Много жизней, много учителей

ГЛАВА 5

Итак, мы находились в середине сеанса. Катерина отдохнула и начала рассказывать о зеленых статуях перед храмом. Я очнулся от своей задумчивости и стал слушать. Она пребывала в какой- то древней жизни где-то в Азии, но я все еще думал об Учителях. Невероятно, думал я. Она рассказывает о предыдущих жизнях, о реинкарнации, но, по сравнению с посланиями от Учителей, они кажутся обыденными. Я уже понимал, что она должна была пройти через жизнь, прежде чем покинуть тело и достичь промежуточного состояния. Она не могла сразу, напрямую достичь этого состояния. А приблизиться к Учителям она могла только в нем.

«Зеленые статуи возвышаются перед огромным зданием храма, — тихо шептала Катерина, — у которого есть башни и коричневые шары. Впереди семнадцать ступенек, а дальше — комната. Горят благовония. Все без обуви. Головы побриты. Все темнокожие. Я нахожусь там же. Я поранила ступню и пришла сюда за помощью. Нога опухла, я не могу наступить на нее. Что-то застряло в моей ступне. Они накладывают какие- то листья… странные листья… Танин? [Танин, или дубильная кислота, которая содержится в корнях, древесине, коре, листьях и плодах многих растений и используется с древних времен как лекарство благодаря своему вяжущему свойству.] Сначала мою ногу очистили. Это ритуал, который совершается перед богами. В моей ноге — какой-то яд. Я на что-то наступила. Колено опухло. Вся нога отяжелела, и на ней какие-то полосы [заражение крови?]. Они делают надрез на ступне и кладут на нее что-то очень горячее».

Теперь Катерина извивалась от боли. Также она давилась от какого-то ужасно горького снадобья, которое ей дали выпить. Снадобье было приготовлено из желтых листьев. Она поправилась, но кости в ее ноге изменились необратимо. Я переместил ее вперед во времени. Она увидела лишь безрадостное, нищенское существование. Она жила со своей семьей в маленькой хижине без стола. Они питались каким-то сортом риса, но всегда страдали от недоедания. Она быстро состарилась, так и не выбравшись из нищеты, и умерла. Я ждал, но не мог не заметить изнеможения Катерины. Но, прежде чем я пробудил ее, она сказала, что Роберт Джеррод нуждается в моей помощи. Я понятия не имел, кто такой Роберт Джеррод и как я могу ему помочь. На этом сеанс закончился.

После выхода из гипнотического транса, Катерина снова вспомнила многие детали пройденных прошлых жизней. Она ничего не помнила о послесмертных переживаниях, ничего о промежуточном состоянии, ничего об учителях и том невероятном знании, которое открылось нам. Я задал ей вопрос.

«Катерина, что для вас означает слово «Учитель»?» Она полагала, что речь шла о турнире по гольфу! В целом, у нее наблюдались значительные улучшения, но ей было все еще трудно включить понятие реинкарнации в контекст своего мировоззрения. Поэтому я решил пока не говорить ей об учителях. Кроме того, я не знал, как деликатно сообщить ей, что у нее невероятный талант медиума, благодаря которому она могла передавать прекрасное, трансцендентное знание от Учителей Духа.

Катерина согласилась, чтобы моя жена присутствовала на следующем сеансе. Кэрол — хорошо обученный, очень опытный социальный работник, связанный с психиатрией, и я хотел узнать ее мнение об этих поразительных вещах. Как только я рассказал ей, что услышал от Катерины о моем отце и нашем сыне, моя жена захотела помочь. Мне было нетрудно записывать за Катериной каждое ее слово, когда она медленно, шепотом описывала свои жизни, но Учителя говорили быстрее, и я решил все записывать на аудиокассету.

Неделю спустя Катерина пришла на свой следующий сеанс. В ее состоянии продолжались улучшения, страхи и беспокойства уменьшались. Ее клиническое улучшение было определенным, но я все еще не до конца понимал, почему ей стало намного лучше. Она вспомнила, как тонула в теле Аронды, как ей в теле Погана перерезали горло, как в теле Луизы она была жертвой эпидемии, связанной с водой, и другие травматические события. Она так же заново переживала жизни, в которых она испытывала нищету, подневольный труд и жестокое обращение в семье. Последние переживания — примеры повседневных минитравм, которые также влияют на нашу психику. Воспоминание тех и других жизней могли быть причиной улучшения состояния Катерины. Но существует и другой аспект. Мог ли помочь духовный опыт сам по себе? Могло ли знание о том, что смерть — это не то, что нам кажется, внести свой вклад в ощущение благополучия, в снижение страхов? Мог ли весь процесс, а не только сами воспоминания, быть частью исцеления?

