Моё розенкрейцерское приключение: вклад в новейшую историю магии и исследование методов теургии

Тьма

Охарактеризовав в общих чертах систему Ордена с принятыми в ней ритуалами степеней и программой теоретической подготовки, я позволю себе уделить несколько страниц анализу реальной орденской практики. Читатель вправе предположить что эти ритуалы, исполняемые с надлежащим настроением и в подобающей обстановке храма, являют собой поистине внушительное зрелище. И это действительно так. Мало что способно доставить такую глубокую радость, как эти церемонии. Однако бывали случаи, когда члены Ордена вкладывали в ритуал не больше чувства, энтузиазма и почтения к его сокровенному смыслу, чем в проверку счетов от мясника. Ужасно, когда служитель не уделяет должного внимания манере исполнения: ведь впечатляющая, хотя и не обязательно профессиональная с актерской точки зрения, постановка — один из простейших способов запечатлеть ритуальные наставления в памяти и личностной сфере кандидата. Разумеется, следует понимать, что моя критика направлена вовсе не в адрес новоиспеченных служителей, зачастую проявляющих излишнюю самоуверенность.

С одной стороны, подобная опасность угрожает всем церемониям без исключения. Они слишком легко могут выродиться в ритуал в худшем смысле этого слова — то есть в бездумное, автоматическое, чисто формальное исполнение действий, предписанных традицией. К сожалению, многие упреки в адрес церемониальных систем совершенно оправданны. Формальное, ритуалистическое проведение церемоний Золотой Зари, как и любого другого обряда, не только не приносит пользы, но и таит в себе опасность духовного рабства. Без должного уважения и энтузиазма со стороны служителей ритуал лишается смысла и силы: никакого посвящения не происходит.

К примеру, в Ритуале Ревнителя содержится поистине великолепный фрагмент: «И поставил Тетраграмматон на востоке сада Эдемского Керуба и Пламенный Меч обращающийся, чтобы охранять путь к Дереву Жизни[88]. И сотворил Он Природу, дабы человек, изгнанный из Эдема, не упал в Пустоту. Сковал Он человека Звездами, словно цепью. Чарует Он его частицами Божественного Тела, рассеянными в птицах, зверях и цветах. И плачет Он о нем в дуновении Ветра, и в шуме Моря, и в крике птиц. И когда кончится время, отзовет Он Керуба с востока сада Эдемского, и все сущее поглощено будет и станет Бесконечным и Святым». Но иногда этот и другие подобные фрагменты зачитывают в такой манере, что ни одному слушателю и в голову не придет, что перед ним провозглашают чудесный завет, исполненный красоты и высокого смысла.

В связи с этим не могу не припомнить одну из церемоний, на которых мне довелось присутствовать. Это был Ритуал Философа, в котором имеется несколько экстатических и подлинно волнующих фрагментов, особенно в эпизоде, когда соискатель проходит путь Марса. Эти отрывки из Псалтыри включили в церемонию именно д ля того, чтобы окрылить душу соискателя, вселить в нее волнение и живое чувство, соответствующее соприкосновению с огненной марсианской силой. По окончании церемонии мне представилась возможность заглянуть в текст ритуала, и я был поражен, обнаружив, с каким вялым безразличием произносилось большинство реплик. «Поток Киссон увлек их, древний поток, поток Киссон. Попирай, душа моя, силу!»[89]. «Наклонил Он небеса и сошел, — и мрак под ногами Его. От блистания пред Ним бежали облака Его, град и угли огненные. Возгремел на небесах Господь, и Всевышний дал глас Свой, град и угли огненные. Пустил стрелы Свои и рассеял их, множество молний, и рассыпал их»[90]. Я не собираюсь рассуждать здесь о том, заключен ли в этих библейских стихах глубокий смысл. Важно то, что они должны создавать особую атмосферу. Будучи произнесены надлежащим образом в напряженной обстановке храмового действа — когда соискатель возбужден до предела и чувствует, что сейчас может произойти все, что угодно, и когда только что прозвучало воззвание к стихийным духам Огня, — эти изречения повергают в трепет даже не в переносном, а в самом буквальном смысле. И если звучный голос и могучее воодушевление служителя не повергли кандидата в трепет, проще всего тотчас прервать церемонию, ибо она уже не достигнет своей цели. Эти речи непременно должны пробуждать дрожь волнения, поскольку на пути Марса — при подобающем исполнении обряда — самый воздух дрожит от возбуждения и огненной энергии. Призванная в ритуале сила подействует должным образом на душу соискателя и пробудит в нем соответствующее начало, только если он откликнется или будет вынужден откликнуться на музыку этих речей — только если из глубин его души поднимется подлинное воодушевление.

На некоторых этапах и в некоторых своих функциях ритуал во многом сходен с дзен-буддийской техникой коанов. Согласно определению, коан — это словосочетание, выражение или изречение, обладающее определенными свойствами, важнейшее из которых заключается в том, что он не поддается интеллектуальному анализу и тем самым заставляет человека сбросить оковы понятийного мышления. Эго психологическая загадка, посрамляющая ум и вынуждающая отказаться от сознательного размышления, в результате чего мнимо бессмысленная фраза повергает ученика в экстаз мистического опыта. Мне представляется, что восторженные фразы и драматические фрагменты, встречающиеся в некоторых магических ритуалах, обладают таким же свойством, производят на кандидата глубокое впечатление при условии, что служитель должным образом, с воодушевлением произносит текст.

