Много жизней, много учителей

ГЛАВА 8

Наш следующий сеанс состоялся только через три недели. Отдыхая во время отпуска на тропическом побережье, я имел возможность поразмышлять над тем, что произошло с Катериной. Гипнотическая регрессия в прошлые жизни с конкретными наблюдениями и детальными объяснениями объектов, процессов и фактов, о которых она и понятия не имела в своем обычном, нормальном состоянии. Ослабление ее болезненных симптомов благодаря регрессии — это улучшение, которого даже отдаленно не могла добиться традиционная психотерапия за восемнадцать месяцев лечения. Поразительно точные откровения из посмертного, духовного состояния, передача знания, к которому она сама не имела доступа. Духовная поэзия и лекции о пространстве после смерти, о жизни и смерти, рождении и перерождении от Учителей Духа, которые говорят мудро и поэтично, что совсем не свойственно Катерине. Действительно, было о чем поразмышлять.

За годы своей практики я излечил сотни, может быть, тысячи психиатрических пациентов, страдавших целым спектром эмоциональных расстройств. Я направлял стационарных пациентов в четыре медицинские школы. Я много лет проработал в службе экстренной психиатрической помощи, клиниках амбулаторных больных и других учреждениях, диагностирующих и лечащих амбулаторных пациентов. Я знаю все о слуховых и визуальных галлюцинациях и шизофренических маниях. Я лечил множество пациентов с синдромами пограничных состояний и расстройствами истерического характера, в том числе с синдромом расщепления личности. Я преподавал в образовательном центре наркотической и алкогольной зависимости, основанной Национальным институтом наркотической зависимости (NIDA), и очень хорошо знаком с широким спектром последствий наркотического воздействия на мозг.

У Катерины не было ни одного из этих симптомов или синдромов. То, что произошло, не является проявлением психического заболевания. Она не больна психозом, не оторвана от реальности и никогда не страдала галлюцинациями (зрительными и слуховыми) или маниями (навязчивыми ложными убеждениями).

Она не употребляла наркотики и не имела психопатических отклонений, истерических наклонностей или диссоциативных тенденций. Иными словами, Катерина действует и думает вполне осознанно, т. е. не на «автопилоте», и она никогда не страдала расщеплением личности. Информация, которую она выдавала, по своей форме и содержанию часто выходила за пределы ее личных способностей. Особенно это относится к некоторым специфическим событиям и фактам из моего собственного прошлого (например, информация о моем отце и сыне), а также из ее прошлого. Она продемонстрировала знание, к которому у нее никогда не было доступа в ее нынешней жизни. Ее знание, а также весь полученный во время сеансов опыт были чужды ее культуре и воспитанию и противоречили многим ее убеждениям.

Катерина весьма простой и честный человек. Она не ученый, и она не могла придумать факты, детали, исторические события, описания и поэзию, которая шла через нее. Как психиатр и ученый, я уверен, что полученный нами материал исходил из какой-то части ее бессознательного ума. Он был реальным, вне всякого сомнения. Даже если бы Катерина была искусной актрисой, она не могла бы воссоздать все эти образы и явления. Знание было слишком точным и специфическим, находящимся за пределами ее способностей.

Я обдумывал терапевтическое назначение исследования прошлых жизней Катерины. Когда мы обнаружили этот новый мир, улучшение ее состояния резко ускорилось без всяких медикаментов. В этом мире есть некая мощная целительная сила, которая явно более эффективна, чем традиционная терапия или современные медикаменты. Эта сила включает в свой арсенал вспоминание и повторное переживание не только единичных травматических событий, но и ежедневных травм, наносившихся нашему телу, уму или эго. Своими вопросами, когда мы просматривали разные жизни, я искал проявления этих травм, таких, как хроническое эмоциональное или физическое насилие, нищета и голод, болезни и увечья, постоянная травля и предрассудки, повторяющиеся неудачи и тому подобное. Я также обращал особое внимание на такие тяжелые трагедии, как травматический опыт смерти, насилие, массовые катастрофы и другие ужасные события, которые могли оставить неизгладимый след. Техника исследования подобна рассмотрению детства в традиционной психотерапии, за исключением того, что временные рамки в нашем случае охватывали не десять-пятнадцать, а тысячи лет. Поэтому мои вопросы были более прямые и направляющие, чем в традиционной психотерапии. Но успех нашего нестандартного исследования был неоспорим. Катерина (и другие пациенты, которых я позже лечил при помощи гипнотической регрессии) исцелилась с невероятной быстротой.

