Мифы и легенды Беларуси

Глава 4. Духи дома и хозяйственных построек

Домовик (хатний черт, домовой черт, хатник) как мифологический хозяин дома известен в основном в восточнобелорусских регионах, тогда как в западнобелорусских поверьях его место в доме занимает черт, который не только не помогает в хозяйстве, но и является причиной всевозможных ссор и разногласий в семье. Духи хозяйственных построек (бани, овина, гумна) также встречаются только на востоке белорусской земли, в то время как на западе страны их образы замещены фигурой черта.

Домовик показывается на деды (в поминальные дни) и в Страстной четверг

Домовик живет в клети (в каморе, по некоторым данным — в подпечье) для участия в общем ужине. При этом ему оказывается всякий почет: дорога из клети выстилается белым полотном, кушанье предлагается лучшее. Один крестьянин… был очевидцем, как на деды домовой явился на общий ужин к крестьянину в виде кудлатой собаки. Домового можно видеть еще и в Великий четверг, для этого только следует в церкви на вечере взять зажженную свечку и идти с ней домой, сохраняя ее бережно, чтобы ветер не загасил ее. Придя домой, с этой свечой следует подняться на чердак, и там непременно будет лежать домовой в образе голого человека. Тогда следует чем-либо прикрыть домового, и он в благодарность за это спросит человека, что ему нужно. Человек тогда должен чистосердечно открыть домовому свои нужды, и он постарается устранить их. Домовой, помогая человеку в хозяйстве, какое ему особенно оказывается на деды, домовой никогда не прочь от подобных почестей и даже мстит за неоказание их в другое время.

Домовик в виде домашнего ужа

Уж хотя его все время никто не видит, в каждом хозяйстве быть должен. Он называется домовик или свойский. Если домовика забить, то все хозяйство и люди прахом бы пошли. Он никогда ни людям, ни скотине плохого не делает.

Домовик гоняет, мучит по ночам скот[81]

Если домовику нравится конь, то он на нем ездит каждую ночь, аж покуда конь, захворав, не сдохнет. Если хочешь, чтобы этого не было, нужно возле коней держать черного козла на привязи, а под яслями или над дверями повесить сороку. Если это не поможет, то нужно взять в церкви свечку, зажечь и накрыть хлебной дежой, а как домовик сядет на коня, то дежу быстро поднять. Если люди увидят домовика на коне или за какой-нибудь другой работой, то он этого уже больше делать не будет.

Вне дома он [домовой] переносит область своих действий преимущественно в конюшню, чистит любимых им лошадей, заплетает гривы, но чаще гоняет и мучит их. <…> У одного хозяина стал домовой к лошади приходить и мучить ее каждую ночь. Является утром хозяин, а лошадь вся мокрая от усталости. Начали сторожить ее по ночам, ничего не видели, заметили только, что лошадь всю ночь ржала и переступала с ноги на ногу. Вот по совету соседей вывел ее хозяин ночью в поле, сломал однолетний осиновый прут и стал бить ее, приговаривая: «Раз!» Через некоторое время лошадь покрылась потом, и со спины ее свалился корч, при падении также превратившийся в черного зайца, который также быстро скрылся из виду. Это и был домовой. С тех пор перестал мучить коня. Домовой мучит не только коня, но и коров. Как придет нечистик до которой да начнет ездить всю ночь, а наутро корова мокрехонькая, в росе. С тех пор начинает сохнуть, тогда дают совет: рвут [растение] козельчики[82] и этим моют, громницу[83] на шею привязывают, резиты[84] вешают на воротах.

^{Новая хата. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Домовик делает в доме мелкие пакости

Часто подозревают домовика, что он вырывает из рук разные вещи и на минуту прячет их или переносит в другие места. Во время какой-либо работы, например плетения лаптей, хозяин ищет приспособления, которые за минуту до этого держал в руках: «А где ж моя подковырка? Глянь, она где лежит, видишь, куда засунул хоплик[85] проклятый!» Когда после долгих поисков пропажа находится где-нибудь поблизости, то он восклицает: «Тьфу ты, нечистая сила! Черт хвостом накрыл, так до сих пор не видно было!»

