Мифы и легенды Беларуси

Глава 2. Люди с демоническими свойствами и результаты их деятельности

Ведьма (знахарка, колдунка, ворожка, чародейница) — один из наиболее популярных и наиболее зловредных белорусских мифологических персонажей. Это обычная сельская женщина, наделенная демоническими способностями и употребляющая их, как правило, во благо себе и во вред людям. Ведьма опасна тем, что разными магическими способами отбирает чужое благосостояние (молоко и сметану у чужих коров, урожай с чужого поля), наводит порчу на людей и скотину, превращает людей в волков (см. «Волколак»), делает заломы в поле (см. «Залом»). Также она обычно знается с нечистой силой, летает на шабаши. Смерть ее трудна и мучительна, а душа поступает черту, поэтому после смерти ведьма становится ходячей покойницей (см. «Ходячий покойник»).

Ведьма отбирает молоко у чужих коров

Знахарки[7] отнимают молоко от чужих коров и придают его своим. Для этого они берут по девяти камней в Чистый четверг с нивы того хозяина, которому хотят оказать такую неприятность, для этого они выпаривают ими свои крынки, то есть накаливают их в печи и бросают их в крынку с водой, отчего последняя накаляется почти до кипятка. Чтобы противодействовать злому делу, нужно то же самое делать и по отношению к обидчице, то есть с ее же полосы взять девять камней и парить ими свою крынку.

^{Целебные травы. Иллюстрация К. А. Трутовского, 1881 г.}

^{Журнал «Всемирная иллюстрация» т. 25, № 26(650), 1881 г.}

В одной хате неделю работал портной, и он понемногу начал замечать, что его хозяйка — ведьма: коровы нет, а она каждое утро дает на завтрак картошку со свежим маслом. «Постой же, — говорит он. — Хоть сколько ночей не буду спать, но таки подкараулю, откуда ты его берешь». Легли все спать, а он все думает про это и не спит. Вот как только запели петухи, встала его хозяйка, зажгла лучину, быстренько пошла в сени и принесла оттуда помело. Потом взяла лоханку, поставила ее на припечке против печной трубы и давай молоть в ней помелом. Молола, молола, потом потрясла над лоханкой помелом, и в лоханке сделалось самое желтое и хорошее масло. Наутро она подает его с картошкой, а его аж передернуло от этого масла, и с этого дня он уже не мог есть масло у этой хозяйки.

Человек повторяет колдовские действия ведьмы — у него дома безостановочно течет молоко

Ведьмы больше всего проказничают на Яна[8]. Крестьяне рассказывают, что многим из них приходилось видеть, как известные в деревне ведьмы ходят в этот день до восхода солнца по лугам и полотенцем сбивают с травы росу, а дома из этого полотенца, говорят, течет у них молоко. Посему в этот день крестьяне не выпускают на поле скота, а особенно коров, пока не пропадет роса. Об этом между крестьянами есть такой рассказ. Некогда панский кучер рано на Яна вел на выгон коней, и, увидев, что ведьма рушничком сбивала росу, он давай ее дразнить и собирать росу скатертью. Придя на двор, он повесил скатерть в хлеву на колышки. Когда он зашел туда через полчаса, аж там натекла из скатерти целая лужа молока. Он побежал к пану и сказал ему. Поприходила вся челядь, поденщицы и работники и не могли надивиться, что это такое. Так и текло молоко из скатерти, пока не опала роса. Ведьма может отнимать молоко от чужой коровы и передать своей не только на самого Яна, но и во всякое другое время. Для этого ей только нужно ударить или хотя махнуть своим полотенцем или передничком на чужую корову, а потом тем или другим ударить свою. А когда зимой коровы стоят в хлевах, то ведьмы могут отнимать молоко через одолжение какой-нибудь хотя бы самой пустой вещи. А если им ничего не одолжат, то они стараются незаметным образом поднять на дворе хотя бы самую маленькую частицу навоза или какую-нибудь щепочку.

Шел один человек в Киев. По дороге он зашел ночевать к одной старой женщине. У нее был мальчик. Неизвестно, был ли это сын или сирота какой-нибудь. За некоторое время прихода человека к этой бабе она ушла куда-то. Мальчик остался один. Он вышел в сени и увидел, что камора[9], которая всегда запиралась бабой на замок, теперь отперта. Мальчик открыл дверь и вошел в камору. Видит: там в углу стоит короб. Он подошел к коробу и стал его рассматривать. Видит: в коробе два колышка. Он выдернул один колышек из отверстия. Молоко брызнуло и стало литься с такой силой, что мальчик никак не мог остановить его и закрыть отверстие. Мальчик перепугался, бросился в хату и начала просить человека, пришедшего к ним на ночлег, запереть отверстие в коробе. Человек пошел вместе с мальчиком в камору. Видит: весь пол залит молоком по колени, а из отверстия идет уже не молоко, а кровь. Человек, в свою очередь, испугался и поспешил скорее закрыть отверстие в коробе. В эту самую минуту вошла баба и, узнав обо всем, чуть не прибила мальчика. Человека же просила никому не говорить о том, что он видел. Для того чтобы не дать возможности ведьме выдоить коров, крестьяне употребляют различные средства. Накануне дня Ивана Купалы женщины освящают хлев святой водой, курят вокруг коров освященными на Ивана Купалу травами, бьют их вербой[10], над дверями хлева вешают серп и укрепляют громничную[11] свечу, на которой после ночи иногда замечают следы зубов. Место перед дверями или воротами хлева обсыпают крапивой, а в середине хлева и вокруг стен сыплют видук[12].

^{Громничная свеча.}

^{SmLyubov / Shutterstock}

Ведьма превращается в жабу и в таком виде отбирает чужое добро

Относительно… жаб все крестьяне крепко убеждены, что они суть превратившиеся ведьмы и что они приходят в чужой дом не только за молоком; но они не прочь воспользоваться и другим, какое попадет, добром. Так, крестьянка деревни Ягнещиц, старуха Варвара, и теперь еще рассказывает: «Как-то на Яна прихожу я утром в кладовку за посудой, чтобы молоть муку. Как погляжу я туда, аж там сидит, вылупив глаза, некая большая черная жаба. Она вся обкаталась в муке и поглядывает на меня. Сначала я испугалась, но потом, вспомнив, что теперь Ян, я догадалась, что это не жаба, а ведьма. Тогда я зачерпнула ее ковшом, прикрыла фартучком и кинула в печь. Я чисто испекла ее и неживую выкинула на двор. Но как поглядела я потом, жабы не было на том месте, где я ее оставила, а вечером я узнала, что лежит больная моя соседка через три хаты Алена Кадовбичиха, на которую все говорили, что она ведьма. Говорили, что на всем ее теле были какие-то язвы, как будто обожженные. Значит, это она приходила за моим добром». Для того чтобы оградить коров от ведьм, на Яна, когда ведьмы имеют наибольшую силу, над дверями хлева вешают громничную свечку и освященные травы — ведьма боится святых вещей и не посмеет идти в тот хлев, где они есть.

Ведьма летает на Лысую гору

^{Полет ведьм на Лысую гору. Гравюра И. И. Матюшина по рисунку Г. Бролинга, 1874 г.}

^{Журнал «Всемирная иллюстрация», 1874–1 / Wikimedia Commons}

Ведьма ходит и собирает с жита росу, приносит домой и варит в горшочке на осиновых дровах, а потом, как попробует это, так в мгновение ока улетит на Лысую гору, чтобы вызвать чертей и заключить с ними договор.

Умершая ведьма становится ходячей покойницей и пытается погубить парня (сюжет «Вия»)

Вот жили себе в деревне два богатых мужика. У одного была дочка, у другого сын. Так они [мужики] хотели сделаться сватами. И батька девушки той обещал пятьсот целковых жалованья, приданого, значит. Хлопец же тот был очень честный и скромный. Ну, замечают за этой девушкой, что она занимается волшебством сильным. И он, хлопец этот, никому не объясняет, что он видит за ней нехорошие дела. Только отец его заставляет на ней жениться. Он говорит: «Голову отруби, а на ней жениться я не буду никогда! Поженюсь с кем-нибудь, но не с ней». Ну, отец вынужден его оженить на другой. А та [дочь богача] сильно в него влюбилась — крепко была в него влюблена. И стала она больной, и просит своего отца: «Ты мне обещал приданого пятьсот целковых. Чтобы ты меня три ночи не хоронил, и чтобы Иван ночевал при мне, при мертвой, и отдай ему эти деньги за три ночи!» Прошла, может, неделя, может, две, Кристина та и померла. Приходит ее отец к Ивану, и просит его к ней на ночь, и дает ему сто целковых за ночь. Ну, он пошел. Проходит половину деревни, встречается с ним старик: «Здравствуй, Иван!» — «Здоров, старичок!» — «Куда ты идешь?» — «А, так и так, к мертвому телу ночевать». — «Ну, будет тебе сегодня худо, но Бог тебя спасет», — говорит. И дает ему кружочек. «Сядь, — говорит, — на этом кружочке на столе, так она тебя не увидит». Ну, собрались там около ее хаты, может, пятнадцать [человек] или сколько, и он с ними. Ночью, в полночь, их всех сон сморил. Весь народ уснул, она и поднимается с лавки. «Ну, — говорит, — Иван, через тебя я смерть получила, я тебя удушу!» Начинает искать его и не может, не видит. Искала, искала, покуда сама не упала. Он ее прибрал, на место положил, начинает народ будить: «Вставайте, ребята, что вы все уснули?» Про это им ничего не говорит. Дал Бог день, отправляется домой. На другую ночь приходит ее отец к Ивану и дает двести целковых: «Как обещал я ей приданое, так просила она меня, чтобы я тебе передал». Иван говорит: «Ступай, старик, я сейчас иду». Идет он, половину деревни проходит, встречает его старичок, спрашивает его: «Куда ты идешь?» — «Иду к мертвому телу на целую ночь». Спрашивает его старичок: «Что, было тебе сильно страшно?» Тот отвечает, что было. Старик говорит, что будет тебе страшнее сегодня, и дает ему второй кружок. «Один, — говорит, — держи около сердца, а на другой сядь, то будет тебе меньший страх». Ночевало там больше пятнадцати человек, прибавилось уже на другую ночь. Под полночь поднимается она снова. Тот народ уснул, один Иван не [спит]. Она ищет Ивана, говорит: «Через тебя померла, сживу тебя со свету!» А видеть его не может. И до тех пор искала, пока не упала. Он ее прибрал, на место положил и будит народ: «Что вы меня одного оставили, а все спите?» И ничего не говорит про этот свой страх. Дал Бог день, отправился он домой. На третью ночь приходит ее отец опять, приносит последние двести целковых. «Ну, Иван, — говорит, — переночуй последнюю ночь по просьбе моей дочки». — «Ступай, — говорит, — старик, я вскорости приду!» Идет деревней, проходит половину деревни, встречает его старичок тот, спрашивает: «Куда ты идешь?» — «Иду, — говорит, — к мертвому телу на целую ночь». — «На же, — говорит, — тебе кружок, чтобы накрыть по голове. Один к груди приложи, к сердцу, на одном сядь на столе, а третий на голову положи. Какой бы тебе ни был страх, не слезай со стола — не дотронется ничто». Приходит он туда, а народу уже восемнадцать душ. Под полночь все снова заснули, а он сел на столе, одним кружком накрылся, на другой сел, а третий к груди приложил. Она же на третью ночь поднялась пораньше, чтобы дольше его искать. Искала, искала, не могла увидеть его. Начинает свистать богатырским голосом, собрала змей[13] постарше себя.

