Мои драконы. Император, князь и я (СИ)

Глава 33. Наказание

Финисса мгновенно побелела. Ее подруги тоже. Глаза их забегали в панике.

Но магия уже действовала и они никак не могли остановить свою откровенность.

Под тяжелеющим взглядом императора и испуганными своих отцов они принялись подробно рассказывать о своей недавней беседе касательно истинной правителя и его брата.

Я молча слушала повтор неприятных для себя реплик, а Стейн все сильнее сжимал мою руку под столом.

Его черты лица заострились, в глазах уже вовсю плескался яростный карающий огонь, зрачки вытянулись, как и у застывшего каменным жутким изваянием Алларда.

Даже мне стало страшно, что уж говорить о виновницах их гнева.

Магический допрос продолжался. Лорды рядом со своими кающимися дочерьми бледнели все больше.

Я не знала, что за наказание изберет для них император, но я вдруг перестала жалеть их. Потому что оказалось, что я слышала лишь крохотную часть разговора. А эти девицы обсуждали меня долго, на разные темы и со всех сторон обсмеяли меж собой.

А когда Аллард спросил, делились ли они этим разговором с кем-то еще, то оказалось, что глупые сплетницы болтали с подругами и даже хотели подстроить какую-нибудь компрометирующую ситуацию, чтобы высмеять меня еще больше перед всеми.

Только дальше разговоров у них пока дело не зашло.

Наконец, Аллард исчерпал список своих вопросов и они испуганно умолкли.

Пауза зловеще затянулась.

Один из лордов уже давно вытирал платком мокрый лоб дергаными хаотичными движениями. Второй сидел, опустив глаза.

Мои драконы тоже молчали. Но это было страшнее любой кары. Казалось, сейчас разразится смертоносная буря. Воздух опасно потрескивал, и запахло грозой.

— Умоляю, ваше величество, пощадите, — глухо простонал отец Финиссы. — Они же просто глупые дети. Не подумали, что болтают…

Все трое подруг сбились в дрожащую жалкую кучку и теперь мало напоминали тех горделивых леди, какими они были еще несколько минут назад.

— Дети? — еще больше нахмурился император. — Даже детей наказывают за их проступки. А здесь на лицо коронное преступление против императорского рода. Я прав, Стейн?

— Статья третья «О преступлениях против Короны и Порядка», пятый параграф «О защите чести и достоинства Императорского рода», — ледяным голосом отчеканил Стейн.

Князь, глядя в упор на съежившихся девиц, повысил голос:

— Часть первая. Оскорблением Императорского рода признаётся любое умышленное действие или бездействие, публичное или частное, словесное, письменное или символическое, целью или следствием которого является унижение чести и достоинства Его Императорского Величества, Ее Императорского Величества, Наследника Престола, а также умаление законности их власти.

В глазах девиц заплескался настоящий ужас. Статья была самая серьезная.

Стейн продолжал:

— Оскорбление может быть выражено в форме: публичной клеветы — распространения заведомо ложных, порочащих сведений. Злостного непочтения — умышленного искажения титулов, отказа от положенных почестей, надругательства над изображениями или гербами. Порочащей речи — употребления грубых, уничижительных или непристойных выражений в адрес Императорского рода.

— И наказание… — с ленивостью хищника спросил император, хотя я была уверена, что он знает текст этой статьи не хуже брата.

— Степени вины и меры наказания, — тут же с мстительным блеском в глазах откликнулся Стейн. — Наказание определяется степенью тяжести оскорбления и статусом оскорблённого лица. За оскорбление Его Императорского Величества или же Ее Императорского Величества виновный и все его прямые кровные родственники до третьего колена объявляются врагами Короны.

Новые и новые слова Стейна звучали всё жёстче и жёсче.

— Имущество виновного и его рода конфискуется в пользу казны, родовой герб предаётся забвению, а имя вычёркивается из всех летописей. Наказание для самого виновного — смертная казнь через сожжение, дабы очистить скверну его речей огнём. Члены семьи виновного подлежат вечному изгнанию в Пепельные земли.

Одна из девиц показательно всхлипнула и сползла в обморок.

А я уже по-настоящему испугалась. Неужели драконы их и вправду казнят? Глупые молодые дурочки вот так своими болтливыми языками просто сломали жизнь себе и своим семьям?

— Аллард… — совсем тихо позвала я своего истинного.

Император медленно повернул ко мне голову. Из его глаз глядел дракон. Разъяренный, почти готовый к трансформации.

Это было очень страшно, но я не отвела глаз. Просто смотрела на него и думала о том, как сильно я его люблю, как люблю Стейна. И как я доверяю им обоим.

Аллард моргнул несколько раз, и дракон отступил назад, на меня снова смотрел мой любимый, мой император.

— Советник, — мрачным холодным голосом произнес он, продолжая удерживать взглядом мои глаза. — Я всегда ценил вашу помощь и ум. Именно это чувство благодарности и признания ваших заслуг перед Империей не дает мне бросить вас немедля в тюрьму, как и вашу дочь с подругами.

Я благодарно улыбаюсь ему глазами. Незаметно сама сжимаю руку Стейна.

— Я не буду пока предавать огласке преступление вашей дочери, — голос императора звучит всё так же жёстко. — Но наказания она не избежит.

Робко поднявшая глаза Финисса жалобно вскрикнула.

Взгляд императора уперся в нее.

— Ваши дочери отвратительно воспитаны и глубоко испорчены, лорды. Мы это исправим, — торжественно, словно зачитывая приговор в суде, начал говорить он. — Финисса, Аллатея и Равна отправляются на год в пансион Лебрекас для обучения и исправления своих манер.

