Мой сексуальный препод (СИ)

Глава 2. Рома

Только спустя время понял, что творил. Когда я был с ней в одном помещении, мой мозг будто отключался от остального тела. Гребаная хамка. Как она посмела только так унизить меня при студентах? Думала, что я не найду способа осадить бедную девочку? Что ж, опрометчиво, Дягерева, очень опрометчиво. Я тоже умел убеждать.

В моей памяти она была запечатлена, точно кукла: фарфоровая кожа, пухлые розовые губки, щербинка между передними зубами. Длинные светлые волосы оттенка молочного шоколада, а на носу маленькая родинка. Зеленые глаза светились подобно драгоценным камням. Слишком миловидная внешность для такой суки, как ты, Миленочка.

За все года, что я преподавал, ни одна шавка не решалась так открыто плевать мне в душу. Ни одна. Просто потому, что мой авторитет был неприкосновенен. И все обезумевшие понимали возможные последствия. Но почему-то именно с ней у меня было совсем иное ощущение. Не хотелось орать, кидаться. Хотелось… слегка поиграть. Да так, что эта выскочка течь по мне будет, а я ее пошлю к тому моменту. Я ведь препод, как никак.

— Роман Матвеевич, — староста обратился ко мне, когда я в очередной раз завис у окна, расуждая о великих планах мести. — У нас будет лекция? Вы очень странно стоите уже… минут десять.

Хотелось наорать, выгнать к чертям собачьим, чтобы остаться наедине со своими мыслями. Но никакие полномочия мне бы не позволили. Я машинально начал вести предмет, говоря материал, что был заучен много лет назад.

Никто в универе не знал о моем бизнесе. Еще неделю назад я вложил туда чертову кучу денег, ожидая сочные дивиденды. Спустя лишь два месяца после выхода на рынок мне удалось отбить больше трети затраченного, а через год я ощутил первый вкус большой прибыли.

И я даже задумывался об уходе из преподавания. Даже хотел на днях отнести заявление по собственному желанию и уверенно слинять в закат, заниматься бизнесом и собой. Но, черт, как же меня выбесила эта отличница. Я бы забил и плюнул, но она пробудила во мне азарт. И теперь довести задуманное дело до конца было делом принципа.

— Все могут быть свободны, — объявил об окончании пары и с облегчением выдохнул я. Но не тут-то было. Пока я откидывался в кресле, сзади мышью подошла застенчивая студентка.

— Вернадская? — устало констатировал я, мечтая выпроводить ее. — Вы что-то хотели?

— Д-да, Роман Матвеевич, — Боже, это она от моего вида так заикалась? — Я бы хотела написать с вами совместную статью…

Я даже призадумался, пока Маша продолжала вещать. Студенты никогда не рвались по собственному желаниию писать научные работы. И я не мог их винить им, ведь в их возрасте я был таким же, абсолютно. Хотелось лишь развлекаться, не думая об учебе. Но подобный энтузиазм вдохновил даже такого сухаря, как я — Маша с огнем в глазах смотрела на меня, ожидая ответа.

— Неожиданно, Вернадская, — помял подбородок. Чертов галстук ужасно сдавливал грудь, таки мешал дышать. — Есть какая-то цель, или просто для себя?

— Да, хочу попробовать, — ее щеки порозовели, снова. — Тему могу скинуть вам на почту.

— Хорошо, я не против. Пиши, — улыбнулся ей. Она подмигнула и так же быстро исчезла, оставляя меня в одиночестве. Наконец-то.

Я вновь остался в одиночестве и погрузился в мысли о той самой взбалмошной отличнице. Подумать только: за одну встречу какая-то студентка смогла вывести меня на такие острые эмоции. Адреналин кипел в крови, а мысли путались в единый ком.

Я знал одно: моя месть будет страшна для такой идеальный девочки, как она. Ведь Дягерева только и делала, что строила из себя невинного ангела. А как только я вспылил, дамочка резко согласилась на диалог со мной. Потрясающая хватка, Милена Игоревна. Ничего, я уже предвкушал плоды моего триумфа.

Представлял, как она, абсолютно голая, оставив лишь кружевные трусики и лифчик чёрного цвета, лежит на кафедре, а я подхожу ближе, кладу руки ей на плечи, хватаю за горло, стягивая кожу до протяжных стонов.

Милена кричит, не то от боли, не то от наслаждения. А я чувствую, как член в штанах упирается в ткань, тягуче изнывая. Она смотрит мне в глаза, и снова я вижу в них желание, страсть, похоть. У меня снова поднимается член.

