Мифы и легенды Беларуси

Глава 6. Персонификации мифологических явлений

Персонификации сакрального времени (Пятница, Неделя-Воскресенье, святая Варвара и др.), когда действует запрет на определенные виды работ (ткачество, прядение и т. д.), в восточнославянской традиции ведут себя как мифологические персонажи, контролирующие поведение людей — в частности, соблюдение ими запретов на работу. Большинство быличек на эту тему посвящено тому, как олицетворение определенного дня недели наказывает человека за запрещенную в этот день работу. Обычно такие персонификации имеют облик женщины, чье тело покрыто ранами от тех инструментов, которыми люди работали в этот день.

Воскресенье (Нядзеля[111]) показывает свои раны женщинам, нарушающим запрет на работу в воскресенье

Один раз в субботу собрались в одной хате несколько прях и прямо допоздна пряли. Вдруг приходит особа, вся в серебро и золото убранная, аж сверкает на ней. Потом раскрывает эту одежду и показывает свое тело, сплошными ранами иссеченное, изрубленное, сверлами покрученное, долотами продолбленное, палками побитое. И говорит та особа: «Поглядите, какое мое тело! Видите мои раны, мои мучения? Это все ваша работа, которую вы делаете в воскресенье, ибо вы меня, Неделю, не почитаете, так что только работаете и все мое тело раните!» И на этом она исчезла, а они чисто помертвели и с того раза Неделю почитали.

^{Марья Мороз за куделей. Село Красный Берег Бобруйского уезда. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Одни люди каждое воскресенье и в праздник чистили картошку на клецки. Вот в одно воскресенье приходит к ним обшарпанная, ободранная панна и говорит: «Как вы меня ободрали, оборвали из-за того, что каждое воскресенье чистите и трете картошку на клецки. Я — Неделя, а вы меня так страшно оборвали!» И запретила им, чтобы они никогда в воскресенье не чистили и не терли картошки, и сама, не открывая в хате никаких дверей, исчезла, превратилась в дух, который глаза их не видели. С той поры никогда в воскресенье люди в нашем краю не трут картошку на клецки.

Воскресенье (Неделя) наказывает женщину, нарушающую запрет на работу

^{Полесская девушка. Открытка, 1934 г.}

^{Biblioteka Narodowa Digital Collections}

Одна женщина, Авдоля, постоянно ходила в корчму и помогала им работать работу. В субботу[112] она постоянно работала в корчме за хозяев. Однажды она после работы не пошла домой, а осталась в корчме прясть нитки. Долго она пряла их, аж до самой полуночи. Так ей вдруг показалось, что в хате очень светло. Она бросила прясть и прилегла. Так сразу открылись двери, и вошла в хату высокая женщина и говорит: «А что ты, Авдоля, уже кончила прясть нити?» А Авдоля тем временем сильно испугалась и даже ни слова ей не сказала. Так эта женщина взяла ее за середину [туловища] и стала крутить то вниз, то вверх головой. Крутила ее так долгое время. Так Авдоля испугалась сильно, так заболела и проболела из-за этого три года.

В субботу вечером собрались девчата в одну хату ткать пояса. Как петухи запели, так одна и говорит: «Бросаем, сестренки, потому что уже воскресенье заходит[113], и вторая, и третья, а потом и все начали складывать [работу], потому что неделька заходит, а одна такая была, что не хотела кончать работу. «Как закончу, — говорит, — так оставлю». Вот как закончила, вышла на двор, видит: стоит Неделька под окном да и говорит: «Иди сюда, ко мне!» Она, нечего делать, подошла. Неделька ее за руку повела до гумна, распяла, привязала к сохе, и такими, как она [девушка] на распялке пояса ткала, Неделька начала такими полосами, как пояс, с нее шкуру драть. Она стала проситься, причитать, что не будет больше, но Неделька сказала: «До тех пор буду драть, пока не кончу!» — и драла с нее аж до следующего воскресенья.

Недавно около Дятялова в воскресенье одна девушка вместо церковной службы пошла с младшей сестрой в лес по землянику. Собирает, собирает, вот подходит к ней некая особа в белом и заводит с ней разговор: откуда, что, как. Потом сняла с себя нитку бус, таких хороших, красненьких, как ягоды, и надела ей [девушке] на шею. Она уже так рада! А та особа говорит: «А ты знаешь, от кого ты это получила? Это я, Неделя!» И пошла себе. Едва отошла, еще была на виду, как из бус сделался огромный уж и задушил ту девушку, а сестра чуть живая до хаты прибежала.