^{Лягушка сидит на спине змеи. Картина Я. Луйкена, 1693 г.}

^{The Rijksmuseum}

Одна из них говорит: «Он тут, да нельзя его сыскать!» Глянула она в печную трубу и увидела, что сидит он на столе. Она говорит: «На столе он сидит, нужно ножки [у стола] палить. Нужно, — говорит, — собирать лучинки, обожженные с двух сторон». Сильно старались они искать его. Начинают палить одну ножку стола, так что стол стоит на трех. Начинают другую — он не трогается со стола. Палят и третью — стол стоит своим порядком. Прилетают два голубя и просят петухов: «Петухи, петухи, пойте вы!» Петухи отвечают: «Пойте вы, если вам пора, а нам не пора!» Зажигают они [ведьмы]уже четвертую [ножку], три спалили. А она [мертвая ведьма], ища его, пошла в хлев; лошадям, коровам, сколько было, так всем головы поотрывала, все крыши разворотила, весь дом разорила — искала его вихрем! Ну, прилетают опять два голубя и просят петухов: «Пойте, пойте, петухи! Невинная душа погибает!» Петухи отказываются: «Пойте, если вам пора, а нам не пора!» Ну, голубь заворковал, петух, глядя на него, запел. Тогда она упала. Он начал народ будить: «Что вы спите, ничего не слышите, какая тут война идет. Разбудите ее батьку, пусть посмотрит, что у него в доме сделалось!» А она лежит посреди сеней, он уже ее не прибирал. Отец тот встал и спрашивает: «Что это тут было?» Он ему все рассказал. «Неужели, — говорит [отец], — она такая проклятая?» Посылает за попом хоронить ее. Советуют ему: «Голову отрубить, осиновым колом пробить, иначе она больше будет ходить». Голову отрубили и колом пробили, похоронили. Поп заклятие сделал, и теперь [она] не ходит. Всё!

^{Девица Марья Крот из села Лучники Слуцкого уезда. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Были себе мужики в деревне, и просил их один хозяин съездить за дровами. Приехали они в лес, порубили дрова, уложили их и увязали. Тогда сели, поехали домой. Едут они дорогой, а при той дороге растут кусты невеликие, и в тех кустах пасут девушки коров, и одна девушка такая красивая, что беда. А с теми людьми ехал парень неженатый, человек очень хороший. И подумал он: «Вот как бы с этой девушкой переспать, было бы хорошо». И во время этой думы свалилось у него колесо с телеги, и он закричал: «Подождите, братцы, колесо мое свалилось!» Подошли все эти люди к телеге и стали поднимать, но не могли помочь, не смогли поднять телегу, а взяли бросили и говорят: «Что мы, братцы, с одним будем пропадать до полуночи». Взяли и поехали. Остался он совсем один. Тогда подходит к этому возу девушка и спрашивает его: «Ну, молодец ты мой, скажи обо мне словечко, что ты обо мне подумал, тогда я помогу тебе поднять воз, поставить колесо, и поедем вместе с ними». Но он стыдится ей об этом говорить. «Нечего, брат, стыдиться, — говорит она. — Что подумал, то скажи себе». Он ей и говорит: «Я подумал, чтобы с вами переспать». — «Хорошо, — говорит она, — приходи». Подняла она телегу и колесо, и поехал он до дому. Приехав домой в полночь, он бы и не хотел идти к этой девушке спать, но какая-то призрачная сила его тянет. Пришел он к ней, она стоит около угла. Как подошел он, она его ударила по плечам: «Стой, конь!» — и он сделался конем, и она наложила на него уздечку и седло, садится и ездит. Ездит на нем половину ночи. Как только петухи запоют, она ударит его — он сделается человеком. Она говорит: «Иди, молодец, до дому». На другую ночь так же тянет его охота идти. Как проездила на нем вторую ночь, он сделался как пьяный и пошел до дому. Видит его семья, что их парень все худеет и худеет, и говорит ему дядька: «Скажи мне, может, ты с кем поссорился или на кого что-то подумал? Так скажи мне, а не то будет тебе худо». Он и говорит: «Как мы везли этому человеку дрова, и пасла у дороги скотину девушка хорошая, я задумал: как бы мне с ней выспаться? А теперь, как придет полночь, меня тянет невидимая сила идти к ней. Как только я приду, она ударит меня рукой и скажет: “Стой, конь!” — я сделаюсь конем, она на меня наденет уздечку и седло и ездит на мне полночи, а как запоют петухи, она ударит рукой по мне, и я сделаюсь человеком. Тогда она скажет: “Ну, парень, иди до дому”. Она проездила на мне две ночи. Теперь третью ночь нужно идти».

^{Н. Гоголь «Вий». Иллюстрация Р. Штейна, 1901 г.}

^{Гоголь, Н. В. Повести Гоголя [Электронный ресурс]. — СПб.: Издание А. Ф. Маркса, 1901 [1903]. — Электронная версия печатных публикаций. — Из личного архива Майданюка Э. К. / Wikimedia Commons}

Дядька на это ему сказал: «Ну, иди, гляди, чтобы ты быстрее ее пришел на место. Ударишь ее и скажешь: “Стой, кобыла!” — и ты садись на нее, и езжай, и просто режь мясо ножом, и кидай, не бойся, тогда они тебя не поймают, а если поймают, то сживут со свету». Пришел молодец вперед ее на место, ударил ее: «Стой, кобыла!» Она сделалась кобылой. Едет он на ней, и режет мясо кусками, и кидает назад. После петухи запели, и он ударил по ней, она сделалась девушкой, и он сказал: «Ну, иди, девка!» И она пошла, и через три дня умерла. Перед смертью говорит своему брату: «Я из-за такого-то померла, пусть он приходит караулить три ночи». А дядька ему и говорит: «Иди, карауль, сядь на столбе, накройся лаптем, они тебя и не найдут». В самую полночь приходят музыканты, пьют, гуляют, тогда встает девушка и говорит: «Ну, будем искать моего парня, я хочу с ним погулять!» Но сколько они ни искали, не могли найти, запели петухи, они пропали, и девушка легла на лавке. Придут [люди], поглядят днем, как он ее караулит. На другую ночь снова нужно ему идти караулить. Его дядька говорит ему: «Сядешь ты на лавке, закройся сковородой, они опять не найдут тебя». Пришла полночь, сходятся духи, пьют, гуляют, тогда встает девушка: «Ну, будем искать моего парня!» Но сколько ни искали, не нашли, а как запели петухи, они пропали, а девушка на лавке легла. На третью ночь дядька ему и говорит: «Сядь в кутовом угле[14] и накройся терницею[15], то они не найдут тебя». Пришла полночь, сошлись музыканты, девка встала и говорит: «Нужно искать моего парня, я хочу с ним погулять». Сколько ни искали, не нашли. Запели петухи, они пропали, девушка легла на лавке. После этого говорит отец девушки: «Ну, ты похоронить ее должен ночью за шестьдесят верст». Запечалился парень, а дядя и говорит ему: «Не печалься, скажи отцу девушки, чтобы на гробе было шестьдесят обручей и было шесть хороших коней». Он сказал так. Обручи и кони готовы. Положили гроб на телегу, и он повез девушку. Еще дядя ему сказал: «Как сядешь на телегу, ударь по разу по лошадям кнутом, они как вихрь помчатся; и, как проедешь версту, лопнет один обруч; когда все обручи лопнут, ты ударь кнутом и встань на пень, а на землю не становись. Тогда она хоть поднимется, но не найдет тебя». Так он и сделал. Обручи полопались, она встала, а он по гробу кнутом [ударил] и встал на пень. Сколько ни искали, не нашли его, а когда пропели петухи, духи пропали, а она сделалась собакой. Он выстрелил двенадцать раз в рот этой собаке и убил, а как убил, вышла из нее мышь. Эту мышь положили в гроб и закопали в землю.

^{Похороны в Плотнице. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Как распознать ведьму / колдуна на пасхальной службе

Поужинав на заговенье[16], нужно засунуть кусочек сыра за десну и так переночевать. Наутро встав, завернуть этот кусочек в тряпочку и на суровой [небеленой] нитке повесить себе на шею и весь пост носить его на себе под правой подмышкой. И с кем только ни встретишься (даже с родной матерью), нужно сказать шепотом или про себя: «У меня есть сыр с заговенья». Тогда, дождавшись Пасхи, как пойдешь в костел на заутреню, не снимая с себя сыра, то будешь видеть всех ведьм и ведьмаков. У тех, что молоко отбирают, будут дойницы на головах, а те, что людей чаруют, в крови запачканы.

Способы распознать, кто отнимает молоко у коровы

Если у коровы ведьма молоко отбирает, то, дождавшись Иванова дня (24 июня), нужно положить корове на рога шапку или понедельничный свадебный чепец с «очепин»[17] и выгнать корову на улицу. На чье подворье она пойдет и встанет, то из этой хаты у нее кто-то молоко отбирает.

