Мистер Май

ГЛАВА 12

Иден

— Почему ты не хочешь разговаривать с моим братом? — спрашивает меня Зейн.

Мой взгляд моментально перемещается с воды на его лицо.

— Что? Что ты имеешь в виду?

Мы уже какое-то время болтаем, пока Джейк позирует для бесконечных фото дальше по пляжу.

— Он сказал мне, что ты не хочешь с ним разговаривать. Сказал, что это потому, что он всегда побеждает твоего брата, но я думаю, что это неправда.

Я с трудом сдерживаю смешок.

— И с чего это вдруг вы обо мне разговаривали?

— Он на тебя пялился, — изображает Зейн, будто его сейчас стошнит. — Думаю, ты ему нравишься, — произносит он с преувеличенной гримасой, будто это самое отвратительное, что ему доводилось слышать.

Я не могу сдержать смех. Зейн явно ещё в том возрасте, когда девочки кажутся противными. И если он действительно считает, что его брат интересуется мной, то сильно ошибается. Джейка привлекает только одна вещь — довести меня до безумия.

Похоже, что у него до сих пор в ходу школьный метод: «дразни ту, кто тебе нравится». Вероятно, Зейн впитал эту тактику на все сто.

— Кстати, а сколько тебе лет?

— Почти девять, — гордо заявляет он.

— Ух ты, это же почти взрослый.

— Но не такой старый, как Джейк.

— Да уж, пока не такой, — киваю я и украдкой смотрю на Джейка, который стоит на доске в воде, пока фотограф щёлкает своим огромным фотоаппаратом.

— Тебе нравится наблюдать, как он занимается сёрфингом? — спрашиваю я.

Он начинает сиять от радости.

— Ага. Я потом возвращаюсь в школу и рассказываю всем, что мой брат — лучший серфер в мире. Когда-нибудь я тоже стану лучшим — Джейк говорит, что это у нас в ДНК.

Зейн просто обожает своего старшего брата — это очевидно. Он очень добрый парень, несмотря на острый язык, и наверняка хвастается успехами Джейка при каждом удобном случае.

— А ты занимаешься сёрфингом? — спрашивает он меня.

— Раньше занималась.

— А почему бросила?

Я глубоко вздыхаю. Прямолинейность этого ребёнка ставит меня в тупик, хотя его вопросы и кажутся простыми.

— Мне теперь не очень нравится вода.

— Почему? — он сидит, рисуя палкой своё имя на песке.

— Я... наверное, немного боюсь океана.

Он поднимает на меня глаза.

— Ты боишься заходить в воду?

— Да, — киваю я.

— Я иногда боюсь темноты.

Я выдыхаю с облегчением, что ему не понадобились дальнейшие объяснения.

— Думаю, у всех есть то, чего они боятся.

Он качает головой.

— У Джейка нет. Он ничего не боится.

Я снова смотрю на волны, и взгляд находит его в тот момент, когда он взлетает на гребень волны и затем с лёгкостью уходит в белую пену.

Зейн, возможно, прав. Джейк действительно выглядит бесстрашным.

Джейк подходит ближе, встряхивая мокрыми волосами.

— Дже-е-е-ейк! — кричит Зейн, закрывая лицо руками. — Ты как собака.

Джейк хохочет и, не задумываясь, треплет его по сухим волосам.

Зейн отталкивает его, и я замечаю, как лицо Джейка буквально озаряется в присутствии брата. Это так трогательно.

— Надеюсь, ты не доставлял Иден хлопот? — спрашивает он, обращаясь к Зейну, но при этом пристально смотрит на меня, и его взгляд настолько глубокий, что заставляет меня невольно вздрогнуть.

— Совсем никаких хлопот, — отвечаю я.

Джейк коротко смеётся.

— Трудно в это поверить.

— Я был ангелом, правда ведь, Иден? — Зейн смотрит на меня с выражением полной невинности. Этот мальчишка точно вырастет сердцеедом — как, наверное, и его брат.

— Он ничего не сделал, — подтверждаю я.

— Видишь? — Зейн поднимает на Джейка взгляд с выражением «я же говорил». — Можно мне теперь купаться?

Джейк бросает взгляд на воду, вероятно, проверяя, нет ли течений.

