Мой личный ангел (СИ)

Глава 14

АРТЕМ

2 года назад

Я выхожу из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Пока ещё не очень понимаю слова Очкарика. Она просто под действием обезболивающих. Стресс, ей сейчас должно быть очень тяжело, поэтому такая реакция.

И все же меня задевает за живое. Я только что чуть не потерял её, чтобы снова оказаться в такой ситуации.

— Артем, вы поговорили? — Гелина мама подходит ко мне.

— Да.

— Мне жаль. Правда. Я была несправедлива по отношению к тебе, мне очень стыдно за своё поведение.

Мы молчим. Я смотрю в стену, изучаю каждую трещинку, будто от этого сейчас что-то зависит.

— Я приду завтра.

— Попробуй. Вдруг она поменяет свое решение.

Но ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю попасть в больницу мне больше не удаётся.

— Вас нет в списках. А, значит, и пропустить я вас не могу, — устало повторяет охранник.

Это первый раз я злился и психовал, но спустя семь дней спокойно отхожу в сторону и набираю отцу.

— Артем, у меня через пять минут важная встреча. Что-то срочное?

— Да. Ты ведь платишь за больницу?

— Конечно. Тогда какова фига меня не пускают? — я конкретно так кричу, что даже прохожие оборачиваются.

Он вообще не при делах, но надо же на ком-то отыграться.

— Ты платишь такие бабки, чтобы я стоял под дверью.

— Советую тебе успокоиться, — он быстро меняет тон. В детстве у меня мурашки бежали от него по спине. — В конце недели её выпишут. Вот будешь ходить в другое место, там и ори.

— Почему её выписывают? — я сбавляю обороты.

— Они больше не хотят, чтобы мы платили.

Это все Очкарик, я знаю. Она настолько гордая и независимая, что готова отказаться от помощи. Представляю, как её будут лечить в обычной больнице. Как бы не сложились дальше наши отношения, я хочу, чтобы у неё были все шансы выкарабкаться.

— Папа, ты же можешь оплатить другую клинику? Пожалуйста, — я раньше ничего такого не просил для себя. Сумма может выйти не маленькой, а я боюсь, что он откажет.

— Подумаю. Мне правда пора. Давай вечером поговорим.

Сильно сомневаюсь, что у Гелиных родителей есть такие деньги. И я вряд ли смогу много заработать. Единственный шанс — уговаривать отца, нужно будет ещё и маму подключить. Знаю, она будет на моей стороне.

Сажусь на лавочку и набираю телефон Татьяны Михайловны.

Через пятнадцать минут она выходит ко мне на улицу.

— Как она?

— Спит. Вкололи много обезболивающих, — кажется, что за это время Ангелинина мама сильно похудела и даже как-то постарела, хоть и пытается держаться бодро.

— А вообще?

— Про тебя не хочет даже разговаривать, сколько я не пробовала.

Ожидаемо. Прошло слишком мало времени. Я успокаиваю себя, хотя на краю сознания уже маячит мысль: "Ты и правда не нужен".

— Почему вы отказываетесь от оплаты больницы?

— Артем, мы же не можем вечно брать у вас деньги. Ангелина категорически против вашей помощи.

— То есть лучше, чтоб она осталась такой на всю жизнь? — сам не замечаю, как снова начинаю кричать, теперь уже на чужого человека. Она вся сжимается от моих слов, вот-вот заплачет. Я пережестил. Просто когда перекладываешь свою боль на другого, немного отпускает. А я слишком часто злоупотребляю этим. — Вы переведёте её в другую больницу и скажете, что там намного дешевле, или любой другой вариант, какой придумаете. Она не будет знать, что помощь от нас.

— Спасибо тебе. Ты не представляешь, насколько это важно для нас. Мне уже нужно идти. Если что, звони, — она скрывается в дверях больницы.

А я ещё долго остаюсь сидеть на лавочке, всматриваясь в третье окно слева на четвёртом этаже…

Настоящее время

— Артем, ты не хочешь поговорить?

Мама заходит ко мне в комнату без стука. Я как раз заканчиваю складывать сумку.

— Собираешься на тренировку?

— Ага. О чем ты хотела поговорить?

— О тебе и Ангелине. За два года мы ни разу не разговаривали о твоих чувствах.

— А сейчас типа самое время? — я все думал, когда же она заведёт разговор про эту несчастную коробку со старыми вещами. Вот наконец освободила место в своём плотном графике и пришла.

— Я же вижу, что ты сильно поменялся в последние две недели. Весь дерганый, нервный. То выбрасываешь вещи, то нет. Это с тех пор, как вы снова встретились?

— Откуда ты знаешь, что мы встретились? — я торможу уже почти в дверях.

