Мечта трудоголика

ГЛАВА 7

Выстрелы. И я снова услышала выстрелы! Много, громкие… А затем, когда ощутила болезненный укол в плечо, заорала:

– НЕ-Е-ЕТ!

И наконец проснулась, разлепляя опухшие глаза после объема выпитого накануне. Разбитая, одетая всё в то же платье, с полными глазами осыпавшейся туши и теней побрела в ванную приводить себя в порядок, то есть мыться, умываться, усиленно чистить зубы и тому подобное.

После, намотав на мокрую голову полотенце тюрбаном и накинув висящий на крючке халатик запахом, только и успела завязать поясок, прежде чем, ступив в комнату, увидеть в зеркале отражение спины шефа, сидящего на пуфике в изножье кровати.

– Ты кричала… – произнес он, оборачиваясь лишь для того, чтобы тут же отвести взгляд.

В его руках покоилась моя сумочка и бумажный запечатанный пакет. И когда я подошла, то он протянул и то, и то со словами: – Сумочку я подобрал, а это новый телефон с симкартой. До твоих вещей добраться не удалось, да и смысла уже нет. Открой.

Боль наверняка отразилась в моих глазах, потому как он потупил взгляд, словно в чем-то провинился.

Я же отложила в сторону по сути клатч с карт-ключом на расправленную кровать и принялась за пакет. Выудила оттуда, как Ник и сказал, телефон, а-ля смарт-часы, и несколько фотографий. А на них увидела: захолустный трейлер и мою мать на пороге с сигаретой во рту.

С тех пор, как я видела её последний раз, она еще сильнее постарела. По телефону же мы почти не общались. Отчим начинал жутко злиться, когда узнавал о моем звонке, и нередко бил её за это. Правда, заявлять копам на него она отказалась, меня слушать – тоже. Мне же ничего не оставалось, кроме как смириться и уйти в работу с головой.

– Не знала, что они съехали, – произнесла и трясущимися руками перелистнула довольно детальные фото, хоть и сделанные издалека. На следующем снимке на переднем плане возле распахнутого входа в трейлер стоял полисмен.

И вот вместо того, чтобы что-то объяснить, Хартвин лишь задал очередной вопрос:

– Скажи… – его голос звучал ровно, а взгляд был безучастен: – Что ты помнишь про свое похищение?

После его слов воздух покинул мои легкие. И я, не ведая, что творю, залезла под тоненькое одеяло, подтягивая к себе ноги, все же ответила, вороша осиное гнездо в голове, от которого была бы не прочь избавиться и забыть, нежели вспоминать.

– Я-я… руки, их руки повсюду, – сбивчиво рассказывала, уткнувшись носом в колени: – они искали ценности, кажется, нашли твою визитку, а потом я отключилась.

– А дальше? – вкрадчиво уточнил Хартвин, все еще восседая на пуфике, не двигаясь, разве что сомкнутые в замок руки, упирающиеся локтями об колени, слегка сжимались и разжимались. С лица же его не сходила каменная маска.

– Выстрелы. Много. Было очень страшно, я перепугалась так, что в очередной раз упала в обморок.

– То есть ты не видела, что случилось с бандитами? – уточнил Хартвин все так же безэмоционально.

После чего я совсем растерялась. Не понимаю, хорошо это, или плохо?.. Однако решила не врать и ответила, как есть.

– Я не видела… – а, сжав пальцами переносицу, добавила из всплывающих в голове образов: – Там, сквозь лобовое стекло увидела кусок стены, и в плоской бетонной крыше стеклянные окна, как и по бокам, а… а еще кран с будкой такой, который на рельсах ездит, прикрепленных у стен.

– Портальный кран, – кивнул Николас, разжимая успевшие побелеть пальцы.

Затем последовал другой вопрос, еще более странный:

– А меня?

Видела ли я его?.. Это он спрашивает?

– Мне тяжело говорить… Ник, помню лишь твой голос, кажется. Правда, не уверена.

Кивнув моим словам, Хартвин снова улыбнулся, будто включил внутри себя кассету с жизнерадостной мелодией из восьмидесятых. Вот на хипстерские сороковые его натянутая улыбка явно не тянула. Искренности не хватало.

Затем Николас все же решил поделиться подробностями, которые уже даже не ожидала услышать:

– Я действительно сглупил и попросил вписать те тринадцать поцелуев в неделю. Пока ты варила кофе, я звонил из гардеробной Лойсу и Джефу. А ранее заказал тебе одежду и еду.