— Только здесь, прямо перед нами, — он указывает на участок перед пляжем. — И не глубже, чем по пояс.

Зейн срывает футболку и бросается к воде, едва Джейк успевает договорить.

Я смеюсь, наблюдая, как он скачет по волнам.

— Он правда замечательный мальчишка.

Джейк кивает.

— Эмбер попросила передать, что на сегодня всё.

— Хорошо, — отвечаю я. Он садится рядом, устремив взгляд на брата, который плещется в воде.

— Зачем ты это сделал? — нахожу в себе смелость спросить.

— Что именно?

— Попросил, чтобы я участвовала в этой съёмке.

Он быстро смотрит на меня, но тут же снова переводит взгляд на Зейна.

— Ты меня избегала. Я подумал, что должен хотя бы попытаться.

Я не понимаю, зачем ему это. Почему ему так важно, разговариваю я с ним или нет?

— Ну вот, я здесь. Чего ты хочешь?

— Хочу, чтобы ты поговорила со мной.

У меня всё сжимается внутри. Я уже знаю, к чему он ведёт. Ему нужно узнать про воду.

— О чём поговорить? — я стараюсь говорить спокойно.

— Достаточно, Зейн! — неожиданно окликает он брата, и именно в этот момент я решаюсь рассказать.

Он даже не пытается давить на меня — всё дело в его голосе, полном заботы и любви. Ради этого мальчика он готов на всё, это видно. Как и Зик ради меня.

— Я боюсь океана. Честно говоря, он меня ужасает.

— Почему?

Прошло столько лет, но от воспоминаний всё равно пробегает дрожь.

— Моя мама погибла в результате несчастного случая во время занятий серфингом. Мне тогда было десять. Все говорили, что она наполовину русалка — будто она родилась в море... Думаю, однажды море решило её забрать.

Я слышу, как он резко вдыхает. Мне хочется горько рассмеяться — это ведь только начало.

— Мы все тогда были там, катались на волнах: я, Зик, мой отец и она. Её верёвка запуталась в рифах, и она не смогла подняться. Когда отец её нашёл, она уже была без сознания.

— Господи, Иден…

Я не могу на него смотреть. Вместо этого сосредотачиваюсь на Зейне, играющем в воде. Это помогает мне продолжать говорить.

— Приехала скорая, и они пытались её спасти по пути в больницу. Но по прибытии её признали мёртвой. Она утонула.

— Мне очень жаль, я даже представить себе этого не могу.

Хотела бы я тоже не иметь возможности себе этого представить.

На этом можно было бы остановиться. Моя история уже объясняет, почему я боюсь океана. Но плотину словно прорвало, и я не могу замолчать.

— Мы развеяли её прах над морем. Тогда я всё-таки поехала на лодке — я делаю это, если нет другой возможности. Но с тех пор больше не заходила в море... Ну, по своей воле, во всяком случае. — Я безрадостно усмехаюсь.

— Вот почему ты тогда запаниковала. Ты выглядела напуганной до смерти. Я сразу понял, что за этим что-то скрывается.

Ещё бы.

— Эти грёбаные ублюдки, — яростно бросает он, и в его голосе столько ненависти, что это даже удивляет меня. — Они могли тебя убить.

— В общем... потом остались только я, Зик и отец. Отец тяжело переживал потерю мамы. Иногда он крепко налегал на бутылку, а порой уезжал в серфинг-туры на несколько недель, не сказав нам ни слова: ни куда едет, ни когда вернётся. По сути, с десяти лет меня воспитывал Зик.

— Теперь понятно, почему он относится к тебе как к ребёнку.

— Возможно. Он долго был моим защитником. Раньше он сажал меня на руль своего велосипеда и возил в школу, — с теплотой вспоминаю я. — Он замечательный брат.

— Слушая всё это, я начинаю ещё больше его уважать.

Я уже собираюсь крикнуть Зейну, что он зашёл слишком далеко, но Джейк опережает меня.

— Зейн! Если я ещё раз увижу тебя так далеко, то вытащу из воды! — строго предупреждает он. — Не думай, что я за тобой не слежу.

— Извини! — Джейк улыбается мне. — Продолжай.