— Геля работает у меня в издательстве.

— И ты говоришь об этом только сейчас?

— Я думала, ты отпустил ситуацию. Встречаешься с другой девушкой. А тут она. Это абсолютная случайность.

— Зашибись, мама. Раньше не могла сказать?

— Что бы изменилось?

— Всё, блин.

Я хватаю сумку и выскакиваю в коридор.

— Буду поздно.

Можно подумать я и сам не замечаю, что все кардинально поменялось за последнее время. Причина здесь одна. И она меня бесит. Я сто раз уже пожалел, что завёл тот дурацкий разговор с Ангелиной. На что вообще рассчитывал? Что она с радостью скажет — конечно, давай, переспим? Забыл насколько она правильная и принципиальная.

Пока еду в сторону зала настроение не прибавляется. Все через одно место. Даже тренироваться нет желания. Но как-то надо скинуть лишнее напряжение. В середине дороги меняю свой маршрут и отправляюсь в клуб. Череп — фанат боев, а ещё он очень любит деньги. Думаю, что теперь собирает народ в три раза чаще, чем раньше.

Так и есть. Узнаю знакомые тачки на парковке рядом с простой пятиэтажкой. Когда-то я выбрал это место за его неприметность. По старой памяти захожу с чёрного входа, так не нужно петлять по подвалу, проходишь сразу в раздевалку.

— Здорово, Сокол, — парни уже передеваются. Состав тот же, кроме новенького. Его я раньше не видел. Сплошная гора мышц и выражение лица такое, что на улице не захочешь подойти близко. Интересно, с кем он будет в паре? Он даже по весовой категории ни с кем не сочетается. Не повезёт кому-то.

— Привет, Сокол. Быстро ты соскучился, — Череп появляется в дверях. — Знакомься, это Леха Серебров. Погоняла Силвер.

Череп показывает на гору мышц.

— Кто невезунчик?

— Почему сразу так? Лично я. Идеальный же будет бой. У него хороший удар правой. Но ты меня знаешь, я умею отбиваться.

— Уступи мне, — резко принимаю решение, что хочу сам встать в спарринг с этим Силвером.

— Зачем тебе? У тебя шансов мало. Почти нет, я бы сказал.

— Вот и посмотрим, заодно и бабла соберёшь, — с этим аргументом Череп точно не поспорит. Он сомневается, смотрит по очереди на Силвера и на меня.

— Ты пока решай, а я буду переодеваться, — даже если он вдруг откажется, меня отговаривать, бесполезно. Чувствую азарт, он уже проник в кровь.

— Ну смотри. Если что, я прекращаю бой. И скорую заодно можно вызвать.

— Себе вызови. А то вдруг давление поднимется.

Его слова только разжигают желание побыстрее выйти на ринг.

Время проходит незаметно. Под музыку в наушниках я разминаюсь и готовлюсь к бою. Наша пара четвёртая. Думаю, Череп ещё и рассылку сделал, чтобы собрать побольше зрителей. Так даже веселее.

— Сокол, пора идти, — Вика заходит за мной. Череп не стал менять помощницу, на ней здесь держится все: от организации ставок, рассылок и до уборки помещения. В свое время Вика была ценной находкой. — Может не стоит?

— Вика, тебе есть дело?

— Волнуюсь за тебя. Ты же красавчик, жалко будет, если лицо немного испортят, — она делает грустное выражение лица. Хоть и не красавица внешне, зато отличный человек.

— Хм. Это вообще последнее, о чем я думаю.

Как обычно, я не вижу никого и ничего ни перед боем, ни в процессе. Успеваю отметить только, что полный аншлаг. Я заранее разработал свою стратегию. Он на массе, а я на скорости. Мозг полностью переключается на борьбу, работает, как часовой механизм, чётко и слаженно.

Поначалу все идёт, как я и задумывал. Только в одном я ошибся, Силвер довольно быстро просчитывает мои маневры. Не тупой. С головой подходит к бою. Я делаю несколько неверных движений, и получаю пару жёстких ударов по лицу. Чувствую тёплую кровь. Фейс он и правда мне подправил. Что же, будем действовать по-другому. Захожу слева, делаю обманный коронный маневр и Силверу прилетает со спины. В его глазах загорается понимание, что победа может ускользнуть. Он с удвоенной силой бросается в мою сторону. Я уворачиваюсь. Вот теперь можно и поиграть. Это моя стихия. Я, как рыба в воде. Дышу этим. Мышцы наполняются энергией. А злого Силвера оказывается легко ушатать. Он явно устал. Будем пробовать взять измором.