Психические способности Катерины повышались, и ее интуиция все более обострялась. У нее еще были проблемы со Стюартом, но она чувствовала себя способной справляться с отношениями более эффективно. Ее глаза сверкали; кожа пылала. В течение недели ей снился странный сон, по она смогла вспомнить лишь его фрагмент. Ей снилось, будто красный плавник рыбы врезался ей в руку.

Она быстро и легко погрузилась в глубокое состояние гипноза.

«Я вижу какие-то скалы. Я стою на скале, смотрю вниз. Я, очевидно, высматриваю корабли — это то, что я должна делать… На мне что- то синее, что-то вроде синих штанов… короткие штаны и странные туфли… черные туфли… и они стянуты. Туфли с пряжками, очень странные туфли… я не вижу на горизонте никаких кораблей», — тихо шептала Катерина. Я переместил ее вперед во времени, к следующему важному событию в ее жизни.

«Мы пьем пиво, крепкое пиво. Оно очень темное. Пивные кружки массивные. Они старые и стянуты металлической стяжкой. В этом месте стоит зловонный запах, здесь много людей. Очень шумят. Все говорят, очень шумно».

Я спросил ее, не слышит ли она, как кто-нибудь окликает ее по имени.

«Кристиан… Кристиан мое имя». Она опять в мужском теле. «Мы едим какое-то мясо и пьем пиво. Оно темное и очень горькое. Они добавляют в него соль».

Катерина не смогла увидеть, какой был год. «Они говорят о войне, о кораблях, осаждающих какие-то порты! Но я не слышу, где это происходит. Если бы они говорили тише, я бы услышала, но каждый что-то говорит, и очень шумно».

Я спросил, где она находится. «Хамстед… Хамстед. Это порт в Уэльсе. Они говорят на британском английском». Она переместилась вперед, когда Кристиан был на корабле. «Я чувствую запах, что-то горит. Ужасный запах. Горящая древесина и еще что-то. Сильно жжет и щиплет в носу… Что-то горит неподалеку, какое-то судно, торговый корабль. Мы грузимся! Мы грузим что-то, связанное с порохом», — Катерина заметно оживилась.

«Это что-то, связанное с порохом, очень черное. Оно липнет к рукам. Нужно быстро двигаться. У корабля зеленый флаг. Флаг темный… Это зелено-желтый флаг. На нем что-то вроде короны с тремя точками на ней».

Внезапно лицо Катерины исказилось гримасой боли. У Кристиана/Катерины началась агония: «Ох, — застонала она, — больно руке, больно руке! Здесь какой-то металл, горячий металл в моей руке. Он жжет! Ой! Ой!»

Я вспомнил фрагмент ее сна и понял теперь, что это за красный плавник, который врезался ей в руку. Я блокировал боль, но она все еще стонала.

«Осколки металлические… Корабль, на котором мы находились, разрушен… порт. Они ведут огонь. Много людей убито… много людей. Я выжила… только рука болит, но она со временем заживет». Я переместил Катерину вперед во времени, дав команду остановиться на следующем важном событии.

«Я вижу что-то вроде печатного цеха, где печатают книги при помощи специальных блоков и чернил. Здесь печатают и переплетают книги… У книг кожаные обложки, и скрепляются они кожаными бечевками. Я вижу красную книгу… Она историческая. Я не вижу название: книга еще не допечатана. Здесь замечательные книги. Обложки такие гладкие, кожаные. Это чудесные книги, они учат вас».

Кристиан явно наслаждался, созерцая и трогая книги, и он смутно понимал возможности обучения через книги. Однако, судя по всему, он был совершенно необразованным. Я переместил Кристину / Кристиана вперед, в последний день его жизни.