— Мы ещё несколько лет жили так, пока однажды Зик не приехал в школу среди бела дня на старенькой машине отца, которая заводилась через раз... Я сразу поняла, что что-то случилось. Он был бледен как смерть.

Я украдкой смотрю на Джейка и замечаю, как его лицо мрачнеет.

— Это был отец. Он пошёл кататься на волнах, и его доску нашли дрейфующей далеко от берега. Он снял страховочный трос, и мы больше его не видели. В конце концов, мы решили, что он умер, — провели службу и всё такое. Кто-то считает, что его утащила акула, другие думают, что он просто хотел исчезнуть и начать новую жизнь. Но я знаю правду.

— В чём правда, Иден? — шепчет он, словно боится услышать ответ.

— Он не мог жить без неё и отправился к ней.

— Ты думаешь, он сделал это специально?

По его тону я понимаю, что для него такое решение — оставить своих детей — просто немыслимо. И я рада, что он так считает. Я тоже. Я не злюсь на отца — он сделал то, что считал правильным. Но, наверное, я никогда его не прощу, потому что он выбрал уйти, зная, что мы останемся совсем одни.

Я киваю, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

— Вот почему я так боюсь воды. Боюсь, что, если зайду туда, они оба утянут меня за собой.

— Чёрт, Иден, — тихо говорит он, а потом молча обнимает меня, прижимая к своей сильной груди.

Он просто держит меня, пока я не перестаю дрожать, и слёзы не иссякают.

Раньше я никогда не плакала перед кем-то, кроме Зика или Ривер, и то это было много лет назад.

— Мне так жаль. Никто не должен проходить через такое, — говорит он искренне.

Никто не должен. Но я прошла. И Зик тоже.

Я отстраняюсь, внезапно чувствуя неловкость и уязвимость из-за того, что так открылась.

Его рука соскальзывает с моей спины, и я ненавижу себя за то, что это вызывает у меня разочарование.

Я прочищаю горло.

— Пока я избегала воду, Зик бросился в неё с головой. Когда мне было пятнадцать, отец ушёл. К моему шестнадцатилетию Зик уже пробился в профессиональный тур и стал моим опекуном. Ему самому тогда было всего двадцать три.

— Это впечатляет. Я помню, что ты была рядом в то время, а потом исчезла. Куда ты пропала?

Мой живот сжимается оттого, что он заметил моё отсутствие.

— Я переехала к тёте с дядей, чтобы закончить школу. Теперь это кажется пустой тратой времени, учитывая, что я зарабатываю на жизнь позированием для фото. Но, наверное, закончить её всё же не было лишним.

— Образование никогда не бывает напрасным, Иден.

Он прав. Я не останусь молодой и красивой навсегда.

Когда-нибудь я хотела бы поступить в колледж, но до сих пор не знаю, чем хочу заниматься в будущем. В детстве я мечтала стать серфером, как мама, но теперь это невозможно. А новой мечты я так и не нашла.

Мне кажется, он хочет сказать ещё что-то, но в этот момент Зейн выбегает на берег, стряхивая капли с волос прямо на нас.

— Эй! Что я тебе сделала? — вскрикиваю я, когда он брызгает на меня каплями холодной воды.

— Прости, Иден! — смеётся он, бросаясь на брата с мокрыми объятиями.

В его глазах светится такое восхищение, что это напоминает мне, как я сама смотрела на Зика, когда мы росли. Да и сейчас смотрю так же. Я ему всем обязана и поэтому позволяю многое из того, что меня бесит. Он заслужил право быть немного навязчивым.

— Мне пора возвращаться, — говорю я, оглядывая пляж.

Кажется, мы просидели здесь долго — вся команда уже ушла, собрав оборудование.

— Да, мне тоже нужно отвести этого мелкого к маме, — говорит Джейк, кивая на Зейна.

Я встаю, отряхивая с себя песок.

— Увидимся завтра? — спрашивает он мягким тоном.

— Конечно. — Я улыбаюсь. — Рада была познакомиться, Зейн.

Зейн машет мне рукой, улыбаясь.

— Иден, — зовёт меня Джейк, когда я уже ухожу.

Я оборачиваюсь, вопросительно глядя на него.

— Спасибо, что поговорила со мной.

Бабочки в животе вновь начинают порхать.

— Спасибо, что выслушал.