Домовик бывает свой и чужой, который мучит скот[86]

Если лиходей[87] около двора ходит, бывает скоту тогда вредно: стоят коровы, словно истомленные, и молока не будет. А надо тогда своему дворовому честь отдать, он это любит, он сам чужого лиходея отгонит от двора, и станет все ладно. А во всяком дворе свой дворовой есть — то не двор без дворового. Когда надо ему честь отдать, я вот как делаю. Пойду я на реку — что речка есть, ты же знаешь, — и пойду я на место, где кустов нет, а как есть песок желтый на берегу, пойду на заре, как заря всходит, и воды зачерпну три раза: раз зачерпну — вылью на песок, плюну; другой раз зачерпну — сама умоюсь; по третьему разу перекрещусь и снесу домой. Как темнеть станет, я этой водой коровам головы смочу и в углы покроплю, а полотенце чистое на порог положу и хлебца кусок и скажу: «Царь дворовой, царица дворовица! Твои детки царенята! Дарую я вас и хлебом, и солью, милуйте вы моих животов, кормите вы их ярой пшеницей, поите вы их медовой сытой, покройте вы их шелковой пеленой, блюдите вы их от чужого дворового, от чужого полевого, от подмежника, от кочережника, от кустовника, от грибовника. Супостат, супостат! Тебе моего двора не видать, у коров молоко не отнимать: ни у Чернушки, ни у Бурешки, ни у Рыжушки, ни у Звездошки. А вы, ссыльные-прессыльные, ступайте в тридевятое царство, в темный лес, там вам постель постлана: изголовье крутовое, перина пуховая, кунья шубка, собольи шапочки, гардовы чулочки, сафьяновые сапожки. Вам в церкви не бывать, Христа не целовать, а на океане на море пропадать.

^{Плетут лапти. Полесье. Фотография С. Хочмана, 1936 г.}

^{Biblioteka Narodowa Digital Collections}

Заговор, если домовой мучит или заставляет блуждать скотину

Если домовой скотину заведет [сделает так, что она потеряется], нужно взять горбушку хлеба, посыпать солью и идти туда, где скотину гоняют, и там положить. Заговор читать, положив нога на ногу:

Домовой хозяин, хлеб-соль прими,

А скотинушку белоху, рябоху (смотря по масти) отпусти.

Домовая хозяюшка, хлеб-соль прими,

А скотинушку белоху отпусти.

Домовые детушки, хлеб-соль примите,

А скотинушку белоху отпустите.

Банник (лазник) — мифологический хозяин бани (лазни). Он крайне опасен для тех, кто нарушает правила поведения в бане — например, упоминает черта и другую нечистую силу. Представления о баннике известны только в восточнобелорусских областях.

Банник забирает себе человеческого ребенка[88]

В Чудзянах (деревня) пошла девушка замуж за старика. И никак иначе она не звала его, кроме как старый черт, — кроме шуток. И хлопчик у них родился. Ну, пошла она в баню и хлопчика взяла. И говорит старику: «Я же после бани ослабею [поскольку разморит], так ты, старый черт, приди и возьми хлопчика. Возле бани посиди, я тебе крикну, ты и понесешь его домой». Ну, пошли в баню. Она туда-сюда его [сына] скорее обмыла, двери раскрыла: «Ты тут, старый черт?» — «Тут». — «Ну на же, возьми его!» — «А, давай, давай!» Она отдала, он и понес. Муж приходит: «Прося, давай хлопца! Что ты его долго моешь?» — «Какого хлопца, я ж тебе его отдала!» Стало ей страшно, и она обомлела. Приходит домой — нет хлопца. Туда-сюда, и по сей день нет. Отдала старому черту — ведомо, баннику.

^{Две женщины с детьми. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Гуменник — мифологический хозяин гумна, площадки, примыкающей к овину, где обмолачивают зерно, — опасен для человека. Образ его в белорусской традиции часто смешивается с чертом. Общение с ним расценивается как продажа души нечистой силе, когда человек подписывает договор кровью.

