Много жизней, много учителей

ГЛАВА 12

С нашего первого гипнотического сеанса прошло три с половиной месяца. У Катерины не только полностью исчезли болезненные симптомы: помимо исцеления, у нее наблюдалось развитие некоторых качеств и способностей. Она просто светилась, окруженная энергией спокойствия. Люди тянулись к ней. Когда она завтракала в кафетерии нашего госпиталя, многие мужчины и женщины стремились присесть за ее столик. «Вы прекрасно выглядите. Я просто хотел вам это сказать», — обычно говорили они ей. Она, как рыбак, наматывала их на невидимую психическую «катушку». А ведь до этого на протяжении нескольких лет она питалась в этом кафе, совершенно не привлекая ничьего внимания.

Как обычно, она быстро погрузилась в глубокий гипнотический транс в моем едва освещенном кабинете. Ее светлые волосы разметались по декоративной подушке.

«Я вижу здание… Оно каменное. И наверху здания что-то вроде шпиля. Оно находится в гористой местности. Очень сыро… очень сыро снаружи. Я вижу повозку. Я вижу едущую мимо повозку… спереди. На повозке сено, какая-то солома или еще что-то, корм для животных. На ней несколько мужчин. Они держат что-то вроде знамени: палку, на конце которой что-то развевается. Очень яркие краски. Я слышу, что они говорят о маврах… маврах. И о войне. У них на голове какой-то металлический головной убор… Это 1483 год. Речь идет о викингах. Мы воюем с викингами? Идет война».

«Вы находитесь там?» — спросил я.

«Я этого не вижу, — ответила она тихо. — Я вижу повозки. Они двухколесные, два колеса и открыта задняя стенка. Они открытые, т. е. по бокам; перекладины, деревянные перекладины, скрепленные вместе. Я вижу… что-то металлическое у них вокруг шеи… очень тяжелый метал в форме креста. Но концы изогнуты, они круглые… на кресте. Сейчас праздник в честь одного святого… Я вижу мечи. У них какие-то ножи или мечи… очень тяжелые, с очень тупым концом. Они готовятся к сражению».

«Попробуйте найти себя, — скомандовал я. — Посмотрите вокруг. Возможно, вы солдат. Откуда-то вы их видите».

«Я не солдат», — уверенно ответила она.

«Посмотрите вокруг».

«Я принес кое-что из провизии. Это деревня, какая-то деревня». Она замолчала.

«Что вы видите теперь?»

«Я вижу знамя, что-то вроде знамени. Оно красное и белое… белое с красным крестом».

«Это знамя вашего народа?» — спросил я.

«Это знамя солдат короля», — ответила она.

«Это ваш король?»

«Да».

«Вы знаете, как зовут короля?»

«Я не слышу об этом. Он не здесь».

«Взгляните на себя, во что вы одеты? Посмотрите вниз, какие одежды вы видите?»

«Какая-то кожа… кожаная туника поверх… поверх очень грубой рубахи. Кожаная туника… она короткая. Туфли из колеи животного… не туфли, а скорее ботинки или мокасины. Никто со мной не разговаривает».

«Я понимаю. Какого цвета у вас волосы?»

«Светлые, но я уже в возрасте, и они немного седые».

«Как вы относитесь к этой войне?»

«Она стала моим образом жизни. Я потерял ребенка в прошлой схватке».

«Сына?»

«Да», — ответила она грустно.

«Кто остался у вас? Кто из вашей семьи?»

«Жена и… дочь».

«Как звали вашего сына?»

«Я не вижу его имени. Я помню его. Я вижу жену».

Катерина неоднократно бывала и мужчиной, и женщиной. Она не имела детей в своей нынешней жизни, но в предыдущих жизнях у нее было много детей.

«Как выглядит ваша жена?»

«Она очень устала, очень устала. Она уже в возрасте. У нас есть козы».

«Ваша дочь живет с вами?»

«Нет, она вышла замуж и оставила нас».

«Значит, вы живете одни, вы и ваша жена?»

«Да».

«Как вы живете?»

«Мы устали. Мы очень бедны. Было нелегко».

«Да, вы потеряли сына. Вам не хватает его?»

«Да», — ответила она просто, но в ее словах ощущалось горе.

«Вы были землевладельцем?» — сменил я тему разговора.

«Да. Выращивал пшеницу… кажется, пшеницу».

«В течение вашей жизни в ваших землях было много войн, много трагедий?»

«Да».

«Однако вы дожили до старости».

«Но они воевали далеко от деревни, не в деревне, — объяснила она. — Им нужно еще добраться до места сражения… через горы».

«Вы знаете, как называются земли, где вы живете? Или поселение?»