Один крестьянин из местечка Вселюба заметил, что у его коров совершенно пропало молоко. Он поехал к знахарю в деревню Гавье Виленской губернии. Знахарь сказал ему: «Тебе это устроила твоя соседка: она всадила палец в молоко, и от этого оно пропало у твоих коров. Если хочешь, я сделаю так, что она умрет, иначе она будет тебе постоянно вредить». Но крестьянин отвечал знахарю: «Нет, я не хочу этого, боюсь греха; лучше ты сделай так, чтобы эта женщина пришла ко мне и чтобы я узнал ее». — «Хорошо, — сказал знахарь, — она придет к тебе на кутью, как только ты усядешься со своей семьей за ужин, и будет просить тебя одолжить что-либо. Смотри же хорошенько, ничего ей не давай и хорошенько наблюдай за ней, чтобы она ни в комнате, ни во дворе ничего не стянула; в противном случае тебе будет худо». Приехал крестьянин домой и рассказал про все жене. Жена, подумав немного, сказала: «Действительно, был раз, когда соседка пришла к нам в хату и, увидев в кувшине накрытое молоко, спросила: “Что это у вас?” И как бы невзначай всадила в кувшин средний палец». Между тем коровы этого крестьянина поправились и стали давать молока по-прежнему. Вот и пришла кутья. Только сел крестьянин за стол, приходит соседка и просит привезти ей дров. Потом немного погодя она стала просить одолжить ей два рубля денег под тем предлогом, что у нее вышел весь корм у коровы и надо купить. Тогда крестьянин смекнул, что эта соседка и есть та ведьма, что отняла у его коров молоко. Поэтому он выговорил ей за это и хорошенько ее отлупил.

Колдун (ведьмак, чаровник, чародей, штукарь, чернокнижник, знахарь) — человек, получающий свои магические способности от нечистой силы. Использует он их преимущественно, чтобы вредить людям: отнимать чужое благо (урожай, молоко), насылать порчу и болезни на людей и скот, превращать людей в волков (см. «Волколак»), делать в чужом поле заломы (см. «Залом»). Однако он может и помогать: избавлять от порчи и обнаруживать ее виновника, лечить болезни, охранять свадьбу от других колдунов, изгонять крыс и мышей. Смерть колдуна, как и всех, кто имеет дело с нечистой силой, мучительна, а после — он пополняет ряды ходячих покойников. В белорусской традиции часто невозможно провести четкую границу между колдуном и знахарем, который использует свое магическое знание преимущественно во благо людей. Для обозначения обоих персонажей в белорусских говорах нередко используется общий термин «знахарь», а их характерные действия отчасти совпадают (оба могут лечить, снимать порчу, обладают даром ясновидения).

Чтобы стать колдуном, нужно заключить договор с чертом

Чтобы сделаться чаровником, нужно договориться с чертом, что будешь его слушать: коли он не велит в церковь ходить — не будешь ходить; коли он не велит исповедоваться — не будешь исповедоваться; исповедоваться-то можно, только нельзя причащаться — надо взять в рот причастие да, выйдя из церкви, его выплюнуть. Тогда за это черт сделает так, что будешь чаровником: будешь напускать на людей и скот болезни и всё. Да все-таки этот человек еще не совсем пропащий — еще Бог может простить, если перед смертью покаяться.

^{Договор с нечистым. Гравюра неизвестного художника, XVIII в.}

^{The Rijksmuseum}

Вот если хочешь, чтобы черт тебя слушал, и деньги носил, и все такое делал, тогда надо душу продать черту и расписку ему выдать. Расписку сам черт напишет кровью из мизинца того человека. Такой человек, что черту душу продал, что только захочет — велит черту сделать, и черт его послушает. Только такой человек уже навек пропащий — как только помрет, так его душа сейчас же в пекло пойдет.

Колдуну служат черти

Однажды два брата поехали к знахарю. Один из них был человек средних лет, другой — лет десяти. Братья, приехавши к знахарю, не застали того дома. Один из братьев, десятилетний, залез на печь погреться, а старший остался сидеть на лавке в ожидании прибытия знахаря. Вскоре явился и знахарь; приезжий сказал ему, что приехал посоветоваться, где ему строить дом. Знахарь взял у него шейный платок и велел ему выйти из хаты, что-де теперь он ничего не может сделать — устал, надо отдохнуть немного. А мальчик, сидевший на печи в уголке и не замеченный знахарем, видит следующее: вдруг за посвистом знахаря входит в комнату, где он оставался, молодой человек, довольно прилично одетый, с тросточкой в руках, но с хвостом сзади и рогами на голове — по всему видимому, это был нечистый дух «анцыхраст», — и спрашивает знахаря, что ему угодно. Знахарь сообщает, что прибыл-де человек спросить его, где построить дом. Нечистый отвечает знахарю, что на огороде у этого человека стоят две груши, одна из них дает сладкие плоды, другая кисловатые. Пусть этот хозяин срубит лучшую грушу и там построит дом — будет весело и счастливо жить. «А цену какую взять у него за совет?» — спрашивает знахарь дьявола. «Возьми два злотых (тридцать копеек), и поделим пополам», — сказал дьявол и удалился. Мальчик все это слышал. Когда знахарь вышел из комнаты, мальчик слез с печи, побежал к брату и все ему рассказал. Тогда они поспешили уехать от знахаря, чтобы не заплатить положенного дьяволом оброка. Не медля долго, старший брат по приезде домой срубил лучшую грушу и построил на том месте дом. Едва только дом был окончен, как хозяин через ночь нашел на месте, где им дом был построен, один только пепел: дьявол сжег его за то, что было не заплачено знахарю. Нечистые духи берут оброк со всех знахарей ежегодно. Предметы оброка бывают различны. Знахари, по уговору с нечистым духом, отдают ему собственных детей, даже своих крестников по смерти их, если только эти дети умерли до времени выдачи оброка; а если то дитя, которое знахарь наметил отдать дьяволу, остается еще в живых, то он своими чародейскими наваждениями старается лишить его жизни, и дьявол уносит его в свои чародейские чертоги. Посему надо опасаться иметь кумовей среди людей, имеющих сношения со злыми духами. Знахарь силою нечистого духа может творить чудеса: пожелает он, например, чтобы в полночь явился крест из чьей-либо могилы на кладбище, — он выйдет на улицу, повелит — и сейчас затарахтит повозка и явится с крестом к знахарю. Зол ли на кого-либо знахарь, он силой дьявола нашлет волков на его скот, и последний будет растерзан; сожжет ему все строения дотла или нашлет на самого нечистых духов, которые под видом какой-либо птицы или зверя перепугают его страшным образом.

^{Знахарка. Беларусь, ок. 1880–1885 г.}

^{National Museum in Warsaw}

Человек отказывается перенять колдовство, чтобы не продать душу черту

А то вот чистая правда. Был старый чаровник в Чмилях, так там лакей пана Роговского подпоил его и просит: «Научи меня чаровать». — «Хорошо, — говорит, — иди за мной». Подошли к мосту. Чаровник говорит: «Соколики-чаколики, вы тут?» Постоял немного и говорит: «Нету, не отзываются, пойдем дальше». Пошли на угол, где стояла пустая корчма, там только одни козы были. Чаровник снова то же самое спрашивает: «Соколики-чаколики, вы тут?» Аж слышат — на всякие лады отзываются: «Тут, тут, что тебе нужно?» Он и говорит: «Привел человечка, научите его чаровать, он очень хочет научиться». — «А чего же, хорошо! Только пусть он сначала потопки[18] снимет». Думал это лакей: «Это про какие такие потопки они говорят, если на нем были новые боты?» Но после догадался: это они, наверное, насчет образков говорят, он их всегда за крестиком носит. Так давай бог ноги, удрал домой, рад, что отделался, а то бы они его, должно быть, и замучили бы за эти образки. Назавтра, хоть он никому и не хвалился об этом, пан каким-то образом дознался. Ну, тогда ж и всыпали ему хорошо — будет долго знать, как учиться чаровать.

Колдун получает магическое знание из книги черной магии[19]

В одной из деревень, расположенных в окрестностях города Новогрудка, проживает великий ведьмак Данила. Он будто бы сознался, что получил колдовство следующим образом. Во время крепостного права жилось ему весьма плохо. Был он настолько беден, что даже нуждался в куске хлеба. В один из летних дней пошел он на панщину. Присматривал за работниками престарелый эконом. В обеденное время этот эконом отвел Данилу в сторону и сказал ему: «Вот теперь ты беден, не имеешь даже хлеба; возьми от меня, что я знаю, и будешь иметь и деньги, и хлеб». Данила очень обрадовался случаю избавиться от этой бедности и с охотой принял предложение. Тогда эконом подвел его к огромному камню. Отвернули они вдвоем этот камень и нашли там какую-то книгу. Эконом сказал Даниле, чтобы он, как только настанет ночь, лег спать на этой книге, и уверил его, что он через это все узнает. Данила, переутомленный от трудов, развернул книгу, лег на нее и сладко задремал. Проспал он спокойно до самой ночи; ночью же пришел к нему какой-то панич в капелюше[20] [в шляпе] и стал грозно приказывать читать книгу. Данила начал отговариваться незнанием грамоты, но панич все же принудил его взяться за книгу. Данила начал бегло читать по ней. Книга содержала в себе сказания, как творить на земле всякие ведьмарские дела. Данила прочитал всю книгу, и ее содержание до того врезалось ему в память, что он и теперь помнит, что и как следует делать.

Колдун отбирает урожай, делая залом на чужом поле

Жил себе человек уже старый. Были у него сыновья уже женатые. Этому человеку сильно нравилась его младшая невестка. А был он сам ведьмак. Вот один раз сказал он, чтобы накрыли стол и поставили там разной еды. После сам уже этот человек разослал полотно по хате от самой каморы до стола, а сам пошел в камору. Сразу из каморы выполз за ним уж и стал ползти аж на стол. Тут его угостили, и человек взял его и вынес в камору. Перед Купалой что-то захворал этот ведьмак. Позвал он младшую невестку и говорит ей: «Знаешь что, моя милая, сходишь ты завтра до восхода солнца на поле и заломишь у каждого хозяина по колосу». Рассказал он ей, как это нужно делать и что при этом говорить. Назавтра пошла невестка до восхода солнца на поле и думает: «Зачем это мне ломать колосья? Может, за это будет мне грех? Заломаю я лучше молодой дуб». Взяла она да сделала, как думала. Недель несколько прошло с той поры, да собралась очень сильная буря. Стало сильно громыхать всюду. Ведьмак думал, что невестка по непонятливости надломила по нескольку колосков. Пошел он на двор после ночи, вдруг видит, что весь двор завалило дубняком, и старым, и молодым. Догадался тогда ведьмак, что это за диво, и больше не посылал невестку заламывать колосья.

