Милицейские были

Юные помощники

На рассвете в райотдел милиции позвонили из Дорочанки и сообщили: на окраине села обнаружен труп одного из основателей местного колхоза Захара Васильевича Довгого. На место происшествия немедленно были направлены капитан Федин с дежурным работником милиции. В правом кармане пиджака убитого прибывшие нашли удостоверение депутата сельского Совета и кисет с самосадом. Но каких-либо следов или вещественных доказательств преступления они не обнаружили.

Федин, не медля, отправил труп на судебно-медицинскую экспертизу, а сам по телефону доложил начальству свои соображения. Начальник милиции помолчал немного, видимо обдумывая услышанное, потом сказал:

— Направляю вам в помощь двух оперативных работников и следователя. А вы еще раз тщательно осмотрите место убийства. Постарайтесь найти хотя бы какие-нибудь следы преступников или выявить косвенные обстоятельства мотивов совершенного…

Федин начал с оценки обстановки. Песчаный бугор на окраине села, изрезанный неглубокими овражками, был покрыт редким кустарником, молочаем да подсушенным чебрецом. Медленно прохаживался сюда-туда, анализируя сведения.

Довгий работал на должности заведующего колхозной животноводческой фермой. Ночью он был на ферме и был убит, когда возвращался домой. Федин поднял окурок: табак был тот же, что и в кисете убитого. Наверное, Довгий по пути курил и этим помогал преступнику наблюдать за собой.

Невдалеке отсюда — колхозная кузница, вокруг которой было разбросано ржавое железо. Федин обратил внимание на железный ломик, валявшийся в груде старого металла. Он бросился в глаза потому, что ржавчины на нем не было. Беглый осмотр ломика еще больше насторожил Федина: на нем были заметны следы застывшей крови и несколько прилипших волосков.

За этим занятием и застал Федина участковый уполномоченный милиции Степин, который сопровождал труп в морг на экспертизу. Запыленный, уставший, он бойко спрыгнул со своего мотоцикла, вытер шею.

— Хорошо, что быстро справился. Кажется, для тебя новое есть дело, — сказал Федин. Он очистил ножичком застывшие пятна крови с ломика на чистую бумагу, аккуратно завернул и обнаруженные на ломике волоски. — Езжай снова в морг, срежь с головы трупа несколько волосков и вместе с этим сегодня же направь на экспертизу. Похоже на то, что именно этим ломиком убит Довгий.

Участковый снова укатил, а Федин, спрятав найденный ломик к себе в машину, уехал в сельсовет.

Было уже около полудня, когда начальник милиции прочитал по телефону Федину заключение судмедэксперта: смерть гражданина Довгого наступила от тяжелых повреждений костей черепа и кровоизлияния в мозговые оболочки. Повреждения, обнаруженные на трупе, могли произойти от ударов со значительной силой тупым предметом, имеющим удлиненную форму, диаметром 3–4 сантиметра…

— Ты понял? — многозначительно закончил разговор начальник милиции.

— Да, все это очень важно для организации поиска убийцы.

Однако Федин умолчал о своей находке: не любил он докладывать начальству еще не проверенные гипотезы. Повесив трубку, он долго стоял у окна, глядя на улицу, где стоял его газик, окруженный ребятишками. И вдруг у него пронеслась дерзкая мысль: а не привлечь ли их к поиску? Он любил рисковать и сразу же ухватился за эту идею. Вышел на крыльцо.

— Здравствуйте, молодцы! — обратился Федин к ребятам.

— Здравствуйте! — хором отвечали ребята.

— Что, машиной интересуетесь? Покататься хотите?

— Хотим! Хотим!

— Ну, садитесь, только быстро!

В машину ринули босые, чумазые ребятишки. Замелькали за окнами плетни, хаты, с криком и шумом разлетались куры с дороги. Сзади растянулся пыльный шлейф. Выехали на окраину села. Федин положил руку на плечо шофера — тот затормозил машину.

— Ну, а сейчас, ребята, надо немного подремонтировать машину. Поможете?

— Поможем! — хором откликнулись малыши и высыпали из машины. Их сияющие лица выражали удовольствие. Может быть, кто-нибудь, наблюдая за ним, думал: «Вот несерьезный капитан, вместо работы занялся игрой с ребятишками». Но у Федина в этой затее были свои цели. Он открыл багажник, достал из-под коврика найденный ломик.

— Вот еще утром прихватил в селе ломик, чтобы подремонтировать машину. А у кого взял — забыл. Чей это ломик, никто не знает?

Ребята притихли, начали рассматривать неказистую вещь. Вдруг у одного мальчишки с обветренным лицом и рыжеватыми, выгоревшими от солнца волосами, в измазанной вишнями рубашке лицо расплылось в хитроватой победной улыбке.

— Да наш это ломик, чей же еще!

— А ты случайно не спутал? — спросил Федин.

— Ха, своего ломика не знаю, что ли. Он стоял в навозе у нас. Вы, наверное, его там и взяли.

— Нет, по-моему, ты ошибаешься!