И, перекинув ногу на ногу, продолжил, отведя взгляд:

– А потом, после отказа, когда я тебя высадил в Хеллз-Китчен, то поехал обратно в офис править договор и закрывать оставшиеся дела, по которым и приехал-то в Нью-Йорк. Однако каково было мое удивление, когда мне через несколько часов звонят отморозки Большого Брата и говорят, что похитили девушку по имени Эшли Чамбвел.

– Ты их знал? – вырвалось у меня в ответ.

– Лично их – нет. Главаря же этих отморозков так или иначе знает пол Нью-Йорка.

После его слов я и вовсе сникла, повезло еще, что не заплакала, но была явно близка к тому.

– Прости… – выдавила из себя, пользуясь наступившим молчанием.

– За что?! – насторожено уточнил Хартвин, чем несказанно меня удивил.

– За проблемы.

Как будто расслабившись, Ник взялся за поднятие моего настроения, правда, выходило не очень.

– Брось, Эш… Это я должен извиняться. Не надо было приставать к тебе тогда с этими поцелуями и тем более отвозить домой после разговора. Я же думал перезвонить позже и попросить прощения, предложить более выгодные условия. Но случилось все еще хуже, чем планировал.

– Я же не специально… – и все-таки я разревелась… Потому как его последние слова с упреком задели пуще прежнего.

– Да за что ты постоянно оправдываешься?.. – Хартвин не выдержал и встал с пуфика, пересев ближе на кровать. Правда, лезть ко мне не стал. – Пожалуйста, дослушай меня вначале, прежде чем делать выводы, хорошо?

– О-окей, – согласилась я, утерев слезы и подняв глаза на своего мучителя, или же все-таки спасителя. Вот кто он для меня такой, увы, еще не определилась. То он добрый, то непонятный, а иногда допытывается, выворачивая душу наизнанку. И что с этим всем делать?.. Не знаю. Пока не знаю. А вывод один: терпеть, стиснув зубы.

Так и поступила.

– Я позвонил службе охраны, – понизив голос, Ник продолжал тем временем пояснять. А мне захотелось прикрыть уши ладонями и больше ни о чем не слушать. Вот только деваться было некуда, потому просто слушала дальше. Но, вопреки моим страхам, никаких жутких подробностей не последовало:

– Потом, когда бандитов ранили и скрутили, я, ждавший снаружи, зашел в заброшенное здание цеха и забрал тебя оттуда. Боялся, что испугаешься чужих людей, но ты все равно потеряла сознание. И я решил не напоминать тебе о случившемся. Экстренно по своим каналам запросил на тебя документы и привез сюда.

– За что я очень благодарна… – начала было свою фальшивую хвалебную оду, ведь на искренние чувства пока была не способна. Николас же лишь отмахнулся, продолжая:

– Думал, все хорошо, отвлечешься, забудешь произошедшее. Но нет, глядя вчера на то, как ты надираешься, я понял, что попросту держишь все в себе. Эшли, у тебя остались в прошлой жизни контакты, бойфренд или подруги, которым ты хочешь позвонить, или что? Ты только скажи, я организую.

Я же, услышав его последние слова абсолютно была не готова к ответу. Бойфренда не было и в помине. И что-то мне подсказывало, Николас об этом знал. Из родных у меня только мама, из контактов – бывшие коллеги, которые и знать-то меня уже не знают, наверное. Забыли на следующий день после увольнения. Телефоны водопроводчиков, налогового агента, владельцев съемных квартир – все это есть в справочниках. Потому попросту помотала головой, стараясь быть максимально убедительной:

– У меня нет никого, кому нужно звонить.

Сказала и ощутила еще большее уныние, чем прежде. Ведь когда жила и крутилась, как белка в колесе, эта внутренняя дыра под названием одиночество заполнялась всякой всячиной, а сейчас…

– А родные? – произнес Хартвин, кидая взгляд на фотографию, на которой наши взгляды сошлись.

– Я не знаю… А что ей сказали? – уточнила следом, пытаясь разгадать мамины эмоции на том снимке. Но, увы, даже качественная техника не смогла заглянуть в её голову, чтобы дать мне понять, будет ли она жалеть о моей пропаже.

И словно прочитав мысли, Ник подтвердил мои догадки:

– Ей сказали, что ты числишься без вести пропавшей и объявлена в розыск.

– А она?

