Монстры вырезают троны

КРАСНАЯ СТАТЬЯ

ГЛАВА 1

Вера Локк

Я протащила труп пастора по центральному проходу как раз в тот момент, когда хор закончил вступительный гимн. Кровь размазалась по полу как красная ковровая дорожка под моими ногами. Я шагнула через неё в ботинках, всё ещё скользких от убийства, — его тяжесть ничто по сравнению с тем, что он творил с детьми годами.

В толпе послышались вздохи. Матери прижали к себе детей. Старики сжали чётки. И никто не двинулся, увидев меня — в чёрном, с ним в одной руке и деревянным крестом со стола в другой.

Я встала у подножия алтаря и дала ему упасть. А тишина, что последовала?

ЧЕРТОВСКИ священная.

Я поправила маску — костяно-белая фарфоровая с нарисованной чёрной улыбкой и впалыми глазами, треснувшая по челюсти в ту ночь, которую мне не хотелось забывать. Капюшон всё ещё был надет, отбрасывая тень на те части лица, которые маска не закрывала. Но они и так видели достаточно. Мои длинные красные волосы, дикие и неукротимые, прилипли к поту у висков. Голубые глаза, подведённые размазанным углём, медленно обводили зал, смакуя, как собравшиеся сжимаются под их взглядом. Они ждали, что я заговорю.

Я подняла голову и обратилась к толпе, кровь капала с рукавов, пропитывая алтарь подо мной. — Позвольте спросить кое-что о вашем любящем боге, — начала я тихо и ровно. Все вздрогнули, словно удивлённые чувственной хрипотцой в моём голосе. Как будто… она не соответствовала ужасу перед ними.

— Вы видите меня сейчас, в крови. Вы назовёте это преступлением. Грехом. А я? — я пожала плечами. — Я называю это справедливостью. Я медленно прошлась по краю алтаря; каждый шаг эхом отдавался в оцепеневшей тишине. — Если серийный убийца истребил целую семью — если он зарубил отца и сына, изнасиловал дочь и мать, а потом перерезал им горло — и пришёл на следующее утро в церковь, склонив голову, сложив руки и моля о прощении… — я полностью обернулась к ним. — Отпустит ли его ваш бог?

Бледные лица глядели в ответ. Кто-то был в ужасе. Другие… действительно задумались. Я видела это. Сомнение извивалось, как черви, под их глазами.

— Отпустит, правда? — продолжила я. — Это как-то не стыкуется, да? — Я наклонила голову. — Сатану клеймят злодеем за то, что он пытает нечестивых. Бога же прощают — и ставят витражи. Я остановилась у передней скамьи, мой взгляд скользнул по прихожанам. Мужчины, женщины, дети смотрели на меня с ужасом.

— Так что для этого нужно, а? Пара слов? Склонённая голова? А может, мне стоит встать на колени? — Я опустилась на колени прямо на ступени алтаря, прямо в крови.

Мой голос смягчился до насмешливого шепота. — О, милостивый небесный Отец. Я согрешила. Но признаю свою вину. Я так глубоко сожалею.

Я посмотрела на себя — рубашка прилипла к рёбрам, пропитанная красным.

— И прошу у вас прощения. — Потом я улыбнулась. Улыбка была зубастой и ядовитой, едва видимой за краями маски. — Простите ли вы меня, Отец?

Никто не ответил, и я встала снова, швырнув деревянный крест на тело пастора.

— Видите ли, есть разница между вашим богом и мной. Он бы простил этого человека снова и снова. Но не я, — я усмехнулась. — Я послала этого ублюдка прямо в ад.

И с уверенной ловкостью я вытащила из пояса две дымовые шашки, сняла чеки и бросила их в проходы. Газ зашипел и вспыхнул, люди закричали и бросились врассыпную.

Я развернулась, плащ тянул за собой дым и кровь, и исчезла через заднюю дверь.

Прямо как каждый грешник, которого они когда-то отпускали.

Подписывайтесь на меня в Instagram, чтобы получать самые свежие новости о моих книгах и проектах!

@adelinehumphries

Огромное спасибо за вашу любовь и поддержку моей первой серии! Не забудьте оставить честный отзыв на Amazon и Goodreads — это очень помогает мне как начинающему автору!