Гораздо более серьезная ошибка такого же рода была допущена на одной из церемоний Второго ордена. Ритуал, в котором я сам был посвящен в степень Младшего Адепта, — одно из самых ярких событий, запечатлевшихся в моей памяти за всю жизнь. Мне заранее объяснили, что этот ритуал — драгоценный самоцвет, венчающий корону церемониальной системы Ордена, что это самый утонченный и действенный из всех орденских ритуалов и что его задача — установить прочную связь между соискателем и его Высшим Гением. На первом этапе церемонии, вскоре после введения в храм, кандидата привязывают к установленному вертикально большому кресту — Кресту Присяги. На этом кресте, в наиторжественнейшей обстановке, он приносит священную клятву Младшего Адепта. Служитель зачитывает фразы из текста присяги, а кандидат повторяет их за ним слово в слово. Нетрудно догадаться, что это — решающая и важнейшая стадия церемонии. Благодаря задействованному в этом эпизоде символизму и активному воображению, пробуждающемуся под его влиянием, на соискателя с легкостью может снизойти озарение. Разумеется, если служители исполнят свои роли должным образом. Брат D. D. С. F. в записках о символике этой степени указывает, что задача данной церемонии в целом — «преобразить сознание в Нешаму, и произойти это может в трех эпизодах. Первый — когда соискатель находится на кресте, ибо в этот момент он сам наглядно представляет собою символ отречения от низшего “я” и единения с Высшим “Я”».

Более того, эпизод, предшествующий принесению Присяги, в подобных обстоятельствах должен производить глубокое впечатление и волновать душу соискателя своей торжественной величавостью: «Божественным Именем ИАО я призываю тебя, о великий Ангел мщения HUA, дабы, незримо возложив десницу Свою на чело сего Соискателя, ты засвидетельствовал его Присягу». Но на практике эту присягу — один трех главных эпизодов всей церемонии — просто пробормотали скороговоркой со всей возможной поспешностью. Можно подумать, это была чистая формальность, некий несущественный и совершенно бессмысленный жест. Вожди храма присутствовали при этом, но, насколько мне известно, брата, зачитывавшего присягу, никто так и не призвал к ответу, дабы напомнить о необходимости нести вверенное ему высокое служение более достойным и подобающим образом.

От одного из Вождей я слышал, что в прошлом году, в Праздник Тела Христова[91], точно в такой же манере была проведена Церемония освящения Усыпальницы (которая в надлежащем исполнении также производит чрезвычайно глубокое впечатление). В результате ритуал, совершавшийся от имени всего братства, погиб, не родившись. Сияющая сила, которую должны были призвать служители во время этой церемонии, так и не оживила храм. Призвать силу вообще не удалось. Церемония выродилась в пустую формальность: Верховный Адепт бормотал реплики себе под нос с таким видом, словно мечтал лишь побыстрее разделаться с этой обременительной обязанностью. Одним словом, ритуал свелся к напрасной трате времени и сил. А ведь этот служитель был посвященным степени Свободного Адепта!

Изначально, когда Вудман, Уэсткотт и Мазерс учредили первые английские храмы, система посвящений завершалась Церемонией Младшего Адепта. Более высоких степеней в Ордене не было. Соискателю, вступившему во Второй орден, вручали полную программу магической подготовки, по которой он должен был в дальнейшем заниматься самостоятельно, в соответствии со своими индивидуальными духовными особенностями. Эта система оккультного образования достойна искреннего восхищения. В ней нашли отражение высочайшие идеалы теургии. Я почти не сомневаюсь, что, работая по этой программе, ученик может продвинуться очень далеко на Пути Адептата, если проявит должное усердие в освоении всех предписанных областей и некоторую долю творческой инициативы.

Один только график подготовки Младшего Адепта-Ревнителя мог бы загрузить духовный гений соискателя (к сожалению, пробужденный лишь у немногих) напряженной работой на всю оставшуюся жизнь. Для этого вполне достанет формул, изложенных в документах, список которых я приведу несколько позже, — никаких других пособий не понадобится. Эта система— само совершенство (естественно, если как следует изучить ее и использовать должным образом). У меня хранится записка от Императора одного из храмов, где говорится: «У нас практически нет формул, связанных с Тиферет. По-моему, предполагается, что к тому времени вы сможете составить их самостоятельно». Разумеется, так и есть, — а иначе что толку в Адептате?

Но не следует забывать, что тщеславие — неизлечимая болезнь рода человеческого вообще и приверженцев оккультизма в особенности. Этот коварный недуг неизменно заставляет нас окружать все простые системы наподобие вышеописанной всевозможными условиями и оговорками. К тому времени, когда большинство кандидатов прошли шесть степеней Первого ордена, они привыкли рассчитывать, что впереди их ждут новые ступени. Если бы таковых не оказалось, они были бы крайне разочарованы. И все разъяснения относительно смысла степеней и тех магических сфер, символами которых они являются, пропали бы втуне. Большинство учеников, по-видимому, не понимают, что именно означает термин «Адепт» и почему так важны жесткая дисциплина и тщательное воспитание всех элементов человеческой природы— дисциплина, на необходимость которой указывает вся оккультная традиция. Для большинства «Адепт» — это всего лишь почетный титул, который присваивается прошедшему церемонию. Именно поэтому почти все без колебаний принимают дальнейшие посвящения и претендуют на высокие степени Адептата.