И шеф произнес слова даже без тени сочувствия в голосе, бесцветно:

– Молча забрала бумаги и закрыла дверь.

Да оно мне и не нужно, это сочувствие! Наверняка, так и было. В глубине души я всегда знала, что была для неё лишь обузой.

– Я могу побыть одна? – наконец, не выдержала и намекнула босу, что пора уже заканчивать наш разговор. Потому как и дальше сдерживать слезы было невмоготу.

– Хорошо, только недолго, ладно? – Хартвин постарался, как можно мягче произнести последнюю фразу, вот только прозвучало будто в приказном тоне. На что лишь кивнула, сильнее сжав предательски подрагивающие губы.

А вместе с уходом Ника желание реветь попросту куда-то испарилось. В глубине души я все это знала, и наедине с собой мысли о странных отношениях в семье даже не ранили.

Только когда о моей личной жизни узнавали другие, я начинала себя жалеть и оттого ревела потом взахлеб. А так. Ну, подумаешь, потерял банк наследницу долгов скверного кредитора.

И ведь эти толстосумы уже пару раз звонили и непрозрачно намекали, что Дороти Чамбвел пора начать платить по счетам. Откуда они узнали мой номер? Подозреваю, оттуда же, откуда и мама: из подаренных мной телефонов, которые она неизменно продавала, чтобы выручить денег, а не искать работу.

Да… я и сама не лучше.

Так меня, раздумывающую над оставленными позади нерадостными перспективами, и застала женщина, войдя в комнату без стука. Онемев поначалу, я удивилась еще больше, увидев её выпирающий огромный живот.

– Привет! – живенько произнесла рыженькая кареглазая красавица, слегка пополневшая из-за положения, но оттого не став менее привлекательной, по крайней мере в моих глазах.

– Здравствуй, – ответила я машинально, пряча фотографии обратно в бумажный конверт, и сгребла с кровати сумочку и мобильный телефон, точнее такие же как и у шефа смарт-часы. А спрятав все в тумбу к документам, успокоилась.

Женщина между тем продолжила жизнерадостно щебетать, вводя меня в курс дела:

– Там все наши из компании приехали, будем жить тут и еще в трех домиках. Ты как? Уже готова к новым приключениям? Не то за ту неделю отпуска, которую Хартвин нам оплатил на Гавайях, нужно столько успеть!

И под конец веселенькой тирады девушка все же решила представиться:

– Я, Сесиль, кстати…

– Эш… – начала отвечать я, и чуть не выдала себя с потрохами, исправляясь с улыбкой: – Эвелин Черити, приятно познакомиться.

– И мне, – кивнула Сесиль и не подумавшая присесть. В её положении уже вредно много ходить, а эта выглядела вполне себе живенькой и активной, словно хоть сейчас с парашюта прыгать собралась да нырять с аквалангом.

Жизнерадостности и энергии беременной наверняка хватило бы на всех жителей острова, потому я просто не смогла устоять, поднялась с кровати и побежала переодеваться, не закрывая за собой дверь в гардеробную, чем рыженькая и воспользовалась, пройдя однако в ванную, а уже оттуда крикнула:

– Тарзанка, виндсерфинг, серфинг, кайтинг, пешие прогулки по горам и еще столько всего интересного кругом!

Её голос заряжал позитивом и мотивировал не хуже всякой зарплаты. Я же молча улыбалась и застыла перед вывешенными в шкафу купальниками. Выглянув из-за угла, по всей видимости, опытная курортница не удержалась от совета:

– Одевай лучше сдельный, не то я свои бикини один раз пол дня вылавливала. Там такие волны, закачаешься!

– Спасибо, – пробубнила я себе под нос на автомате, в ответ же услышала зычное со смешком:

– Всегда пожалуйста! Эх, как я тебе завидую…

– А муж… – вопросила я, к тому времени уже натягивая лямки от спортивного купального изделия консервативного синего цвета с двумя белыми полосками по бокам. Прям какая-то спасительница Малибу. Хотя до них грудь явно маловата.

– Муж объелся груш, – усмехнулась Силь в ответ, выйдя обратно в спальню, откуда и продолжила разговор:

– У нас в доме трубы протекают, вот и остался ждать водопроводчиков. Ох уж эти мастера, прям какие-то мафиози! Представляешь, месяц ожидали прихода спеца, а он явился, три слова сказал перекрыть трубы, срубил с нас две сотки и был таков. Ну, мы вызвали другого, а тот почесал во лбу и говорит, мол, нужно менять весь стояк.

