Мои драконы. Император, князь и я (СИ)

Глава 19. Наслаждение

Замираю. Не хочу, но невольно напрягаюсь, когда ощущаю, как горячая твердая мужская плоть упирается в мою промежность. Это напряжение не зависит от меня, просто как инстинкт какой-то над разумом срабатывает.

И вроде страха нет давно, я желаю этого не меньше, чем Стейн, но…

Это мой первый раз.

И как я благодарна и моему князю и императору, что они не торопятся, хоть и сами уже на давно грани. Но все еще нежны и бережны со мной.

Стейн чувствует меня, отстраняется немного. Успокаивающе целует мои губы. Мягко гладит языком изнутри, а его пальцы осторожно подбираются к самому чувствительному месту моего тела.

А Аллард… Я только сейчас замечаю как он… Он смотрит. Пристально, неотрывно, с хищной звериной жадностью. Это дракон проглядывает в его вертикальных зрачках и обострившихся скулах.

— Сокровище… — низким проникновенным голосом произносит он. — Единственная наш-ша… Р-ролана… — в его рычащем голосе столько властности, силы и ласкающей нежности.

Обмираю вся от него. Завороженно наблюдаю, как его пальцы снова захватывают мою руку и нежно переплетаются с моими пальцами, сжимают их в таком властном одобряющем жесте.

Его тело… я рада, что император пощадил мою робость, и он не обнажился до конца, как я думала вначале. Он снял только рубашку, но и его верхняя часть способна довести до обморока своим совершенством.

И мне немного еще стеснительно так пристально рассматривать дракона, который еще утром был для меня правителем и братом моего жениха, а сейчас стал моим мужем. Но глаза так и тянет к его идеальному мужественному торсу. Мне хочется вобрать в себя этот образ целиком, настолько он прекрасен и волнующ.

Но я прячу свой интерес под занавесом густых ресниц. Аллард все равно замечает и приподнимает один уголок своих красивых мужских губ.

Обе брачные метки наливаются жаром. Горячат кровь и… неожиданно напитывают меня смелостью. Будто она откуда-то извне вливается в меня. Словно Аллард передал мне часть своей уверенности.

Распахиваю глаза от понимания. Да, это так. Наша связь способна уже и на такое. Император хочет, чтобы мой страх ушел окончательно и помогает мне справиться с ним.

Я с благодарностью смотрю на него.

Ах!

Стейн уже уверенно раздвинул искусными пальцами мои половые губы и коротким круговым движением приласкал пульсирующий желанием комочек.

Светлые боги!

Сама не ожидала, но меня чуть ли не подкинуло на кровати от яркой вспышки острого наслаждения. Глаза сами закатились. Мой тихий стон вибрирует на его губах, и я чувствую, как они растягиваются в довольной улыбке.

— Нравится так, жена моя?

Жена… Восторгом откликается внутри меня.

А Стейн с шальным блеском в глазах отстраняется и приподнимается на локтях. Нависает надо мной обнаженной. Оглядывает ласкающим восхищенным взглядом мое раскрасневшееся лицо, останавливая взгляд на припухших губах, потом скользит по рассыпавшимся по подушке волосам и опускается ниже на грудь. Тут его глаза темнеют, а дыхание становится тяжелее и чаще.

Я тоже не могу не рассматривать его. Эти мощные плечи, руки, на которых от напряжения проявился весь красивый рельеф, его поджарое тело. Порывисто вздыхаю, когда глаза спускаются ниже, там где его бедра соприкасаются с моими. И тут же оддергиваю взгляд, будто ошпарившись.

Я знаю, как выглядят мужчины ниже пояса. Но… возбужденный, любимый мужчина — это все же немного другое. Непривычное еще для меня и невероятно притягательное зрелище.

Мне хочется потрогать, ощутить пальцами его горячую твердую плоть, но смелости пока не хватает. Я смотрю в глаза любимого, пытаясь обрести ее.

— Хочу поцеловать тебя, Ролана. Узнать, наконец, твой вкус. Запах твоего возбуждения давно сводит с ума. Хочу попробовать твое желание, любимая, — хрипло и непонятно говорит он.

Но все мои сомнения и вопросы исчезают едва он снова наклоняется и начинает с новой жадностью целовать мою грудь. Она стала такой невероятно чувствительной. Каждое прикосновение вызывает целые волны острых горячих искр под кожей. Мои тихие охи и протяжные ахи разлетаются по спальне, заставляя глаза императора разгораться все ярче и ярче.

Но он по прежнему наблюдает, лишь мягко невесомо лаская мое запястье с его меткой.

Дорожка огненных поцелуев неотвратимо спускается на живот. Горячее дыхание Стейна опаляет мою влажную кожу. Его губы и язык жалят ее, но так приятно, что я млею и снова прикрываю глаза, потому что Стейн в этот момент очень нежно и осторожно ласкает пальцами сосредоточие моей женственности, умело вызывая новые стоны и вскрики.

И я точно не буду его останавливать. Ни за что.

Тяжелая теплая ладонь накрывает мою грудь. Алларду надоело наблюдать или он просто выжидал удобный момент. И мне действительно сейчас настолько хорошо, что я забываю про всякую стыдливость и робость.

Я не только эти две вещи теряю, я полностью пропадаю в своих ощущениях. Кажется, я уже зашла слишком далеко, чтобы повернуть назад.