Двое колдунов на свадьбе меряются силой[21]

Как колдун людям зло делал, но у него не получилось. В одном селе был такой ведьмак, что если его кто в сваты не пригласит, то он всю свадьбу в волколаков превратит. Было такое событие: две пары женились одновременно, так один [жених] его в сваты пригласил, а другому никак не получается. Так он уже горюет. Тут идет один человек и спрашивает: «Чего горюешь?» — «Так и так». — «Э, не горюй, я лучший знахарь, чем он, потому что могу и сделать, и отделать [порчу]». — «Добро». Поехали они уже венчаться и едут назад. Тот [первый жених] говорит: «Езжай ты вперед», а другой: «Нет, ты». Приехали они наконец в корчму. Одни молодые сели с одной стороны стола, другие — с другого. Так тот ведьмак сделал второй свадьбе так, что вся свадьба сделалась волками и подскочила к дверям. А второй знахарь: «А вы куда это?» — так они снова стали такими же людьми, как и прежде, и сели на свои места. Тогда тот, что умел и отделать [порчу], взял кусок сыра и говорит тому, первому: «Сделай, чтобы он был черным». Тот сделал. «Ну а теперь, чтобы белый». Тот не смог. Тогда этот, второй, сделал так, чтобы сыр стал белым, потом снова черным, потом красным, а потом снова белым. Тогда все стали лупить того ведьмака (потому что при этом знахаре уже не боялись), так били, пока он им не дал слово, что уже не будет делать ничего плохого.

^{Крестьяне из деревни Василевичи Речицкого уезда. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Женился один солдат. А был в том селе великий ведьмак, все его звали на свадьбу, боялись сильно, чтобы он не сделал ничего плохого. Сват стал говорить солдату, чтобы он позвал того ведьмака на свадьбу. А солдат отказал ему: «Что его звать, будет и без него у нас людей достаточно». А солдат был еще лучший ухарь, чем тот ведьмак. В воскресенье побыли [все гости] у молодой и поехали к молодому. Ведьмак как раз в это время сидел у окна — должно быть, караулил их или что? Вот он так сделал, что вся дружба[22] побежала волколаками. Солдат махнул белым платочком, и все снова сделались людьми, а ведьмаку тому сделал, что у него на голове выросли рога, а задница распухла, как бревно, что он не мог ни туда ни сюда вылезти. Свадебные гости стали просить солдата, чтобы он отделал ему. Солдат сказал: «А что ж, пусть уж придет, погуляет с нами» — и сделал так, что задница у ведьмака стала нормальной, а рога с головы слезли, только на их месте остались длинные кишки. Пришел ведьмак на свадьбу и говорит молодому: «Выпьем уже мы с тобою на мир» — да налил чарку водки и сделал так, чтобы у молодого все до одного зубы выпали. Молодой выпил водку, так зубы у него и повыпадали. Он вставил их на место и налил чарку водки ведьмаку. Ведьмак как выпил ту водку, так сразу у него глаза выперли наверх.

Есть время, когда колдуна / ведьму черт вынуждает причинять зло

Ведьмы или ведьмаки имеют свою пору, назначаемую чертом, когда нужно колдовать. И когда эта пора подойдет и нет никого чужого, то сделает [порчу] даже собственному ребенку, или сестре, или брату, или матери, или жене, иначе колдун сам бы то зло терпел, которое он должен другим сделать, потому что черт своего никогда даром не дает, а скажет: «Не накормил никого, то съешь сам!»

^{М. Любешов Пинского уезда. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Колдун насылает порчу на человека

А то еще и в живот залезают [черти]. Вот у нас в Ольховке, в Бялице, залез в пузо и галдит. В деревне Якимовке сидит там [в животе человека] и копошится. А как он туда залезет? Так это вот как: он в воду вскочит в некрещеную, а она [женщина] выпьет. А то зевает, да рта не перекрестит, а он [черт] туда. У нас вот на Ивольске свекор поставил на окне склянку стеклянную с зельем — невестке подделать хотел. А она, не будучи дурой, да затопила печку, да склянку за дрова. Так ее как лопнуло, так и выкинуло — на осколки разбило. Во! Такие порчи есть, что и на водке дают. А совсем легко это отделать. Как берешь от него [от колдуна] чарку, так возьми перекрести мизинцем, так руку сейчас же как бы кто толкнет, и чарка выпадет, и то место выгорит на полу.

Колдун пропитывает ядом хлеб, чтобы навести порчу на человека[23]

Один ведьмак поймал ужа и, расщепив полено, всадил в него этого ужа, повесил в лесу на ветке, а под ним на земле положил кусок хлеба, чтобы кровь из ужа капала на хлеб, а сам пошел домой. Тем временем, как капнет капля крови, то хлеб: «О-о-о!» — и застонет. Так случилось, что приехал туда человек за дровами. Как услышал, что что-то стонет, то сначала испугался, подумал, что, может, кто-то кого-то убил. После подходит ближе, видит: хлеб лежит, а на него кровь капает. Так сразу догадался, что это лежит. Так взял хлеб с собой и, когда ехал, кинул его в воду. Тот хлеб крутился-крутился, ополаскиваясь от той крови, и поплыл дальше, а человек поехал до дому. Ночью снится ему: «Спасибо тебе, — говорит, — что ты меня от смерти избавил!» А это ему говорил тот человек, которому ведьмак собирался дать этот отравленный хлеб.

Колдун заставляет людей делать то, что он велит

^{Полещук. Рисунок Ю. Хелмонски, 1909 г.}

^{National Museum in Warsaw}

Гнал один полешук двенадцать пар волов, а шел он один-одинешенек. А был это ведьмак. Гонит он так, гонит, и уже в лесу заступают ему дорогу двенадцать разбойников и захватили волов. Так он и говорит: «Отпустите волов!» Тогда один разбойник разбежался — и стук дубинкой его по голове. А ему ничего не случилось. Он и говорит: «Вы это на смех делаете или взаправду? Пустите волов!» Тогда другой разбойник разбегается и снова — стук дубинкой. Тому снова ничего, и он говорит: «Так это вы взаправду? Отойдите мне с дороги». Так они, видишь, и разошлись, потому что он их заколдовал. Когда он уже погнал волов, тогда и говорит: «А погуляйте себе!» Тогда они между собой давай драться, а он погнал волов дальше. Ведьмак тот, как продал волов, возвращается, а они все еще дерутся. Так он и говорит: «Хватит уже драться, идите в свои стороны!» Так он, гляди, все и разбежались.

Колдун насылает любовные чары

Есть такое зелье, что его не нужно вообще пить, но можно хоть кого и хоть бог знает откуда призвать к себе до дому. Раньше в одном селе случилось такое диво, что люди отсюда туда бежали, чтобы убедиться, что это правда. Дочка богатого хозяина слюбилась с бедным хлопцем, но хлопец знал, что батька-богач не отдаст дочку за сына бобыля, да надумался и, никому ничего не говоря, пошел куда-то на заработки. Девушка его ждала-ждала, а дальше сильно заскучала, не вытерпела и пошла к знахарю-чаровнику и рассказала о своем горе, а он, подумавши, говорит: «На тебе вот это зелье, положи в горшок да, налив воды, поставь, пускай греется. Ему там сделается тоскливо, так сразу придет, а ты хорошо смотри, чтобы зелье не закипело, иначе будет лихо. Она вернулась домой, поставила зелье, да запамятовала. Пришла одна соседская девушка, а дальше другая, да как стали болтать да смеяться и только тогда опамятовались, когда на улице поднялся крик, потому что люди видели, что прилетел человек да упал на огороде прямо на тыквы, а это был тот хлопец, по которому девушка скучала. Как только вода с зельем нагрелась, ему нудно стало и так заныло сердце, что он бросил службу и пошел до дому. Идет и идет, а ему делается все хуже, потому что вода уже хорошо разогрелась, а когда стала закипать, то ему сделалось так погано, что он стал бежать. Бежит, бежит, а ему в сто раз хуже, потому что вода уже закипела, и когда побежала через край, то он поднялся, и полетел, и упал он не возле своей хаты, а туда, куда его звало зелье. Так вот какую силу имеет зелье, которое подержит знахарь в своих лапках.

^{Вечер в Полесье. Картина Ю. Хелмонски, 1909 г.}

^{National Museum in Warsaw}

В колдуна после смерти вселяются черти

Был некогда такой великий чаровник, что, бывало, захочет — все с поганой силой сделает. У него был один только сын. Как чаровник помирал, сын просит: «Научи меня колдовать, а то помрешь, и я не буду знать». Тот говорит: «Хорошо! Возьми хомут, положи на столб возле печи да смотри сквозь него на меня, тогда и будешь знать». Он так и сделал. И видит: отец умирает, а черти со всех сторон налетели, мучили чаровника, мучили, пока у него язык не вывалился. Тогда они взяли все его кости, жилы, внутренности, все между собой поделили, оставили одну только шкуру. Тогда старший дьявол влез в шкуру и говорит: «Глядите, дьяволы, что я теперь сделаю! Пусть же теперь меня обмывают, отпевают и хоронят — вот так будет смех нам!» Пришли бабы, соседи, сыскали еще дьяка, бабы поставили в печь воду греть, чтобы, значит, обмыть мертвеца. Ну и соседи хоть, известно, рады, что умер чаровник, но все же тот сказал, что нужно помянуть. Дьяк себе поет. Сын слез с печи, сидит, молчит, а дальше — цап, схватил горшок с кипятком и к корыту. Видят все, что он хочет вылить на отца кипяток, и думают, что он сошел с ума. Стали кричать: «Что ты, поганец, делаешь! Это же ты батьку ошпаришь!» А он говорит: «Да вот, смотрите»; да как плеснет кипяток на мертвеца, так он как лопнет — и со всем корытом через потолок понесся, только его и видели! Сын и говорит: «Вот, глядите, кто это был, а не батька!» Этак всем чаровникам хорошо жить на свете, а помирать, не приведи бог, как дрянно, а после смерти в пекле — спаси и сохрани, Боже, — что им делают!