– Да уж, не повезло… – абсолютно искренне посочувствовала я, накинув наверх легкое цветастое платьице и взяла с собой шлепки, удобные на вид. Ибо новых мозолей ноги мне явно не простят.

– Ага, вот теперь ждем, когда же, наконец, начнутся эти погромы, ремонты. Не то после родов, сама понимаешь, будет не до стройки и шума.

И тут раздался стук в дверь, пошла открывать, а там встретила удивленного Хартвина.

Немного смутившись, он спросил неуверенно:

– Э, Сесиль у тебя? Джеф там весь дом перевернул в её поисках.

– Я здесь! – бодренько отозвалась беременная. И подойдя со спины, она взяла и отодвинула меня в сторону. Затем вышла, заставив Ника отойти на несколько шагов.

– Ну, что он там в этот раз удумал? – выдала она ворчливо, пройдя к лестнице. – Ох уж эти мужчины…

Следом Сесиль быстренько спустилась по лестнице, чуть ли не вприпрыжку, чем немало удивила нас обоих. А уже с первого этажа мы следом услышали восклицание беременной, полное негодования:

– Да не голодная я!

Все это время мы стояли в проеме и не знали куда себя деть, пока Хартвин не начал разговор первый:

– Ты куда-то собралась?

Ага, опять опекает? На мой же подозрительный взгляд Ник лишь решил оправдаться:

– Наши едут на пляж, если хочешь, давай с нами. Там сегодня хорошие волны.

***

И вот, после совместного завтрака в кафетерии отеля я уже как пол часа пила какую-то газировку и лежала на шезлонге под тентом, слушая щебетание Сесиль про проблемы с её коттеджем, и про то, какие обои она выбрала в детскую; а еще будущая мама переживала, что матрасик для кроватки крохи сделан из вредных материалов.

Потому когда ко мне подошел Николас предложив покататься на волнах, то я не задумываясь согласилась. Буквально подскочила с лежака тот же миг. Правда, затем обернулась и извинительно глянула на Силь. Но беременная уже с легкостью переключилась на Нинель, наставляя свою сменщицу каким-то рабочим делам.

– Держи тогда, – заразительно улыбнувшись, Ник перестегнул трос со своей ноги на мою и протянул фиолетовую с желтыми разводами пластиковую доску для серфинга. Перехватила её по бокам и тут же уточнила:

– А ты?

– Я сейчас другую возьму.

И действительно, стоило мне дойти до воды, как мой босс меня уже нагнал, удерживая в руках доску похожую по форме, только более яркой расцветки. О чем и прокомментировал:

– Эта жестче, больше скорость развивает.

– Даже так?

– Ага, когда становишься на волну нужно успеть вовремя её покинуть, пока она не закрылась, иначе попадешь в замес и нахлебаешься.

– Не знала.

– Ничего, сейчас всему научу, – сказал он и поднял мой локоть, заставляя удерживаемую в руке доску встать вертикально. И только сейчас поняла, что чуть не задела маленького мальчишку спешащего к воде словно тараном, прям в мою доску.

– Да уж, хорошие волны привлекают не только серферов, – беззлобно проворчал Ник, отворачиваясь к воде. Затем, что-то вычислив в уме, обернулся и спросил:

– Ну что, поплыли? Ты плавать-то умеешь? – подтрунил меня он.

Я же в ответ кивнула и в очередной раз поступила необдуманно: взяла и поспешила в воду, вспоминая все фильмы про серфинг, которые только смотрела.

Так.

Значит, нужно зайти по пояс, положить доску на воду, лечь на неё сверху и грести к волне. И… первая же набежавшая волна заставила хлебнуть соленой воды.

– Ты как, нормально? – окрикнул меня Ник.

Подплывая аккурат после схода волны, он схватил мою доску, чуть не огревшую меня по спине.

– Смотри, если попала в замес, как сейчас, выныривай руками вверх, чтобы защититься от удара.

Поняв, наконец, что без помощи действительно не обойтись, решила довериться, по всей видимости, опытному серферу, то есть моему начальнику.

– Смотри, зеленая волна, – с этими словами он указал пальцем на гребень размером в половину человеческого роста идущий на нас. – Если боишься или не успеваешь, лучше слезь с доски и занырни в воду перед волной. Дай воде вынести тебя на мель. Не режь гребень, серф испортишь и сама нахлебаешься.

– А как тогда забраться на волну?