Клад — спрятанное в земле или в доме богатство, заклятое его владельцем на определенный срок и охраняемое нечистой силой. Забрать его может только тот, кто знает специальные магические приемы. На Ивана Купалу и в другие праздники над местами расположения кладов видны огни — это «горят», «цветут», «пересушиваются» спрятанные деньги. Клады, не востребованные их владельцами, через определенное количество лет поднимаются на поверхность и показываются человеку в виде каких-либо предметов, животных (собаки, кошки, козленка) или людей (например, в виде противных сопливых стариков). Знающий человек может забрать такой клад, если не побрезгует вытереть сопли старику или ударит животное, которым тот обернулся, — тогда клад рассыплется деньгами.

^{Ночь накануне Ивана Купалы. Картина В. Пружковского, XIX в.}

^{National Museum in Warsaw}

Нечистая сила не дает посторонним забрать клад

На границе земель между селами Дрыга и Скиндеры, в овраге, называемом Шалчин, возвышается небольшой пригорок, внутри которого, как считает окрестный люд, укрывается заклятый клад. Местное предание говорит о том, как музыканту не удалось взять клад. Один раз люди из Дрыги увидели среди ночи огонь на Шалчине, тут собрались одиннадцать самых смелых мужчин и пошли поглядеть, что там за огонь. Подойдя ближе, они увидели, что на самом пригорке стоит большой закрытый сундук и в нем горит клад, а по бокам сундука стоят два больших сторожевых пса, привязанных железными цепями. Подходят мужики ближе и слышат голос: «Чего вы хотите?» Сказали: «Денег». А им говорят: «Запишите ваши души, тогда возьмете деньги». Те все испугались и убежали, а один, музыкант, остался и говорит: «Запиши!» — а про себя думает: «Ту душу, что в скрипке». А один пес подскочил и ударил его по щеке так, что он аж упал. Тогда пес говорит: «Не обманывай меня, потому что я знаю, что ты думаешь!» Наутро пришли и нашли его. Он лежал, и знак от лапы того пса остался у него на щеке и после смерти. И вместо денег у него была одна галоша. Вот попробуй обмани дьявола!

^{Сундук с сокровищами, XIX в.}

^{National Museum in Warsaw}

Пошел разговор по селу, что на берегу возле реки, где издавна много холмов, деньги «цветут». Говорят, что сколько раз уже видели издалека, что на каком-то холме ночью горит огонь; но только кто захочет подойти ближе, как тот огонь потухнет. И пошла молва, что в холмах закопаны заклятые деньги — они и «цветут», хотят, чтобы их кто-нибудь вытащил из земли, потому что, может быть, и им тяжело лежать без дела. Так вот говорят, что тот и тот видели, как «цветут» деньги, но не знают, как их взять. Известно, что к заклятым деньгам нельзя подступиться. Говорят, что один человек пробовал, но такого набрался страху, что чуть живой прибежал до дома да и провалялся в лихорадке недель шесть. Вот был у нас коновал[114], звали его Никифором. Может быть, он немного знался со всякой нечистью, потому что, бывало, подойдет к жеребцу, погладит его по заду — тот и стоит как вкопанный. Выхолостит Никифор этого жеребца, а тот и не чувствует, будто его муха укусила. <…> Так вот Никифор и задумал взять эти деньги, что «цветут» около реки. Взял он мотыгу и пошел искать деньги. Лето, ночка хоть и темная, но теплая и тихая. Только Никифор вышел за село, видит: аж около реки что-то светится, как будто горит огонек, только синим пламенем. Сунулся Никифор туда, а тут перед ним что-то катится, черное, как копна; прикатилось под самые ноги, да как рассыплется, только искры горят на траве. Пошел Никифор дальше — откуда ни возьмись целая стая волков, вот так и наседают на него. Стал Никифор махать мотыгой, еле отбился. Вот подходит он к холму, и только копнул мотыгой землю, как загремит что-то, как расступится земля, как выскочит оттуда какое-то страшилище, у Никифора и дух заняло. Бросил он мотыгу да как припустил до дому, что и с собаками не догонишь. Прибежал, дрожит как осина. Таки лихорадку подцепил, а как очухался, так всем запретил ходить искать заклятые деньги. Так до этой поры никто не знает, как подступиться к тем деньгам.