Потому что… Ах! Стейн властно давит на мои бедра, раскрывая их еще шире, и в последний раз ослепив своей счастливой улыбкой, наклоняется и звонко целует внутреннюю сторону бедра. Шумно втягивает носом запах возле моего влажного лона и, прикрыв веки, трется щекой о мою кожу.

В глазах темнеет, я задыхаюсь от откровенности этой картины. Даже на мгновенье мне, кажется, что я сейчас умру. Сердце стучит, как заполошное. Но разве можно умереть от удовольствия? Оказалось, что если его так много, что сердце готово грудь разорвать, то можно.

— Сокровище мое. Дыши, Ролана. Это только начало… — предвкушающе поглаживает мои колени Стейн, покусывая мои бедра. — Дальше будет еще больше удовольствия для тебя, — он улыбается, а потом вдруг резко без предупреждения наклоняется и целует прямо в сердцевину моего раскрывшегося женского цветка. Языком упруго скользит в глубину.

О боги! Так вот что он имел в виду!

Вскрикиваю от неожиданности, и тут же мой мой рот накрывают другие властные губы.

Они оба целуют теперь так, будто пьют меня. С такой жадностью, ненасытностью, проникая в самую чувствительную горячую глубину. И жар откликается им навстречу с удвоенной силой. Связь звенит от предельного натяжения. Требует, жаждет, диктует…

— Сладкая! Божественно вкусная, нежность моя, — урчит Стейн, проделывая своим умелым языком такое, что у меня снова сердце заходится, и в животе все скручивает в голодных чувственных спазмах.

Аллард же наоборот сбавляет напор. Его губы становятся трепетно нежными. Поцелуй с ним затягивает в обманчиво медленный и опасный водоворот, который потом засасывает на самое дно.

И я не могу ему противостоять. Я и сама сейчас медленно умираю и возрождаюсь совсем другим человеком. Более смелым, страстным, открытым…

Время замирает вокруг нас. Превращается в тягучую вязкую каплю смолы. Драконы верны своему слову. Они не торопятся. Ласкают меня с удвоенной нежностью так, что я уже сама готова просить в голос о том, о чем до этого и думать стеснялась.

— Ролана моя, посмотри на меня, — тихо требует Аллард, заглядывая мне в глаза.

И я смотрю и погружаюсь все глубже в темный бушующий океан его страсти. Он обхватывает мой затылок своей рукой и пристально наблюдает за моим лицом, не давая отстраниться, будто что-то выискивая или ожидая.

А я уже настолько глубоко в нем нахожусь, что пропускаю момент, когда Стейн снова накрывает меня своим телом и сильно толкается бедрами между моих разнеженных его ласками бедер, уверенно наполняя меня своей твёрдостью.

— О-оо!

Вот чего ждал император. Его глаза становятся почти черными от резко расширившихся зрачков. Он с одержимой жадностью впитывает каждую новую эмоцию на моем лице.

А я… Я рваными глотками хватаю ртом раскаленный воздух. Нет, не воздух. Я будто огнем дышу сейчас. И пламя всю меня окутывает. Это метка. Пульсация разрастается по всей коже, едва мой дракон наполняет меня собой, закрепляя наш брак.

Мой взгляд притягивается к моему князю. Он выжидает немного, также как его брат, вглядываясь в мое лицо, а потом начинает плавное и такое восхитительно правильное движение. Вверх и вниз…

Боли нет. Мои драконы позаботились и об этом. Сама бы я не смогла себя обезболить. Не умеют так маги-целители, даже самые сильные.

Мой князь был прав. Только удовольствие этой ночью. Но даже в самых смелых своих мечтах я не представляла, что оно будет таким… таким невероятным и выходящим за все границы моего прежнего чувственного опыта, за пределы моего прежнего мира.

— О, Стейн, — стону я, когда мой князь меняет ритм на более быстрый. — Любимый мой…

Его движения еще плавны, но проникновения становятся все глубже и сильнее. Растягивает, распирает меня до предела. Все плотнее и туже. Чувствую его горячую твердую плоть внутри себя и умираю от ослепительного яркого счастья.

Пузырьки во мне уже не лопаются, они бурлят и поднимают меня вверх. Выше, еще выше над землей! Делают воздушной и невесомой. Жар струится под кожей. Вся моя суть сейчас тянется к моему дракону в стремлении стать единой с ним, слиться в один огненный монолит, и я непроизвольно начинаю приподниматься навстречу его ритмичным толчкам.

Хочу продлить наше единение, сделать его плотнее… И чувствую, чувствую, как брачная метка наливается той необходимой силой, как тонко звенит наша связь, становясь шире и глубже. Проникает в нас, спаивает друг с другом, но она пока не полная, не завершенная до конца…

— Ролана, желанная моя… Теперь моя, навсегда… — хрипит князь, обхватывая мои бедра своими сильными ладонями и задавая более резкий темп.

Мои глаза внезапно останавливаются на замершем совсем рядом еще одном драконе. Аллард хищным прищуренным взглядом наблюдает за всем. Но сам он словно закаменел, челюсти сжаты, все тело напряжено, лишь в глазах — яростный темный шторм.

И я почему-то вдруг хочу разбудить, сбросить с него это оцепенение.

— Аллард, — тихо зову я, и дракон вздрагивает.

Вспышка радости в его глазах. А потом он резко наклоняется к моему лицу и с голодным рычанием впивается в мои губы.

А-а-ах!

Это оказалось последней каплей, последним шагом перед тем как взлететь с высокого обрыва. Я будто на короткое мгновение обрела крылья. Огненные крылья. И тут же рассыпалась на тысячу огненных восторженных искр.