Одна из основных причин подобного невежества, на мой взгляд, заключается в принятой ныне системе соответствий между степенями и сефирот. Ошибка состоит не в самой системе, а в недостаточно четкой формулировке или слишком поверхностном понимании того предостережения, которое звучит в Церемонии Врат: четыре элементальные степени «не выходят за пределы Малкут». Следовательно, теоретически, да и на практике, последовательность символических движений, совершаемых в храмовой церемонии, сама по себе еще не поднимает, к примеру, сознание Философа на духовные высоты сефиры Нецах. Соискатель только осознает определенные соответствия Нецах — и лишь постольку, поскольку в Малкут отражаются ее огненные качества. Об этом свидетельствует, в частности, изображение сефиры Малкут на чертеже «Minutum Mundum»[92]. Малкут представлена там разделенной на четыре сектора, каждый из которых соответствует одной из стихий и одной из четырех элементальных степеней. Очевидно, что церемонии — это всего лишь отражения возможных разновидностей опыта, символические представления различных стадий духовного путешествия к Свету, и все степени Внешнего ордена недвусмысленно отнесены к сфере Малкут. Из этого следует, что степень Младшего Адепта вкупе с предваряющими ее Вратами — не более чем отраженный в сефире Йесод опыт достижения Тиферет. Соответственно, стяжать Адептат в этих церемониях невозможно. Йесод — это сфера действия Луны, сияющей отраженным светом Солнца. Кроме того, это сфера Астрального Света, или так называемого Чертога Обучения, — плана фантазий, сновидений и иллюзий. Одна из коварнейших иллюзий, завладевших Орденом, и привела как раз к тому, что почти все без исключения его члены приняли отражение за реальность. Они твердо убеждены, что действительно превратились в Адептов благодаря соответствующей церемонии. В действительности же Ритуал Младшего Адепта должен лишь открывать соискателю глаза на то, сколь долог и многотруден путь истинного Адепта. Я разделяю широко распространенное мнение, согласно которому церемония вводит кандидата в состояние, позволяющее ему при наличии всесторонней подготовки перейти в сферу подлинного опыта; однако полагаю, что главное условие для этого — именно «наличие всесторонней подготовки». Церемония посвящения оказывает неоценимую помощь на Пути, однако в действительности достичь соответствующей степени можно лишь посредством длительного обучения и духовных усилий.

Но, несмотря на это, уже на раннем этапе истории Ордена многие стали выказывать недовольство отсутствием степеней выше Младшего Адепта. Доктор Уэсткотт в своей брошюре по истории розенкрейцеров пишет, что в 1892 году брат D. D. С. F. «разработал ритуал адептской степени по материалам, полученным от брата L. Е. Т., континентального Адепта». Насколько я понимаю, это был Ритуал Старшего Адепта. Его включили в график продвижения по степеням, постановив, что между посвящением в степень Младшего Адепта и переходом на следующую ступень должно пройти по меньшей мере пять лет. Никакими другими сведениями о степени Старшего Адепта я не располагаю. Но меня это ничуть не огорчает. Всякий, кто понимает и разделяет требования магии и мистицизма, осознает без труда, что выполнить за пять лет всю работу, предписанную Младшему Адепту, сумеет разве что человек, располагающий неограниченным свободным временем и поистине необыкновенными способностями. Едва ли нынешние Адепты Ордена обладают этими преимуществами, хотя их предшественники высоко оценивали их достоинства. В свете истории Ордена весьма сомнительно, что хоть один из Адептов отличался такими способностями или вкладывал сколько-нибудь глубокий смысл в понятие Адептата.

То же коварное тщеславие и то же недовольство, из-за которых систему пришлось дополнить степенью Старшего Адепта, не позволили Вождям остановиться на этом и заставили впоследствии добавлять новые степени. Разумеется, это не означает, что члены Ордена стали такими великими Адептами и достигли таких духовных высот, что в орденской программе для них уже не нашлось бы ничего полезного. Все объяснялось простым тщеславием: многие из них удостоились посвящения в степень Старшего Адепта, не выполнив до конца всю работу, предписанную Младшему. Разумеется, новые степени не заставили себя долго ждать — ведь спрос на них был велик. Нужда — мать изобретательности, а спрос определяет предложение. Настоятельная потребность в новых степенях возникла через много лет после раскола, когда из хаоса, воцарившегося в Ордене, выделилось несколько враждующих группировок, каждая из которых стремилась превзойти остальные. В поисках этих новых степеней брат F. R. в сопровождении одного из коллег отправился на континент. Там, как нам сообщили, он связался с некой тайной организацией и вступил с нею в братское общение. Исходя из того, что упомянутая организация была тайной и притязала на принадлежность к розенкрейцерской традиции, брат F. R. решил, будто это — тот же самый источник, из которого Вудман и Уэсткотт в свое время получили разрешение учредить храмы в Англии. Он, по-видимому, забыл, что в одно время Германию буквально наводнили так называемые розенкрейцерские общества. Много лет назад в своем труде под названием «В пронаосе[93] храма» Франц Гартман отмечал: «Многим отчаянно хотелось стать розенкрейцерами. Найти общество подлинных Адептов не удавалось — и они создавали розенкрейцерские общества без настоящих Адептов. Так возникло великое множество мнимых розенкрейцерских обществ». Войдя в контакт с одним из них и обнаружив в его ритуалах некоторые черты сходства с ритуалами Золотой Зари, что и неудивительно, брат F. R. упустил из виду один важный факт, который не преминуло бы в первую очередь отметить большинство исследователей. Факт этот заключается в том, что более или менее подробное описание, к примеру, Усыпальницы Христиана Розенкрейца содержится в «Fama Fratemitatis», и многие группы, вне сомнения, использовали этот первоисточник. Располагая определенной литературой и усвоив до некоторой степени каббалистическую систему соответствий, совсем не трудно составить ритуалы посвящения. Но так или иначе, брат F. R. получил от этой организации некие материалы и, незадолго до войны вернувшись в Англию, на их основе разработал церемонии для Ордена.

Не говоря уже о том, что подлинность этих ритуалов весьма сомнительна, на мой взгляд, остается открытым еще один вопрос: был ли сам брат F. R. или кто-либо из его коллег, отколовшихся от группы Мазерса, достаточно опытен и сведущ в церемониальной магии? Не так давно мне передали один ритуал посвящения, составленный, насколько я понимаю, братом F. R. В нем использован обряд с четырьмя постами керубим из Церемонии Теоретика, где служитель призывает астральные силы (первозданные архетипы коллективного бессознательного) в таких словах: «О Владыки Истины! Дайте мне руки свои, ибо я стал как вы…» — и т. д. Составитель упомянутого ритуала посвящения, не обладая ни чувством слова, ни даже здравым смыслом, счел возможным изменить текст по своему усмотрению: «Протяните мне руки свои…» — и т. д.