Гуменник предлагает человеку заключить с ним договор в обмен на богатство

Мы сначала были богаты, было у нас тридцать коней. <…> Теперь мы обеднели, было нам от помещиков очень плохо. <…> А нас было шесть братьев, седьмая сестра. Тогда отец наш заскучал, потому что не хватает нам на пропитание. Вот раз в Пилиповку[89] — там бывает праздник Николая Угодника[90] — пошел батька наш после обеда, затопил овин, а вечером, поужинав, отправился туда ночевать. Приходит туда, в овин, помолился Богу и лег спать. Скинул шубу, положил в головах, сам оперся на руку и задумался о своем хозяйстве, что негде ничего взять. Вдруг является к нему старик: куртка черная, пояс черный, а на голове колпак. Взял батьку за правую руку, да и говорит: «Чего это ты, Автух Корнеев, засмутился так об этом? У вас есть богатый человек — Аксен (богач тогда был), у него, — говорит, — всякого добра много есть, но у тебя, — говорит, — больше добра прибудет, не печалься». Батька думает: «Должно быть, это сам Бог услышал мои молитвы». А старик тот вынимает из кармана новый ножик и говорит: «На, разрежь ножиком правый мизинец и капни куда-нибудь каплю своей крови». «Э-э-э, — думает батька, — дело плохо, это, значит, нечистая сила». «Нет, — говорит, — я этого не могу сделать». И хотел он перекреститься, а тот ему руки держит. «Ну, — говорит, — если не хочешь давать мне крови, так отдай мне то, чего в доме не ведаешь». Батька говорит ему: «Как я могу что отдавать, все свое добро, — говорит, — я знаю, и нечего мне отдавать тебе». — «Нет, — говорит, — отдай, чего в доме своем не ведаешь!» — «Нет, не отдам!» Подходит это дело уже к полуночи. Как налетел вихрь, затрещало гумно, собаки забрехали на деревне, и петух запел — было у нас три курицы на насесте и петух. Дед тогда отпустил батьку и пошел за овинную печь. А за ним как пошли, как пошли и косматые, и рогатые, и всякие. Выбежал батька из овина, стал Богу молиться, а шуба на земле лежит в овине. Замерз он, стоя; взял грабли и давай шубу доставать. Только он ее зацепил, а дед вышел из-за печки и не дает. Тот к себе тянет, а тот к себе. Тут запели другие петухи, дед спрятался за печь, а батька сгреб шубу и надел. А тут и мы пришли с работниками молотить. Развели огонь. Батька и начал рассказывать. Мы ему говорим, что сегодня ночью родилась у него дочка, а у нас сестра. Тут он начал молиться Богу, что Бог его остерег, что не отдал он своей дочки гуменнику. Тогда назавтра позвали попа, отслужили молебен и стали спокойно жить. Да так, как видишь, и не разбогатели.

^{Гумно. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Гуменниха[91] пугает женщин, ночующих в овине

Тут под [деревней] Осиновкой есть речка, Прудок зовется. Так там леса были сильные. Так мужики взялись там поля разделывать. А у одной бабы ребеночек был. Так это, верно, их [гуменников] жилище было там: как придет ночь, так они заплачут, заплачут, голосят, как и христиане. Голос такой по лесу — что боже, боже! А если дождь пройдет, то после дождя кнутами станут хлопать. Жали они [крестьяне] ячмень по вырубкам и ночевали там на гумнах. Бабы эти боятся, так они на овин залезли. «Давайте, — говорят, — залезем на овин, так мы ничего, ни зверя не будем бояться!» А тогда зверя было всякого: медведи, лоси, козы, свиньи, рыси, — пуща была непроходимая. Вот они влезли на овин, сидят. Еще и не заснули — приходит на гумно женщина, хорошо убранная, принаряженная, и несет в руках ореховый куст и свечечку с огнем, да тем кустом по гумну — хлоп, хлоп! — пугает их уже. «Вот мы, — моя баба сказала, — тихонечко встали, уселись кружком, а ребеночка того между собой [положили] и молчим». Так она похлопала, похлопала и с кустом и со свечкой за ворота [пошла].