«Я вижу мост через реку. Я старый человек… очень старый. Трудно идти. Я иду по мосту на другую сторону… Я чувствую боль в груди — давление, ужасное давление, боль в груди! Ох!» Катерина стала издавать хриплые звуки, испытывая сердечный приступ, который случился с Кристианом на мосту. Дыхание Катерины стало быстрым и поверхностным, лицо и шея покрылись потом. Она начала кашлять и ловить ртом воздух. Я забеспокоился. Опасно ли вновь пере- жить сердечный приступ из прошлой жизни? Это был новый рубеле; никто не знал ответа. Кристиан в конце концов умер. Катерина лежала теперь спокойно па кушетке, глубоко и ровно дыша. Я вздохнул с облегчением.

«Я чувствую себя свободной… свободной, — тихо шептала Катерина. — Я просто летаю в темноте… просто летаю. Вокруг свет… и духи, другие люди».

Я спросил, что она думает о жизни, которая только что закончилась, ее жизни в качестве Кристиана.

«Я должна была научиться прощать, но не научилась. Я не прощала обид, которые причиняли мне люди, а должна была. Я не прощала обид. Я носила их в себе и копила годами… Я вижу глаза… глаза».

«Глаза? — повторил я, почувствовав контакт — Какие глаза?»

«Глаза Учителя Духа, — прошептала Катерина, — но я должна ждать. Мне есть о чем подумать». Минуты потекли в напряженном молчании.

«Как вы узнаете, что они готовы?» — спросил я с надеждой, прерывая долгое молчание.

«Они позовут меня», — ответила она. Прошло еще какое-то время. Затем внезапно она начала поворачивать голову из стороны в сторону, а ее голос стал хриплым и твердым, свидетельствуя о перемене.

«В этом измерении много душ. Я здесь не единственная. Мы должны быть терпеливыми. Это то, чему я тоже никогда не училась… Есть много измерений…» Я спросил Катерину, была ли она здесь раньше, воплощалась ли она много раз.

«Я бывала в разное время на разных планах. Каждый план — это уровень более высокого сознания. На какой план мы отправляемся, зависит от того, насколько далеко мы продвинулись…» Катерина опять замолчала. Я спросил ее, какие уроки она должна усвоить, чтобы продвинуться вперед. Она тут же ответила.

«Мы должны делиться нашим знанием с другими людьми. Мы все имеем гораздо больше способностей, чем используем. Кто-то из нас обнаруживает это раньше других. Но до этого нужно исправить свои пороки. Иначе придется взять их с собой в следующую жизнь. Только мы сами можем освободить себя… от дурных привычек, которые накапливаем во время своего физического существования. Учителя не могут сделать это за нас. Если вы решите драться, а не избавлять себя, то перенесете их в другую жизнь. И только когда вы решите, что достаточно сильны, чтобы справиться с внешними проблемами, вы не возьмете их с собой в свою следующую жизнь.

Мы должны также научиться не просто сближаться с теми людьми, с которыми у нас одинаковые вибрации. Это нормально, что нас тянет к тем, кто находится на том же уровне, что и мы. Но это неправильно. Мы должны идти к тем людям, у кого неправильные вибрации… по сравнению с нашими. Это важно… помогать… этим людям.

Нам даны интуитивные силы, которым мы должны следовать, а не пытаться им сопротивляться. Те, кто противостоит им, встретится с опасностью. С каждого плана нас возвращают с неравными силами. У кого-то больше способностей, чем у других, потому что они были накоплены в другие времена. То есть люди не созданы равными. Но в конечном итоге мы достигнем того момента, когда все будут равны».

Катерина замолчала. Я знал, что эти мысли принадлежат не ей. Она не имела никакого отношения к физике или метафизике и ничего не знала о планах, измерениях и вибрациях. Кроме того, красота слов и мыслей, философская подоплека этих высказываний были выше ее способностей. Ее речь никогда не была такой лаконичной и поэтичной. Я мог почувствовать другую, /более высокую силу, работавшую с ее умом и голосовыми связками, чтобы перевести эти мысли в слова, понятные мне. Нет, это была не Катерина.

В ее голосе звучали мечтательные интонации.

«Люди в коме… находятся во взвешенном состоянии. Они еще не готовы перейти на другой план… пока не решат, хотят они перейти или нет. Только они могут решить это. Если они чувствуют, что больше ничему не учатся… в своем физическом состоянии… им разрешается перейти. Но если им еще есть чему учиться, они должны вернуться, даже если не хотят. Это для них период отдыха, время, когда их ментальные силы могут отдохнуть».

