Мистер Май

ГЛАВА 20

Иден

— Не могу поверить, что ты даже не испёк торт для этой прекрасной девушки в её день рождения.

Я едва сдерживаю смех, глядя на ошарашенное выражение лица Джейка.

Когда он сказал, что повезёт меня куда-то, я никак не ожидала, что окажусь у его мамы и снова буду сидеть за одним столом с его братом. Но я не могла бы пожелать лучшего.

Я давно не ужинала в кругу семьи.

— В своё оправдание, мам, она скрывала от меня, что у неё день рождения. А ты, между прочим, сейчас сама ешь её торт.

Мама указывает на сына вилкой.

— Но ты ведь его не сам испёк, верно? Это магазинный торт.

— Господи Иисусе, — бормочет он себе под нос, и я не сдерживаю смешка.

Джейк достаёт из кармана телефон и быстро что-то набирает на экране.

— Всё, — объявляет он. — Я записал это в календарь, чтобы в следующем году испечь ей проклятый торт.

Моё сердце учащённо бьётся при мысли, что он строит планы на целый год вперёд — пусть даже просто для того, чтобы успокоить свою маму.

Он подмигивает мне, и я слабо улыбаюсь в ответ.

— Так расскажите мне подробнее об этих съёмках, что вы устраиваете, — с интересом спрашивает она, отправляя в рот ещё кусочек торта. Учитывая, что она недовольна тем, что торт магазинный, поедает она его довольно активно.

У Джейка на лице появляется широкая улыбка, и он бросает на меня взгляд.

— Команда приезжала ко мне, и мы устроили ещё две съёмки на пляже, — отвечает он.

Я чувствую, как заливаюсь краской. Не уверена, что парные фото были изначальной задумкой, но именно так всё и закончилось. И при мысли о том, что мы вытворяли на этом же пляже после ухода фотографов, я краснею ещё сильнее.

— А новые съёмки планируете? — интересуется она.

Я качаю головой.

— Они сказали, что материала более, чем достаточно. — Я пожимаю плечами и слегка сжимаю ногу Джейка под столом.

— Просто я чертовски хорош, — заявляет он, гордо выпячивая грудь, а я закатываю глаза.

Зейн смеётся, прикрывая рот рукой, чтобы не рассмеяться громче, и я улыбаюсь ему.

— Он не настолько хорош, — громким шёпотом сообщаю я.

Зейн снова смеётся.

— Готов поспорить, что вас заставляли целоваться и держаться за руки.

Он дёргается, будто от одного упоминания всей этой «мерзости» его вот-вот стошнит.

Джейк качает головой, усмехаясь, и слегка бьёт Зейна по руке.

— Ага, именно так. Теперь я весь покрыт девчачьими микробами, брат.

— Фу-у-у, — корчит гримасу Зейн. — Это отвратительно.

— Я отвратительная? — нарочито возмущаюсь я, приподнимая брови.

Он кривится.

— Прости, Иден, это не твоя вина, что ты девушка.

Мы все дружно смеёмся.

Джейк наклоняется ко мне, его губы касаются моего уха.

— Чисто для справки: мне очень нравятся твои микробы. Особенно те, что живут в твоей…

Я резко сжимаю его ногу, заставляя замолчать. Джейк тихо смеётся, выпрямляясь, а его мама с братом остаются в блаженном неведении о его грязных шуточках.

— А если серьёзно, мам, ты бы видела снимки Иден — она создана для этого.

Она тепло улыбается мне, и я снова краснею.

— Вот этому я верю.

Она такая приятная женщина. Не совсем понятно, как ей удалось вырастить такого самоуверенного и наглого сына, но в глубине души я вижу в нём её черты.

Джейк — добрый, заботливый и защищающий, несмотря на весь свой пафос. Просто нужно слой за слоем счищать с этого парня его эго.

— Джейк и Иден на дереве сидят, — неожиданно распевает Зейн. — Ц-е-л-у-ю-т-ся!

Джейк быстро прикрывает его рот рукой, и мы все смеёмся ещё громче.

— «Сперва любо-о-овь...» — напевает Зейн, стараясь пробиться через хватку брата.

— Всё, парень, ты вылетаешь отсюда, — объявляет Джейк, легко подхватывая его и забрасывая себе на плечо.

Я хихикаю, пока он уносит Зейна из комнаты, останавливаясь лишь для того, чтобы подмигнуть мне, прежде чем исчезнуть за дверью.

— Дети, — пожимает плечами его мама с улыбкой. — Как их не любить.