Без сомнения, тот же член Ордена — будь то брат F. R. или кто-то другой — внес несколько поправок в Ритуал Неофита. Первоначально, до раскола, одна из реплик звучала так: «И голос моего Высшего “Я” сказал мне…» В измененном варианте она приняла следующий вид: «И голос моей бессмертной и сокровенной души…» — и т. д. В том же ритуале Иерей прежде обращался к Соискателю со словами: «Страх есть поражение и предтеча поражения. Посему будь бесстрашен. Ибо в сердце труса нет места добродетели». В поздней версии, применявшейся в ордене Утренней Звезды, это обращение изменили самым безответственным образом: «Страх есть поражение, а посему будь бесстрашен. Ибо если кто трепещет, убоявшись пламени, и вод потопа, и теней воздушных, тому нет части в доме Божием». Насколько же более благородна и более убедительна с психологической точки зрения ранняя версия! Следует упомянуть и еще об одном изменении. В реплике «Я объявляю, что Солнце взошло и Свет во Тьме светит» слово «солнце» заменили оборотом «дневная звезда». Видимо автору изменений эта фраза показалась слишком простой.

Однако вернемся к нашему повествованию. К изначально простой системе степеней, которую венчала церемония посвящения в орден Красной Розы и Золотого Креста, прибавилась целая череда бессмысленных громких титулов, якобы обозначавших высшие степени Адептата. В моей зачетной книжке сохранились подписи Вождей, засвидетельствовавших успешную сдачу нескольких экзаменов. Рядом с девизом одного из этих Вождей стоят невероятные цифры: , то есть степень Мага, соответствующая сефире Хокма! Со второй подписью соседствуют цифры (степень Свободного Адепта, соответствующая Хесед), а третий Вождь подписался как Младший Адепт-Теоретик. Вот до каких смехотворных крайностей доходили в своем тщеславии и фантастических измышлениях эти особы, к которым многие члены Ордена считали нужным обращаться за советом и руководством.

Таковы были наши великие Адепты. Уму непостижимо, каким образом искатель Божественной мудрости может оказаться настолько безрассудным и дерзким, чтобы выступать с такими нелепыми притязаниями, — учитывая, что работы, предписанной для степени Младшего Адепта, при честном подходе хватит на много лет (а читатель сможет убедиться в этом самостоятельно, так как далее в этой книге я приведу орденское расписание занятий). Одна из сестер, входившая в число Вождей Ордена, в приступе высокомерного самодовольства и с неприкрытым презрением поведала автору этих строк, что «большинство наших собратьев, знаете ли, вполне довольствуются степенью Младшего Адепта». Таким образом эта дама пыталась тонко намекнуть, что сама она облечена покровом высочайшей святости и давным-давно уже вышла из пеленок, под коими следовало понимать стадию достижения Адептата. Но при этом, как ни странно, она не дала ни одного удовлетворительного ответа на все мои многочисленные вопросы, касающиеся основ работы простого Младшего Адепта.

Помимо ошибочных представлений о системе степеней и злополучного тщеславия, корень всех бед, разумеется, заключался в том, что предписанную работу выполняли очень поверхностно. Большинству членов Ордена не было никакого дела до магии и духовного развития. Их интересовали только степени — и ничего больше. В связи с этим мне особенно врезалась в память принятая в Ордене система экзаменов. Очевидно, что экзамен— это способ обеспечить усвоение определенных знаний. Кандидата очень часто подвергали проверкам разного рода. Он должен был продемонстрировать знание теоретического материала, способность к духовному зрению, владение различными методами гадания, а также свои магические силы и умение освящать различные орудия для практической оккультной работы. Однако было бы полной нелепостью предполагать, во-первых, что, проведя церемонию освящения один-единственный раз, кандидат усвоит все, что необходимо знать о данной магической операции. Смею заверить, что это сложнейшее искусство: требуется длительная и усердная практика, чтобы ученик хотя бы начал осознавать основные факторы, влияющие на успех церемонии. Или, во-вторых, что одна-единственная попытка совершить освящение сформирует или пробудит в душе кандидата психологические и духовные ноумены этих орудий. Или, в-третьих, что труд по достижению Адептата сводится к нескольким удачным случаям таттвического ясновидения и к изготовлению и церемониальному освящению Лотосового жезла, ламена Розы и Креста, Магического меча и четырех элементальных орудий. Но именно такой подход преобладал в Ордене. Для достижения подстепени Младшего Адепта-Ревнителя требовалось только это. И лишь очень и очень немногим приходило в голову повторить церемонии освящения еще хотя бы раз. Нередко все тех же умений хватало и для получения более высоких степеней.

Научить проведению этих простых церемоний освящения можно любого разумного и здравомыслящего человека. Методы гадания не составят труда ни для кого, кто способен запомнить традиционные значения символов. Что же до ясновидения… Разве эта способность сама по себе может служить доказательством подлинного Адептата? Орден Золотой Зари буквально кишел бесчисленными медиумами и ясновидцами — многие из которых, поспешу добавить, были в своем деле превосходны. Но при том, что ясновидение может способствовать — и действительно способствует — успеху Великого Делания, само по себе оно еще не свидетельствует о высоких духовных достижениях. Более того, на практике его чрезвычайно редко применяли в чисто духовных целях — для восхождения на планы, для созерцания высших путей Древа Жизни или для того, чтобы удостоиться видения сокровеннейших из тридцати Эфиров[94] и посвящения в их тайны. Одним словом, почти все трудились ровно столько, сколько требовалось для сдачи экзамена, и не больше. Ясновидение — ценное орудие на пути духовного развития, если распоряжаться им разумно и обращать на достойные цели. Но если применять его исключительно для медиумических сеансов, никакой пользы оно не принесет. Именно из-за подобных злоупотреблений оно стало одной из причин упадка Ордена. Большинство ясновидцев в рядах Ордена, за одним или двумя исключениями, — всего лишь жалкие астральные бродяги, пристрастившиеся к медиумизму как к наркотику. Всякого человека, обладающего естественной способностью к визуализации, методами Ордена можно довольно быстро обучить настоящему ясновидению. Эта способность к образному мышлению, к формированию мысленных образов, присуща большинству женщин — и большинство ясновидящих в Ордене были женщинами. А поскольку ясновидение ценилось очень высоко, неудивительно, что должности Вождей и другие важные посты во многих храмах заняли женщины. Не хотелось бы навлечь на себя обвинения в женоненавистничестве, однако политика такого рода губительна для любой оккультной организации, и тому известно множество примеров.