Чтобы колдун после смерти не ходил, его могилу пробивают осиновым колом

^{Водяная мельница. Картина К. Сафтлевена, XVII в.}

^{The Rijksmuseum}

Может, вы знаете, что около пруда еще и теперь торчат из воды столбы. Раньше это была мельница. Хорошая была мельница, молола чуть не каждый год. В мельнице, как известно, всегда черти живут, а в этой их так много скопилось, что, бывало, в полночь никто не смел и близко подойти к мельнице. Только один мельник ничего не боялся и постоянно жил на мельнице. Да что ему бояться, если он давно с чертями знался да со всякой этой нечистью. И его отец был знатным колдуном и научил сына с малолетства. Но куда отцу до сына! Как подрос Никифор, так скоро отец пошел под гору. Раз они чуть зубами не погрызлись, все спорили, кто из них сильнее, но в конце отец сдался, увидел, что сын больший колдун. И боялись Никифора не только в своем селе, но и на десять миль кругом. И что он только не делал! Насылал и болезни, и пожар, и голод, и наваждения на людей и скот. Дошел до того, что начал командовать и ветром, и солнцем, и дождем, и погодой, и теплом, и морозом. Терпели люди, молчали, боялись. Хоть и боязно, но молились Богу, чтобы послал ему какой-нибудь конец. Вот раз началась очень сильная буря. Много она деревьев с корнем повыдирала, поломала такие дубы, что простояли, может, кучу веков. Испугались люди, подумали, что пришел конец света. Но вот небо помаленьку прочистилось, немного успокоилась буря. Вылезли люди из погребов, поглядели — а мельница перевернулась. Испугались, что теперь Никифор со злости еще худшее лихо нашлет, но видят, что из Никифора дух выперло. Рады люди. Скорее похоронили Никифора и думали, что теперь ему крышка. Но только пришла ночь, глядят: а он встал из гроба да и ходит под окнами. Испугались люди еще хуже, боятся из хаты высунуться. Недели две ходил Никифор и, может быть, ходил бы и больше, если бы люди не догадались прибить его осиновым колом. Раскопали они могилу, открыли гроб и видят: а Никифор лежит лицом уткнувшись в землю. Вот они и пригвоздили его осиновым колом, а очи засыпали пеплом, чтобы ничего не видел. Вот только с этих пор больше не ходил Никифор пугать добрых людей.

Человек распознает колдунов и ведьм с помощью особого кусочка сыра[24]

На заговенье, когда ешь сыр, нужно взять кусок сыра и спрятать его, чтобы никто не видел. Назавтра нужно сшить маленький мешочек, положить туда этот сыр и носить его под мышкой весь Великий пост, только на Крестцы[25] нужно взять его и немножко откусить. На Пасху, как будет говорить поп на заутрене и на обедне: «Христос воскрес!» — нужно говорить: «У меня сыр есть!» А злодеи и ведьмаки все будут просить: «Дай сыра, дай сыра!» — но сыра им давать нельзя. Тогда можно будет видеть, кто что плохое сделал. После обедни, когда люди будут идти из церкви, злодеи и колдуны обступят человека с сыром и будут все просить: «Дай сыра, дай сыра!» — но и теперь сыра им давать нельзя, потому что на всех его не хватит, и ведьмаки и злодеи могут разорвать того человека. Вместо этого нужно набрать полные карманы семян конопли и, как станут ведьмаки и злодеи просить сыра, нужно в глаза им сыпануть этих семян и идти дальше. Они станут подбирать, а человек может спокойно идти домой. Если по дороге ведьмаки и злодеи догонят его, нужно еще больше им бросить семян конопли. Дома, придя из церкви, нужно во всех хлевах над всеми дверями громничной свечкой начертить кресты и немного дать ей там погореть, чтобы ведьмаки не могли причинить вред скотине.

К знающим принято относить магических специалистов, для которых владение магией — часть их профессионального знания и условие успешной работы. Это люди не крестьянских профессий: ремесленники (гончары, мельники, пасечники, пастухи, строители, печники, музыканты, солдаты, охотники и т. п.) и социальные маргиналы (нищие, цыгане и прочие странствующие люди), которые по роду своей деятельности и образу жизни «нечто знают» часто потому, что вступают в прямой сговор с нечистой силой.

^{Рыбак на озере под Пинском, Полесье. Фотография Г. Поддембского, 1936 г.}

^{Biblioteka Narodowa Digital Collections}

Мастер смолокурни (атаман) знается с чертом

Каждый мастер на смолокурне (атаман) считался знахарем или чаровником, поскольку он неким образом имел отношения с чертом, в зависимости от умения убеждать в своей чародейской силе. К таким принадлежал получивший славу на довольно обширной территории чаровник-знахарь из села Рашава Мирон Козыр, которого везде называли атаман Мирон. Со смоляным чертом[27] все атаманы дружат… <…> Вот, чтобы не искать далеко, раньше атаман Мирон был великий знахарь, хоть и великий грешник, потому что был чаровником. Господи ему прости на том свете. Знал он, что и где делается и что будет, кто чем болеет и какое ему нужно дать лекарство. Слышал, что говорит каждая птица, и каждый зверь, и каждое дерево. Бывало, по ночам нечистая сила несет ему всякое добро, а вокруг хаты черный козел скачет. Потому, что он был богатым да знающим все доброе и плохое, зла никому не делал, как делают другие чаровники за чарку или за деньги, его еще все звали отделывать всякое колдовство.

В Прушине [центре полесского смолокурения] все кипит от чертей, а мастер, лысый пан, что смолу гонит, не то чтобы был с ними в союзе, да как бы за надсмотрщика над ними поставлен. Ночью кудлатые смоловики [смоляные черти] прут ему смолу ведрами отовсюду: то от провинившегося атамана, то из пекла, а он сидит себе в покоях да трубку курит. В это время черный козел по котлам скачет и скачет, а дальше, когда станет смола громко булькать, то пан сразу и прибежит на завод, походит, что-то пошепчет, и бульканье стихнет, змея зашипит, а черт давай бить двумя молотками: ляп, ляп, ляп! Аж пока петухи не запоют. Настанет божий день, так проклятый немец проходу не дает: куда ни глянь, то он тут — покажется, да сквозь землю пойдет, то перебежит и исчезнет.

Пасечник с помощью магии приманивает пчел

^{Пасечник. Гравюра Г. ван ден Экхаута, XVII в.}

^{The Rijksmuseum}

Раньше в одном селе, где люди были еще ксендзовские[28] да исповедывались и причащались так, как паны, жил там богатый хозяин вотчины. Было у него не только по всему лесу пропасть бортей на соснах и ульев с пчелами, да еще и дома за гумном здоровая пасека. Бывало, говорят соседи: «Вот вотчина так вотчина, чего еще нужно!» Так им казалось, а хозяин иначе думал. Он хотел, чтобы ни один улей не пустовал, чтобы ни медведь, ни вор не разоряли пчел да чтобы ни дятел, ни гусеница, ни осы с муравьями им не вредили, а главное, чтобы в меде была большая спорина[29]. Или придумал сам, или подсказал лихой человек, что если сделать так да этак, то случится все по его замыслу. Пошел он к исповеди, но Святого причастия[30] не проглотил, а принес во рту, потому что известно: это не теперешняя наша мужицкая просфора, — да и положил в улей. С тех пор, как только солнце всходит, к этому улью со всей пасеки стали слетаться пчелы, да что ни день все больше и больше, а дальше окружат улей вокруг как будто толстой, непроницаемой стеной в десять раз выше улья, собьются в темный столб, погудят, погудят да и разлетятся по своим ульям. Затревожились все люди этакой небывальщиной и, придя всей общиной, открыли тот улей, а там на полу стоит восковая чаша — аккурат такая, как в костеле, где ксендз хранит Святое причастие[31], да забрали и понесли эту святую посудину в костел, а все пчелы [полетели] вслед за народом. Люди вошли в костел, а все пчелы свились в чашу [то есть приняли форму чаши] величиной с костел и подобную восковой, только огромную, да, погудев, как бы помолившись, разлетелись по всему лесу. С тех пор они стали улетать куда глаза глядят, а раньше садились в ульях и бортях только своего хозяина.

Музыканту черти помогают играть на скрипке

^{Концерт пастухов в Полесье. Фотография Г. Поддембского, 1936 г.}

^{Biblioteka Narodowa Digital Collections}

Хотя музыкант и не знается с чертями, подобно чаровникам, охотникам, мельникам, лесникам и прочим, все же, помимо своей личной воли, в своей игре он руководится и управляется ими [чертями]. Если опоясаться поясом из «пухлика»[32] и смотреть на музыканта через лучинную дырочку, образовавшуюся от выпадения сучка, то можно видеть, как один черт сидит на голове его и отбивает ритм, другой ютится на пальцах и управляет перебором [струн], третий водит смычком. Когда игра идет особенно быстро, это значит, что нечистиков собралось побольше и они расходились, тогда весьма возможны их несдержанные прыжки с пальцев на струны и зацепы за струны ногтями; этого не выдерживают струны и обрываются.

Знахарь и знахарка (шептун, шептунья), в отличие от ведьмы и колдуна, как правило, используют свое магическое знание в интересах людей (лечат болезни, снимают сглаз, порчу и указывают на ее виновника, возвращают корове отнятое молоко, а волколаку — человеческий облик, выводят грызунов и вредных насекомых). Однако различие между знахарем и колдуном в традиции довольно расплывчато, поскольку слова «знахарь» и «знахарка» часто применяются ко всем магическим специалистам, а их функции в значительной степени совпадают. Например, знахарь, так же как и колдун, владеет вредоносной магией и может наслать болезнь и смерть на того, кто сделал залом в чужом поле или отобрал молоко у чужих коров.