В Сокольском повете[115], на землях деревни Замчыска, в нескольких верстах от нее возвышается высокий холм, называемый Замковым, на котором некогда стоял огромный замок. Вот с этой местностью связано следующее предание, которое и до нынешнего времени между местными жителями рассказывается. Один хозяин под Замковым холмом караулил одной ночью поле, вдруг слышит голос: «Иди за мной, я покажу тебе великий клад и дам способ его достать!» У того человека волосы дыбом встали; забыл про поле, про клад и удрал. На другую ночь он снова пошел сторожить, аж слышит тот же самый голос: «Иди, покажу тебе клад!» Он и в этот раз испугался и убежал. На третью ночь он снова пошел караулить поле. Как только пришел, слышит перед собой тот самый голос — что делать, идет он туда. Подходит и видит: огромный сундук стоит и в середине клад горит. А около этого сундука сидит очень красивая панна и говорит ему: «Иди к ксендзу, чтобы пришли сюда и отслужили молебен, только чтобы взяли с собой всю церковную утварь, которая нужна для отправления литургии, тогда заберете этот клад и меня избавите». Он сразу пошел к ксендзу и рассказал ему про весь этот случай. Ксендз, собрав причт и церковную утварь, которая была нужна для литургии, пошел на Замковую гору и отслужил литургию. Но причетник забыл взять с собой тот прибор, что свечи гасит. После литургии ксендз подходит к ней, а она заплакала и сказала: «Несчастье ваше и мое: я должна избывать наказание на веки!» Еще не договорила, как замкнулся с сильным стуком сундук и вместе с ней ушел в землю.

Посторонний подслушивает условия заклятия и достает клад

Возвращался солдат из отпуска. Дорогой застала его ночь вблизи какой-то деревни. Он подошел к хате одного богатого крестьянина и попросился у него переночевать. Крестьянин не пустил солдата в хату, а позволил ему идти ночевать в сарай. Солдат пошел. Долго ему там не спалось. Вдруг он слышит, как кто-то ходит по двору гумна. Он осторожно встал, подошел к щели между бревнами сарая. Видит: идет по двору хозяин дома и несет меру серебра, подходит к ямке, оглядывается, прислушивается, высыпает ее в яму и возвращается в хату. Таким образом он еще два раза повторил эту операцию. Когда третья мера серебра была всыпана в яму и крестьянин возвратился в хату, солдат тихонько отворил двери сарая, снял с себя крестик и бросил его в яму с серебром. Затем он возвратился в сарай и стал продолжать наблюдения. Крестьянин же принес еще три меры серебра, всыпал их в яму, которую тут же и зарыл, и, взяв ружье, выстрелил, сказав: «Как этот выстрел полетел далеко, так мои деньги опуститесь глубоко». Вслед за этими словами послышался звон ссыпавшихся в какую-то пропасть денег. На следующий день солдат простился с хозяином и продолжил свой путь. Прослужив положенное число лет в войске, он возвращался домой. По дороге он зашел в ту деревню, в которой когда-то ночевал. Хозяин той избы, в которой он останавливался, уже давно помер. Дети же его жили в страшной бедности. Солдат, заметив это, сообщил, что у них есть большие деньги, и предложил взять лопаты и идти за ним на гумно. Те согласились и пошли за ним. Но прежде чем отрывать яму, солдат сказал: «Послушайте, те деньги, что до крестика, мои, а что после крестика — ваши». Хозяева согласились и отрыли яму. Солдат взял свою часть до крестика. Пришла очередь брать деньги хозяевам дома. Но чуть сняли они крестик с денег, как послышался звон, и деньги неизвестно куда делись.

Клад пугает людей, показываясь разными предметами и животными

В одной корчме, как все люди уходят, а одни хозяева останутся, так что-то всегда под печью стучит, а хозяева, как услышат, с криками разбегаются во все стороны. После уже так были напуганы, что и не ночевали там. Один раз зашел туда солдат и просит у того шинкаря пустить его на ночь. «Ах, мой служивенький, тут мы не можем ночевать, потому что тут, должно быть, черт под печью грохочет». — «Нет, не бойтесь, переночую». — «Как себе хочешь».