Итак, люди, пребывающие в коме, могут решать, вернуться или нет, в зависимости от того, сколько уроков они еще могут получить в своем физическом состоянии. Если им кажется, что им больше нечему учиться, они могут отправиться непосредственно в духовное состояние, невзирая на усилия современной медицины. Эта информация прекрасно согласуется с научными публикациями об околосмертном опыте и о том, почему некоторые пациенты решали вернуться. У других не было выбора: они были вынуждены вернуться, потому что им предстояло еще кое-чему поучиться. Конечно, все люди, рассказавшие о своем околосмертном опыте, вернулись в свое тело. В их рассказах есть поразительное сходство. Они отделялись от тела и «наблюдали» за процессом реанимации, находясь над своим телом. Затем они видели яркий свет или сияющую «духовную» фигуру в отдалении, иногда в конце туннеля. Они не чувствовали боли. Когда они осознавали, что их задачи на земле еще не завершены и они должны вернуться в свое тело, они сразу же оказывались в теле и снова испытывали боль и другие физические ощущения.

У меня было несколько пациентов с околосмертным опытом. Самый интересный случай связан с успешным бизнесменом Джекобом из Южной Америки, с которым я провел несколько традиционных психотерапевтических сеансов примерно через два года после завершения лечения Катерины. В 1975 году в Голландии Джекоба сбил мотоциклист, и он потерял сознание. Ему было тридцать с небольшим. Он вспоминал, как летал над своим телом и смотрел сверху на аварию, на подъехавшую скорую помощь, на доктора, обследовавшего его раны, и растущую толпу зевак. Затем он узрел золотистый свет вдали, и, приблизившись к нему, он увидел монаха в коричневом одеянии. Монах сказал Джекобу, что его время умирать еще не пришло и он должен вернуться в тело. Джекоб чувствовал мудрость и силу монаха, который к тому же поведал ему о некоторых будущих событиях в его жизни, и они действительно произошли. Джекоба резко вернули в тело, он очнулся в больничной палате, пришел в сознание и впервые почувствовал мучительную боль.

В 1980 году, путешествуя по Израилю, Джекоб, еврей по национальности, посетил Пещеру Патриархов в Хевроне, место поклонения иудеев и мусульман. После того, что произошло с ним в Голландии, Джекоб стал более религиозным и уделял больше времени молитвам. Он увидел поблизости мечеть и сел помолиться вместе с мусульманами. Через некоторое время он поднялся, чтобы уйти. Старый мусульманин подошел к нему и сказал: «Вы определенно отличаетесь от других. Они редко молятся вместе с нами». Старик на мгновение замолчал, внимательно взглянул на Джекоба и продолжил: «Вы встретили монаха. Не забывайте о том, что он вам сказал». Через пять лет после происшествия и за тысячи миль от того места старый человек знал о встрече Джекоба с монахом, которая произошла, пока Джекоб был без сознания.

Уже в офисе, размышляя над последними откровениями Катерины, я задался вопросом, как отнеслись бы наши Праотцы к идее, что люди созданы неравными. Люди рождаются с талантами, способностями и силами, почерпнутыми из других жизней. «Но в конечном итоге мы достигнем того момента, когда все будут равны». Я подозревал, что нас отделяет от этого момента много жизней.

Я думал о молодом Моцарте и его невероятных талантах. Были ли они унаследованы им из прошлых жизней? Вероятно, мы переносим с собой как способности, так и долги.

Я думал о том, как люди, склонные собираться в однородные группы, избегают и часто боятся чужаков. Отсюда рождаются предубеждения и межгрупповая рознь. «Мы должны также научиться не просто сближаться с теми людьми, с которыми у нас одинаковые вибрации, но и помогать этим другим людям. Я чувствовал духовную правоту ее слов.

«Я должна вернуться, — заключила Катерина. — Я должна вернуться». Но мне хотелось узнать больше. Я спросил ее, кем был Роберт Джеррод. Она упомянула его имя во время последнего сеанса, сказав, что ему требуется моя помощь.

«Я не знаю… Он мог находиться на другом плане, не на этом». Очевидно, она не могла его найти. «Только когда он захочет, только если он решит прийти ко мне, — прошептала она, — он передаст мне сообщение. Ему нужна ваша помощь».

Я все еще не понимал, как я мог помочь.

