Много жизней, много учителей

ГЛАВА 11

Как-то ночью, несколько дней спустя, меня что-то резко вывело из состояния глубокого сна. Моментально встрепенувшись, я вдруг увидел лицо Катерины, которое было в несколько раз больше натуральных размеров. Она выглядела расстроенной, и, казалось, нуждалась в моей помощи. Я посмотрел на часы — было 3:36 ночи. Было тихо, не было слышно никаких звуков, которые могли бы разбудить меня. Кэрол мирно спала рядом со мной. Я повернулся на другой бок и уснул.

Этой же ночью, около 3:30, Катерина проснулась в ужасе от кошмарного сна. Она была вся в холодном поту, сердце бешено колотилось в груди. Она решила помедитировать, чтобы расслабиться, визуализируя, как я погружаю ее в гипноз в офисе. Она представила мое лицо, услышала мой голос и постепенно заснула.

У Катерины неуклонно развивались экстрасенсорные способности, и у меня тоже. Я мог слышать, как мои старые профессора психиатрии говорили о взаимном перенесении психологических реакций в терапевтических взаимоотношениях. Перенесение — это проекция пациентом чувств, мыслей и желаний на терапевта, который представляет кого-то из прошлого пациента. Обратное перенесение — это, наоборот, перенесение бессознательных эмоциональных реакций на пациента. Но этот обмен в 3:30 ночи был иным. Это была телепатическая связь, установившаяся помимо обычных каналов. Этот канал был каким-то образом открыт гипнозом. Или, может, не обошлось здесь без наблюдателей, группы разнообразных духов — Учителей, хранителей и других, которые и были ответственны за этот новый волновой канал? Я бы не удивился.

На следующем сеансе Катерина быстро погрузилась в состояние глубокого гипноза. Она сразу же насторожилась: «Я вижу большую тучу… она напугала меня. Это было здесь». Ее дыхание участилось.

«Она все еще там?»

«Я не знаю. Она быстро приходит и уходит… нечто высоко на горе». Она оставалась настороженной, продолжая тяжело дышать. Я боялся, что она увидела бомбу. Могла ли она заглянуть в будущее?»

«Вы можете увидеть гору? Она похожа на бомбу?»

«Я не знаю».

«Почему она пугает вас?»

«Она появилась очень неожиданно. Она была там. Очень дымная… очень дымная. Большая. Далеко. Ой…»

«Вы в безопасности. Вы можете подойти поближе?»

«Я не хочу приближаться!» — резко отрезала она. Она редко проявляла подобное сопротивление.

«Почему вы так этого боитесь?» — снова спросил я.

«Я думаю, это какие-то химикаты. Трудно дышать, находясь рядом с этим». Она тяжело дышала.

«Это похоже на газ? Это выходит из самой горы… подобно извержению вулкана?»

«Я думаю, да. Как большой гриб. Именно на него и похоже… белое».

«Но это не бомба? Это не атомная бомба или нечто подобное?» Она промолчала и затем продолжила.

«Это вул… что-то вроде вулкана. Я думаю. Очень страшно. Трудно дышать. В воздухе стоит пыль. Я не хочу оставаться здесь». Постепенно ее дыхание нормализовалось. Она оставила пугающую сцену.

«Теперь легче дышать?»

«Да».

«Хорошо. Что вы видите сейчас?»

«Ничего… Я вижу ожерелье, ожерелье у кого- то на шее. Оно синее… оно серебряное со свисающим синим камнем, и еще — более маленькие камешки».

«Имеется что-нибудь на этом синем камне?»

«Нет, он прозрачный. Можно видеть сквозь него. Дама черноволосая, в синей шляпе… с большим пером, одета в вельветовое платье».

«Вы знаете эту даму?»

«Нет».

«Вы рядом с этой дамой, или вы и есть эта дама?»

«Я не знаю».

«Но вы видите ее?»

«Да. Это не я».

«Сколько ей лет?»

«За сорок. Но выглядит она старше».

«Она делает что-нибудь?»

«Нет, она просто стоит у стола. На столе флакон с духами. Он белый с зелеными цветами. Там еще щетка и расческа — с серебристыми ручками». Меня поразила детальность ее описания.