– Опытные серферы отплывают на глубину и там ищут волны, которые нарастают уже ближе к суше. А потом нагоняют их и просто становятся на гребень. Но нам… об этом можно только мечтать.

– Ничего не поняла, – только и произнесла прежде, чем занырнуть, как и сказал Ник. Волна толкнула меня в спину, и я чуть головой не столкнулась с плавающей на поверхности доской. Благо выставила на защиту руки.

– Давай за мной, – скомандовал Хартвин, дождавшись меня на поверхности воды, ложась на доску и гребя руками лежа на доске параллельно пляжу. И действительно, отплыв подальше, мы нашли пару не очень высоких волн, позволивших немного поучиться стоять на доске и не падать. А когда я в десятый раз оказалась в воде, потеряв равновесие, то приземлилась аккурат рядом с Ником. Не знаю, как, но он в очередной раз поймал мою доску и схватил за плечо меня. Зато сам получил удар в спину своей и даже не скривился.

– Аккуратно, там риф, поранишься, – прокричал он в заложенные водой уши, чтобы перекричать шум прибоя. И наверняка прочитав мысли моего стонущего от перенапряжения тела, предложил: – Отдохнем?

Проведя руками по лицу, чтобы поскорее избавиться от воды, стекающей с волос, кивнула. И, перехватив доску в руки, стала продвигаться к берегу, то и дело подгоняемая волнами в спину. Благо зону обрушения волн мы миновали быстро и вышли затем на необжитую и дикую часть пляжа. Правда, песка тут уже почти не было, только на самой суше и ступать приходилось действительно по кораллам и рифам, рискуя наступить на морского ежа, или еще какую колючую живность.

– Понравилось? – увлеченно спросил он, прислоняя в итоге свой серф к пальме.

Мой возбужденный крик был ему ответом:

– Да!

И он лишь шире улыбнулся, даже как-то по-мальчишески непринужденно, я же чуть не кинулась в его объятья. Шучу, конечно, в корпоративной жизни самоконтроль стоит в краю угла всего, вот только физическое притяжение, или же сильный магнетизм между нами, действительно имели место быть.

– Николас тем временем опять опустился на корточки и отцепил мой и свой тросы от досок и перехватил мой серф, устанавливая его рядом со своим.

Оказавшись один на один с человеком, который не только спас, но и искренне участвовал в моем благополучии, в очередной раз невольно заинтересовалась его мотивам. И… бесстыдные мысли полезли в голову, заставляя отвести взгляд от его лица.

Ник же, присев на песок, решил поговорить:

– Я вырос в этих местах.

– Не знала, – вторила ему, вспоминая досье. Там значилось, что он родом из Бетесды, что в Мериленде.

Заметив мое замешательство, Ник уточнил с улыбкой:

– Ты прочла про меня в «гугле», да?

– Обычно я использую «яхо», – попыталась уйти от ответа, но затем все же призналась: – Да, читала, еще перед собеседованием.

– Так вот. Никакой я не гений, мои родители были здешними бомжами. Точнее, как они себя величали, сопротивленцами. Ты же в курсе движения свободы Гавайям?

Неприятный холодок прошелся по спине, но я все-таки созналась:

– Кажется, что-то об этом читала. А ты из них? Тех, кто флаги переворачивают, да?

– Нет, я нет. Но мои родители были.

– И как они сейчас? – спросила, вспоминая свою фотографию. Неужели он все это выдумывает, чтобы меня подбодрить?

– Не знаю, – честно признался он. – Меня забрали органы опеки. За что я, безусловно, благодарен.

– Почему? – вначале спросила, а потом поняла, как нетактично поступила. Если захочет, сам расскажет. Что он и сделал:

– Все деньги, которые подкидывали приезжие в выставленную на дороге коробку, а ночевали мы в парке у ратуши на острове Гавайи, родители неизменно тратили на всякую гадость.

И после этих слов Николас замолчал, а я не стала расспрашивать. Затем, словно опять включив пластинку доброжелательности, он подскочил и протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

А после бодренько уточнил:

– Ты голодна?

На самом деле зверски проголодалась, но сказала лишь:

– Немного.

– Тут есть одно местечко, пойдем.

Протянув мне мою доску и трос от неё, чтобы тот не влачился по песку, Хартвин точно так же подхватил свой серф, и мы занырнули в облагороженную лесную чащу, явно прореженную служащими отеля, ибо ухоженный вид травы да стриженные зеленые кусты никак не походили на дикорастущую флору.