Овинник (осетной[92]) по своей сути ничем не отличается от гуменника — это опасный персонаж, который, как и черт, помогает тому, кто заключил с ним договор.

Овинник помогает человеку, продавшему душу черту

Он [овинник] иногда оказывает услуги людям, которые знаются с ним, не крестятся, в церковь не ходят, не постятся, словом, продали душу черту. У одного такого крестьянина был работник, который удивлялся, каким образом из нескольких копен ячменя обмолачивается столько, что некуда девать его: всего в амбар невозможно перетаскать его. И подумал батрак: тут что-то неладно — помогает либо домовой, либо ведьма. Однажды отправился он на гумно, притаился за током и начал ждать. Ждал-ждал, наконец видит: идет осетной, неся семь мешков на спине, и хозяин вышел ему навстречу. Поздоровались они, высыпал нечистик ячмень на ток и опять пошел за мешками. Это продолжалось всю ночь до петухов. Работник был парень набожный, лишь только запел петух, он перекрестился и перекрестил и ток, и дом, и ячмень. И в такую, должно быть, роковую минуту перекрестил, что мгновенно начался пожар сначала в току, затем в доме, уничтоживший все до основания. И хозяин, и осетной сгорели. О последнем сказано, что он огня и креста боится.

^{Договор с чертом. XIX в.}

^{The Rijksmuseum}

Дух-обогатитель (змей, черт) — мифологический персонаж, который носит своему хозяину богатство (деньги, зерно, молоко, масло, сметану), но после смерти хозяина получает его душу. Чтобы он носил богатство, его надо кормить яичницей, иначе он рассердится и уничтожит все хозяйство. Подобное существо имеется только у тех, кто занимается колдовством, а общение с ним расценивается как отношения с чертом. Чаще всего такого демона выводят из яйца черного петуха специальным способом. В белорусской традиции, как и у других славян, может называться по-разному и иметь разный облик (летающего змея, кота, черта).

Дух-обогатитель выводится из петушиного яйца[94]

Старики-крестьяне советуют прибегать вот к какому средству для добывания денег: взять какого-нибудь петуха и в течение семи лет присматривать за ним хорошенько. Держать его в холе и воле. Он тогда снесет яйцо. Это яйцо надо некоторое время поносить под мышкой, пока из него не выйдет черный кот. Кот этот в течение почти всего дня остается невидимым. Он появляется только вечером, когда все в доме засыпают глубоким сном. Тогда хозяйка дома, заметив это, печет яичницу и ставит ее в тарелке на пол. Через несколько минут появляется кот, пожирает приготовленную для него пищу и опять исчезает до следующего вечера. Если же хозяин по каким-либо причинам не приготовит для него яичницы, то он может сжечь его дом, но за хороший за ним уход кот этот хорошо и вознаграждает. Так, например, он поздно в темную ночь забирается в чей-либо амбар или гумно, где есть рожь, пшеница и прочее, нажирается зерен и, возвращаясь к своему хозяину, изрыгает их в известном облюбованном месте. Такой кот приносит не только зерно, но и деньги. Если несет деньги, то он окружен бывает огненным светом, если же несет зерно, то света при нем никакого не видно. Шествие его всегда сопровождается небольшим шумом и жужжанием. В Вилейском уезде, между прочим, вот что рассказывают: в одном доме стал часто появляться черный кот и пожирать приготовленную для него яичницу. По выходе из-за печи этому коту каждый раз приходилось переходить через молодую невестку, спавшую на стоявшей возле печи кровати. Так как сообщить об этом своей свекрови она почему-то боялась и в то же время была не в состоянии переносить того страха, который всегда овладевал ею, когда кот медленно переходил через нее своими холодными как лед ногами, то она решилась оставить и мужа, и этот дом.