В этой связи, вероятно, следует разъяснить, чем отличается воображение от визуализации, поскольку эти два понятия постоянно путают. В Ордене было немало разговоров о «творческом воображении». Но, как нетрудно вообразить, проявлялось это качество крайне редко. Пренебрежение выразительностью ритуалов, отступление от истинного духа Ордена, изъятие целых областей оккультного искусства из официального расписания и непонимание ключевых приемов магической техники свидетельствуют о том, что всякий порыв творческого воображения подавляли в зародыше. Однако надо понимать, что воображение — это творческая способность разума, родственная гению. И оно далеко не всегда сопровождается способностью формировать отчетливые мысленные картины или образы. Если бы обстоятельства сложились иначе, творческое воображение действительно позволило бы значительно расширить и развить базовые элементы орденской системы. Подвести прочное и приемлемое основание под некоторые технические приемы можно только при творческом подходе. Но вся «творческая деятельность» многих так называемых Адептов сводилась к невежественному саботажу, уничтожению документов и упорному нежеланию проводить важнейшие ритуалы в рамках личной подготовки. Причина тому, по всей видимости, заключалась в страхе — несмотря на то, что первое наставление, которое слышит Неофит, вступающий в Орден, гласит: «Страх есть поражение и предтеча поражения. Посему будь бесстрашен. Ибо в сердце труса нет места добродетели». Давно известно, что наши Адепты в душе были трусами: они до смерти боялись магии во всех ее проявлениях. Они кое-как отваживались на безопасные церемонии посвящения, время от времени рисковали совершить вылазку в область гадания и довольствовались простейшими видениями таттв — симуляцией просветления, доступной обычному человеческому естеству. Совершенно очевидно, что в Ордене не было места добродетели. И не мне решать, о чем свидетельствует страсть к продвижению по степеням — о развитом воображении или же о самых заурядных человеческих слабостях: тщеславии, фантазерстве и алчности.

Вскоре после раскола Макгрегор Мазерс изрек знаменательные слова, применимые не только к бунтовщикам в рядах Золотой Зари, но и к гораздо более широкой публике, которую Кроули остроумно называл Инептами[95] наших дней. «Допускаю, — сказал Мазерс, — что я совершил огромную, хотя и неизбежную ошибку. Я дал этим людям великие знания, но не смог дать ум и понимание, чтобы постичь их. Боги не наделили меня силой вершить подобные чудеса. Обращайте свои упреки не ко мне, а к богам, — если только мудрость не озарит вас еще хоть на миг и не поможет распознать в критиках свиней, попирающих ногами Божественное учение». Я безоговорочно признаю и допускаю, что Мазерс совершил целый ряд непростительных поступков. Иногда он, как говорят, выказывал недостаточную образованность. Он проявил себя безответственным и неумелым руководителем, как утверждают другие. И тем не менее я глубоко убежден и чувствую себя обязанным заявить во всеуслышание, что в одном мизинце Мазерса было больше магической силы и духовной прозорливости, нежели во всех Адептах ордена Золотой Зари вместе взятых. В документах Ордена и впрямь сокрыты подлинные неизреченные тайны. Однако тем, кто жаждет лишь высоких степеней, не дано постичь великую мудрость. Ее не видят те, кто всерьез озабочен лишь уничтожением ценных ритуалов и интересуется такими пустяками, как количество, ширина и форма витков Змея Мудрости.

Одна из основных техник, которой в Ордене почти не уделяли внимания, — это метод Ангельских (или Енохианских) Скрижалей. Один Свободный Адепт решил продемонстрировать свою изобретательность и переписал в форме краткого конспекта инструкции Мазерса и Уэсткотта на этот счет— довольно отрывочные, но уже систематизированные одним толковым исследователем. В остальном же в этой области практически никто не работал. Однако совершенно очевидно, что она составляет основу и источник большей части орденской магии. Каково бы ни было истинное происхождение енохианской системы— а оно и впрямь весьма загадочно, — следует признать, что формулы усеченной пирамиды, образы египетских божеств и сфинкс стихий, фигурирующие в разборе и созерцании квадратов Сторожевых башен, принадлежат к числу самых глубоких и мощных магических приемов, известных оккультной традиции. Енохианская система — одно из самых ярких свидетельств той поразительной изобретательности и плодотворности, которой отличается дух синтеза, пронизывающий учение Золотой Зари. Вместе с Ангельскими Скрижалями используется последовательность енохианских призываний, или Кличей, как их иногда называют. В официальных наставлениях о них говорится: «Эти Кличи даны тебе в помощь для созерцания Скрижалей духовным зрением и для магических операций с ними, однако знай, что они относятся к гораздо более высокому плану, нежели действие Скрижалей в мире Асия. Поэтому их и применяют доя того, чтобы привнести в этот мир влияние Высшего Света и Всемогущих Сил». Вместо того чтобы тратить без толку время и силы на погоню за степенями и астральными учителями, следовало бы уделить немного внимания методу, обещающему столь драгоценные духовные плоды. Однако я не знаю ни одного Младшего Адепта или посвященного других степеней, за исключением Кроули, который хотя бы попытался исследовать эту систему и понять, как с ее помощью можно привнести Высший Свет в магические операции.