Солдат сразу прошел, разделся, лег спать и ружье возле себя положил. Еще не заснул, как с треском выкатывает дежа[116] из-под печи, а солдат за ружье: бах! И смотрит — из той дежи сделалась гора золота. Солдат набрал, сколько сам хотел, а остальное хозяину оставил и пошел дальше. С той поры ничего в корчме не страшило.

^{Нищий. Рисунок Н. де ла Гурдена, 1787 г.}

^{National Museum in Warsaw}

Заклятый клад не дается человеку

Один пахарь пахал в поле, а один из младших принес ему полдник. Так он выпряг волов, пополудновал, лег немножко отдохнуть и заснул. А там недалеко была большая куча камней. Вдруг в той куче что-то сильно загудело, так младший стал будить старшего: «Вставай!» — «Что такое?» — так и так. Поглядели они: аж огонь выходит из-под кучи. Так они говорят: «Должно быть, это клад горит. Нужно подойти и его перекрестить». А старший говорит: «Это недобрый клад; если после полудня горит, должно быть, заклятый». — «А нет, — говорит младший, — иди перекрести». Тот подходит, хочет перекрестить, как выскочит солдатская рука с саблей, как начнет махать кругом: раз-раз, крутит, так он едва оттуда убежал.

Чтобы забрать клад, надо поцеловать его в обличье сопливого человека

Один раз гнали пастухи скотину, а на меже стоит баба такая, вся в соплях, и говорит одной девушке: «Поцелуй меня!» Та сначала не хотела, а после поцеловала, так та баба сразу и рассыпалась деньгами. Девушка — что делать — боялась, чтобы пастухи не увидели, так упала на деньги, свиткой накрыла и говорит: «Как загоните скот до дома, так скажите отцу, что у меня живот очень болит». Приезжает ее батько к ней, а она лежит на деньгах. Так он давай их класть на воз: что положит, то снова на землю ссыпается, что положит, снова ссыпается. Так он говорит дочери: «Сделай ты!» Она набрала в фартук да высыпала на воз — лежат. Так она все деньги подобрала. Привезли домой и жили счастливо.

Некоторым счастливцам ночью является старик и будит спящего. Не всякий догадается, что нужно делать в таком случае. Говорят, что надо встать, взять носовой платок и утереть им нос старику. Тогда из его носа посыплются деньги. Рассказывают, что когда такой старик явился одному неопытному человеку, то последний его толкнул, причем задел рукой пуговицу. Пуговица упала на пол и зазвенела, а старик исчез. На другой день оказалось, что упала не пуговица, а червонец.

Клад показывается ребенку, но не дается взрослому

Маленький хлопчик всегда бегал гулять около гумна и один раз принес денег. «Где ты, моя детка, взял эти кружочки?» — спрашивает мать. «А там, — говорит, — около гумна стоит целый сундук». — «А ну, покажи, где ты видел этот сундук?» Пришли на место перед гумном, и правда — стоит открытый сундук, полный денег. Мать, побоявшись, что от нее деньги спрячутся, говорит: «Беги, детка, да набери много-много». Хлопчик побежал да стал брать одной горстью, а она издалека крикнула: «Бери обеими ручками!» Ребенок послушался, а крышка — бабах! — обе ручки отсекла, а сундук пошел в землю.

Клад наказывает за жадность

Человек распахивал целину и выпахал казан денег, а как совсем стемнело, принес домой да закопал под печью. Было бы все хорошо, если бы не жёнин язык, не вытерпела, да рассказала куме под честное слово, что никому не скажет, а кума шепнула своей куме, а об этом узнала дьячиха, разбитная баба, да и говорит своему мужу: «Дурной мужик деньги растратит, да только шинкари наживутся, так пусть же лучше мы, крещеные, попользуемся». Висела у них на чердаке шкура с рогами от черного вола: не дождавшись юрьевой росы[117], взял и сдох. Немного ее размочили, чтобы была мягкой, дьяк надел шерстью наверх, подпоясался да в саму полночь подошел к мужику под окно, рогами стукнул о раму так, что аж стекло посыпалось, да загудел грубым голосом: «Отдай мои деньги, что выкопал!» Месяц уже был высоко, ночь ясная, так мужик, хорошо разглядев, что за окном стоит черт с рогами, без всякого разговору отдал ему деньги, да поблагодарил Бога, что он спас его от чертовщины, заснул сном праведника. Дьячиха ждала своего мужа, открыв двери, а он пришел и говорит: «Быстрее бери деньги, потому что у меня руки так онемели, что и расцепить нельзя, да и шкура сильно печет». Она хотела взять — да куда там: казан прирос к обеим рукам, попробовала шкуру стянуть, шкура приросла ко всему телу, и рога на голове торчат, не качаются. Сгоряча она схватила нож, да и ударила по шкуре, из прорехи брызнула кровь, а дьячок вскрикнул от боли. Он таким и остался до конца своего века.

