Много жизней, много учителей

ГЛАВА 13

Катерина избавилась от своих стрессовых симптомов. Она была более чем здорова. Ее прошлые жизни начали повторяться. Я знал, что мы приближаемся к конечной точке нашего исследования, но чего я не знал в этот осенний день, когда она снова вошла в гипнотический транс, было то, что нас ожидает перерыв в пять месяцев между этим сеансом и следующим, который будет последним.

«Я вижу резные орнаменты, — начала она. — Некоторые сделаны в золоте. Я вил-су глину. Люди делают горшки. Они красные… используют какой-то красный материал. Я вижу коричневое здание, какое-то коричневое сооружение. Именно здесь мы и находимся».

«Вы находитесь в здании или рядом с ним?»

«Я внутри. Мы работаем над разными вещами».

«Вы можете увидеть себя в процессе работы? — спросил я. — Можете описать себя, во что вы одеты? Посмотрите вниз. Как вы выглядите?»

«На мне что-то красное… длинная красная ткань. У меня странные туфли, похоже на сандалии. У меня каштановые волосы. Я тружусь над созданием какой-то формы, фигуры. Это фигура мужичины… У него в руке какая-то палка… посох. Другие делают вещи из… разных металлов».

«Все это происходит на фабрике?»

«Это просто здание. Здание каменное».

«Статуя, над которой вы работаете, человек с посохом — вы знаете, кто это?»

«Нет, это просто мужчина. Он заботится о скоте… коровах. Их [фигур] здесь много. Мы просто знаем, как они должны выглядеть. Это очень странный материал. С ним трудно работать. Он все время крошится».

«Вы знаете, как называется этот материал?»

«Этого я не вижу. Просто красный, что-то красное».

«Что происходит со статуей, после того как вы заканчиваете, работу?»

«Ее продают. Некоторые продаются на рынке. Некоторые отдаются различным знатным людям. В дома знати отдаются лишь самые лучшие, искусно обработанные. Остальные продаются».

«Вы всегда имеете дело с этой знатью?»

«Нет».

«Это ваша работа?»

«Да».

«Вам она нравится?»

«Да».

«Вы давно этим занимаетесь?»

«Нет».

«У вас хорошо получается?»

«Не очень».

«Вам не хватает опыта?»

«Да, я только учусь».

«Понимаю. Вы живете со своей семьей?»

«Я не знаю, но я вижу коричневые ящики».

«Коричневые ящики?» — повторил я.

161

«В них есть маленькие отверстия. Имеется дверца и некоторые статуи помещаются внутрь.

Они сделаны из дерева,^: какой-то породы дерева. Нам приходится делать эти статуи для них».

«Для чего предназначены эти статуи?»

«Они религиозные», — ответила она.

«Что это за религия, связанная со статуями?»

«Существует много богов, много защитников… много богов. Люди очень напуганы. Здесь делают много вещей. Мы делаем также игры… доски для игр с отверстиями. В эти отверстия входят головы животных».

«Вы видите что-нибудь еще?»

«Очень жарко, очень жарко и пыльно… много песка».

«Есть ли где-нибудь поблизости вода?»

«Да, она стекает с гор». Эта жизнь то же начала казаться знакомой.

«Люди чего-то боятся? — допытывался я. — Они суеверны?»

«Да, — ответила она. — Много страха. Каждый боится. Я тоже боюсь. Мы должны защитить себя. Имеется какая-то болезнь. Мы должны защитить себя».

«Что это за болезнь?»

«Что-то убивает людей. Многие умирают».

«Из-за воды?» — спросил я.

«Да. Очень сухо… очень жарко, потому что боги прогневались и наказывают нас». Она снова вернулась в жизнь, где имелся исцеляющий таннис. Я узнал религию страха, религию Озириса и Хатхор.

«Почему боги прогневались?» — спросил я, уже зная ответ.

«Потому что мы нарушили законы. Они сердиты».

«Какие законы вы нарушили?».

«Те, которые были введены знатью».

«Как вы можете умилостивить богов?»

«Нужно носить определенные вещи. Некоторые люди носят что-то вокруг шеи. Это может помочь от зла».

«Есть ли какой-то определенный бог, которого люди боятся больше всего?»

«Они боятся всех богов».

«Вы знаете имена каких-нибудь богов?»

«Я не знаю имен. Я только вижу их. Есть один, у которого человеческое тело, а голова животного. Есть другой, который похож на солнце. Есть, который похож на птицу, он черный. У них вокруг шеи веревка».

«Вы пережили все это?»

«Да, я не умерла».

«Но умерли члены вашей семьи», — вспомнил я.

«Да, мой отец. С мамой все в порядке».

«Ваш брат?»

«Мой брат… он умер», — вспомнила она.