Впрочем, если члены Ордена ухитрялись превратно истолковать даже элементарные методы теоретической каббалы, стоит ли удивляться невниманию к практическим аспектам учения? В теоретических лекциях специально приводятся числа и символы, соответствующие буквам древнееврейского алфавита. Один из Адептов предположил, что в гематрии[96] имен и возрастов троих Древних Вождей Ордена может содержаться указание на некую магическую формулу. Однако он не имел ни малейшего представления, какие каббалистические методы использовать для проверки этой гипотезы, хотя к тому времени состоял в Ордене уже почти двадцать лет. Он лишь догадался заменить еврейские буквы соответствующими картами Таро, после чего окончательно зашел в тупик.

Еще один факт, очевидный для всех, кроме наших Адептов, заключается в том, что освящение орудий— основная магическая операция, предписанная на первом этапе деятельности Младшего Адепта, — в конечном счете непосредственно связано с техникой изготовления талисманов. Талисман— это символ или символический предмет (драгоценный камень, металлическая пластина, круг, вырезанный из пергамента), насыщенный определенной силой, соответствующей данному символу. В одном из определений талисман описывается как «мертвый предмет, нечистый, бесполезный и бессильный», который превращается средствами магии — то есть волевого акта, как правило выраженного в церемониальных действиях, — «в предмет живой, деятельный, драгоценный и чудотворный». Сам по себе этот символ или предмет совершенно бесполезен. Вот почему массовая торговля амулетами и талисманами внушает всякому настоящему магу невыразимое отвращение. Талисман остается бессильным до тех пор, пока его не освятят и не превратят в сосуд для подобающей силы. В сущности, духовное познание Высшего Божественного Гения тоже можно рассматривать как одно из приложений талисманической магии. В данном случае низшее «я» предстает как нечистый и бессильный символ, а Высший Гений — как чудотворная преображающая сила. Соединение этих двух «я», свершающееся благодаря нисхождению высшего, образует своего рода талисман. И это только одно из множества частных проявлений общей формулы, в числе которых — методы евхаристии и целительства, а также искусство церемониального посвящения.

Итак, освящение орудий представляет собой чрезвычайно важную технику, лежащую в основе обширнейшей области магического искусства. Однако членам Ордена не предоставляли никакой информации на эту тему, если не считать нескольких банальных замечаний в одном неофициальном документе. При том, что Вожди храма освятили свои орудия давным-давно и на протяжении многих лет наблюдали за магическими опытами своих подопечных, об искусстве освящения никто так и не мог сказать ничего определенного. В ответ на прямой и откровенный вопрос о том, действительно ли талисманы работают, как им положено, один из Вождей столь же откровенно заявил: «Я не знаю». И хотя одни оценят этот ответ по достоинству за абсолютную честность, а другие сочтут его свидетельством никчемности всей системы, в первую очередь он указывает на неспособность или необъяснимое нежелание анализировать работу, которую в храме проводили постоянно и на регулярной основе. Адепты Золотой Зари оказались не в состоянии логически развить методику, основные принципы которой им преподнесли на блюдечке. И при этом, прошу заметить, они не уставали толковать о так называемых научных методах и поразительных успехах современной психологии.

Чем объясняется столь курьезное невежество в области основополагающих техник, понять нелегко. Возможно, одна из причин состоит в давнем и категорическом нежелании собирать и хранить отчеты об оккультных исследованиях или руководствоваться этими материалами в ходе последующих экспериментов и работы по дальнейшему развитию Божественного Искусства. Проверка и экспериментальное подтверждение обобщений, почерпнутых из опыта предшественников, — один из важнейших шагов к формированию четкой системы знаний. Именно в этом прогрессивном подходе и заключается достоинство так называемого научного метода. Благодаря ему каждое новое поколение ученых может продолжать исследования с того места, на котором остановились их предшественники, и не приходится всякий раз начинать с нуля. В отсутствие же организованной системы знаний, организованной науки, основанной на традиционной теории, невозможно разработать и конструктивную политику преподавания. Возможно, этим объясняется то, что система Золотой Зари так и не утвердилась в качестве общепризнанного культурного феномена, хотя существует и применяется на практике уже без малого пятьдесят лет. Возобладавший в Ордене ущербный подход к оккультным исследованиям был даже отражен в официальном заявлении одного из Вождей: «Хранение и накопление личных записей противоречит традициям Ордена: велика опасность, что эти отчеты станут догмами для учеников и отвратят их от самостоятельных опытов».

Ссылка на традиции Ордена здесь внушает большие сомнения — скорее, перед нами сугубо личная точка зрения, за которой скрываются весьма занятные подсознательные мотивы. Однако само объяснение выглядит достаточно убедительным. Можно было бы даже привести некоторые аргументы в его поддержку. Нетрудно вообразить, что знакомство с отчетами о предшествующих экспериментах может внушить исследователю определенные ожидания, которые в дальнейшем повлияют на исход его собственных опытов. Если бы в каком-нибудь официальном документе упоминались синие свиньи, некоторые легковерные ученики наверняка и сами узрели бы в видениях синих свиней.

Таким образом, может показаться, что сокрытие информации о предшествующих экспериментах отчасти оправданно — хотя бы с психологической точки зрения.