— Чего это я ошибаюсь? Мишка, брат мой, этим ломиком ополонки зимой прорубывал, чтобы рыбу ловить…

— Ломик ихний, я знаю, — подтвердил другой парнишка.

— Ну что ж, раз твой ломик, придется тебя еще покатать.

Федин для видимости поковырялся в моторе, а затем спросил:

— Ну, а как тебя зовут?

— Саша. Задира.

— Садись, Саша, а вам, ребята, придется пешком пройтись.

— Спасибо, спасибо! — наперебой закричали ребята, разбегаясь кто куда.

Саша важно уселся в кабине, и они поехали.

— Сколько же тебе лет?

— Семь.

— О, значит, в этом году в школу? Ну, а ты был уже в школе?

— Нет.

— Так давай заедем, посмотрим школу.

На другом конце села, окруженная фруктовым садом, стояла школа. Машина подъехала к ней. В учительской удивились появлению капитана с мальчишкой. Федин представился директору школы и сказал:

— Мы вот с Сашей Задирой все спорим, чей это ломик. Он говорит: «Мой», — а я сомневаюсь. Как учитель рассудите нас! — И потихоньку в самое ухо директору сказал: — Необычная к вам просьба: мне необходимо взять показания ребенка, но законом предусмотрено, чтобы такие беседы производились только в присутствии педагогов.

Директор школы, уже пожилой человек, сразу сообразил, что от него требуется. Обращаясь к ребенку, он сказал:

— Саша, наверное, хорошо знает свой ломик?

— Я же сказал: ломик наш, значит, наш, — с обидой настаивал Саша.

В школу был приглашен старший брат Саши, ученик Миша Задира. Он также подтвердил, что ломик принадлежит им.

— Вчера он лежал в сарае, я его видел…

— Может быть, ломик у вас ночью украли? — спросил Федин.

— А кому он нужен! Подумаешь, добро какое… — удивился Миша.

Отпустив ребят домой, Федин долго размышлял, прохаживаясь в тени школьного сада: «Ломик, безусловно, является орудием убийства. Кому он принадлежит, теперь известно. Остается выяснить: кто же убил Довгого? Если это злодейство совершил владелец ломика Задира, то за что? Где причина, приведшая к преступлению?..» И он пошел снова в сельский Совет. Собрал там характеризующие данные на погибшего, а также на подозреваемого в убийстве — Задиру.

Председатель сельсовета рассказал Федину, что совсем недавно на собрании колхозников Довгий изобличил Задиру как вора общественной собственности. На второй день правление колхоза передало материалы на Задиру в органы прокуратуры для привлечения его к ответственности.

— Задира в колхозе работает плохо, постоянно пьет. По характеру он человек злобный, жестокий, мстительный. За малейшую обиду готов голову снести любому. Он уже совершенно извел свою жену, детей… — закончил свой рассказ председатель.

Теперь перед Фединым встала проблема: немедленно доложить обо всем начальнику милиции для принятия решения в установленном законом порядке или продолжать перепроверку имеющихся данных вплоть до беседы с подозреваемым? Такая беседа не помешает последующему его допросу, когда приедет следователь и возбудит уголовное дело.

…В доме Задиры еще не спали. Жена, сухощавая, не по годам состарившаяся женщина, хлопотала по хозяйству. Миша и Саша ужинали: пили из больших железных кружек молоко. Сам Задира, низко опустив голову, сидел на стуле в кухне и курил.

Появление в такое время капитана встревожило женщину. Она упустила ведро из рук, испуганным голосом произнесла:

— Пришли, ой боже!

— Вы Задира? — обратился Федин к сидящему в кухне мужчине.

— Я. Ну и что? — И медленно поднялся со стула.

— Я капитан Федин, из милиции. Хочу поговорить с вами.

— Вижу, что не из собеса… Но о чем мне с тобой?

Дети перестали есть, любопытными глазами смотрели на знакомого милиционера. Жена Задиры залилась слезами и начала причитать:

— Ой господи, что же ты наделал!?

Задира оскалился на нее:

— У, дура, молчи!

— Молчать-то уже ни к чему, мне все известно, — сказал Федин и незаметно снял в кармане пистолет с предохранителя. Для предосторожности.

Задира потупил глаза. Жена закрыла лицо руками. Дети держали в руках кружки с молоком и недоуменно смотрели на Федина.

— А что рассказывать, коли знаешь. Детей же в школу звал, ломик показывал…

— Тогда разговор будет короткий: вы задержаны!

На следующее утро прибыли в помощь капитану Федину два оперативных работника и следователь. Задира рассказал:

— Подкараулил я Довгого, когда тот шел с работы, с животноводческой фермы. И ударил по голове ломиком… После первого удара Довгий упал. Уже лежащего, я его еще дважды ударил и ушел.

— За что же вы убили человека?

— Каюсь! Обида проклятая… Выдал он меня… А что мне за это будет?

— Суд определит вам меру наказания.

Задира весь обмяк, сник, глаза заплыли слезой, зубы выбивали мелкую дробь. Капитан смотрел на него и думал: «Почему преступник сознает трагизм своего положения только после совершения злодеяния?..»