«Как вам удалось спастись? У вас было что-то особенное? Вы что-то сделали?»

«Нет», — ответила она, и затем ее внимание что-то привлекло: «Я вижу нечто, помазанное маслом».

«Что вы видите?»

«Что-то белое. Похоже на мрамор. Это… алебастр… что-то вроде чаши… Они держат в ней масло. Его используют, чтобы помазывать головы…»

«Головы жрецов?» — добавил я.

«Да».

«Каковы ваши функции теперь? Вы помогаете с маслом?»

«Нет. Я делаю статуи».

«Это происходит все в том же коричневом здании?»

«Нет… это позже… Храм…» Она выглядела расстроенной.

«У вас какая-то проблема?»

«Кто-то совершил в храме нечто такое, что вызвало гнев богов. Я не знаю…»

«Это были вы?»

«Нет, нет… Я просто вижу жрецов. Они готовятся к какому-то жертвоприношению, какое-то животное… ягненок. У них побриты головы. Волос нет ни на голове, ни на лице…» Она замолчала, пауза длилась несколько минут. Внезапно она насторожилась, словно к чему-то прислушивалась. Когда она заговорила, в ее голосе зазвучали глубокие интонации. Появился учитель.

«Именно на этом плане некоторым душам разрешается проявлять себя людям, которые еще находятся в физической форме. Им разрешено вернуться обратно, только если у них остались какие-то невыполненные обязательства. На этом плане разрешается общение. Но другие планы… Здесь вам позволено использовать психические способности и общаться с людьми, находящимися в физической форме. Существует много способов. Кто-то использует силу видения и может показывать себя людям, пребывающим в физической форме. Другие обладают силой движения и могут телепатически перемещать объекты. Вы просто отправляетесь на этот план, если это целесообразно для вас. Если у вас остались невыполненные обязательства, какая-то договоренность с кем-то в физической форме, вы можете отправиться на этот план и осуществлять необходимое общение. Но это только… чтобы выполнить свою договоренность. Если ваша жизнь резко оборвалась, это может быть поводом, чтобы отправиться на этот план. Многие люди приходят сюда, потому что им разрешается увидеть своих близких, еще пребывающих в физической форме. Но не все соглашаются на такое общение. Некоторых людей это пугает». Катерина замолчала: похоже, она отдыхала. Затем она очень тихо зашептала: «Я вижу свет».

«Дает ли вам этот свет энергию?» — спросил я.

«Это как бы новое начало… это новое рождение».

«Как люди в физической форме могут почувствовать эту энергию? Как им проникнуть в нее и подзарядиться?»

«Мысленно», — тихо ответила она.

«Но как они достигают этого состояния?»

«Они должны находиться в очень расслабленном состоянии. Вы можете обновиться через свет… через свет. Вы должны быть очень расслаблены, так что вы больше не расходуете энергию, а обновляете ее. Когда вы спите, вы обновляетесь». Катерина пребывала в своем сверхсознательном состоянии, и я решил продолжить беседу.

«Сколько раз вы рождались? — спросил я. — Происходило ли это всегда в этих условиях, на Земле, или еще где-то?»

«Нет, — ответила она, — не всегда здесь».

«На какие иные планы, в какие другие места вы отправляетесь?»

«Я еще не закончила то, что должна закончить здесь. Я не могу никуда перемещаться, пока не получу полный опыт жизни. Будет еще много жизней… чтобы выполнить все соглашения и вернуть все долги».

«Но вы делаете прогресс», — заметил я.

«Мы всегда делаем прогресс».

«Сколько раз вы жили на Земле?»

«Восемьдесят шесть раз».

«Восемьдесят шесть?»

«Да».

«Вы помните все эти жизни?»

«Я вспомню, если это будет важно для меня».

Мы посмотрели фрагменты и более значительные периоды десяти или двенадцати ее жизней, и позже они повторялись. Очевидно, ей не нужно было вспоминать другие семьдесят пять жизней. У нее действительно наблюдался прогресс, по крайней мере, в моем понимании. Дальнейший ее прогресс уже не зависел от припоминания прошлых жизней. Ее будущий прогресс, возможно, уже не зависел от меня и моей помощи. Она снова тихо зашептала.

«Некоторые люди соприкасаются с астральным планом, используя наркотики, но они не понимают то, что они испытывают. Однако им позволено проходить через это». Я не спросил ее о наркотиках. Она делилась знанием, независимо от того, задавал я вопросы или нет.

«Можете ли вы использовать свои психические способности, чтобы помочь себе прогрессировать здесь? — спросил я. — Похоже, вы все больше и больше развиваете их».

«Да, — согласилась она. — Это важно, но это не так важно здесь, как будет на других планах. Это часть эволюции и роста».