Но по зрелом размышлении становится очевидно, что этот аргумент — не более чем благовидный предлог. Он целиком и полностью сводится к пустой риторике. Разве можно представить себе, например, изучение философии без знакомства с принципами диалектики, введенными в историческую метафизику Платоном и Лейбницем, Кантом и Гегелем? И неужели Декарт, Юнг и Шопенгауэр размышляли и писали книги только для того, чтобы их имена и труды сознательно скрывали от философов последующих поколений? Сколь же бессмысленной и бесплодной в таком случае оказалась бы эта наука! И где была бы сейчас академическая психология, если бы современным студентам не сообщали об эпохальных, новаторских теориях таких выдающихся исследователей, как Фрейд и Юнг? И до каких ничтожных банальностей она бы опустилась, если бы от ученого сообщества утаили те истории болезни, которые ныне стали классическими и благодаря которым совершились эти грандиозные открытия в сфере человеческой души? Едва ли найдется такая наука, которая сможет существовать и развиваться без исторического свода экспериментальных данных, доступного любому исследователю и постоянно пополняющегося новыми сведениями. Более того, первый этап исследования всякой научной или философской проблемы должен заключаться, главным образом, в изучении предшествующих трудов, дабы исследователь осознал историческую преемственность и свое законное место на вершине гигантской пирамиды экспериментальной работы. Только прочная опора на достижения предшественников дает надежду на оригинальные открытия. Кто станет утверждать, будто свободный доступ к историческим материалам отвратил наших естествоиспытателей и психологов от поиска новых знаний? Такая точка зрения наивна до смешного. С ней даже нет смысла дискутировать — настолько она нелепа.

Очевидно, что именно по этой причине Ордену не удалось возвысить свое традиционное наследие до статуса официально признанной науки. Дело вовсе не в том, что магия, как утверждают некоторые, не поддается научному исследованию, — сторонники такого мнения глубоко заблуждаются. Нет, всему виной те немногие люди, в чьих руках оказалось управление современными храмами. Именно из-за их некомпетентности и бездуховности утвердился этот ошибочный и недальновидный подход. Есть все основания полагать, что в прошлом велась обширнейшая практическая работа, однако почти никаких отчетов о ней не сохранилось. И в результате мы до сих пор не располагаем систематизированным сводом экспериментальных данных, который принес бы официальное признание основам традиционного учения.

Разумеется, не все деятели Ордена заслуживают столь строгой критики: эти обвинения не касаются Мазерса, Уэсткотта, Броуди-Иннеса и еще нескольких одаренных Адептов. Но современные Вожди в глубине души настолько стыдятся своей бездарности, безынициативности и страха перед новаторскими исследованиями вкупе с совершенным невежеством в отношении традиционных техник, что вся их деятельность определяется подсознательным стремлением отомстить Ордену за свой позор. Пытаясь как-то компенсировать свою пустоту, свою душевную и духовную ущербность, они низводят весь Орден до собственного примитивного уровня. При этом собственную неполноценность они переносят на своих собратьев, отказываясь признавать, что кто-либо из членов Ордена в прошлом или настоящем может превосходить их образованностью и умом. О практической работе, подразумевающей инициативу и исследовательский интерес, они отзываются с неизменным презрением и цинизмом. Прикрываясь лицемерной и, на мой взгляд, догматичной маской скептицизма, необходимого якобы для того, чтобы защитить учеников от опасных догм, они изымают из обращения все до последней крупицы полезные материалы экспериментального происхождения, которые могли бы способствовать научному обоснованию принципов магической практики. В результате каждый ученик вынужден заново приступать к исследованиям неведомого мира души, не имея ни малейшего представления о том, чего уже достигли в этой области его предшественники и современники. Таким образом, на попытки открыть основополагающие принципы эффективной магии уже ушли впустую многие годы — при том, что сэкономить это время не составило бы большого труда. Представьте себе все эти тяжкие многолетние усилия, которые можно было бы с куда большей пользой обратить на исследование принципиально новых областей! Достаточно было прислушаться к здравому смыслу и соблюдать правила научных процедур. Чего бы мы только не достигли!

Той же причиной объясняется необычный вопрос, с которым лет десять назад один из братьев Ордена обратился в письме к автору этих строк: «Что это за фактор, который мы упускаем из виду, а мастера магии принимают как должное и потому не считают нужным упоминать в своих трудах?» Проблема не в том, что маги ни разу не упоминали подобные факторы в своих трудах. В действительности такие упоминания встречаются, и при внимательном изучении их можно обнаружить в некоторых важных документах. Однако никто никогда не указывал на необходимость изучения этих документов — напротив, их тщательно скрывали от учеников. Эксперименты на их основе не поощрялись, а если кто-нибудь и проводил подобные опыты, результаты их замалчивались и быстро забывались.

Разумеется, все это шло во вред и самому Ордену как организации, учрежденной для экспериментальной работы, и системе, которую он должен был поддерживать.

Еще один любопытный эпизод, показывающий, насколько непродуманно и бестолково велась практическая работа в Ордене, связан с той же областью талисманической магии. По вышеуказанным причинам эта область магии представляла для меня огромный интерес. Она казалась мне чрезвычайно перспективной. Зимой 1933–1934 годов обстоятельства позволили мне провести целый ряд экспериментов с изготовлением талисманов и сверкающих скрижалей для различных целей. Были достигнуты определенные, хотя и весьма скромные, успехи — если в этом вопросе можно положиться на свидетельство Вождей, подвергших проверке некоторые из моих талисманов. В надежде получить какие-нибудь полезные указания, которые позволили бы усовершенствовать технику работы, я обратился к одной из руководительниц храма, но то, что прозвучало из ее уст, едва ли можно признать перлом мудрости. «С освящением талисманов у вас не должно быть никаких проблем, — заявила она. — К экзамену вам полагается изготовить всего два или три талисмана, и вы с этим справитесь без труда».