^{Змей. Гравюра М. ван Хемскерка, XVII в.}

^{The Rijksmuseum}

Дух-обогатитель живет у колдунов

Чаровнику послушны все бесы и исполняют все его желания. Кроме того, он имеет змея, который сносит ему всякое добро как в сундуки, так и в амбары. Всякий почти поселянин с клятвою подтвердит вам, что он хоть раз в жизни видел такого змея. <…> Перемена вида змея зависит от того, несет ли он хлеб или золото. Если золото, то бывает ясен, а когда хлеб, то имеет вид темно-синий. Чтобы приобрести такого змея, нужно вырастить до известных лет петуха, подстеречь его, когда он снесет яйцо, и носить его под мышкою три дня. Из яйца родится змей, который будет служить вернее друга; но за малейшую обиду отомстит хуже лютого врага. Многого, впрочем, он не требует, ему только надо изготовлять всякий раз яичницу и ставить под крышкой на ворота. <…> Сосед, желая сделать чаровнику зло, может съесть изготовленную для змея яичницу и оставить на сковороде что-нибудь гадкое. Змей наказывает за это своего хозяина, равно как и за посягательство на его жизнь.

Духа-обогатителя нужно кормить яичницей

А то еще как одна баба не в нашей деревне, да не очень далеко, она имела у себя змея, он ей всякое добро носил, а она ему яичницу жарила да в клети ставила. Только был у нее работник, видит он, что баба нечто жарит, а есть никогда не дает. Вот она один раз ждала к себе змея да пожарила яичницу и поставила в клети, а работник этот шел, снял с яичницы верхушку, поел яичницу, помочился в миску да верхушкой яичницы прикрыл. Вот змей как прилетел, попробовал, что невкусно, так он этой бабе все спалил — и хоромы — и не стал больше летать.

Рассказывают, что одному крестьянину носил черт деньги. В благодарность за это крестьянин всякий раз должен был приготавливать ему яичницу. Черт, бывало, прилетит, съест яичницу, положит деньги на тарелку и улетит. Подметил это батрак и съел яичницу, приготовленную черту, а в тарелку намарал. Прилетел черт и увидел это. Рассердился он тогда и сжег дом крестьянина.

Лесовик (лясун, доброхочий, лесной черт), мифологический хозяин леса, известен только в восточной части белорусской традиции, а в западных областях его образ замещается фигурой черта. Лесовику подчиняются лесные звери и птицы, которых он перегоняет с места на место. Он опасен для людей, так как заставляет человека блуждать по лесу, сбивает с дороги, может испугать своим появлением или вовсе не пустить в лес.

^{Животные в лесу. Литография В. Бакмана, XIX в.}

^{National Museum in Warsaw}

Лесовик, показываясь человеку, меняет свой облик

Когда у твоего отца лес горел, он меня послал, я и пошел утром, да и устал, на кочку и лег. Лежу я это, стало словно в сон меня кидать. Вдруг кто-то меня за руку схватил, я глядь — а он [лесовик] стоит и шапку с меня снял, а руки у него как вода студеная, борода — вот как мох бывает, большущая, белая, и нутро его так и гудит, словно ветер, а он меня манит. Он сердился, что лес горит. Я крест ему показал, да и сказал: «Хожу по лесам, по кустам, по мхам, по болотам, по лыкодерам, по гнилецам, по черницам (ягода черника), по малинам, куда ль не хожу, нигде не блужу. Солнце по солнцу, луна по луне, при частых звездах, при вечерних зорях, хожу, не блужу, а тебе, лесной хозяин, покорность отдал, от меня, раба, отшатнись, в березу обернись. Аминь». Два раза сказал он и пропал, и гул по лесу пошел, а я вижу: гриб стоит да трепыхается, а он в гриб обернулся, а он и в лист обернется, ему все равно.

Лесовик похож на человека

А то мать моя видела лясуна, доброхочего. Пасли они как-то раз овец возле озера этого, около Ковпицы. Она с Полесья была, мать моя. То же было, [лясуны] как люди были, вредные они, говорили. И на человека похожи. «Вот мы, — говорит, — овец пасем, и уже начало лед ломать на озере, льдины. Видим мы: идет — капелюшик [шляпа], шляпа с полями беленькая, этакая свиточка[95] беленькая, поясок на нем красненький, перевязавшись, и такие оборы[96] черненькие на ногах. Сам молодой детина, росту так среднего. Так он со льдины на льдину, со льдины на льдину, лед уже разбивает. А девушка другая посмотрела. А была она языкастая, слаба на язык. «Девки, — говорит, — глядите: бодрила, некий бодрила!» А то будет — хвастун, оскорбление уже по-нашему. Так сейчас зевнула — «а-ах!» — так рот набок и свернуло! А он и пропал. Этот много вреда делает. Ну, если уже познакомится с человеком, то будет встречаться с ним в лесу, в поле и расскажет: вот тебе — так делай, а то — так. А в хату не пойдет.