Клад достается только тому, кому он предназначен

Все люди говорят, что на Купалу ночью цветет папоротник и, кто найдет этот цветок, тот может с ним найти и взять любые деньги. Вот на Купалу сговорилась молодежь идти в лес, искать цветок папоротника. А в том селе жил один человек, Павлюк, еще молодой, но разумный. Он и небогатый был, но не гневался на Бога: имел кусок хлеба, никого не обижал, никакого лиха не было на сердце, вот он и счастливо жил. Приходят к нему парни и зовут идти искать деньги. А он говорит: «Чего я пойду искать деньги? Если Бог даст, то и в окно подаст». — «Ну, жди, — говорят парни, — пока Бог в окно подаст!» А сами пошли в лес. Проходили они всю ночь, ничего не нашли, только страху натерпелись. Известно, на Купалу полон лес всякой нечисти. Сначала их черт водил по лесу, и они не могли вернуться назад к селу: только подходили к своим дворам, но не узнавали своих строений и снова возвращались в лес. Потом стала подманивать их какая-то нечисть и чуть не завела в болото, в такое топкое место, что они насилу выбрались. Вот слышат они, что за кустами плачет ребенок. Они туда, а он плачет уже дальше. Они идут дальше, а он снова отзывается дальше, может, шагов да двадцать, ведет их в чащобу и в бурелом. Залезут они в трясину по самое горло, тогда он засмеется, заржет как жеребец и пропадет. Мучились они всю ночку, только вот стало светать. Видят они, что забились в самую топь. Выбрались они оттуда, выходят на дорогу и видят, что аж на дороге лежит дохлая собака. Взяли они эту собаку и пошли в село. Павлюк жил в самом конце села. Видят они, что у Павлюка окно открыто; вот они и бросили через окно дохлую собаку Павлюку в хату. Кинули и слышат, что забренчало, как будто деньги рассыпались. Назавтра спрашивают Павлюка, что ему Бог подал в окно. «Это же, спасибо Богу, подал целую торбу денег». Догадались тогда парни, что они кинули Павлюку в хату не собаку, а торбу, сделанную из собачьей шкуры, полную денег. Пожалели они, но делать нечего. А Павлюк стал поживать на эти деньги.

^{Иванова ночь. Картина К. Биске, 1900 г.}

^{National Museum in Warsaw}

Клад выходит на поверхность через определенное количество лет. Если его не забрать, он снова уходит под землю

Один раз шла девушка — видит: лежит дитя, завернутое в белые пеленки. Как она это заметала, так испугалась, да и побежала дальше. Отошла, вдруг слышит: зазвенели деньги. Девушка оглянулась: а уже нет ни того ребенка, ни денег. Только услышала: «Лежали мы сорок лет на одном боку и снова будем лежать сорок лет на другом боку!» Тогда девушка догадалась, что это клад выходил из земли, только не знала, как его брать. Потом все время имела это на памяти, но никому ничего не рассказывала. Как минуло сорок лет, так она день в день на то место сходила. Ходит так, ходит, вдруг видит: лежит то самое дитя. Она его перекрестила и сказала: «Если лихое наваждение, сгинь передо мною, если мое счастье, останься со мною!» Так вместо этого ребенка зазвенели серебряные рубли.

Неразменные деньги (переходящие деньги, лихой четвертак, фармазонские деньги) — это деньги, при любых обстоятельствах возвращающиеся к их владельцу. Считается, что в таких деньгах сидит нечистая сила, а само их получение аналогично продаже души черту. Избавиться от неразменной монеты обычным способом невозможно — это может сделать только знахарь с помощью магических приемов.