Но где искать другие объяснения воспоминаний о прошлых жизнях Катерины? Могла ли память о них храниться в ее генах? Научная достоверность такой возможности весьма слаба. Генетическая память требует непрерывной цепи генетического материала из поколения в поколение. Катерина жила в разных местах на земле, и ее генетическая линия постоянно прерывалась. Она умирала во время наводнения вместе со своим потомством, или же была бездетна, или умирала совсем молодой. Ее генетический фонд прекратил свое существование и не передавался дальше. И как быть с ее существованием после смерти и в промежуточном состоянии? Там не было тела и определенно но было никакого генетического материала, и, тем не менее, ее намять продолжала жить. Нет, генетическое объяснение должно быть отброшено.

Ну, а если рассмотреть идею Юнга о коллективном бессознательном, резервуаре всей человеческой памяти и опыта, в который так или иначе молено проникнуть? В различных культурах и далее во снах часто встречаются сходные символы. Согласно Юнгу, коллективное бессознательное — это не результат личных достижений, это «наследуется» людьми, присутствует в их мозговой структуре. Оно включает в себя мотивы и образы, которые появляются в новом обличье в каждой культуре, безотносительно исторических традиций или практики заимствования и распространения. Я думаю, что воспоминания Катерины слишком специфичны, чтобы их молено было объяснить при помощи концепции Юнга.

Она не воспроизводила символы и универсальные образы или мотивы. Она излагала подробные описания конкретных людей и мест. Идеи Юнга в данном случае представляются слишком неопределенными. Кроме того, нельзя забывать и о промежуточном состоянии, в котором находилась Катерина. Учитывая все это, следует признать, что наиболее приемлемым объяснением является реинкарнация.

Знание Катерины было не просто подробным и специфичным, ко всему прочему, оно выходило за пределы ее способностей в состоянии обычного сознания. Она знала то, что нельзя было, сначала набравшись из книг, затем на время забыть. Это знание не могло было быть получено ею в детстве, а затем подавлено или изгнано из ее сознания. А что говорить об Учителях и их посланиях? Это шло через Катерину, а не от нее. Их мудрость была также отражена в воспоминаниях Катерины о прошлых жизнях. Я знал, что эта информация и послания были истинны. Я знал это не только благодаря годам тщательного изучения людей, их ума, мозга и личностей, но еще и интуитивно, далее до получения послания о моем отце и сыне. Мой мозг, натренированный многолетней научной работой, знал это, и мой «спинной мозг» тоже знал.

«Я вижу горшки с каким-то маслом», — сказала Катерина, быстро войдя в состояние глубокого транса, несмотря на трехнедельный перерыв. Она была в другом теле и в другое время. «В горшках разные масла. Это похоже на склад или другое место, где хранятся вещи. Горшки красные… сделаны из какого-то сорта красной глины. Вокруг горлышка идет синяя каемка.

Я вижу людей… много людей в пещере. Они переставляют кувшины и горшки, складывая и перенося их в какое-то определенное место. У них бритые головы… совсем без волос. Кожа смуглая…»

«Вы тоже там находитесь?»

«Да… Я запечатываю некоторые кувшины… чем-то вроде воска… запечатываю горлышки воском.

«Вы знаете, для чего эти масла?»

«Я не знаю».

«Вы видите себя? Взгляните на себя. Расскажите, как вы выглядите». Она замолчала, видимо разглядывая себя.

«Вижу тесьму. Тесьму в волосах. На мне какое-то длинное одеяние из большого куска ткани. По краю — золотистая кайма».

«Вы работаете на этих жрецов, этих людей с бритыми головами?»

«Это моя работа — запечатывать кувшины воском. Это моя работа».

«Но вы не знаете, для чего используются эти кувшины?»