Лесовик — пастух святого Юрия, пасет стада зверей и птиц

Лесовики, лясуны подчинены Юрию, Егорию (Георгию), заведующему зверями и птицами. Они исполняют у него обязанности пастухов. У Юрия в каждом лесу пастух есть — лесовик — и над зверями, и над птицами. Так он выше леса, с бородой и с кнутом. И огогокает [кричит «о-го-го!»] так, как пастухи. А прежние люди видели, как он их [зверей] в кучах гоняет. А то раз заночевал человек около огня и стал греть гренку (ломоть хлеба). Хлеб тот ему и отвечает: «Убегай, — говорит, — с этого места, а то идет, — говорит, — лесовик со своими зверями». А он уже огогокает как пастух: «О-го-го-го!» Я, говорит, взял и отошел немного в сторону и оставил огонь тот. И слышу: трещит и лопочет, гонит. Там и волки, там и медведи, там и лоси, там и зайцы, там и — боже, боже! Страху я набрался. А он подогнал против меня, да и говорит: «Эй ты, чего ты спрятался, иди сюда!» Вот я подошел, во мне и души нет. А он только табаку у меня попросил и пошел. А то также встретился [лесовик] в лесу человеку одному, так бороться стали, попробовали силу. Так наградил лясун деньгами.

^{Пастухи. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Лесовик одаривает бедного человека и наказывает богатого

Жил один человек, а у него было два сына. Он жил богато, а когда умирал, он призвал старшего сына и приказал ему, чтобы поделили все богатство поровну, когда он умрет. Вот умер батька, старший брат и забрал все себе, не дал меньшему ничего. А у меньшего было четверо детей, и нечем ему их было кормить. Раз пан попросил этого брата занести от него письмо куда-то. Занес он письмо, идет он назад, и застала его темная ночь среди пущи. Он взял и влез на елку и заночевал. Только было задремал, слышит — кто-то свищет. Глядит он — а это лясун волков гонит. Подогнал волков к этой елке: «А что, ребята, будем ночевать тут». — «Будем!» Тогда лясун вынул из-за пазухи спичку, чиркнул ею о грудь и стал разводить костер, а волки стали носить дрова. Ну, загорелся костер, лясун вынимает из-за пазухи булку хлеба, поделил всем по куску, и еще кусочек остался. Потом взял сала кусок и порезал всем по кусочку, и еще кусочек сала остался. Лясун взял кусочек сала и говорит этому человеку: «На, — говорит, — тебе человече, я знаю, что ты хочешь есть». Он говорит: «Я боюсь волков!» — «Нет, — говорит, — не бойся!» И положил ему тот хлеб с салом на сучок на елке. Тот и есть хочет, и боится слезать из-за волков. Так и просидел целую ночь на елке. А лясун переночевал и наутро погнал снова свое стадо — засвистел, загоготал, кнутом защелкал. Глядит мужик тот, что волки отошли далеко, слез с елки, взял хлеб тот и сало и пошел домой. «Понесу, — говорит, — детям, те не евши сидят». Пришел домой, положил это все на стол и позвал детей и жену. Так хлеб тот как солнце сияет. И сколько они его ни ели, он все не убывает, все одного размера. Увидела это дочка старшего брата. Побежала домой и говорит: «Папочка, какой я видела хлеб у дяди — ровно как солнце!» Позавидовал этот брат бедному и спрашивает: «Где ты, брат, взял такого хлеба хорошего? Я богатый и то не имею такого хлеба». Тот рассказал ему все чисто по правде. Забрала старшего брата зависть. Приходит домой и велит жене сварить ему чего-нибудь на дорогу. Она наварила ему, напекла мяса, пирогов, колбас. Забрал он это все и пошел к брату просить, чтобы тот завел его туда. Ну, тот взял и завел. Богатый брат залез на елку, а бедный пошел себе домой. Дал Бог ночь, гонит опять лясун свое стадо к той елке. «Ну, что, ребята, хотите ночевать или нет?» — [спрашивает он волков.] «Хотим!» Ну, лясун взял спичку, чиркнул и стал костер разжигать, а волки стали носить для костра дрова. Вот как разложили они костер, лясун вынул из-за пазухи булку хлеба, всем поделил по ломтю, а одному нет, не хватило. Тогда взял кусок сала и порезал, всем досталось по куску, а тому снова не хватило. Все едят, а тот нет. Тогда он спрашивает: «А мне что есть?» — «А тебе вон того человека», — показывает на богача. Тогда волк подошел к елке и становится дыбом на нее. А богач ни живой ни мертвый сидит, не знает, на каком он свете — на том или этом. Волк стоял, стоял да выть стал. Дал Бог день, погнал лясун всех волков, а тот стоит возле елки и воет. И так прошла неделя. Богач хоть трясется, а колбасы ест, а волку пришлось — хоть сдыхай. Тогда он повыл, повыл, но делать нечего — побежал догонять тех. Тогда богач слез с елки скоренько и побежал домой. И очень он был рад, что жив остался. По этой радости созвал к себе гостей и соседей. Вот они себе беседуют с утра до вечера. Глядят — некий серенький котик вбежал в хату. Летнее время было, двери были раскрыты. Гости стали тешиться с котиком, гладить его: вот какой славный котик, пригожий. А он погулял, погулял да под печь. Поужинав, стали ложиться спать. Гости легли в овине на сене, соседи разошлись по домам, а хозяин лег на полатях. Как заснули все, котик тот вылез из подпечья, превратился в волка, стащил хозяина с полатей и перегрыз ему горло и, по правде сказать, чуть всего его не съел, только косточки остались. А сам убежал. Дал Бог день, приходят гости в хату похмеляться, а тут вон что сделалось.