Неразменный рубль человек получает у черта в обмен на черного кота

Чтобы приобрести неразменный рубль, нужно в Страстную субботу изловить черного кота, увязать его в тонкую бечевку — шпагат, чтобы было как можно больше сложных узлов, и идти с таким котом в пасхальную ночь в церковь. Такого смельчака по пути непременно встретит покупатель и даст за кота рубль. Вручив покупателю кота, продавец должен изо всей силы бежать обратно домой, ни в коем случае не оглядываясь назад, как бы ни звал его покупатель и какие бы препятствия не встречались по пути. Покупатель — черт. Купив кота, он начинает освобождать его от бечевки и, если успеет развязать все узлы, догоняет продавца, душит или калечит его и отнимает обратно свой рубль. Если же не успеет развязать всех узлов, смельчак делается обладателем неразменного рубля, за который все можно покупать, а он снова будет возвращаться к хозяину.

^{Скупой. Русский лубок, XIX в.}

^{The New York Public Library Digital Collections}

Чтобы получить неразменные деньги, нужно продать душу черту

Кто хочет свою душу запродать, то черт ему за душу даст такую монету осьмак, что он хоть двадцать раз на день что купит, только не за целую стоимость [то есть чтобы была сдача], то осьмак неведомо как вернется в карман или в кошелек. А когда уже надоест ему этот рубль (когда им денег кучу насобирает), то пусть только купит что-то за целую стоимость, то он уже никогда к нему не вернется.

Неразменный рубль можно выменять на колпак черта

Когда несут в церковь покойника, надо взять какой-либо сучок[118] и через него смотреть на мертвеца: на нем увидишь дьявола. Тогда надо поспешно сорвать с него колпак, уйти с ним домой, беречь его в ожидании прихода черта, который непременно явится и будет предлагать сколько угодно денег, лишь бы получить колпак обратно. Денег брать не следует, только надо потребовать от черта тот рубль, который у него в кармане. Этот рубль имеет такое свойство, что если при отдаче его кому бы то ни было взять хотя бы одну копейку сдачи, то он непременно очутится в кармане того человека, который получил его непосредственно от дьявола.

От неразменных денег невозможно избавиться — это может сделать только знахарь

^{Ярмарка в м. Петриково Мозырского у. Фотография И. Сербова, 1912 г.}

^{Vilnius University Library Digital Collections}

Шел себе человек на богомолье к киевским святым, да зашел к старому деду, что жил в хате на куриной ножке, проситься на ночь. «Хорошо, — говорит дед, — ночуй, голубчик, да за то занесешь свечку и поставишь там от меня святому Андрею». — «Добро, дед, добро, занесу и поставлю». Назавтра, чуть свет, поблагодарив деда за ночлег, взял свечку и пошел. Идет да идет, сначала полем, а потом лесом, вдруг видит на полянке разложенный цыганский шатер, а ближе к лесу горит костер и вокруг сидят цыгане, так и он присел поодаль немного отдохнуть. «Здорово, батя! — говорит цыган. — Куда Бог несет?» — «Здорово, — отвечает, — иду в Киев поклониться святым угодникам». — «Продай мне, батя, свечку, что у тебя выглядывает из торбы». — «А что же я поставлю святому Андрею? Меня же просил дед, да и свечку дал». — «Там купишь, сколько хочешь, батя». «Может быть, и правда, — подумал человек, — зачем с нею носиться, без нее будет легче». «А сколько ж ты дашь? — «Дам злотый». — «Нет, за злотый не отдам, дай четвертак». Поторговались немного, да сошлись. Цыган дал четвертак, а человек отдал свечку да и пошел. До села было недалеко, так что заранее пришел. В корчме выпил чарку да и заплатил тем четвертаком, а хозяин дал сдачи. Переночевав, раненько пошел, да когда уже солнце стало высоко, сел в холодке, чтобы съесть ломоть хлеба, да — глядь — в кошельке лежит и четвертак, и сдача, что корчмарь дал. Может быть, цыган ошибся и дал два четвертака вместо одного? Ну так что ж, я тут виноват? Пускай ум имеет. Немного подкрепившись, пошел дальше, да дотащился до села, снова что-то купил и немного погодя поглядел в кошелек, а четвертак тут. Теперь он сильно задумался: конечно, оно хорошо, что деньги возвращаются назад, если бы это было от Бога, а если это нечистая сила орудует? Попробовал еще, может раз десять купить и то и се, возвращается лихой четвертак; отдал нищему — вернулся назад. Да вот наконец добрался до святого Андрея, купил свечку да, поставив, хотел зажечь, да она — пшик! пшик! — и потухнет. Четвертак вернулся, а он купил другую свечку; да жег ее, жег, воск топится, а она не горит. Так, трижды перекрестившись, уже не заглядывая в кошелек, догадался, что тут нечистая сила, и пошел, молясь. «Ну, — говорит, — теперь я уже знаю, что это лихой четвертак: дай попробую утопить». Кинул в реку, а немного погодя четвертак в сумке. «Теперь последний раз попробую избавиться от нечистой силы проклятой, оставлю посреди дороги, перекрещусь да и пойду не оглядываясь». Сделав так, поглядел в кошелек, а четвертак как и не покидал этого места. «Ну погоди уже, нужно идти к знахарю». Вернувшись домой, пошел он к знахарю. Знахарь тот много чего знал, но зла никому не делал, а только отделывал то, что делают ведьмы и колдуны. Вот пришел к нему, рассказал: так и так, а он [знахарь], подумав, говорит: «Положи четвертак на припечек, а сам отойди». Нечто пошептав, подсунул помойное ведро и сгреб щепкой четвертак в помои. Аж тут, тут, батюшки свет, зашумело, засвистало, да сделался туман. Когда все утихло, знахарь вынул из помойного ведра четвертак совсем позеленевший, а человек пришел домой с легким сердцем, потому что четвертака не было и следа.