«Важно для меня и для вас?»

«Важно для всех нас», — ответила она.

«Как развивать эти способности?»

«Вы развиваете их через взаимоотношения. Некоторые, кто вернулся с большим багажом знания, обладают более развитыми способностями. Они ищут тех, кто нуждается в развитии, и помогают им». Она погрузилась в длительное молчание. Выйдя из своего сверхсознательного состояния, она вступила в другую жизнь.

«Я вижу океан. Дом около океана. Он белый. Корабли проходят в порт. Я чувствую запах морской воды».

«Вы находитесь там?»

«Да».

«Как выглядит дом?»

«Он маленький. Сверху возвышается что-то вроде башенки… окно, из которого можно смотреть на море. Там есть телескоп. Он медный… деревянный и медный».

«Вы пользуетесь этим телескопом?»

«Да, смотрю на корабли».

«Чем вы занимаетесь?»

«Мы сообщаем о прибытии торговых судов, когда они заходят в порт». Я вспомнил, что она уже занималась этим в другой жизни, когда была Кристианом, моряком, раненным в руку во время морского боя.

«Вы моряк?» — спросил я, ожидая подтверждения.

«Я не знаю… может быть».

«Вы можете увидеть, во что вы одеты?»

«Да. Белая рубашка, короткие коричневые штаны и туфли с большими пряжками… Моряком я стал позже». Она могла заглянуть в свое будущее, но в результате она 1хересхеочила вперед, в это будущее.

«Я ранена, — поморщилась она, извиваясь от боли. У меня рука ранена». Она действительно была Кристианом и снова переживала морской бой.

«Там был взрыв?»

«Да… Я чувствую запах пороха!»

«С вами будет все в порядке», — подбодрил я ее, уже зная об этом.

«Погибло много людей! — Катерина была все еще возбуждена. — Паруса разорваны… Часть левого борта снесло напрочь, — она разглядывала повреждения на корабле. — Мы должны починить паруса. Их необходимо починить».

«Вы поправились?» — спросил я.

«Да. Очень трудно склеивать парусную ткань».

«Вы можете работать своей рукой?»

«Нет, но я смотрю на другие… паруса. Они из парусины, какого-то сорта парусины, которую очень трудно склеивать… Много погибших. Все изранены», — она поморщилась.

«В чем дело?»

«Эта боль… в руке».

«Ваша рука заживет. Переместитесь вперед по времени. Вы снова плаваете?»

«Да, — она замолчала. — Мы находимся в Южном Уэллсе. Мы должны защищать береговую линию».

«Кто нападает на вас?»

«Я думаю, это испанцы… У них большая флотилия».

«Что происходит дальше?»

«Я просто вижу корабль. Я вижу порт. Там есть магазины. В одном магазине делают свечи. Есть магазин книг».

«Вы заходите в книжный магазин?»

«Да. Мне они очень нравятся. Книги прекрасны… Я вижу много книг. Красная книга — по истории. В ней описываются города… земля. В ней есть карты. Мне нравится эта книга… Здесь есть еще магазин, где продают шляпы».

«Есть ли здесь место, где вы выпиваете?» — я вспомнил описание Кристианом эля.

«Да, много таких мест, — ответила она. — Там подают эль… очень темный эль… с каким-то мясом… бараниной и хлебом, очень большим куском хлеба. Эль очень горький, очень горький. Я чувствую его вкус. У них еще есть вино и длинные деревянные столы…»

Я решил назвать ее по имени и посмотреть на ее реакцию. «Кристиан», — позвал я.

Она ответила громко, без колебаний: «Да! Что вы хотите?»

«Где ваша семья, Кристиан?»

«Она в соседнем городе. Мы отплываем из этого порта».

«Что у вас за семья?»

«У меня есть сестра… сестра Мэри».

«Где ваша подруга?»

«У меня нет подруги. Просто женщины в городе».

«Никого нет?»

«Да, просто женщины… Я вернулся из плаванья. Я сражался во многих битвах, но остался жив».

«Вы стареете…»

«Да».

«Вы были женаты?»

«Я думаю. Я вижу кольцо».

«У вас есть дети?»

«Да. Мой сын тоже плавает… Там есть кольцо, кольцо с рукой. Это рука что-то держит. Я не вижу, что. Кольцо — это рука; это рука, что-то сжимающая». Катерина начала давиться.

«Что случилось?»

«Люди на корабле больны… это из-за еды. Мы съели что-то нехорошее. Это соленая свинина». Она продолжала давиться. Я переместил ее вперед во времени, и она перестала задыхаться.

Я решил не заставлять ее снова переживать сердечный приступ Кристиана. Она уже утомилась, и поэтому я вывел ее из гипнотического транса.