«Я не знаю, — ответила Катерина. — Но именно вас должны обучать, а не меня».

Очень интересно. Предназначался ли этот материал мне? Или я должен был помочь Роберту Джерроду своим обучением? Мы действительно никогда не были в контакте с ним.

«Я должна возвращаться, — повторила Катерина. — Я должна сначала направиться к свету». Она внезапно встревожилась: «Ой, я слишком долго колебалась… Из-за того, что я колебалась, мне придется опять ждать». Пока она ожидала, я спросил, что она видит и чувствует.

«Просто другие духи, другие души. Они тоже ждут». Я спросил ее, не можем ли мы пока узнать что-нибудь поучительное. «Можете ли вы сказать нам, что мы должны знать?» — спросил я.

«Их здесь нет, некому говорить», — ответила она. Великолепно! Если учителей не было рядом, Катерина не могла самостоятельно передавать знания.

«Мне неспокойно здесь. Я действительно хочу идти… В нужный момент я пойду». И снова потекли минуты молчания. Наконец, нужный момент, видимо, настал. Она попала в другую жизнь.

«Я вижу яблони… и дом, белый дом. Я живу в доме. Яблоки гнилые… червивые, их нельзя есть. Тут есть качели, качели на дереве». Я попросил ее взглянуть на себя.

«У меня светлые волосы, мне пять лет. Меня зовут Катерина». Я удивился. Она вошла в свою нынешнюю жизнь; она была Катериной в возрасте пяти лет. Но она оказалась здесь по какой-то причине. «Там что-то случилось, Катерина?»

«Мой отец сердит на нас… потому что нам нельзя было выходить. Он… бьет меня палкой. Она очень тяжелая; больно… Мне страшно». Она жалобно хныкала, как ребенок. «Он не остановится, пока не сделает нам больно. Почему он делает так? Почему он такой противный?» Я попросил ее взглянуть на свою жизнь с более высокой перспективы, чтобы ответить на свой вопрос. Недавно я читал о людях, способных к этому. Некоторые авторы называют эту перспективу нашим Высшим Я. Мне было интересно, сможет ли Катерина достичь этого состояния, если оно существует. Если она сможет, то это могло бы стать мощной терапевтической техникой, открывающей быстрый доступ к прозрению и пониманию.

«Он никогда не хотел нас, — зашептала она очень тихо. — Ему кажется, что мы вторглись в его жизнь… Он не хочет нас».

«И вашего брата?» — спросил я.

«Да, моего брата даже еще больше. Они никогда не планировали моего брата. Они не были женаты, когда… он был зачат». Это оказалось для Катерины потрясающей новостью. Она не знала о внебрачной беременности. Ее мать позднее подтвердила точность этой информации Катерины.

Хотя Катерина просто описывала свою жизнь, теперь она проявляла мудрость и такую точку зрения на свою жизнь, которая ранее была возможна лишь в промежуточном, или духовном состоянии. Так или иначе, в ее уме имелась «более высокая» область, своего рода сверхсознание. Возможно, это было ее Высшее Я, о котором пишут другие авторы. Даже не находясь в контакте с Учителями и их поразительным знанием, она, пребывая в состоянии сверхсознания, имела серьезные прозрения и информацию, как, например, о зачатии ее брата. В своем обычном, сознательном состоянии, Катерина была гораздо более беспокойной, ограниченной, более простой и относительно неглубокой. Она не могла осознанно войти в это сверхсознательное состояние. Мне хотелось понять, действительно ли провидцы и мудрецы восточных и западных религий, которых называют «реализованными», были способны использовать это сверхсознательное состояние для обретения мудрости и знания. Если да, то все мы обладаем подобной способностью, поскольку должны владеть этим сверхсознанием. Психоаналитик Карл Юнг знал о разных уровнях сознания. Он писал о коллективном бессознательном, о состоянии, имеющем некоторое сходство с состоянием сверхсознания Катерины.

Меня все больше расстраивала непреодолимая пропасть между сознанием Катерины, т. е. бодрствующим разумом, и ее гипнотическим сверхсознательпым умом. Пока она находилась в гипнотическом трансе, я был очарован философскими диалогами с ней на сверхсознателыюм уровне. Но после пробуждения Катерина не проявляла интереса к философии и другим родственным темам. Она жила в мире повседневных забот, не ведая о гении внутри себя.