Но экзамены волновали меня далеко не в первую очередь. Думать только об успешной сдаче экзаменов было бы нелепо и бессмысленно. Меня интересовала сама методика изготовления талисманов и сверкающих скрижалей. Я хотел понять, можно ли по-настоящему насытить их силой и производят ли они ожидаемое духовное воздействие и объективно наблюдаемые эффекты. Ответ моей руководительницы полностью характеризует возобладавшее в Ордене отношение к магическим процедурам и мистическим поискам. Совершенное овладение магическими техниками никого не интересовало — единственной целью признавалось продвижение по лестнице степеней. Экзаменационные требования по всем предметам, перечисленным в официальной программе, сводились к абсолютному минимуму, да и тот не считался строго обязательным. Испытания, предлагавшиеся на экзамене, были крайне поверхностными и не позволяли сколько-нибудь достоверно оценить знания и умения соискателя. Автор этих строк за каких-то три месяца успешно сдал две трети всех экзаменов, на подготовку к которым Младший Адепт теоретически должен потратить пять лет.

Чтобы совлечь завесу с тайн бытия и проникнуть в его духовные основы, необходима, как указывает Юнг, «весьма серьезная и длительная подготовка, состоящая в том, чтобы заплатить по всем счетам, которые предъявляет нам жизнь. Ибо до тех пор, пока человек находится в плену cupiditas[97], завеса не совлечена: высота сознания, свободного от содержания и очищенного от иллюзий, не достигнута, и никакими фокусами и уловками достичь ее не удастся»[98].

Еще один чрезвычайно важный этап освоения магии заключается в самостоятельном применении практических формул, которые выводятся из Ритуала Неофита. На основе этих формул составляются, к примеру, ритуалы призывания Высшего Божественного Гения, а это — важнейшая из всех магических операций. Кроме того, эти магические формулы используются в операции вызывания духов планет и стихий, в полном церемониале освящения, в ритуалах достижения невидимости и преображения, а также в изощренных техниках церемониального гадания и в алхимии.

Прежде всего, документ, в котором разъяснялись эти формулы, был практически полностью засекречен. Затем появилась его переработанная версия, из которой изъяли добрую половину первоначального материала. А в последнем письме, которое я получил от Императора нашего храма, предлагалось сократить упомянутый документ еще больше. Я выразил категорическое несогласие с этим решением, после чего вскоре покинул ряды Ордена. Очевидно, вожди попросту не понимали, о чем идет речь в этом документе, — ничем другим невозможно объяснить стремление изъять его из обращения. А непонимание объясняется тем, что его принципы не находили практического применения. Когда-то для продвижения в степень Старшего Адепта требовалось подготовить на основе приведенных в нем формул полную магическую церемонию, служащую той или иной цели по выбору соискателя. Разумеется, для успешного применения этих технических приемов и получения желаемых результатов требовалась основательная подготовка: репетиции, теоретические исследования и практический опыт. А это, очевидным образом, не устраивало тех, кто стремился лишь к новым пышным титулам. Поэтому упомянутый документ сначала объявили неофициальным, а затем и вовсе засекретили. Сами Вожди, по их собственным словам, однажды провели одну из этих церемоний — но, как и следовало ожидать, только для того, чтобы сдать экзамен!

Как можно овладеть техникой сложной формулы, применив ее на практике лишь однажды, не поддается моему пониманию. Если все эти операции вообще что-то значат — а по моему глубокому убеждению, в них заложен великий смысл, — то для обретения подлинного мастерства необходимо терпеливо проводить церемонию за церемонией, ставить эксперименты и не жалеть на это времени и сил. Чтобы выявить сущность ума и возвысить свое духовное естество, необходимо посвятить годы и годы вдумчивым исследованиям и усердным трудам; одного лишь наивного и поверхностного уважения к традиционным условностям совершенно недостаточно. Путь к Адептату — не салонная игра. Это серьезное, невероятно трудное и изнурительное путешествие длиною в жизнь.

По моим представлениям, как в этой, так и в большинстве других областей магии, с которыми традиция и современный опыт связывают представления об истинной реализации, одна-единственная операция не значит ровным счетом ничего — ни как средство самосовершенствования, ни как источник научно обоснованных данных о результативности используемого метода. Если даже двадцать человек проведут церемонию один-единственный раз, этих данных будет совершенно недостаточно, чтобы судить об эффективности формулы. Но если, к примеру, три-четыре человека проведут церемонию по дюжине раз каждый, то можно получить достаточно данных, чтобы определить, эффективна ли формула или система в целом с точки зрения духовного развития и самосовершенствования.

Регулярные магические упражнения подобного рода укрепляют и развивают силы души, в конечном счете позволяя перейти к магическим церемониям, воздействующим на внешний мир. А затем духовное паломничество может продолжаться уже без вспомогательных средств, каковыми являются эти магические техники. Магию можно рассматривать именно как искусственно разработанную систему вспомогательных средств. Она очень полезна для новичков, поскольку формирует или укрепляет привычку к волевым усилиям, целеустремленности и сосредоточению мысли. В этом качестве она превосходит большинство других систем подобного рода. Когда же ученик пройдет этап предварительной подготовки, от этих искусственных подпорок можно будет отказаться. Но по этой же причине не следует— за редкими исключениями— отказываться от упражнений до тех пор, пока не будет достигнуто подлинное мастерство. Здесь я в известном смысле схожусь во мнении с некоторыми современными деятелями Ордена, полагающими, что по мере продвижения соискателя необходимость в изощренных и сложных церемониях постепенно отпадает. Однако против подобного подхода свидетельствует то, что в наши дни на Западе очень мало людей, обладающих достаточными духовными возможностями, чтобы научиться бегать прежде, чем ходить. Методы церемониальной магии обучают соискателя ходить в магическом смысле слова, дабы в дальнейшем он уже смог научиться бегать, опираясь на обретенный опыт. Техники Золотой Зари предназначены для начинающих. И не стоит этого стыдиться. Ибо на пути к неизреченному Свету и в делах духовного развития большинство из нас — новички. Поэтому мы не можем позволить себе отказываться от тех маленьких хитростей и условностей, которые обеспечивают необходимую дисциплину и тем самым укрепляют духовные силы, способствуя нашему продвижению по Пути.