«Это ее комната или магазин?»

«Это ее комната. Здесь же кровать… с четырьмя столбиками по углам. Коричневая кровать. На столе стоит кувшин».

«Кувшин?»

«Да. В комнате нет картин. Здесь странные темные шторы».

«Там есть еще кто-нибудь?»

«Нет».

«Какое отношение к вам имеет эта дама?»

«Я служу ей». И снова она была служанкой.

«Вы с ней уже давно?»

«Нет… несколько месяцев».

«Вам нравится это ожерелье?»

«Да, очень изящное».

«Вы когда-нибудь надевали это ожерелье?»

«Нет». Ее короткие ответы требовали моего активного подхода, чтобы докопаться до необходимой информации. Она напомнила мне моего сына в предподростковом возрасте.

«Сколько вам сейчас лет?»

«Может, тринадцать или четырнадцать…» Примерно, такого же возраста.

«Почему вы оставили свою семью?» — спросил я.

«Я не оставила их, — поправила она меня. — Я просто здесь работаю».

«Понимаю. Вы уходите домой, к родителям после работы?»

«Да». Ее ответы давали не очень большую возможность для исследования.

«Они живут недалеко?»

«Достаточно близко… Мы очень бедны. Нам необходимо работать… служить».

«Вам известно имя дамы?»

«Белинда».

«Она хорошо к вам относится?»

«Да».

«Хорошо. Вы тяжело работаете?»

«Не очень утомительно». Расспрашивать подростков всегда было непростым делом, далее в прошлых жизнях. Хорошо, что у меня был большой опыт.

«Ладно. Вы все еще видите ее?»

«Нет».

«Где вы сейчас находитесь?»

«В другой комнате. Там стоит стол, покрытый черной скатертью с бахромой по краю. Пахнет травами… сильными духами».

«Все это принадлежит вашей хозяйке? У нее много духов?»

«Нет, это другая комната. Я в другой комнате».

«Чья это комната?»

«Она принадлежит одной темной даме».

«Как темной? Вы можете ее увидеть?»

«У нее много головных уборов, — прошептала Катерина, — много шалей. Она старая и сморщенная».

«Какие у вас с ней отношения?»

«Я просто пришла к ней».

«Для чего?»

«Она может раскладывать карты». Интуитивно я понял, что она пришла к предсказательнице, к одной и тех, кто, возможно, раскладывает карты Таро. Как ирония судьбы. Катерина и я были задействованы в невероятном психическом приключении, прокручивая жизни и далее пространства за их пределами, и при этом, возможно, две сотни лет назад она посещала ведунью, чтобы узнать о своем будущем. Я знал, что Катерина никогда не посещала гадалок и предсказателей в своей нынешней жизни, и ей ничего не было известно о картах Таро или предсказаниях; все это пугало ее.

«Она читает судьбу?» — спросил я.

«Она видит».

«У вас есть к ней вопрос? Что вы хотите увидеть? Что вы хотите узнать?»

«Об одном мужчине… за которого я могла выйти замуж».

«Что она сказала, разложив карты?»

«Карта… с какими-то шестами. Шесты и цветы… шесты, копья или какие-то линии. Есть и другая карта с чашей… Я вижу карту с мужчиной или мальчиком, который держит щит. Она говорит, что я выйду замуж, но не за этого мужчину… Я больше ничего не вижу».

«Вы видите эту даму?»

«Я вижу монеты».

«Вы все еще с ней, или это другое место?»

«Я с ней».

«Как выглядят монеты?»

«Они золотые. Края не гладкие. Монеты квадратные. На одной стороне — корона».

«Посмотрите, не выбит ли на них год. Иногда его можно прочитать… в буквенной надписи».

«Какие-то иноземные цифры, — ответила она. — X и I».

«Вы знаете, что это за год?»

«Семнадцать… что-то. Я не знаю, когда это». Она опять замолчала.

«Почему эта предсказательница важна для вас?»

«Я не знаю…»

«Сбылось ли ее предсказание?»

«Она ушла, — прошептала Катерина. — Это прошло. Я не знаю».

«Вы видите что-нибудь сейчас?»

«Нет».