— Мне кажется, он замечательный, — говорю я, всё ещё смеясь.

Она смотрит на меня с любопытством, её взгляд мягкий, но проницательный. Это тот самый «я-мама-и-нам-пора-поговорить-о-мальчиках» взгляд.

— Мы всё ещё говорим о Зейне?

Она выглядит слишком молодой, чтобы быть матерью Джейка, так что, вероятно, она родила его довольно рано.

Я смущённо опускаю голову, чувствуя, как лицо заливается румянцем.

— Так я и думала, — улыбается она. — Он — хороший мальчик, когда не ходит тут, раздувшись, как павлин.

Я хихикаю. Она отлично знает своего сына.

— Вы давно знакомы?

Я немного теряюсь в ответе. Нельзя же рассказать ей, что большую часть этих двух лет мы обмениваемся язвительными репликами.

— Мой брат тоже участвует в туре, — поясняю я.

— А-а-а, — понимающе кивает она. — А кто он?

— Зик Брейди? — неуверенно отвечаю я.

Её глаза расширяются.

— Ну, ты попала в щекотливую ситуацию, не так ли?

Я нервно смеюсь.

— Не уверена, что понимаю, о чём вы…

Её тёмная бровь слегка приподнимается.

— Не обманывай меня, милая, я знаю всё об этих парнях, их правилах и прочей ерунде. Я давно в теме сёрфинга, да и давно уже сёрф-мама, даже если мой сын думает, что он давно взрослый.

Попалась.

— Мой брат ничего не знает о нас с Джейком, — признаюсь я.

И вот как я оказываюсь здесь — обсуждаю отношения с мамой парня, с которым встречаюсь? Я являюсь каким-то магнитом для неловких разговоров в последнее время.

— Я не хожу на свидания уже много лет, и мой совет может быть паршивым, но вы с Джейком выглядите счастливыми. Если ты думаешь, что твой брат всё испортит, то не обязана рассказывать ему сейчас — подожди, пока убедишься, что тебе есть, что терять. Понимаешь, о чём я?

Вроде звучит разумно. Я и сама ещё не знаю, серьёзен ли Джейк, или что он захочет от этих отношений, когда мы вернёмся к реальности.

Мне нужно сначала разобраться во всём этом, прежде чем волноваться о разговоре с Зиком.

— Подожди немного, разберись, а остальное уладится потом, милая, — мягко говорит она.

— Спасибо, — улыбаюсь я ей.

— Но, чтобы ты знала, я давно не видела, чтобы мой Джейк был таким счастливым. — Она смеётся. — Хотя он всегда счастлив — в основном собой, — добавляет она с закатыванием глаз. — Но с кем-то другим — это в первый раз.

Я не знаю, что ответить на это.

— Он сам себе и самый строгий критик, и самый ярый фанат. Такое нечасто встретишь, — задумчиво говорит она.

В этот момент Джейк возвращается в комнату, оглядывая нас с широкой улыбкой.

— Сказал мелкому, чтобы он шёл в душ, — смеётся он, затем переводит взгляд с мамы на меня. — Ох-ох, что-то мне подсказывает, что вы на два шага от того, чтобы достать мои детские фотоальбомы.

— Оооо, давайте достанем! — прошу я с восторгом.

— Нет! — отвечает Джейк в тот же момент, как его мама соглашается.

— Конечно, да.

Я смеюсь.

— Вот поэтому я и не привожу сюда девушек, мам, — заявляет Джейк, качая головой с усмешкой. — У тебя напрочь отсутствует способность хранить мои секреты.

Она отмахивается от него рукой, а я замечаю, как его взгляд смягчается, когда он смотрит на неё.

Он любит свою маму. Это видно сразу.

— Ну что, именинница, пора уходить, пока она не успела окончательно испортить мою репутацию.

— Ох, — надуваю губы я. — А я так ждала, чтобы увидеть твои неловкие детские фото, — поддразниваю, поднимаясь на ноги.

— В следующий раз, обещаю, — смеётся он, притягивая меня к себе и обнимая за талию.

Я не могу понять, то ли меня обнимают, то ли держат в заложниках.

— Ладно, — снова надуваю губы, притворяясь капризной дивой, хотя внутри у меня порхают бабочки. Ведь он только что пообещал, что приведёт меня сюда снова.

Он совсем не такой, каким я его себе представляла, и одновременно именно такой, каким я ожидала его увидеть.

Я не знаю, что мы будем делать через четыре дня, когда все соберутся на следующем этапе тура.

Его желание не ослабевает, и моё — тоже. Совсем.