«Я не вижу, но должно как-то называться. Я не вижу названия».

«Это довольно религиозный период для вас? Вы видите крестики у солдат».

«Для других — да, но не для меня».

«В живых еще остались какие-то ваши родственники, кроме жены и дочери?»

«Нет».

«Ваши родители умерли?»«Да».

«Братья и сестры?»

«У меня есть сестра. Она жива. Я не знаю ее», — добавила Катерина, имея в виду свою нынешнюю жизнь.

«Хорошо. Посмотрите, не узнаете ли кого-нибудь в деревне или в вашей семье».

Если люди действительно воплощаются группами, она должна была найти кого-нибудь, кто важен и в ее нынешней жизни.

«Я вижу каменный стол… Вижу чаши».

«В вашем доме?»

«Да. Что-то из… что-то желтое; может, из кукурузы… Мы едим это…»

«Хорошо, — добавил я, пытаясь ускорить процесс. — Эта жизнь была очень тяжелой для вас, очень тяжелая жизнь. О чем вы думаете?»

«О лошадях», — прошептала она.

«У вас есть лошади? Или еще кто-то?»

«Нет, у солдат… у некоторых. В основном они ходят пешком Но у них не лошади, у них ослы или кто-то, мельче лошадей. Они в большинстве своем дикие».

«Переместитесь вперед во времени, — скомандовал я. — Вы очень стары. Попытайтесь отправиться в последний день вашей жизни».

«Но я не очень стар», — возразила она. Она была не очень внушаема в процессе проживания этих последних жизней. Я не мог внушением отозвать ее реальные воспоминания. Я не мог побудить ее изменить детали того, что случилось и припомнилось.

«Что-нибудь еще случилось в этой жизни? — спросил я, сменив подход. — Нам очень важно это знать».

«Ничего важного», — ответила она без эмоций.

«Тогда отправьтесь вперед во времени. Давайте выясним, чему вам нужно было научиться. Вы знаете это?»

«Нет, я все еще там».

«Да, я знаю. Вы смотрите на что-то?» Она помолчала пару минут и затем ответила:

«Я просто летаю». Она опять вошла в духовное состояние.

«Теперь вам известно, чему вам нужно было научиться? Это была еще одна тяжелая для вас жизнь».

«Я не знаю. Я просто летаю».

«Хорошо. Отдыхайте… отдыхайте». В молчании прошло еще какое-то время. Затем, Катерина, похоже, к чему-то стала прислушиваться. Внезапно она заговорила. Ее голос был громким и глубоким. Это была не Катерина.

«Существует семь планов во всем, семь планов, каждый из которых состоит из многих уровней. Один из планов — план воспоминания. На этом плане вам разрешается собрать свои мысли. Вам разрешается увидеть свою жизнь, которая только что закончилась. Тем, кто находится на более высоких уровнях, разрешается увидеть историю. Они могут вернуться и учить нас, давая нам знание об истории. Но нам, тем, кто находится на более низких уровнях, возможно лишь увидеть свою собственную жизнь… которая только что закончилась.

У нас имеются долги, которые мы должны выплатить. Если мы не отдали эти долги, нам придется взять их в другую жизнь… чтобы проработать их. Вы прогрессируете, выплачивая свои долги. Какие-то души прогрессируют быстрее других. Когда вы находитесь в физической форме, вы прорабатываете жизнь… Если что-то блокирует вашу способность… оплачивать этот долг, вы должны вернуться на план воспоминаний и там ожидать, пока душа, которой вы должны, будет готова встретиться с вами. И когда вы оба сможете вернуться в физическую форму в одно и то же время, вам разрешат вернуться. Но когда возвращаться — определяете вы. И вы нее определяете, что нужно сделать, чтобы выплатить долг. Вы не будете помнить другие свои жизни… лишь ту, из которой вы только что вернулись. Только души, находящиеся на более высоком уровне — мудрецы, — имеют разрешение обращаться к истории и прошлым событиям… чтобы помочь нам, подсказать, что мы дол лены делать.

Существует семь планов… семь планов, через которые мы должны пройти, прежде чем вернемся назад. Один из них — план перехода. Там вы ждете. На этом плане определяется, что вы возьмете с собой в следующую жизнь. У всех нас есть… какой-то основной недостаток. Это может быть жадность или вожделение, но что бы это ни было, вам, прежде всего, требуется выплатить свои долги людям. Затем вам надо преодолеть свой основной недостаток в этой жизни. Вы должны научиться преодолевать, скажем, жадность. Если не сумеете, то, когда вы в следующий раз вернетесь, вам придется снова жить с этим недостатком плюс еще какой-нибудь. Ноша станет тяжелей. Каждая следующая жизнь будет тяжелей. Если вы рассчитались с долгами, вы получите легкую жизнь. Таким образом, вы выбираете, какую жизнь будете иметь. И вы ответственны за жизнь, которую имеете. Вы выбрали ее». Катерина замолчала.