Знахарь лечит людей от порчи

^{Пинская нищенка. Фотография Г. Поддембского, 1936 г.}

^{Biblioteka Narodowa Digital Collections}

На Пасху, когда мы еще жили в Новогрудке, пришла ко мне одна нищая. По городу в это время особенно много нищих шатается, но я как-то приметила, что эта женщина зашла ко мне уже во второй раз, поэтому спросила ее: «Должно быть, для тебя нет больше домов, кроме нашего, что ты во второй раз пришла?» — и хорошенько ее выругала. Она повернулась к двери и говорит: «Будешь же ты хотеть, чтобы я пришла к тебе, но я не пойду!» — и ушла с этими словами. Я усмехнулась на ее угрозы и еще больше стала ругать ее. На третий день, в то самое время, как я выгнала эту нищенку, начала сильно болеть моя голова, мне представлялись разные ужасы вроде разбоя, пожара и прочие. Как полоумная бегала я по комнате, хватала разные предметы и бросала куда попало. Муж мой сильно беспокоился и думал, что я сошла с ума. Сколько ни призывал он докторов, ни один из них не мог оказать мне помощи, так как после каждого лекарства мне делалось все хуже. Положение мое было самое отчаянное. Главное, с утра я чувствовала себя вполне здоровой, но, как только приближался урочный час, со мной делался припадок, и причем каждый раз все сильнее и сильнее. Присоветовали моему мужу пригласить знахаря Данилу из окрестностей Новогрудка. Услышала я об этом и настояла [чтобы его пригласили]. Он [Данила] заехал в трактир и дал мне знать. Я поспешила к нему. Как только вошла я в комнату, он стал рассказывать мне, как случилось мое несчастье, и между прочим упомянул, что нищая сделала мне так, чтобы муж на следующую Пасху вместо пасхального стола поставил мой гроб. После визита к названному знахарю я стала вполне здорова.

Знахарь выводит грызунов магическим способом

Когда еще был жив мой отец, в Зеленевичах было много крыс. Один раз приходит туда знахарь и, увидев столько крыс, спрашивает: «Почему вы с ними ничего не делаете?» — «А что мы можем сделать?» — «Ну так ведите меня к пану старосте». Ну, они привели, так он говорит: «Пусть пан староста даст мне три рубля, так я выведу крыс со двора». — «Хорошо, — говорит староста, — сначала их выведи». Знахарь сразу среди двора вбил кол, пробормотал что-то, аж со всех сторон к тому колу как начали сбегаться крысы со всего двора — целый двор заняли, как поглядеть! Тогда пан староста спрашивает: «Это уже все?» — «Нет, пан староста, еще самого главного нету!» Через некоторое время идет крыса такая седая, огромная. «Вот теперь, — говорит, — это все. Если у пана есть какой-нибудь неприятель, то я их к нему отправлю, потому что убивать нельзя». — «Нет, — говорит староста, — у меня нет». — «Ну так, может, пустить их в ту березу, что стоит на болоте?» — «Добро!» Знахарь сразу махнул рукой, так они все прямо пошли в ту березу и через некоторое время съели и ее, и пень, а во двор не вернулись.

^{Колдун изучает черепа животных. Гравюра Д. Б. Тьеполо, XVIII в.}

^{The Rijksmuseum}

Давно, бывало, как разведется вокруг много всякой нечисти, такое бывало, если на селе то один, то другой убил кота, или, может быть, потому, что на котов напала лень и они не ловят мышей, тогда знахарь выведет. Он, бывало, идет по селу и свистит, а за ним вслед собираются, как саранча, мыши, крысы и прочие. Заведет куда-нибудь, что сам за наградой за труды вернется на другой день, а грызуны там где-то и останутся. Это рассказывают очень старые люди, которые сами видели такое диво. Теперешние знахари хоть и знают, что эта дудочка [делается] из совиной косточки, и умеют ее сделать, но не знают, как узнать по звездам, когда знахарь имеет силу для выдворения [грызунов].

Знахарь обладает ясновидением

Жила в Песках ясновидящая, она называлась Грасыльда, к ней люди ручьем текли. Она все людям говорила, что только кто хотел. Но могла говорить [угадывать] только три дня на молодом месяце и три дня в безлунные дни. Один раз у одного пана украли всю сметану и все мясо. Он, недолго думая, поехал к той Грасыльде, чтобы она ему сказала, где его пропажа. Еще он был только на половине пути, а она уже говорит своему мужу: «Посылай на такую-то дорогу, там едет ко мне панок спрашивать о своей пропаже. Пускай поскорее возвращается, а вся его пропажа затоплена в пруду, то он все найдет. Поскольку пока он ко мне приедет, то это все вынут из пруда, и он ее не найдет. Ее муж сразу послал гонца. Вот тот посланец, встретив пана, и говорит: так и так. Приезжает тот панок, и, как она сказала, так оно и было — он всю свою пропажу нашел.

Знахарь лечит болезни травами и заговорами

Знахарь с помощью диваны[33] может заочно выгнать червей из раны, нужно ему только сказать, какой масти скотина. С этой целью в момент захода солнца нагибает до земли верхушку растущего растения, приговаривая при этом следующую формулу: «Дивана, выгоняй нечисть из белой (черной, рыжей и т. д.) кости, из белой (черной, рыжей) шерсти. Как выпадете, то пущу, а как не выпадете, то не пущу». И при произнесении последнего слова знахарь прижимает саму верхушку камнем. Наутро в тот же момент, когда отбросят камень, все до единого черви высыпятся из раны.

Знахарь перед смертью передает свое знание другому

Знахарь только на смертном ложе, выбрав кого-то из своей семьи (чаще секрет переходит от отца к первородному сыну, реже самому младшему, среднему — никогда), открывает ему тайное знание, которое, будучи открыто другому лицу, утрачивается тем, кто им обладал. Поэтому и трава, отданная из рук такого человека, уже утрачивает свою силу и не приносит никакой пользы. К таким собственно травам относится «ужиная трава»[34], чудесные свойства которой не допускают губительных последствий, которые обычно наступают после укуса змеи. <…> Укушенным людям «ужиная трава» дается как отвар на молоке, а животным — в куске хлеба, предварительно растерев ее в мелкий порошок.

^{Ужовник обыкновенный.}

^{Morphart Creation / Shutterstock}

Волколак (вовкулак, вовкун) — человек-оборотень, превращающийся сам или превращенный в волка другими на определенный срок или на всю жизнь. По своей воле временно принимать волчий облик могут колдун или ведьма, чтобы вредить людям, а также они могут из-за мести превращать в волколаков других. Насильно превращенный в волколака человек вынужден пребывать в волчьей шкуре, пока не истечет срок заклятия или пока знахарь не поможет ему стать человеком с помощью магических приемов.

Колдун / ведьма оборачивается волком, кувыркаясь через ножи

Жили два соседа. Один был бедный, другой богатый. Богатый был ведьмак, а бедный был добрый человек. Бедный купил коня и вывел на выгон, а богатый взял три ножа, воткнул в землю и начал кувыркаться. Перекувырнулся через один нож — у него голова стала волчья, перекувырнулся через другой — тогда все тело стало волчьим, перекувырнулся третий раз — и ноги сделались волчьими. Тогда он побежал и задушил коня. А бедный человек вытащил один нож, когда тот задушил коня. Волк задушил, бежит назад к ножам, чтобы превратиться обратно в человека. Прибежал. Как перевернулся через один нож, тогда голова стала человеческой; как перевернулся через другой нож, весь стал человеком. А когда перекувырнулся третий раз — ноги остались волчьими, поскольку не было третьего ножа.

Ведьма / колдун превращает человека в волколака

Да вот я, что ходить далеко, встретился с одним человеком, который волколаком был. Это было годов, может, пять тому назад. Иду я лесом до Невкли Городницкого уезда, а передо мной идет человек страшный-престрашный, и глаза ему покосило, и вид у него диковатый. Я его спрашиваю: «Что это ты, человече, такой диковатый?» А он отвечает: «Будешь тут диковатым, как волком столько лет пробегаешь!» — «Да неужели ты волколаком был?» — «Да был уже». — «А, брат, расскажи, как это дело было?» Зашли мы с ним в шинок, выпили по восьмушке, вот он мне и рассказал. Поссорился, говорит, поругался со своей соседкой. Покрывал я свое гумно и скинул сколько-то соломы, несколько снопов на ее поле. Она говорит: «Ты поломал мне растения!» А я говорю: «Разве же я хотел? Это так Бог дал. Хоть, говорю, и в суд на меня подашь, так и суд мне ничего не сделает». А она говорит: «Добро, будешь ты знать суд. Я сама тебя рассужу». Вот так поругались мы с ней, да и все, баста. Через неделю поехали мы с кумом на мельницу. Побыли на мельнице, едем назад. И стали мы коней запрягать. И стало мне на сердце так тошно, так нудно, и захотелось мне всенепременно через хомут пролезть. Как я пролез, так и стал волком, и побежал. И бегал я, братец ты мой, три года без волков, один, а на четвертый год они уже приняли меня к себе в стаю. И бегал я с ними вместе. Раз апостол Юрий[35] приказал рябого коня съесть. Так он нам пах за сто верст, как человеку жаркое. И бегали мы за этим конем сто верст, а других не трогали, потому что не приказано. Съели того коня и, подъевши, после целую неделю не хотели есть. В другой раз мы захотели есть, так волки послали меня в стадо, где пастух пас свиней. Я прибежал, поросенка взял, а пастух говорит: «Эй ты, что ж ты взял без спросу?» Так я встал и ни с места. Обернулся, а вокруг меня яма. Волки кричат: «Кидай да убегай!» А мне некуда убегать. И стоял я, пока пастух не пришел и не сказал: «Кинь!» Тогда я кинул, а пастух взял кнут, сложил его несколько раз и ударил меня двенадцать раз так, что с меня шкура съехала волчья. И я сделался человеком, только искажен видом и всем. И человечьей пищи не хотел, только мяса. Вот как баба подделала!