Я не чувствую боли. Ничего, кроме ярости и азарта. А ещё облегчения. Борьба всегда освобождала меня. Когда умер брат, я каждую субботу устраивал бои, лупил в мясо всех своих соперников, чтобы заглушить то, что было внутри. Я еще тогда понял, что в этом моё спасение. Пока Ангелина не пришла к нам в школу…

Я делаю последний рывок и Силвер оказывается на ринге. Победа. Поднимаю глаза и сквозь кровавую пелену вижу Очкарика. Она стоит прямо напротив и смотрит на меня. Дура, опять полезла в толпу. А если её снова накроет панической атакой? Во время боя у меня не было столько адреналина, сколько вырабатывается сейчас от её присутствия.

Она поворачивается и исчезает в толпе. Я уже не обращаю внимание на поздравления и другие крики, иду в раздевалку, хочу смыть с себя кровь и грязь. Благо, что в раздевалке никого нет. Успеваю снять майку, когда слышу, как за спиной открывается дверь.

— Выйди и закрой дверь с обратной стороны, — не хочу ни с кем разговаривать. Тишина. Я разворачиваюсь и вижу в дверях Ангелину. Сердце итак работает на максимуме своих возможностей. Слишком сильная нагрузка. По ходу Череп был прав насчёт скорой.

— Артем, у тебя кровь.

Я и сам чувствую, как тёплая жидкость попадает мне прямо в глаз.

— Какое тебе дело? — голос звучит грубо.

— Никакого, — она отвечает в своей спокойной манере.

Слова могут ранить сильнее физической боли. Это как раз такой случай.

— Рану нужно обработать.

— Справлюсь сам.

— Аптечка у меня, так что придётся тебе потерпеть, — у неё в руках белая коробка. Всем своим видом, она показывает, что не отдаст её. Не драться же теперь. Я послушно сажусь на лавку, нет желания сопротивляться. Ангелина выкладывает содержимое аптечки рядом со мной, достаёт салфетки и придвигается ближе. Чувствую прикосновения пальцев, они такие лёгкие, невесомые, она старается не дотрагиваться до меня, словно я заразный, или просто неприятен ей. Очкарик убирает кровь и теперь обрабатывает рану. А я, как зачарованный, рассматриваю её лицо. Она поджимает губы, и так смешно морщит нос.

— Больно, — перекись обжигает бровь.

— Любишь драться, значит терпи.

— Когда-то я уже слышал подобное.

— Возможно. Это было давно и неправда, — она избегает смотреть мне в глаза.

Так и есть. Я был в этом уверен, что любовь прошла. Но с каждой нашей встречей сомневаюсь в этом все больше.

Руками вцепляюсь в лавку, слишком острое желание дотронуться, почувствать тепло её кожи.

— Кровь не останавливается. Мне кажется, порез довольно глубокий, — она меняет салфетку и прижимает к ране, наклоняясь ещё ниже.

— Как ты здесь оказалась? — я вдыхаю запах. Она пахнет, как сладкая конфета, здорово контрастирует с витающими здесь ароматими.

— Случайно. Коллега по работе попросил составить компанию.

— Почему ты мне помогаешь?

— А почему нет?

— Ты же должна была обидеться после моего предложения.

— Я и обиделась. Но как это мешает мне обрабатывать твои раны?

— Тебе, очевидно, что никак.

Я кривлюсь от боли. Стараюсь занять себя другими мыслями. Вместо этого рассчитываю траекторию, если обнять её, то мое лицо окажется как раз в районе груди. Я уже итак рассмотрел шёлковый топик кораллового цвета. Вырез довольно целомудренный, но глаз я уже не могу оторвать. Это блин законно так одеваться, одновременно скромно и вызывающе.

— Кажется, все. Теперь мы в расчёте. Ты помог мне, я тебе.

— Так вот какая истинная причина, что ты здесь.

— Нет, просто неудачно пошутила, — она садится рядом. И некоторое время мы сидим молча. Меня все устраивает. Я готов и дальше так сидеть сколько угодно.

— Артем, мы вроде не чужие люди. Почему мы не можем быть друзьями? — она первой нарушает молчание.

— Ты предлагаешь дружить после всего, что я тебе наговорил?

— Пусть не дружить. Но существовать мирно мы же можем? Не ругаться, не спорить. Тем более, что мы учимся практически в одной группе.

— Не знаю, — на горле что-то противно царапает. — Посмотрим.

— Мне пора, — Ангелина так резко встаёт, обрывает мой рай.

— Если хочешь, могу подвезти. По дружески.

— Нет. Костя уже наверное ждёт меня. Не забудь приложить дома лёд, чтобы снять отёк, — она останавливается в дверях и смотрит на меня. Я ещё сильнее сжимаю эту несчастную лавку.

— Пока, Очкарик. И спасибо.

— Пока, Артем.