Это определенно исходило не от Учителя. Он идентифицировал себя как «нас, кто находится на более низких уровнях», в отличие от тех душ, которые находятся на более высоком уровне, т. е. «мудрецов». Но переданное знание было ясным и практическим. Хотелось бы узнать о пяти других планах и их характеристиках. Был ли этап обновления одним из этих планов? А также этап обучения и этап принятия решения? Вся информация и мудрость, открывшиеся через эти послания от душ различных измерений духовного состояния, были вполне последовательны и логичны. Стиль изложения отличался, фразеология и грамматика отличались, сложность языка и лексика тоже отличались, но содержание оставалось неизменно ясным и вразумительным. Я приобретал систематические знания духовного плана. Это знание несло любовь и надежду, веру и милосердие. Оно рассматривало достоинства и недостатки, долги перед другими и в отношении себя самих. Оно затрагивало прошлые жизни и духовные планы между жизнями. Оно также говорило о прогрессе души через гармонию и равновесие, любовь и мудрость, прогресс в направлении мистического и экстатического соединения с Богом.

В ходе нашего общения я получил много практических советов: о ценности терпения и умения ждать; о мудрости равновесия в природе; об устранении страхов, особенно страха смерти; о потребности развивать доверие и способности прощать; о важности умения не судить других и не вторгаться в чью-либо жизнь; о накоплении и использовании интуитивных способностей; а также получил, возможно, самое главное — непоколебимое знание о том, что мы бессмертны. Мы находимся вне жизни и смерти, вне пространства и времени. Мы — боги, и они — это мы.

«Я летаю», — тихо прошептала Катерина.

«В каком состоянии вы находитесь?» — спросил я.

«Ни в каком… Я летаю… Эдвард мне что-то должен… он мне что-то должен».

«Вам известно, что он должен вам?»

«Нет… Какое-то знание… он должен мне. Он должен что-то рассказать мне, может быть, о ребенке моей сестры».

«О ребенке вашей сестры?» — повторил я.

«Да… это девочка. Ее зовут Стефания».

«Стефания? Что вам нужно знать о ней?»

«Мне нужно знать, как установить с ней контакт», — ответила она. Катерина никогда не упоминала об этой племяннице.

«Она очень близка вам?» — спросил я.

«Нет, но она захочет их найти».

«Кого найти?» — спросил я. Я не понимал, о чем она говорит.

«Мою сестру и ее мужа. И единственно, как она может сделать это, — через меня. Я связующее звено. У него есть информация. Ее отец — доктор, практикующий где-то в Вермонте, в южной части Вермонта. Информация придет ко мне, когда понадобится».

Позлее я узнал, что сестра Катерины и будущий муж сестры отдали свою грудную дочь кому-то на воспитание. В то время они не были женаты: им не было и двадцати. Удочерение было организовано Церковью. С тех пор местонахождение ребенка не было известно.

«Да, — согласился я. — Когда наступит подходящий момент».

«Да. Тогда он мне и расскажет. Он расскажет мне».

«Что еще за информация имеется у него для вас?»

«Я не знаю, но ему есть, что сказать мне. И он должен мне что-то… что-то. Я не знаю что. Он должен мне что-то». Она замолчала.

«Вы устали?» — спросил я.

«Я вижу уздечку, — прошептала она. — Упряжь на стене. Уздечка… Я вижу одеяло, лежащее за стойлом».

«Это конюшня?»

«У них там лошади. У них много лошадей».

«Что еще вы видите?»

«Я вижу много деревьев с желтыми цветами. Там мой отец. Он занимается лошадьми». Я понял, что разговариваю с ребенком.

«Как он выглядит?»

«Он очень высокий, с седыми волосами».

«Вы видите себя?»

«Я ребенок… девочка».

«Ваш отец хозяин лошадей или просто ухаживает за ними?»

«Он просто ухаживает за ними. Мы живем рядом».

«Вам нравятся лошади?»

«Да».

«У вас есть любимая лошадь?»

«Да. Ее зовут Эппл [ «Яблоко»]». Я вспомнил ее жизнь в качестве Мэнди, где также появлялась лошадь по имени Эппл. Неужели она снова оказалась в жизни, которую мы уже рассматривали? Возможно, она подошла к ней с другой перспективы.

«Эппл… да. Ваш отец разрешает вам кататься на Эппл?»

«Нет, но я могу ее кормить. Ее запрягают в хозяйскую повозку. Она очень большая. У нее длинные ноги. Если забудешь про осторожность, она может наступить на тебя».