Жил сосед с соседом, и у одного был хороший сад. И упало с яблони яблочко на землю другого соседа. Шел он на гумно, увидел яблоко и взял. Идет он с гумна, видит: с соседского гумна свалился на его гумно сноп соломы. Он и сноп взял, на плечи положил и несет в свое гумно. Только положил в свое гумно, вот и сделался волком. Вот он сел за жито и сидит. Пришли сыновья его молотить и печалятся: где же наш батька? А он все слышит. На следующий день пошел он к себе в погреб красть хлеб. Пришел в погреб, взял буханку хлеба и горшок творога и опять пошел на гумно. Сидит да ест хлеб тот и творог, что украл у сыновей. Пошел на другой день в погреб, а нет там уже ни хлеба, ни сыра. Печалится он: что ему теперь есть? Пошел он в поле и лег в межу. Пришли к нему волки, повели его в поле с собой. Видят они, что пасутся гуси. Подкрался один волк к гусям и украл одного гуся — и несет его волкам. Те же волки стали есть гуся, а волколак не хочет сырого есть. Вот те волки говорят: «Иди к ночлежникам[36], да как только поведут коней домой, так на угольках, на кострище покатай да ешь». Пошел волколак и стережет, когда поведут коней домой. Вот тогда пошел на кострище, испек мясо на угольках и стал есть. Ходили они, ходили и повели его учить коней ловить. Привели его к коням. Он как бежал, так сразу к коням и кинулся. Вот они от него и убежали. Долго или нет бегал так, только один раз привели его к кожуху. Он взял кожух и натянул его на себя. И снова стал человеком, и пошел во двор. Пришел в хату, баба узнаёт своего мужа: «Не мой ли это муж?» А они уже поминали его. Он говорит: «Твой?» И стали они жить-поживать, добра наживать.

^{Гумно. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Любил один хлопец девушку, да не захотел ее взять замуж, а взял другую. Перед свадьбой пошел он кланяться[37] да зашел к своей первой возлюбленной в хату. Ее мать да и говорит ему: «Смотри, какая хорошая твоя молодая, даже и на шею ничего не дала тебе! На, возьми хоть этот платочек и завяжи, чтобы шея не была голой» — и подала ему беленький платочек. Молодой этот ничего не понял, взял да и завязал его себе на шею. Вышел он из хаты, оглядывает себя, а руки и ноги у него обрастают волчьей шерстью; только на шее, где был платочек, осталась белая отметина. Дальше стал он смотреть — так и совсем уже оброс, а вместо рук и ног сделались волчьи лапы. Страшно стало ему в селе, встал он на четвереньки и побежал в лес — и долго жил там с волками. С этого времени стало можно делать людей волколаками.

^{Оборотень. Гравюра неизвестного художника, 1857 г.}

^{Magasin Pittoresque 1857 / Morphart Creation / Shutterstock}

Ведьма / колдун превращает свадьбу в волков[38]

В одном селе была такая баба, что если только где свадьба, то она всю свадьбу в волколаков должна превратить. А на одной свадьбе была дружка[39], что она знала все способы, так она говорит свату: «Как та баба будет говорить: “Ах вы, сватки, сватки, кабы вы позадирали хвостки!” — то ты скажи: “А ты, баба, молчи, иди лучше пятками печь толки!”» Ну, как он сказал, так та баба, ты смотри, побежала в свою хату и начала печь пятками толочь. Ну, так чисто всю печь растолкла. После этого она уже никогда не делала [плохого].

^{Хищные волки, напавшие на проезжающих. Литография И. Гаврилова, XIX в.}

^{The New York Public Library Digital Collections}

В народе есть поверье, что волки не все одного происхождения, что между ними есть много превратившихся из людей, так называемых волколаков. Эти превращения чаще всего бывают на свадьбах силою какого-нибудь чаровника, и не навсегда, а на определенное количество лет. Волколаки находятся в подчинении у настоящих, природных волков и исполняют их поручения по доставке добычи. А если бы они вздумали ослушаться или самовольно распоряжаться добычей, то настоящие волки их загрызут. По истечении назначенного срока волколаки опять превращаются в обыкновенных людей, только у них остаются знаки от этого превращения — большие сросшиеся брови и красные глаза. Впрочем, есть средство раньше назначенного времени возвратить волколаков к образу человека: для этого человек, встретивший волколаков, должен разодрать вилы, сделанные из ясеня, или что-нибудь на себе, или бросить за ними. Тогда мгновенно спадает с них волчья шкура, и они превращаются в свой первообраз — в человека. Ехали молодые после венчания и, остановившись в конце села, просили вышедшего мельника открыть им ворота. А тот не уважил их просьбы и сказал ехавшему впереди свату: «Невеликий пан, и сам можешь отворить». — «А, каким ты тут великим паном сделался, чтоб тебе камень лопнул!» Как только сват сказал эти слова, так в мельнице раздался какой-то громкий стук. Когда посмотрел туда мельник — аж его камень, как сказал сват, разлетелся надвое. Тогда он выскочил снова на двор и крикнул на всех членов свадьбы: «Гуж-га!» После этих слов мельника людей на возах как не было. Весь свадебный поезд обернулся свадьбой и стаей побежал волками от села в лес. Это мельник им сделал быть волками семь лет, так они и бегали. Невеста и дружки как были все в лентах, так на них и шерсть была полосками разного цвета.

Волколак питается человеческой пищей

Прибежал к пастуху волколак, встал около него и глядит ему в глаза. Пастух думал, что это собака, и дал ему хлеба. Волколак съел хлеб, да все стоит и облизывается возле пастуха. Пастух видит, что собака голодная, приласкал его и стал кормить его хлебом. Волколак ел, аж пока не съел всего хлеба у пастуха. Тогда пастух показал, что в торбе нет ничего, и он побежал в лес.

Волколак не может есть сырое мясо

^{Краковская свадьба в дороге. Картина В. Коссака, 1941 г.}

^{National Museum in Warsaw}

Один раз вот так побыл один человек немного волколаком. Так после уже рассказывал, как он жил. Так говорил, что очень плохо с едой — все сырое мясо. И, как бывало, говорит, ни был голодным, так иной падшей скотины и в рот не возьмешь. Прибежишь, говорит, в стадо овец или коров, так та, что нужно хватать, даже самая худшая, стоит такая видная, сытая, кажется, аж светится вся. Задушишь одну — кажется, не вкусно, задушишь другую — все ищешь повкуснее, а они все одинаковые, так передушишь много скотины и пойдешь голодный. Раз, говорит, прибегал с волками на свое подворье, и начали хватать поросят. Так волки берут что больше и лучше, а я что меньше и хуже — все-таки жалко своего. Спать ложился, говорит, вместе с волками, но подветренной стороны, чтобы ветром [его запах] не тянуло на волков, иначе бы разорвали. Напоследок он лег против ветра. Очнулся он, так трещит его шкура. Он схватился — так дай боже ноги! — в село. А волки за ним. Едва-едва он вскочил в сени, кувырнулся через порог и снова стал человеком. В это время в сенях было его дитя. Так бедная на весь дом закричала: «Мама, волк!» Выбежала мать в сени, а там стоит ее муж. Человек этот жил еще долго, ничего, был себе здоровый, только нижняя губа была очень толстая.

Волколак вновь становится человеком, если пересечет символическую границу

Один человек рассказывал, как был семь лет волколаком. Приду, говорит, бывало в свое село, гляну в окно, посмотрю на жену, на детей. Как не заметят, то хорошо, а заметят, напустят собак, и что тут сделаешь? Бывало, волки скажут мне, чтобы я им что-то поесть принес, так я схвачу что-то [из скотины], так мне ее жалко! Отнесу, дам им; если не съедят все, то и хорошо, косточку какую-нибудь погрызу, а если съедят, то и голодный целый день пробудешь. Один раз пошел я себе, а тут пасет мужик кобылу, и жеребенок такой жирный при ней ходит. Я подкрался, ничего, мужик не замечает. Потом он лег спать, а я за жеребенка, наелся так, что страх! Залез на копну, лег на солнце, греюсь. Вдруг идут парни за сеном. Я стал убегать, а они за мной, кинув все! Я добежал до рва, хотел перескочить, так шкура с меня и слезла, и я стал человеком. Так парни убежали в свою сторону, а я в свою. Бегу, один человек пахал, увидел меня; должно быть, подумал, что я сумасшедший, так кинул все и убежал. Бегу дальше, там жнецы что-то жнут, так и они тоже убежали, бросив одежду. Так я оделся кое-как да и пошел в хату. Вот сколько горя вытерпел.

Было два человека в деревне: один чаровник, другой добрый. Вот чаровник не поладил с последним, превратил его в волка и сделал это на три года. Днем он был волк, а ночью снова делался человеком. Принимая на день волчьи свойства, он забегал к пастухам и хватал овец. Но и волком он имел одну особенность: именно он был подпоясан тем же самым поясом, который был на нем в момент превращения. Схватил он однажды овцу в загоне и хотел перепрыгнуть с ней через забор. В момент прыжка лопнул пояс, и он благодаря этому раньше срока уже навсегда сделался человеком.

^{Волк перед сторожевой вышкой. Фотография Г. Поддембского, 1936 г.}

^{Biblioteka Narodowa Digital Collections}

Знахарь изобличает колдуна-волколака

У одного ведьмака не было еды, так он, вырубив пять осиновых колышков, вбил их в землю, перекувырнулся через них, стал волколаком и побежал. Бежит так, бежит, глядь — пастух гонит овец. Тогда он назад перекинулся через эти колышки и вбил их возле леса. Как пастух близко к лесу овец подогнал, так ведьмак снова перекинулся через колышки, стал волколаком и сел в зарослях. Сидит, вдруг одна овечка подошла близко, так он за ней, утянул ее в лес, а вечером занес в хату, в погреб. Так он хватал скотину у всех хозяев по очереди, у того одно [животное], у другого другое. Потом с одним соседом поругался, так ему всю скотину передушил. Так тот, что делать, пошел к знахарю, а знахарь говорит: «Это тебе ближайший твой сосед сделал». Этот человек стал его просить, чтобы он дал какую-нибудь управу на того колдуна. Знахарь сказал: «Хорошо!» — и пошел к тому ведьмаку. Пришел к нему и говорит: «Знаешь, больше этого не делай, иначе всю жизнь будешь волколаком». — «А ты кто такой?» — и выгнал его из хаты. Наступил вечер, так он тому знахарю половину скотины задушил. Тот: «Подожди! Я тебе это припомню!» И давай караулить. Сидит он себе возле хлева — вот идет тот ведьмак и несет пять колышков. Подошел, вбил их в землю, перекувырнулся через них, стал волколаком, влез в хлев и давай душить весь скот. Тогда тот знахарь вырвал один колышек и пошел, а волколак, подушив овец, перекинулся через колышки и стал человеком, но с волчьим хвостом. Так он его уже прячет, так прячет. Тем временем знахарь собрал всю общину, приходит с людьми к хате ведьмака: «Раздевайтесь все!» Видишь, все пораздевались, а ведьмак не хочет. Так с него одежду все скопом сорвали, глядят: а у него волчий хвост! Тогда знахарь говорит: «Вот где ваш неприятель! Теперь что хотите, то с ним и делайте!» Те сразу его схватили и на железной бороне разорвали.

