Мой личный ангел (СИ)

Глава 36

АНГЕЛИНА

— Что случилось? — спрашивает Даша. Она смотрит на меня с презрением и недоверием. Понимаю, что с её стороны все выглядит достаточно линейно.

— Ничего, — вытираю слезы и очень чётко осознаю — не смогу рассказать правду. Слишком стыдно, горько, обидно, неожиданно. — Артем здесь не при чем. Это не то, о чем ты подумала.

Она внимательно изучает меня, пока я поправляю купальник под полотенцем.

— Князев? — Даша подходит ближе. В сообразительности ей точно не откажешь. — Вот мудак. Пойдём, тебе нужно умыться.

Я делаю шаг, ноги почти не слушаются, инстинктивно хватаюсь за Дашу и она поддерживает меня, пока добираемся до спальни.

— Давай я помогу тебе, — она открывает воду в ванной и аккуратно собирает мне волосы, не задавая лишних вопросов. Я скидываю полотенце и умываю лицо.

— У тебя грязь на руке, сейчас уберем, — Аверина берет мою правую руку и только сейчас я вижу, что тоналка практически полностью смылась и татуировку можно рассмотреть очень четко. — Прикольная. Это первая буква от имени Ангелина?

— Да, — я киваю.

— Принести воды? Может чай? Скажи, что ты хочешь? — она быстро переключается на другое. Да у меня и нет сил объясняться из-за этого. Ну, подумаешь, увидела.

— Чай, если тебе не сложно. Я пока приму душ.

— Хорошо. Если что, зови сразу же.

Даша уходит, а я быстро раздеваюсь и залезаю под воду, стараюсь смыть с себя все эти мерзкие прикосновения и воспоминания.

Когда выхожу в комнату, на тумбочке уже стоит чай. Даша ждёт в кресле.

— Тебе получше?

— Да. Спасибо.

— Я принесла ещё вкусняшек, вдруг тебе захочется с чаем.

Я делаю несколько глотков, от пережитого в рот не лезет ни кусочка.

— Геля, скажи, он ведь не успел?

— Нет. Только благодаря Артему, — сглатываю комок в горле, кажется, я снова готова разреветься.

— Хорошо, что он случайно оказался рядом. Захочешь обсудить, скажи. Я могу выслушать.

— Даша, спасибо. Мне намного лучше. Я справлюсь.

— Может полежишь?

— Да, думаю это поможет.

Она укладывает меня, как ребёнка, накрывает одеялом и гладит по плечу.

— Я буду внизу.

Стоит только остаться одной меня накрывает тяжёлой лавиной мыслей. В какой момент я поступила неправильно? Почему именно со мной? Как я смогу теперь смотреть в глаза Соколовскому? Не смотря ни на что, мне до сих пор важно, что он обо мне подумает. Кажется, я не смогу ходить больше в универ. Наблюдать за их парой с Дашей итак тяжело, а теперь, при виде Демьяна я буду все время вспоминать то, что произошло внизу. Я обдумываю варианты: вернуться на дистанционку, уйти в академ или вообще перевестись в другой универ подальше от этого всего.

Видимо на стрессе довольно быстро я проваливаюсь в сон.

А когда просыпаюсь на часах уже два. Прислушиваюсь к каждому шороху. Тишина, словно я в доме одна.

Встаю и выхожу из комнаты. Прямо за дверью стоит Артем. Такое ощущение, что он здесь уже давно. Неловкое молчание. И взгляд глаза в глаза. Я первой не выдерживаю столкновение, делаю шаг назад, чтобы пропустить его в комнату.

— А где все?

— Внизу, играют в какую-то дурацкую игру. Демьян уехал.

— Рита с Филей знают?

— Нет. Я сказал, что ему срочно нужно по делам. Учитывая его внешний вид, в универе он появится не скоро.

— Спасибо. А ты давно здесь стоишь?

— Не очень. Ангелина, ты как? — Артем прислоняется спиной к закрытой двери, а я кутаюсь в махровый халат, как будто я все ещё там внизу, в мокром купальнике, пытаюсь прикрыть голое тело.

— Нормально. Насколько это возможно, — я прислушиваюсь к своим ощущениям. Помимо жалости к себе, отвращения к Демьяну я испытываю ужасный стыд от того, что Соколовский стал свидетелем произошедшего со мной позора.

— Артем, я должна тебя поблагодарить. Если бы не ты… — Договаривать очень тяжело. Я отворачиваю голову и прячу взгляд.