«Нет?» Я был удивлен. Где же она была? «Вы знаете свое имя в этой жизни?» — спросил я, надеясь поймать нить жизни, которая имела место несколько сот лет назад.

«Я ушла оттуда». Она покинула эту жизнь и отдыхала. Теперь она могла это делать самостоятельно. Ей не надо было для этого переживать свою смерть. Мы ждали несколько минут. Ничего впечатляющего не было в той жизни. Она запомнила лишь несколько важных моментов и интересное посещение гадалки.

«Вы что-нибудь видите сейчас?» — снова спросил я.

«Нет», — прошептала она.

«Вы отдыхаете?»

«Да… разноцветные драгоценности…»

«Драгоценности?»

«Да. На самом деле это огни, но они выглядят, как драгоценные камни…»

«Что еще?» — спросил я.

«Я просто…» — она замолчала и затем заговорила громким и твердым шепотом: «Вокруг летает много слов и мыслей… О сосуществовании и гармонии… о равновесии вещей». Я понял, что рядом были Учителя.

«Да, — подхватил я. — Я хочу знать об этих вещах. Вы можете рассказать мне?»

«В данный момент это просто слова», — ответила она.

«Сосуществование и гармония», — напомнил я ей. Когда она ответила, я понял, что это был голос Учителя-поэта. Меня взволновало его повторное появление.

«Да, — ответил он. — Все должно быть уравновешено. Природа сбалансирована. Звери живут в гармонии. Люди никак не могут научиться этому. Они продолжают уничтожать друг друга. У них нет гармонии, никакого плана действий. В природе все по-другому. Природа сбалансирована. Природа — это энергия и жизнь… и восстановление. А люди лишь разрушают. Они разрушают природу. Они уничтожают других людей. Они в конечном итоге уничтожат себя».

Это было зловещим предсказанием. Живя в мире, постоянно пребывающем в хаосе и беспорядке, я надеялся, что это произойдет не скоро. «Когда это случится?» — спросил я.

«Это случится раньше, чем они думают. Природа выживет. Растения выживут. Но мы не выживем».

«Можем ли мы как-то предотвратить это разрушение?»

«Нет. Все должно быть сбалансировано…»

«Произойдет ли это разрушение в течение нашей жизни? Можем ли мы предотвратить это?»

«Это не случится в нашей жизни. Мы будем на другом плане, в другом измерении, когда это произойдет, но мы увидим это».

«Есть ли другой способ проучить человечество?» — я продолжал искать выход, какую-нибудь возможность смягчения проблемы.

«Это будет сделано на другом уровне. Нас это научит».

Я поймал светлую сторону проблемы: «Ну, тогда наши души прогрессируют в других местах».

«Да. Когда мы узнаем об этом, нас уже не будет здесь. Мы увидим это».

Эдвард ушел, и Катерина замолчала. Ее лицо было спокойным, а она сама погрузилась в безмятежное состояние. Она обладала таким изумительным даром: способностью видеть то, что существует за пределами жизни и смерти, беседовать с «богами» и получать от них знание и мудрость. Мы вкушали плоды с Древа Знания, которые больше не были запрещены. Хотелось бы знать, сколько еще «яблок» осталось.

Мать Кэрол, Минетта, умирала от рака, который дал метастазы с груди в кости и печень. Процесс продолжался четыре года, и теперь уже не мог быть замедлен химиотерапией. Она была мужественной женщиной, которая стоически переносила боль и слабость. Однако болезнь прогрессировала, и я знал, что ее смерть была уже не за горами.

Одновременно продолжались сеансы с Катериной, и я делился опытом и откровениями с Минеттой. Меня слегка удивило, что она, практическая деловая женщина, с готовностью принимала это знание и хотела узнать еще больше. Я давал ей книги, и она с жадностью прочитывала их. Она организовала и прошла курс с Кэрол и со мной по Каббале, иудейским мистическим писаниям, которым много сотен лет. Реинкарнация и промежуточные планы — основополагающие догматы каббалистической литературы, однако большинство современных евреев не знает об этом. Дух Минетты укреплялся, в то время как тело ее разрушалось. Страх смерти у нее уменьшился. Она начала жить в предвкушении воссоединения со своим любимым мужем, Беном. Она верила в бессмертие своей души, и это помогало ей выносить боль. Она держалась за жизнь, ожидая рождение еще одного внука, первого ребенка ее дочери Донны. Она встретилась с Катериной в госпитале во время одного терапевтического курса, и они моментально сошлись. Искренность и честность Катерины помогли Минетте укрепить веру в существование жизни после жизни.