«Кто еще рядом с вами?»

«Здесь моя мама. Я вижу сестру… Она старше меня. Больше я никого не вижу».

«Что вы видите сейчас?»

«Я вижу лошадей».

«Это счастливое для вас время?»

«Да. Мне нравится, как пахнет в конюшне». В ней было что-то очень странное, когда она обратилась к этому моменту, к конюшне.

«Вы чувствуете запах лошадей?»

«Да».

«Сена?»

«Да… у них такие нелепые лица. Здесь еще есть собаки… черные, и кошки… много животных. Собак берут на охоту. Их выпускают, когда идут охотиться на птиц».

«С тобой что-то происходит?»

«Нет». Мой вопрос был слишком туманным.

«Вы проводите время на этой ферме?»

«Да. Человек, который ухаживает за лошадьми, — она замолчала. — Он не мой настоящий отец». Я был растерян.

«Он не ваш настоящий отец?»

«Я не знаю, он… он не мой настоящий отец. Но он как отец мне. Он второй отец. Он очень хорошо ко мне относится. У него зеленые глаза».

«Посмотрите ему в глаза — зеленые глаза — и попробуйте узнать его. Он хорошо к вам относится. Он любит вас».

«Это мой дедушка… мой дедушка. Он нас очень любил. Он обычно всегда забирал нас с собой куда-нибудь. Мы часто ходили с ним туда, где он пил. А мы получали минеральную воду. Он любил нас». Мой вопрос перенес ее из той жизни в созерцательное, сверхсознательное состояние. Она обозревала свою нынешнюю жизнь и отношения с дедушкой.

«Вам все еще его не хватает?» — спросил я.

«Да», — тихо ответила она.

«Но вы видите, что он был с вами раньше», — объяснял я, пытаясь уменьшить ее боль.

«Он очень хорошо к нам относился. Он любил нас. Он никогда не кричал на нас. Он обычно давал нам деньги и всегда брал нас с собой. Ему это нравилось. Но он умер».

«Да, но вы снова будете с ним. Вы это знаете».

«Да. Я была_; с ним раньше. Он не был таким, как мой отец. Они такие разные».

«Почему один вас так сильно любит и хорошо обращается с вами, а другой нет?»

«Потому что один научился. Он отработал свой долг. Мой отец не отработал. Он вернулся… без понимания. Ему снова придется это проходить».

«Да, — согласился я. — Он должен научиться любить, заботиться».

«Да», — ответила она.

«Если они этого не понимают, — добавил я, — они обращаются с детьми как со своей собственностью, а не как с людьми, которых нужно любить».

«Да», — согласилась она.

«Вашему отцу еще предстоит этому научиться».

«Да».

«Ваш дедушка уже знает…»

«Я знаю, — она прервала меня. — Мы проходим через много стадий, когда находимся в физическом состоянии… Это словно разные стадии эволюции. Нам приходится проходить через начальную стадию, младенческую стадию, детскую стадию…

Нам и еще придется идти и идти, прежде чем мы достигнем… прежде чем мы достигнем своей цели. Стадии в физической форме тяжелы. Стадии в астральном плане легкие. Там мы просто отдыхаем и ждем. А нынешние стадии — тяжелые».

«Сколько планов имеется в астральном состоянии?»

«Семь», — ответила она.

«Что это за стадии?», — спросил я, желая узнать о других стадиях, кроме двух уже упомянутых ранее на сеансе.

«Мне рассказали только о двух, — объяснила она. — Стадия перехода и стадия воспоминания».

«Это те две стадии, с которыми я тоже знаком».

«Мы узнаем о других позднее».

«Вы узнаете об этом одновременно со мной, — заметил я. — Сегодня мы узнали о долгах. Это очень важно».

«Я вспомню то, что мне следует вспомнить», — загадочно добавила она.

«Вы вспомните эти планы?», — спросил я.

«Нет. Они для меня не важны. Они важны для вас». Я уже слышал это раньше. Это предназначалось мне. Помочь ей, и еще больше, чем это. Помочь мне, и еще больше чем это тоже. Однако я не мог полностью постичь, какая еще цель может быть важнее.

«Вам сейчас намного лучше, — продолжил я. — Вы так много узнали».

«Да», — согласилась она.

«Почему людей так тянет к вам сейчас? Почему они так привлекаются к вам?»

«Потому что я освободилась от стольких страхов и способна помочь им. Они чувствуют какую- то психическую тягу ко мне».

«Вы способны иметь с этим дело?»

«Да, — уверенно ответила она. — Я не боюсь».

«Хорошо, я помогу вам».

«Я знаю, — ответила она. — Вы мой учитель».