— Не хотел уезжать, пока не буду уверен, что с тобой все хорошо, — у него спокойный и ровный голос. От этого я становлюсь немного увереннее.

— Как видишь. Я буду в порядке, но чуть позже.

— Не сомневаюсь. Это точно не самая сложная ситуация в твоей жизни.

Я робко поднимаю глаза. Соколовский улыбается.

— Артем, это становится неприличным. Ты будто мой ангел-хранитель, все время помогаешь мне.

— Обращайся, Очкарик.

Вот так за две минуты разговора он снимает часть моей боли, словно её и нет.

— Если хочешь, можешь поехать с нами.

— Нет. Лучше с Ритой и Филей.

Вот сейчас он уйдёт, и как только захлопнется дверь я останусь один на один с собой и своими чувствами. Понимаю, что слез не избежать.

— Артем, мне ужасно стыдно, что тебе пришлось все это увидеть…

— Очкарик, когда ты уже начнёшь думать о себе в первую очередь?

— Не знаю, — я пожимаю плечами.

— Ты не виновата в том, что произошло. Пойми, я не оправдываю Князева, он поступил, как конченый придурок. Но ты тут абсолютно не причём. Только не говори, что ты не будешь ходить в универ из-за этого?

Я улыбаюсь, как легко он считал мои мысли.

— Даже не думай, Муромцева. Я знаю, что ты сможешь пережить и это. Ты вообще самый смелый человек из всех, кого мне приходилось встречать, — он подходит ближе и приподнимает мой подбородок, словно подбадривая меня. Банальный жест поддержки. А мне уже не по себе.

— Ты слишком высокого мнения обо мнения.

— Я о тебе такого мнения, которого ты заслуживаешь.

Знаю, что этого делать не стоит, но я кладу голову ему на плечо, вдыхаю запах его духов. Мне так легче и спокойнее. Артем, не отталкивает, просто утешающе гладит по спине.

— Соколовский, спасибо тебе за все. Ты настоящий друг, — собираю волю в кулак, чтобы отстраниться и ещё раз посмотреть ему в глаза. Что бы он не говорил, я ещё не приняла окончательного решения, как быть дальше.

Не помню, как мы возвращаемся домой, кажется, я сплю всю дорогу, слушая разговоры Риты и Вани. Вечер тоже полностью стирается из памяти. Вроде бы я закрываюсь в комнате и просто лежу, глядя в потолок.

Бессонная ночь. Забыться удается только под утро. Правда мне тут же снится кошмар. В этот раз я почему-то снова не могу ходить и мне приходится вернуться в инвалидное кресло. В таком виде я и еду в универ, где надо мной смеются все, кого я знаю…

Утром кроме головной боли возвращается ещё и боль в спине. Давно забытое чувство.

В квартире никого. Я лежу и не испытываю никакого желания вставать. Завтрак, как обычно стоит на столе. Несмотря на отсутствие аппетита, я все же съедаю несколько кусочков, чтобы хоть как-то передвигаться. А потом сажусь за компьютер. От учёбы я себя освобождаю на неопределённый срок, а вот от работы не могу.

В четыре часа понимаю, что просидела за компом почти весь день. Нужно выйти, подышать свежим воздухом, проветрить голову, сменить обстановку.

Я иду по парку, рассматривая жёлтые листья. В Москве снега будто и не было вовсе. Это к лучшему. Воспоминания итак слишком яркие.

Шаги за спиной заставляют насторожиться. Я оборачиваюсь и вижу Демьяна. На лице несколько больших синяков, даже очки и капюшон не скрывают повреждений. Подозреваю, что тело выглядит ещё хуже.

— Геля, я хочу извиниться. Пожалуйста не убегай.

Я в таком шоке, что не могу сделать и шага. Как он вообще смеет разговаривать со мной после того что произошло? Он воспринимает мой ступор, как возможность подойти ближе.

— Я только хочу извиниться. Не знаю, что на меня нашло. Вернее, знаю. Это меня не оправдывает. Просто, я виноват. Прости.

— Всё сказал?

— Почти.

Я разворачиваюсь и молча иду в сторону дома, не желаю видеть и слышать его.

— Ангелина, — Демьян кричит в спину, но я только ускоряю шаг. Нет сил и желания вести с ним разговоры.

Дома трясущимися руками открываю ноут, не могла подумать, что его появление вызовет во мне такую реакцию. На почте висит новое письмо от Соколовской.

"Ангелина, я не могу принять такую обложку. Ты читала техническое задание?"