Лесовик ночью останавливает повозку

Ехал ночью крестьянин дремучим лесом из одной деревни в другую. Было это поздней осенью, ночь была тихая, но темная. Вдруг лошадь остановилась и не двигалась с места, несмотря на все понукания. Уж не леший ли, подумалось мужичку. Слез он с телеги, подошел к лошади и видит, что какая-то громадная рука, покрытая мхом, высунулась из непроницаемой чащи и держит коня под уздцы. Растерявшийся крестьянин знал, что в таких случаях нужно перекреститься три раза, и хотел это сделать, но руки как плети беспомощно висели и не могли никак подняться. Внезапно в стороне раздались ужасные, нечеловеческие звуки, свист и вой, зашатались деревья, и огромный лесовик со звездами вместо очей вышел на дорогу. Бедный крестьянин упал в обморок и не помнил ничего больше. На следующий день его нашли мертвым, долго лечили бабы отваром земли из-под трех подворотен, и когда он оправился, то рассказал, что с ним было. Лошади же нигде не оказалось, решили, что ее взял для себя сердитый дед-лесовик, а может, и вор украл, потому что и это бывает, но только он с этого коня пользы не будет иметь, нет уже, потому что его нечистик держал.

Лесовиха забирает к себе человеческого ребенка[97]

