя на бейджике, я вновь включила свой деловой тон: – У моего шефа раскалывается голова. Нам нужен любой номер поближе к лифту, и прошу, пришлите вашего дежурного врача, возможно, нам понадобится рецепт для аптеки.

– Я вас поняла, номер комфорт бизнес-класса подойдет? – уточнила она тут же, потянувшись к своему планшету, чтобы внести бронь. – На кого выписать счет?

– Хартвин, Николас Хартвин, в вашем отеле у меня есть карта клиента.

На что управляющая лишь кивнула и в следующее мгновение к миссис Баберти подошел другой сотрудник и протянул нам карту ключ от номера.

– Второй этаж, направо, двести четвертый номер, – натянуто улыбнувшись, добавила она, прежде чем удалиться и снять трубку телефона.

Проковыляв вместе к боковому лифту рядом со входом, я абсолютно не обращала внимание на окружающую роскошь и косящихся в нашу сторону людей.

– Ты как? – зачем-то уточнила тут же. А едва за нами закрылась дверь лифта, то я накрыла ладонью лоб Ника и замерила температуру. Жар не спадал!.. Ну да, размечталась.

К чести Хартвина сказать, в таком состоянии он не забыл о моем удобстве, произнеся с отдышкой:

– Надеюсь, номер двухместный и с раздельными кроватями.

Открывшиеся двери лифта лишили меня необходимости отвечать. А на этаже нас встретили недоуменные постояльцы. Мило им улыбнулась и помогла Хартвину преодолеть оставшееся расстояние до двери номера, а затем и до кровати.

И едва его голова коснулась подушки, как он облегченно вздохнул и, похоже, уснул. Я же не знала куда себя деть и что сделать, только сейчас в полной мере осознав всю серьезность ситуации.

Оглядев помещение в легкой панике, зацепилась взглядом за стеклянную вазу с фруктами. Потому быстренько вытряхнула содержимое на стол и налила воду из графина. Так. Полотенце должно быть в ванной. Метнулась и принесла его оттуда.

– Держись, – вырвалось у меня непроизвольно, пока я возилась с полотенцем: окунула и вначале протерла лоб, затем перевернула и повторила процедуру с лицом и шеей.

– Ранение воспалилось? – спросила, по сути, у себя самой, в очередной раз присаживаясь на край кровати. Но губы Ника дрогнули, и он мне ответил:

– Осколки шрапнели остались в ноге. Доставать не стали… боялись задеть артерию. – И вновь стиснув зубы, прибавил: – Мне действительно нужен лишь антибиотик и поспать.

Его же слова не успокоили, а лишь напугали еще сильнее. И, кажется, я даже молчаливо заплакала, стараясь не мешать отдыху Хартвина. Глупая, какая же я глупая, что согласилась поехать с ним в отель, а не больницу!

Правда, в этот самый момент Ник открыл глаза. Его рука тут же поднялась и погладила меня по щеке, утирая слезы. Затем он постарался беззаботно улыбнуться:

– Все хорошо, Эшли, честно. Завтра буду, как огурчик.

– Обещаешь?

– Да, черт возьми!

С этими словами он как-то слишком вымучено отвернулся от меня. А я еще больше пожалела, что послушала его и поехала в отель…

Внезапно раздался вкрадчивый стук в дверь, и я поспешила открыть в надежде, что это врач. Так и оказалось. На пороге стоял мужчина средних лет, в белом халате поверх одежды, удерживая на весу внушительных размеров чемодан.

– Прошу вас, – только и проронила, распахнув шире дверь и впустила его в номер. Мужчина поставил свой саквояж на тумбочке, затем прошел в ванную и помыл руки.

– Что у вас стряслось? – уточнил он, когда вошел в комнату. А увидел там лежащего Хартвина на кровати с мокрым полотенцем на голове.

Сказала, как есть:

– У моего шефа поднялась температура, а в больницу он ехать отказался, попросил антибиотик.

Врач же молча покивав, поставил чемодан тут же на стул и подошел ближе, чтобы аккуратно уложить Ника обратно на спину.

Пододвинув к нему кресло, я с замиранием наблюдала, как он склонился над Николасом, а затем и вовсе напугал своим вопросом:

– И как долго пациент без сознания?

– Как?! М-мы только что говорили… перед вашим приходом. А потом он перевернулся на бок.

Тогда врач еще больше нахмурился и вытащил из нагрудного кармана фонарик. А приподняв веко пациента, посветил туда, чтобы проверить реакцию зрачков, затем пощупал запястье.

– Пульс учащенный, реакция зрачков есть, он принимал что-либо из препаратов сегодня?

– Я-я не знаю. Мы были в ресторане, а там на выходе я ощутила, что у Николаса поднялась температура… Ох, его сегодня выписали из больницы, у него было ножевое ранение, но Хартвин сказал, что всё в порядке, и выглядел отлично, а затем мы уехали…

– Так, мисс, успокойтесь. И по порядку, ножевое ранение, где? – уточнил врач, убирая обратно фонарик в нагрудный карман.

И я не нашла ничего лучше, чем показать на себе, обводя рукой грудную область.

– Я должен его осмотреть и вызвать 911, – пояснил мужчина, расстегивая рубашку Ника.

Обойдя кровать с другой стороны, присела с другого края и заметила на оголенной груди Хартвина справа квадратный пластырь, а из под него торчала небольшая марлевая подкладка.

– Что ж, тут все выглядит прилично, крови нет, значит швы в порядке.

Тогда он встал и достал из чемоданчика флакончик какой-то вонючей гадости заполонившей весь номер, стоило только доктору открутить крышку. Затем врач поднес эту гадость к носу Хартвина.

Дернувшись, тот застонал и пришел в сознание. Я же выдохнула с облечением, но ненадолго.

– Вы меня слышите? – крикнул ему врач, на что Ник лишь прокричал сквозь стиснутые зубы: – Нога!

И тогда доктор вопросительно глянул на меня.

– Остатки шрапнели… – озвучила я, догадавшись.

– Старое боевое ранение? – тут же перебил меня доктор, вновь склоняясь над своим чемоданчиком. На что я лишь кивнула, а он пояснил наверняка для меня: – Значит, это болевой шок. Сейчас я вколю обезболивающее, если у нет аллергии.

На что мне осталось лишь согласно кивнуть, надеясь, что от этого не станет только хуже.

– Вам бы лучше выйти, – с соучастием проронил врач, глядя на меня с сомнением.

– М-можно я останусь? – протянула я, присаживаясь на край кровати и стискивая сильнее руку Николаса. Вот что удивительно, он сжал её в ответ!

– В таком случае, лучше отвернитесь, – посоветовал врач, готовя укол.