Я проверяю, что за файл отправила. Это действительно полный провал. Наверное, самая худшая моя работа, выглядит на уровень класса десятого.

"Я переделаю".

"Не стоит. Я уже попросила другого дизайнера".

Интересно, кого? Чувствую себя разбитой и раздавленной по всем фронтам. Как быстро все меняется в жизни. Ещё пару дней назад я была практически самым счастливым человеком, и как все поменялось теперь.

Ну и ладно. Я захлопываю крышку ноута и иду готовить обед, или ужин, что там больше подходит по времени.

Князев присылает большой букет с цветами и открыткой. Я отказываюсь принимать его и закрываю перед курьером дверь, хотя последний как раз ни в чем не виноват.

На следующий день Демьян снова дежурит возле моего подъезда.

— Демьян, я тебя простила. Только не присылай больше ничего и сам не появляйся, — я прохожу мимо в сторону парка.

— Правда? Или ты говоришь так, чтобы больше не видеть меня.

— А ты догадливый.

Он идёт следом, но держится на расстоянии.

— Скажи, что сделать, чтобы ты простила меня?

— Ничего. Не хочу тебя видеть.

Я останавливаюсь, чтобы посмотреть на него. Сегодня он без очков, куртка и шапка. Всё неброское, без лейблов, но стоит, наверное, прилично. Он выглядит таким жалким и разбитым, что я невольно начинаю сочувствовать ему. Это что стокгольмский синдром? Кажется, Артем прав, я слишком много думаю о других.

— Я понимаю. Может просто выслушаешь? — Князев даже не даёт мне ответить, начинает извиняться. — У меня поехала крыша. Я знал, что поступаю неправильно, просто не мог остановиться. Ещё ваши взгляды с Соколовским.

— Так это он во всем виноват?

— Нет, конечно. Он все сделал правильно. К нему никаких претензий.

— Демьян, ты можешь меня не преследовать? Прошу.

— Хорошо, — он утвердительно кивает. Это первый раз на моей памяти, когда он так легко соглашается с моей просьбой. Может ещё не все потеряно у него.

— Я подумаю над твоими словами.

— Договорились.

Я возвращаюсь к своей прогулке, чувствую, что он больше не идёт за мной. Меня отпускает. Неужели я и правда могу простить такое?

Добредаю до универа и иду обратно. Надо решать, что делать дальше. Не могу же я вечно прятаться и бегать. Ещё на расстоянии замечаю знакомую машину и Артема, который стоит рядом.

Ноги перестают идти, я замедляюсь. Зачем он приехал, не понимаю. В какой-то момент просто останавливаюсь, и цепочка мурашек пробегает по спине, ведь Даша могла рассказать про мою татуировку. Он сразу поймёт, что это никакая не первая буква от моего имени. Хотя, зачем ей рассказывать?

Соколовский смотрит в мою сторону, он уже заметил меня, так же, как и то, что я стою, как вкопанная. Артем быстрым шагом двигается в мою сторону. Наверное, можно попробовать убежать. Только бегаю я не очень, да и смысла нет. Поэтому просто стою и жду его приближения.

— Привет. Ты как? Не ходишь на пары. Все таки задумала сбежать? — от его колючего взгляда становится не по себе. — Видел здесь Демьяна. Только не говори, что простила его.

— Так много вопросов. Я даже не знаю на какой отвечать первым, — я расслабляюсь. Кажется мой маленький секрет, так и останется тайной.

— Покажи запястье, — Артем высверливает во мне дыру. Я бледнею, краснею, а потом спокойно приподнимаю рукав над левым запястьем. Он внимательно изучает мою руку. — Другое.

— Зачем тебе? — с ужасом вспоминаю, что не замазала татуировку тоналкой.

— Хочу кое-что проверить.

— Нет.

— Окей. Сам посмотрю.

Соколовский с лёгкостью берет меня за руку, бороться бесполезно, поэтому я просто смотрю, как он задирает рукав и смотрит на каллиграфическую букву А, точную копию его.

Как ни странно, татушка производит на него странное впечатление. Он гладит её пальцами, от таких прикосновений у меня бегут мурвшки, и вовсе не от страха.

— Больно было?

— Не помню, — я ещё пытаюсь играть свою роль до конца.

— Сейчас ты расскажешь мне, что это первая буква твоего имени? — Артем пристально смотрит мне в глаза.

— Нет, — я говорю тихо, но этого достаточно. Между нами будто падает невидимая стена. Нет никаких барьеров и преград. У Артема меняется цвет глаз, они становятся светлее. А я понимаю, что снова пропала…