Я незаметно перевела дыхание.

— По истечении года они сдадут экзамен специальной комиссии, — продолжал император. — Если она засчитает их результат, то они смогут вернуться к семьям. Если же нет, то обучение продлится еще год. Все ваши договоренности о браке этих девушек с другими родами я отменяю. Их брак состоится только с разрешения короны с кандидатом, одобренным мной.

Бледные отцы торопливо кивали. По их глазам я видела, что они не могут поверить, что так легко отделались.

Обе же девушки, оставшиеся в сознании, залились слезами.

Я понимала причину этих слез. Слышала про суровость правил и аскетичность обстановки в пансионе Лебрекас. Там воспитывались девушки из простых дворянских родов. Им прививали манеры и учили вести хозяйство. Воспитанниц держали в строгости и наказывали за малейшее нарушение дисциплины. Помню Стейн однажды в шутку назвал это заведение школой для новобранцев женского пола.

— Это еще не все, — бросил короткий суровый взгляд на плакальщиц Аллард. — Советник Байдсер, я отстраняю вас от службы короне. Вы с лордом Тиасом отправитесь с семьями в свои родовые поместья. В столице отныне вам запрещено появляться до моего отдельного разрешения. Займитесь делами своих земель. Этим вы лучше послужите на пользу Империи и сможете искупить вину.

Остаток вечера прошел для меня как в тумане.

Хорошо, что мои драконы очень тонко почувствовали мое подавленное состояние после всей этой неприятной сцены, и Стейн быстро увел меня в наши покои.

Я пила горячий успокаивающий настой, который мне принес мой князь, и бездумно смотрела на огонь в камине, когда вернулся Аллард.

Его тяжелые быстрые шаги были хорошо слышны уже из коридора. Он резко скинул с плеч на стул свой парадный императорский мундир, а потом прямиком направился ко мне.

Я поднялась ему навстречу, отставив чашку на столик. Муж наклонился, опаляя жаром дыхания мою шею и нежно поцеловал мои губы.

— Как ты, любимая? Сильно расстроилась? — пронзительно взглянул он в мои глаза.

— Я в порядке. Спасибо, что не стал наказывать их по всей строгости, — слабо улыбнулась я.

В этот момент в комнату зашел Стейн. Его отозвал кто-то из слуг ненадолго.

Драконы обменялись непонятными мне взглядами.

— Быстро ты с советником решил, — одобрительно хмыкнул Стейн. — Я бы так не смог.

— Опыта наберешься и сможешь, — усмехнулся император. — Байдсер, наконец, перестанет плести интриги у меня под носом. Давно пора было его смещать. Теперь же и он еще долго будет, как мышь сидеть и его место займет достойный надежный кандидат.

Аллард крепче обнял меня, и я почувствовала, как напряжение его отпускает.

— И этим пустоголовым сплетницам вовремя языки укоротили. Сами они точно не скажут причину своей опалы, но нужные слухи дойдут до нужных людей. Выводы сделают все, — поцеловав мои пальцы, он добавил: — Я бы и жестче их наказал, да вовремя Ролана вмешалась.

Он снова посмотрел на меня. Заметил грусть в моих глазах, которую я, как не прятала, не смогла полностью скрыть.

— Что тебя еще тревожит, сердце мое? — с беспокойством спросил он. — Что-то не так?

Стейн, нахмурившись, склонил голову к плечу.

— Все так, Аллард, — я вздохнула и опустила глаза.

Просто этот вечер снова наглядно показал мне, что я не на своем месте нахожусь. Что не за что мне зацепится, кроме моих мужей. Никакой пользы от меня нет, одно беспокойство.

— Ролана, посмотри на меня, — настойчивые мужские пальцы мягко подцепили мой подбородок и потянули вверх.

— Я очень соскучилась по своему дому, — неожиданно вырвалось у меня откровенное признание. — Могу я… съездить туда? Хотя бы ненадолго? Я бы хотела забрать еще некоторые памятные мне вещи, которые не успела упаковать перед свадьбой.

Аллард сначала нахмурился, но потом взглянул на брата и кивнул.

— Хорошо, Ролана. Я предупрежу охрану. Когда ты хочешь поехать?

— Завтра можно?

— Я буду сопровождать тебя, — мгновенно откликнулся Стейн.

— У тебя же завтра смотр, — удивленно поднял брови император.

— Ох, точно. Может тогда отложишь поездку, милая?

Но у меня так расстроенно опустились уголки губ, когда я представила, что придется еще ждать, что мои мужья все же разрешили мне поехать одной. Правда охраны Аллард выделил как для штурма какой-то крепости, да еще и магической защиты на меня навертел.

И вот я в родных и знакомых до щемящей боли стенах.

Мои сопровождающие остались в гостиной, а я поднялась на второй этаж, когда там все проверили. Прошла в спальню родителей.

Каким позабытым уютом здесь все напитано... Здесь я могу быть просто собой, а не играть чью-то роль.

Как же я скучаю по этому скромному теплу и по своей прежней жизни! Она была сложной, но я была на своем месте и знала, чего хочу, и куда мне идти дальше.

Сейчас же ничего не видно в тяжелом густом тумане.

Да, я счастлива быть женой своих мужей. Я люблю их обоих. Но быть императрицей… а моя ли это жизнь?

— Я потеряла свой путь, мама, — грустно вздохнула я, взяв с комода ее старое круглое зеркало. — Помоги мне его найти. Я знаю, что ты можешь… Пожалуйста…

В этот момент я услышала какой-то шум внизу. Кто-то отчаянно колотил в мою входную дверь.