В белорусских поверьях змеи обладают целым рядом мифологических свойств, потому что воспринимаются как хтонические, то есть связанные с подземным миром, персонажи, поскольку они передвигаются на брюхе и ведут сезонный образ жизни. В быличках уход змей на зимовье приурочен к празднику Воздвижения Креста Господня (14 (1) сентября), который в традиции переосмысляется как Здвиженье — день, когда земля якобы сдвигается на зиму, заключая в себя всех гадов — змей, лягушек, ящериц. В этот день глава всех змей (царь, король, атаман) собирает их вокруг себя, после чего они все уходят под землю на всю зиму. Глава змей имеет на голове волшебный атрибут — золотые рожки, дающие их обладателю богатство, удачу и магическую силу. Чтобы получить волшебные рожки, достаточно при встрече с царем змей расстелить перед ним белый платок или рушник, и он сам сбросит их на это полотно.

У змей есть царь с золотыми рожками[119]

В середине сентября во время солнечных дней… а именно в день Воздвижения, ужи собираются на открытых местах, заросших густым, но невысоким бурым мхом (мшарыной). Собирается их такое количество, что временами вся поверхность такого места среди хвойного леса бывает на пол достаточно густо покрыта ими. Такое сборище называют «ужиная сходка». На этой сходке можно встретить короля ужей, но не каждому это удается. Король ужей всегда находится в большой куче змей, а по отношению к кому [из людей] он благосклонно настроен, тот приближается к нему с поднятой головой, все время кланяясь. Тогда достаточно разостлать перед ним [перед царем ужей] белый платок, чтобы он положил на него свои золотые рожки. И кто их получит, тот станет очень счастливым. Говорят, что король ужей очень любит музыку и что, играя какую-нибудь приятную мелодию на скрипке или на жалейке, можно вызвать его из укрытия, только нужно знать его пору или попробовать наугад.

Король ужей имеет на голове корону и золотые заушницы около ушей. Его год тому назад своими глазами видел пастух в Любянце. Один хлопец шел себе около реки, вдруг видит: столько ужей на вырей[120] идут; так, ведомо, со страху забился под куст и сидит. Видит он: вот ползет впереди король ужей, а на нем такая рогатая корона из золота, аж блестит. Приполз к воде, скинул корону и в воду, а за ним все ужи и давай купаться. Так тот хлопец подбежал, цап за корону — и побежал. Так ужи за ним в погоню, гнали, гнали, так он, что делать, корону кинул, а сам чуть живой до хаты прибежал. А если бы не кинул, то, верно, не ходил бы уже по свету.