«Кажется, их используют в каких-то религиозных ритуалах. Но я не уверена… что это такое. Что-то для помазания головы и рук. Я вижу птицу, золотую птицу — у меня на шее. Она плоская. У нее плоский хвост, очень плоский хвост, а ее голова направлена вниз… к моим ногам.

«К вашим ногам?»

«Да, так ее нужно носить. Там есть… черное липкое вещество. Я не знаю, что это».

«Где оно?»

«Оно в мраморной емкости. Его тоже используют, но я не знаю, для чего».

«Есть ли в пещере какая-нибудь надпись, чтобы вы могли прочитать и назвать страну, место, где вы живете, или дату?»

«На стенах ничего нет, они пустые. Я не знаю, что это за место». Я переместил ее вперед во времени.

«Я вижу белый кувшин, какой-то белый кувшин. Ручка сверху — золотая, на ней золотая инкрустация».

«Что в кувшине?»

«Какая-то мазь. Она связана с уходом в иной мир».

«Это вы сейчас должны уйти?»

«Нет! Я не знаю этого человека».

«Это также ваша работа? Готовить людей к уходу?»

«Нет. Это делает жрец. Мы просто доставляем ему масла, благовония…»

«Сколько вам сейчас, примерно, лет?»

«Шестнадцать».

«Вы живете с родителями?»

«Да, в каменном доме… он небольшой. Очень жарко и сухо. Климат очень жаркий».

«Отправьтесь к своему дому».

«Я там».

«Вы видите других людей в вашей семье?»

«Я вижу брата, здесь же моя мать и ребенок, чей-то ребенок».

«Это ваш ребенок?»

«Нет».

«Что сейчас важно? Отправьтесь к тому важному, что объяснит болезненные симптомы в вашей нынешней жизни. Нам нужно понять. Нет никакой опасности в том, чтобы снова пережить это. Перенеситесь к событиям».

Катерина ответила очень тихим шепотом: «Всему свое время… Я вижу, как умирают люди».

«Умирают люди?»

«Да… они не знают, в чем дело».

«Болезнь?» Внезапно до меня дошло, что она снова соприкоснулась со своей древней жизнью, в которую уже регрессировала раньше. В той жизни водная эпидемия убила отца и одного из братьев Катерины. Катерина тоже заболела, но выжила. Люди употребляли чеснок и другие растения, пытаясь спастись от эпидемии. Катерина была расстроена, потому что умершие не были должным образом забальзамированы.

Но теперь мы подошли к этой жизни с другой стороны. «Связано ли это как-то с водой?» — спросил я.

«Они так считают. Многие умирают». Я уже знал, чем эта жизнь закончилась.

«Но вы не умерли от этого?»

«Нет, я не умерла».

«Но вы заболели. Вы болели».

«Да, мне очень холодно… очень холодно. Мне нужна вода… вода. Они считают, что это из-за воды… что-то черное… Кто-то умер».

«Кто умер?»

«Мой отец умер, и еще мой брат умер. С мамой все в порядке, она поправляется. Она очень слаба. Они должны предать земле умерших. Их нужно похоронить, и люди расстроены, потому что это противоречит религиозной практике».

«Какова была практика?» Я был изумлен последовательности ее воспоминаний, факт за фактом, так же, как она вспоминала эту жизнь несколько месяцев назад. И опять это отклонение от обычных погребальных традиций сильно расстроило ее.

«Людей помещали в пещеры. Тела оставлялись в пещерах. Но тела, прежде всего, должны были быть подготовлены жрецами. Они должны были быть помазаны и обернуты. Их оставляли в пещерах, но был потоп… Они говорят, что вода плохая. Не пейте воду».

«Были ли способы лечения? Помогало ли что-нибудь?»

«Нам давали травы, разные травы. Запахи… травы и запахи. Я могу почувствовать их запах!»

«Вы узнаете этот запах?»

«Это что-то белое. Свешивается с потолка».

«Похоже на чеснок?»

«Он повсюду висит… по качествам, похоже, да. Его качества… вы помещаете его в рот, уши, нос — всюду. Запах очень сильный. Считалось, что он не пускает злых духов в тело. Фиолетовый… фрукт или что-то круглое с фиолетовой кожурой, фиолетовой кожицей…»

«Вы узнаете культуру, в которой сейчас находитесь? Кажется ли она вам знакомой?»