^{Женщины с детьми. Фотография И. Сербова, 1911 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Человек у нас такой был — Сухой по прозвищу. Так охоч был до деревьев — лазил, делал на деревьях борти для пчел. Так он обрубит которое, облюбует, так и садятся пчелы. Теперь она, лясуниха, с ним встретилась. Встречается с ним и говорит: «Сухой, Сухой, подари мне то, что в доме не ведаешь, вот пчел тебе насажаю, так насажаю». Он думал, думал, передумал все. «Ну, пусть себе, — говорит, — дарю то, что в доме не ведаю». А про то забыл, что его жена, с позволения сказать, беременна была в то время. Ну, они [с лясунихой] и разошлись — он пошел домой, а она сама себе пошла. Теперь он приходит домой, а жена разродилась мальчиком. «Э, — говорит, — вот что я отдал, теперь не мой будет». Теперь он живет лет десять, мальчишка этот. Да такой растет пригожий, чистенький хлопчик этот. Теперь, ведомо, что дети гуляют на улице, и он гулял с детьми. Играли они в цепочки [род игры в репку]. Он отошел. «Ну, гуляйте, — говорит, — братцы, а я поеду в город за баранками». Как поехал по мосту через озеро, так и теперь ездят. Вечером собрались уже все — нет хлопчика. Схватились, искать скопом стали. Искали, искали, так она [лясуниха] уже ведет их: в одном месте нашли лапотки и три розочки, в другом месте — поясочек и три розочки; еще дальше пошли — нашли сорочку и три розочки. Ну, видят уже, что это она — никто больше — приметы кладет, бросили искать. Теперь через неделю, может через две, дуб он осматривал, аж она снова выходит к нему: «Сухой, а Сухой, вот тебе там пчелы насели, вот там сели и вот там!» Он говорит: «Некрещеная, отдай моего крещеного!» Вот он его и увидел: ведет она его за ручку и розочкой все сечет. А он [сын] кричит: «Папа, возьми меня! Папа, возьми меня!» А она все сечет. Так он [отец] с того дуба да за ней, побежал ее догонять. Так тут загудело, задуло, деревья все согнулись, дорогу перегородили. Некуда уже догонять! Только он тогда его и видел! Он тогда богат стал, разбогател, а теперь и усадьба та пустая, и внуки-правнуки горюют, разошлись кто куда. Оно не годится с ними [с лясунами] знаться.

Лесовик награждает женщину, пожалевшую его детей[98]

А в [деревне] Яленце женщина нашла двух дитяток в лесу. Так она их покормила. Лясун пришел и спрашивает: «Чем тебя, — говорит, — наградить: это ты моих детей покормила». А годы тогда были плохие. Так она говорит: «Дай ты мне полотна!» Вот он и дал ей свиток полотна. «На, — говорит, — режь, сколько тебе нужно, только не разворачивай до конца!» Так она все режет, шьет и детям, и хозяину, и себе — а он все цел. Так она жила, жила, и тогда далось ей — или сама она, или так ей было подделано, взяла да и раскатала. А как раскатала, так и кончилось, дорезала все. Теперь лесовики сошли, а раньше были. Раз баба идет по лесу, аж голенький дитеночек лежит. Вот она взяла сняла свитку, да его прикрыла. Так что ты думаешь: дал Бог ей и денег, и всего. Лесовику охотники, как идут на охоту, так ему молятся.

Представления о водяном как о хозяине водных пространств известны в основном на северо-востоке белорусской земли, в то время как в остальных областях его образ обычно сливается с фигурой черта, сидящего в воде и вредящего людям. На белорусско-польском пограничье сказания о водяном нередко смешиваются с фигурой топельника или топельца — зловредного персонажа, происходящего из утопленников.

^{Пинский рыбак. Открытка, начало XX в.}

^{Biblioteka Narodowa Digital Collections}

Водяной топит человека

О водяных рассказывают, что они любят жить возле мельниц, под шлюзами и в омутах рек, что берут к себе, то есть топят, понравившихся им людей, особенно не перекрестившихся при погружении в воду. Мужчины становятся такими же водяными, а женщины русалками. <…> Именно накануне праздника Крещения крестьяне оборачивают [вверх дном] возки и сани, потому что в это время приходят водяные за ними, чтобы вывезти своих детей, могущих погибнуть от погружения креста в воду, на весь следующий день, пока освященная вода не унесется течением. Опрокинутых же саней водяной почему-то не смеет взять. В ночь на Ивана Купалу выплывают из глубины водяные, направляются к мельницам, шалят там, вертят колеса, открывают шлюзы.

^{Ветряная мельница. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Утопившийся человек становится водяным духом

Где один человек утопится, на которой яме в речке, то там его душа находится, и если кто туда пойдет купаться, то она его [купающегося] затянет, а сама выйдет оттуда и пойдет, куда ей предназначено.