За неделю до смерти Минетта была госпитализирована в онкологическое отделение госпиталя. Кэрол и я могли проводить с ней время, беседуя о жизни и смерти и о том, что нас всех ждет после смерти. Женщина удивительного достоинства, она решила умереть в госпитале, где за ней могли ухаживать медсестры. Донна, ее муж и их шестинедельная дочь пришли к ней, поговорить и попрощаться. Мы все почти постоянно были рядом с ней. Около шести вечера, незадолго до того как Минетта умерла, Кэрол и я, придя домой из больницы, почувствовали сильную потребность вернуться, что мы и сделали. Следующие шесть или семь часов были наполнены безмятежностью и трансцендентальной духовной энергией. Хотя дыхание у Минетты было затруднено, она больше не чувствовала боли. Мы говорили о ее переходе в промежуточное состояние, о ярком свете и духовном присутствии. Она молча просмотрела свою жизнь и постаралась принять ее негативные фрагменты. Казалось, она знает, что не сможет уйти, пока этот процесс не завершится. Она находилась в ожидании очень особого момента, чтобы умереть: раннего утра. Она проявляла все больше нетерпения, ожидая наступления этого момента. Минетта была первым человеком, процесс умирания которого я контролировал таким образом. Она укрепилась духом, и наше горе было смягчено всем этим опытом.

Я выяснил, что моя способность исцелять пациентов значительно возросла не только относительно фобий и тревог, но и особенно относительно утешения, связанного со смертью, умиранием или горем. Интуитивно я знал, в чем была проблема и в каком направлении нужно проводить терапию. Я мог передавать чувство покоя и надежды. После смерти Минетты ко мне обращались за помощью и другие люди, умирающие или пережившие смерть близких. Многие не были готовы узнать о Катерине или литературе на тему жизни после смерти. Но, далее не передавая это специфическое знание, я чувствовал, что все же могу поделиться посланием. Тон голоса, явное понимание процесса и их страхов и чувств, взгляд, прикосновение, слово — все это могло сработать на определенном уровне и затронуть струнку надежды, забытой духовности, общечеловеческих знаний и далее больше. А для тех, кто был готов к большему, рекомендованные книги, чтения и рассказы об опыте Катерины и других были подобны потоку свежего воздуха, ворвавшемуся в открытое окно. Те, кто был готов, ожили и восстановились. А прозрение они обрели еще быстрее. Я убежден, что психотерапевты должны открыть свой ум. Как необходима научно-исследовательская работа, чтобы точно зафиксировать опыт и переживания, связанные со смертью и умиранием, точно также требуется больше практической, экспериментальной работы в этой области. Психотерапевтам необходимо учитывать возможность жизни после смерти и включать это в свою работу с пациентами. Им нет надобности использовать гипнотическую регрессию, но их ум должен быть открытым, они должны делиться своим знанием с пациентами и не игнорировать их опыт и переживания.

В настоящее время люди травмированы возрастанием угрозы их жизни. Эпидемия СПИДа, угроза ядерного уничтожения, терроризм, болезни и многие другие катастрофы нависли над нами и терзают нас каждодневно. Многие подростки считают, что им не удастся пережить далее свое двадцатилетие. Эта невообразимая ситуация отражает колоссальные стрессы в нашем обществе.

На индивидуальном уровне послания Катерины подействовали на Минетту ободряюще. Ее дух укрепился, и она почувствовала надежду перед лицом большой физической боли и разрушения тела. Но послания предназначены для всех нас, а не только для умирающих. И для нас есть надежда. Нам нужно больше клиницистов и ученых, сообщающих о других «Катеринах», чтобы подтвердить и распространить эти послания. В них имеются ответы. Мы бессмертны. Мы всегда будем вместе.