Я не уверена, что смогу вернуться к тому, что было раньше. Более того, я не уверена, что хочу. А всё, что происходит — что бы это ни было — вот-вот станет гораздо сложнее.

Я стою в воде, которая доходит мне до подмышек, а Джейк лениво плавает на спине в нескольких метрах от меня.

Я это сделала.

Чёрт возьми, я действительно это сделала.

Мне понадобилось ещё несколько дней, но теперь, оказавшись здесь, я больше не чувствую страха.

Он каким-то образом почти полностью избавил меня от моих тревог.

Я смотрю на горизонт, глубоко вдыхаю и сжимаю подвеску из морского стекла, которую он сделал для меня, прежде чем осторожно погружаю руки в воду и ныряю — сначала руки, затем голова и тело.

Я плотно закрываю глаза и быстро выныриваю обратно.

— Ха! — кричу я с широкой улыбкой, жадно вдыхая свежий воздух.

Это невероятное ощущение. Теперь я понимаю, почему Зик так любит океан. Мне кажется, я показываю своему страху средний палец — будто говорю ему громкое «пошёл ты». Он забрал у меня родителей, но меня ему не сломать.

Я смотрю в сторону, где был Джейк, ожидая увидеть его там, но его нет. Он уже рядом со мной, и в его взгляде читается чистое восхищение.

— Ты нырнула, — говорит он.

Я восторженно киваю.

Чувствую себя маленьким ребёнком на первом уроке по плаванию, но мне всё равно. Для меня это огромное достижение — и всё благодаря ему.

Я бросаюсь к нему, обвивая его мокрое тело своими руками.

Он ловит меня без труда и крепко обнимает.

— Без тебя я никогда бы не смогла это сделать, — говорю я, пока он опускает нас в более глубокую воду.

— Это всё ты, крошка, поверь мне.

— Я верю тебе, Джейк. Именно поэтому я сейчас в воде.

Он опускает голову, явно смущённый моей похвалой.

— Не вздумай сейчас включать скромность, золотой мальчик, — дразню я.

— Я? Скромный? — ухмыляется он.

Я с трудом сдерживаю желание закатить глаза.

— Мне кажется, твоя бесстрашность передалась мне, — довольно вздыхаю я.

— А с чего ты решила, что я бесстрашный? — спрашивает он, вглядываясь в мои глаза, пока держит меня близко к себе.

— Зейн считает, что ты ничего не боишься, и я с ним согласна. Я видела, как ты живёшь, Джейк — тебя ничего не останавливает... Ты не боишься ничего.

— Я боюсь потерять тебя, — шепчет он, и в его голосе слышится уязвимость.

Моё сердце замирает, а внутри всё словно тает. Я — слабость этого сильного, дерзкого мужчины, и это вызывает во мне невероятные чувства.

Теперь я точно знаю, что для него это тоже важно.

— Я не хочу возвращаться, крошка.

Я понимаю, что он имеет в виду.

Завтра мы сядем на самолёт и оставим этот кусочек рая позади.

Когда мы окажемся на финальном этапе тура, на нас будут смотреть со всех сторон. И я не сомневаюсь, что Джейк станет чемпионом мира.

Я понятия не имею, что мы будем делать.

Мы едва ли говорим об этом, словно оба пытаемся сделать вид, что этого не происходит.

Но время почти вышло — от этого больше не уйти.

— Мы что-нибудь придумаем, — говорю я, и это звучит как обещание. — Если ты хочешь?

Я даже не знаю, что между нами — и есть ли что-то вообще. Всё становится таким запутанным. Это совсем не история в стиле «мальчик встретил девочку».

— Ты — моя, Иден. Это единственное, в чём я уверен.

Моё сердце бешено колотится. Быть чьей-то никогда не ощущалось так хорошо.

— Что будем делать с Зиком? — тихо спрашивает он.

Я целую его в щёку.

— Пока что, думаю, нам стоит оставить это между нами, а о Зике мы подумаем, когда будем готовы. Может, в реальном мире ты покажешься мне самодовольным придурком, — смеюсь я.

Я чувствую, как его пальцы нежно касаются моей кожи под водой.

— О, крошка, в этом можешь не сомневаться, — ухмыляется он своей любимой наглой ухмылкой, которую я одновременно обожаю и ненавижу, и смеётся.

Я обвиваю его шею руками, прижимаясь ближе. На глаза наворачиваются слёзы.

Я не хочу терять его, теперь, когда знаю, каково это — быть рядом с ним.

— Мы всё решим, Иден. Обещаю, — говорит он, крепко прижимая меня к себе.