Между тем, ее отец мучил ее, и причины этого прояснялись. «Ему, похоже, нужно получить много уроков?» — произнес я с вопросительной интонацией.

«Да… нужно».

Я спросил ее, знает ли она, чему он должен научиться. «Это знание мне не открыто». В ее голосе чувствовалась отстраненность. «Мне открывается то, что важно для меня, что касается меня. Каждый должен позаботиться о себе… стремясь обрести… цельность. У нас есть уроки, которые мы должны выучить… каждый из нас. Их необходимо учить по одному… по порядку. Только тогда мы можем понять, что нужно тем, кто рядом с нами, чего ему или ей, или нам не хватает, чтобы стать цельными». Она говорила тихим шепотом, и в ее шепоте чувствовалась любовь и непривязанность.

Когда Катерина снова заговорила, ее голос опять приобрел детские интонации. «Из-за него меня тошнит! Он заставляет меня есть эту гадость, а я не хочу. Это… салат, лук, я терпеть их не могу. Он заставляет меня есть это, и он знает, что меня стошнит. Но ему плевать!» Катерина начала давиться. Она ловила ртом воздух. Я опять предположил, что она обозревала сцену со стороны, что ей нужно было понять, почему отец вел себя таким образом.

Катерина заговорила хриплым шепотом: «Это заполняет какую-то пустоту в нем. Он ненавидит меня за того, что он сделал. Он ненавидит меня за это, и он ненавидит себя». Я почти забыл о сексуальном домогательстве со стороны ее отца, когда ей было три года. «Поэтому он должен наказать меня… Я, должно быть, сделала что-то, что заставляет его так вести себя». Ей было всего три года, а ее отец был пьян. Тем не менее, она с тех самых пор носила глубоко в себе это чувство вины. Я объяснил ей этот очевидный факт.

«Вы были всего лишь ребенком. Теперь вы должны освободить себя от этого чувства вины. Вы ничего не сделали. Что мог сделать трехлетний ребенок? Это не вы, это ваш отец сделал».

«Он, должно быть, тоже ненавидел меня, — тихо прошептала Катерина. — Я знала его раньше, но сейчас я не могу извлечь эту информацию. Я должна вернуться в то время». Хотя уже прошло несколько часов, я захотел обратиться к ее прежним взаимоотношениям. Я дал ей подробные указания.

«Вы находитесь в глубоком состоянии. Через минуту я сосчитаю от трех до одного. Вы погрузитесь в еще более глубокое состояние и будете чувствовать себя в полной безопасности. Ваш ум свободно направится назад во времени, к тому моменту, где началась связь с вашим нынешним отцом, к тому времени, в котором таятся наиболее важные первопричины случившегося между вами и им в вашем детстве. Когда я скажу «раз», вы отправитесь в ту жизнь и вспомните ее. Это важно для вашего исцеления. Вы это можете. Три… два… один». Наступила длительная пауза.

«Я не вижу его… но я вижу, как убивают людей! — Ее голос стал громким и хриплым. — Мы не имеем права резко обрывать жизнь людей, прежде чем они отработают свою карму. А мы это делаем. Мы не имеем права. Их ожидает большее наказание, если мы оставим их в живых. Когда они умрут и отправятся в следующее измерение, они будут там страдать. Они будут находиться в очень беспокойном состоянии. Им не будет покоя. И их пришлют назад, но их жизнь будет очень тяжелой. И они должны будут компенсировать людям, которых они обидели за несправедливости, которые те причинили им. Они оборвали жизнь этих людей, но они не имели на это право. Только Бог может наказывать их, а не мы. Они будут наказаны».

Прошла минута в молчании. «Они ушли», — прошептала Катерина. Учитель Духа передал нам сегодня еще одно послание, сильное и ясное. Мы не должны убивать, несмотря ни на какие обстоятельства. Только Бог может наказывать.

Катерина была утомлена. Я решил отложить наш поиск ее связи с отцом в прошлых жизнях и, вывел ее из транса. Она ничего не помнила, кроме своей жизни в качестве Кристиана и своего детства. Она устала, но была спокойна и расслаблена, как если бы огромная тяжесть свалилась с ее плеч. Мои глаза встретились с глазами Кэрол. Мы тоже утомились. Мы дрожали и трепетали от волнения, следя за каждым ее словом. Мы получили невероятный опыт.