Знахарь возвращает волколаку человеческий облик

Купались в реке двое путников. Один из них немного знал [знахарство], а другой нет. Вдруг прибегают двое волков: один пьет воду так, как волк, а другой так, как человек хлебает. Так тот путник говорит другому: «Возьми ветку лозы и ударь три раза наотмашь этого волка и увидишь, что с этого будет». Тот так и сделал: выломал ветку лозы, ударил три раза, так видит: из волка стал человек и давай их благодарить за это!

Подменыш — ребенок, во младенчестве подмененный нечистой силой на своего уродливого подкидыша. Такое существо не растет, не развивается, не говорит — только лежит в колыбели. Чтобы вернуть себе свое дитя, обманутая женщина должна бить подменыша, тогда явится его настоящая, демоническая мать и отдаст человеческого ребенка, а своего заберет. Этот сюжет известен преимущественно на западе белорусской земли, в остальных областях встречается редко или вовсе не известен.

Нечистая сила подменивает ребенка, оставленного на меже[41]

^{Богинка в коровяках. Репродукция картины Яцека Мальчевского, 1888 г.}

^{Biblioteka Narodowa Digital Collections}

Чертихи — они в женском обличье. Они охотятся за хорошими детьми, потому что чертенята, как известно, всегда страшные. То, как которая увидит, что ребенок [оставлен] на дороге или на меже[42], а даже и в хате, если мать, отходя от ребенка, его не перекрестит и одного оставит, то она своего [ребенка] принесет и подкинет, а того [человеческого] заберет. Был случай: пришли женщины жито жать, и одна молодица положила на меже дитя, завернутое в сермягу[43]. Она пошла жать, а тем временем подошел управляющий и лег недалеко на той самой меже. И видит он, что подбежала чертиха к тому ребенку, свое дитя кинула в сермягу, а то [человеческое] ухватила и снова закрутилась в вихре. Тот чертихин ребенок в крик! Молодица быстрей несколько снопов поставила и бежит к ребенку, а староста кричит: «Куда идешь, иди жни, не трогай ребенка!» А ведь это панщина[44] была, то уже с управляющим не поспоришь. У нее слезы брызнули из глаз, она жнет, а дитя кричит без устали. Давай она просить у управляющего, чтобы позволил дитя утешить. А он ее отталкивает, а ребенка брать не разрешает. Потом, может, часа три-четыре ребенок кричал-кричал и затих. Тогда управляющий говорит: «Иди, бери уже ребенка! Вот видишь, не клади никогда на меже ребенка, а то я видел, как чертиха пришла и подменила тебе ребенка, а как увидела, что никто его не берет, не утешает, то принесла и кинула тебе твоего, а своего забрала».

Нужно бить подменыша, чтобы вернуть себе своего ребенка

У одной пани был ребенок, один раз чертиха взяла его, а своего положила. Жил он там три года и ничего не говорил, не вставал, все лежал и был холодным, как жаба. Та пани, что тут делать, поехала к знахарю. Он говорит: «Нужно из лучины нажечь головешек и положить в коробке посреди хаты. Сделав это, посадить рядом ребенка, головешки зажечь, а самой смотреть сквозь дырочку, смотреть, что он будет делать. После этого, ничего не говоря, вынести во двор и бить изо всех сил». Она так и сделала: зажгла эти головешки, посадила ребенка рядом с огнем, а сама подсматривает. Вот этот ребенок встал, греется около огня и все: «А-те-те-те-те!» А она выбежала, схватила его, вынесла во двор, бьет того ребенка, а он едва дышит. Вдруг летит чертиха: «Ах ты, безбожница, за что его так бьешь!» А она: «Забирай своего, отдай мое!» Чертиха повиновалась, откуда-то приносит ее дочку, красивую, как цветок, а забрав своего, улетела».

Залом (закрутка, завить, кукла) — надломленные или закрученные узлом колосья в поле. Заломы делали колдуны и ведьмы с целью наведения порчи на хозяина поля, его семью или на его имущество. Человек, случайно прикоснувшийся к залому или сжавший его, тяжело заболевал или умирал. Для обезвреживания залома обычно обращались к колдуну или знахарю, которые лишали его опасных свойств специальными магическими способами.

Залом делают ведьмы, колдуны

^{Крестьяне в окрестностях Гродно. Рисунок Я. Н. Левицкого, 1841 г.}

^{Jagiellonian Library Digital Collections}

Ведьмак, замышляющий зло против кого-либо, идет на поле его, усеянное рожью, и начинает заламывать стебли, приговаривая: «А всякая болезнь приступится и до него, до врага моего, и до жены с детками, и до дому его, и всякая беда случись и с ним, врагом моим, и со скотинкой его, и не будет ему ни урожаю, ни прибытку. Отступись, Боже, от него и ангелы-хранители. Пусть его черная смерть задерет и душа в пекле будет». Обряд этот, так и называемый заломом, распространен по всем белорусским землям, но употребляется он редко, потому что решившийся употребить его человек — продавший душу дьяволу и твердо верящий в силу заговора.

К залому нельзя прикасаться

Если кто-нибудь найдет «куклу» (в Волковысском уезде кое-где их называют «закрута») на своей ниве, то нужно осторожно обжать или обкосить, чтобы не зацепить ни одного стебелька, и оставить, то она и так почернеет, потому что ее никакое животное даже не зацепит, так как знает хорошо, что это «кукла». А если бы, храни Боже, кто-нибудь сжал или хотя бы зацепил «куклу», то стало бы то, на что она закручена.

Знахарь лечит женщину, заболевшую от залома

Рассказчица, которая сама заболела раз от завитки, сделанной в поле ее семейства, сообщила об этом следующее: знахарь, сняв с ее головы платок, положил его, ложась спать, себе под голову. Вставши на другой день рано утром, он рассказал, кто именно сделал завитку. Затем он велел ей принести воды в бутылке и молиться перед образами, держа ее в руках, и кричать в нее. Потом из этой бутылки он дал ей выпить немного воды, отчего она будто и выздоровела. Саму же завитку знахарь вырвал и, привязав к камню, бросил в воду. Нередко завитку знахари кладут в гроб покойнику. В первом случае виновник завитки должен утонуть, во втором умереть прежде времени естественной смертью.

Священник обезвреживает залом, сделанный колдуном

^{Девушки жнут. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

«Ну, а кто же залом делает?» — «Известно кто — лиходей. Раз на Петровки[46] приходит баба с поля: ах, ты, мамочка моя! — у нас в жите залом. Какой-то лиходей нацелился на нашу головоньку!» — «Ну, что ревешь!» — а самого как будто оторопь берет. Пошел, гляжу — залом, как есть залом — аж жито сломано в несколько рядов. Надо к попу. А наш поп всякие заломы снимает! Он всем чародеям так и стоит поперек горла. «Так и так, батюшка!» — «Знаю, знаю, брат!» А сам аж покраснел и себе по горлу пальцем: «Вот где мне твой залом лежит. Всю ночь мучился — видно, большую силу имеет». Приехал поп, дай Бог ему здоровья, надел епитрахиль и святые рукавицы (поручни), а сам как закричит: «Вот же невмоготу мне! Видно, смертонька моя пришла! Вот что нечистая сила наделала!» Баба аж позеленела. Уж я думаю: не сойти мне с места. Гляжу: поп из книги молитвы читает. Но все-таки книга — брык! — и к залому подкатилась! Вот где смерть! Но гляжу: поп руку сунул к залому и тут же отскочил назад, только глаза вытаращил. Тогда смотрю: руку опять [протянул] — да и хвать залом! Отлегло немного, да и баба смотрит. Глядь: а у попа рука так и трясется, как кисель, а он все держит. Вот понемногу, понемногу — и ничего — так все с корнями и поднял. Правда, пальцы не разогнул, пока я огонь не принес и не разложил костер, только тогда бросил залом. «Так ведь, — говорит, — до петухов рукой не владел». Вот оно, нечистая сила какая бывает, но только Божья сила пересиливает.

Заговор, с помощью которого знахарь обезвреживает залом

«Заклинаю и проклинаю вас, черты, ухваты и перелеты, кровью Христовой от погибели (назвать имя хозяина, на поле которого сделан залом), его семьи и скота, на голову чаровника. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь». Затем знахарь вырывает завитку, выкапывает кость, которую вместе с завиткой вешает в печной трубе, и заклинает: «Пусть чаровник так же почернеет, как и его завитка». Нередко виновник являлся к знахарю, прося его отвернуть заклятие, и если он был отправлен ни с чем, то впадал в меланхолию, а иногда и умирал.

Хозяин сам может обезвредить залом

Было такое раньше, что мне все в жите завязывали «куклы» [то есть заломы], так часто были мне убытки: вол, как только поест [такое жито], сдохнет; большой поросенок пошел, съел, так ему ноги повыкручивало. И даже две коровы от этого пали. Так я, что делать, поехал в Полесье со знахарем советоваться. Знахарь говорит мне так: делай все с Богом. Как найдешь «куклу» [залом] завязанную, так перекрести три раза и говори молитву «Ангельское приветствие»[47], вырви, неси домой, защеми в расщепленной осиновой палке и положи где-нибудь высоко в хате. А потом в первый день Рождества, в то самое время, когда будет служиться литургия, то возьми и поверни наотмашь раз, два или три раза над огнем, а потом кинь в огонь. Если один раз повернешь, то колдуну в первый год повредит, если два раза, то на второй год [повредит], а как три раза, то на третий год у колдуна хата сгорит. И я, приехав домой, так сделал — обернул два раза, и у него как раз через два года на Рождество в первый день сгорела хата. И уже с этого времени мне ничего не вредило.

^{Соломенная кукла.}

^{Svetliy / Shutterstock}