«Я не знаю».

«Фиолетовое — это какой-то фрукт?»

«Таннис».

«Это помогало вам? Именно от этой болезни?»

«Так было в то время».

«Таннис, — повторил я, снова желая убедиться, что она говорит о том, что мы определяем как танин или дубильная кислота. — Они именно так это называли? Таннис?»

«Я просто… я по-прежнему слышу «Таннис».

«Что из этой жизни передалось в вашу нынешнюю жизнь? Почему вы продолжаете возвращаться туда? Что это за дискомфорт?»

«Религия, — быстро прошептала Катерина, — религия того времени. Это была религия страха… страха. Было так много вещей, вызывавших страх… и так много богов».

«Вы помните имена каких-нибудь богов?»

«Я вижу глаза. Я вижу черное… что-то вроде… оно выглядит, как шакал. Это статуя. Он один из хранителей… Я вижу женщину, богиню, в каком-то головном уборе».

«Вы знаете, как ее зовут, богиню?»

«Озирис… Сирус… что-то вроде этого. Я вижу глаз… глаз, просто глаз, глаз на цепи. Он золотой».

«Глаз?»

«Да… Кто такой Хатхор?»

«Что?»

«Хатхор! Кто это?»

Я никогда не слышал о Хатхор, хотя я знал, что Озирис — если произношение правильное — был братом-супругом Изис [Изиды], главным египетским божеством. Хатхор, как я позже узнал, была египетской богиней любви, радости и веселья. «Является ли она одним из божеств?» — спросил я Катерину.

«Хатхор! Хатхор!» — наступила долгая пауза. — «Птица… она плоская… плоская, феникс…» Она опять замолчала.

«Переместитесь вперед во времени, к вашему последнему дню в этой жизни, но в момент до смерти. Расскажите мне, что вы видите».

Она ответила очень тихим шепотом: «Я вижу людей и здания. Я вижу сандал, сандал. Имеется грубая ткань, какой-то вид грубой ткани».

«Что происходит? Теперь переместитесь в момент умирания. Что с вами происходит? Вы можете увидеть это?»

«Я этого не вижу… Я больше не вижу себя».

«Где вы? Что вы видите?»

«Ничего… просто темнота… Я вижу свет, теплый свет». Она уже умерла, уже перешла в духовное состояние. Очевидно, ей не нужно было снова переживать свою реальную смерть.

«Вы можете подойти к свету?» — спросил я.

«Я иду», — она спокойно отдыхала, опять пребывая в ожидании.

«Вы можете теперь посмотреть назад, взглянуть на уроки этой жизни? Вы уже сознаете их?»

«Нет», — прошептала она. Она продолжала ждать. Внезапно она встрепенулась, хотя глаза оставались закрытыми, как это обычно было во время гипнотического транса. Она вращала головой из стороны в сторону.

«Что вы видите теперь? Что происходит?»

Она заговорила громким голосом: «Я чувствую… кто-то говорит со мной!»

«Что вам говорят?»

«Говорят о терпении. Нужно иметь терпение…»

«Да, продолжайте».

Ответ исходил от Учителя-поэта: «Терпение и расчет времени… все приходит тогда, когда должно прийти. Жизнь нельзя подгонять, она не может работать по схеме, как многим хотелось бы. Мы должны принимать то, что приходит к нам в то или иное время, и не должны просить большего. Но жизнь бесконечна, поэтому мы никогда не умираем; мы никогда по-настоящему не рождаемся. Мы просто проходим через разные фазы. Конца нет. У людей есть много измерений. Но время — это не то, что мы видим, оно, скорее, проявляется в уроках, которые усваиваются».

Наступила долгая пауза. Учитель-поэт продолжил: «Все прояснится для вас в нужное время. Но у вас должна быть возможность переварить знание, которое мы вам уже дали», — Катерина замолчала.

«Есть ли еще что-то, что я должен узнать?» — спросил я.

«Они ушли, — тихо прошептала она. — Я никого больше не слышу».