Не в силах больше сдерживаться, я срываюсь и, схватив её за волосы, тяну на себя. Дягерева вскрикивает, пытаясь вырваться, но я сильнее сжимаю её горло.

— Не дёргайся, — шепчу я ей в ухо. — Ты ведь знала, на что шла.

Она пытается вырваться ещё раз, но силы уже не те. Раздвигаю ее худые ноги, обнажая лоно.

— Боже, детка, ты вся течешь.

Дягерева смотрит на меня, широко раскрыв глаза, её губы дрожат. Я чувствую, как она потекла, и это сводит меня с ума. Приподнимаю её за бедра, чтобы она раздвинула ноги. И резко вхожу до упора, доводя отличницу до хрипа. Она хватает воздух ртом, глаза закатываются от удовольствия.

Я удерживаю её на месте, чувствуя, как её бёдра бьются о мои ноги. Через минуту Милена уже лежит на столе, её грудь вздымается, глаза закатываются. Я подхожу к ней, наклоняюсь, провожу рукой по груди, стоячей, возбужденной.

Боже правый, о чем я только думал. Лишь спустя какое-то время осознал, что конкретно завис на мысли трахнуть эту студентку. Где моя педагогическая этика? Куда пропала вся чертова субординация? В конце концов, я ей годился в отцы. Но сейчас в моей голове лишь рождались новый сценарии для порнофильмов. Встал из-за стола и понял, что пока пускал слюни, мой член, похоже, и вправду был готов к сексу. Черт.

Серьезных романтических отношений у меня не было уже несколько лет. После скандального развода с женой я перестал быть приверженцем стандартных романов, о которых так мечтают все девушки.

В основном я просто ходил по барам, угощал какую-то легкодоступную девушку коктейлем, пару раз шутил, по-пошлому хвалил её грудь, а дальше она сама отдавалась мне в ближайшем туалете. Или в мотеле около клуба. Ночную безудержный секс, иногда умелый минет — все, чего я добивался, и лавры сами стекали мне в руки.

Но невзирая на столь грязные метод удовлетворения своих желаний, у меня было единственное стальное табу — не спать со студентками. Это непоколебимый принцип, которого я придерживался все годы работы в универе.

Просто потому, что для меня они не являлись красивыми девушками — просто людьми, которым нужна была моя помощь в поиске себя и своей будущей профессии. Но эта на язык острая стерва поменяла все планы. И я уже совсем не был уверен в собственных правилах.

Подошел к большому прозрачным окну, где были видны все прелести Екатеринбурга, как на ладони. Осенний пейзаж манил своими темными красками. Поднялся ветер и стал качать деревья, которые стояли на берегу пруда. Они скрипели и издавали тихие звуки.

Тут меня осенило, что с последней пары прошло уже больше часа. И наверняка эта Милена ждала меня на кафедре, уже размышляя, как будет вымаливать прощение. Ох, крошка ещё не знала, что я способен на многое. И теперь эта история приобретала интересный оборот.

Я был готов пожертвовать своими принципами, лишь бы утереть нос этой выскочке. Плевать, что будет. У меня были деньги, связи, в конце концов, бизнес. Даже если серая мышка пожалуется, я просто уйду из университета.

Собрал все вещи под аккомпанемент собственных мрачных идей. Снова подумал о том, как мне осточертел этот универ, как вымораживали глупые студенты, и как я бы мог лежать на пляже где-нибудь в Испании, а не заниматься этой бумажной волокитой каждый грёбаный вечер.

Успокаивала лишь мысль о Дягеревой. Её разовое появление неожиданно внесло в мою жизнь хоть какие-то нотки азарта, стремление двигаться, а не замирать на месте. Пусть и странная мотивация — трахнуть студентку ради мести и удовольствия — но мой мозг активно подпитывал развратные планы новыми звуками, картинками, желаниями и вожделением. Эта сука свела меня с ума.

Вышел из аудитории, закрыл дверь на ключ и побрёл в закрытую комнату, где меня уже должна была ожидать моя невинная Милена. Я вновь представил её лицо, как она мило улыбалась подругам на паре, хотя прилюдно вылила на меня ведро помоев.

Пусть я опоздал на полтора часа, но всё равно ожидал, что при её косяках студентка меня дождётся. В конце концов, отчисление, что грозило ей, это не моя проблема. Именно Дягеревой надо было очень постараться, чтобы убедить меня не писать на неё докладную.

Внутри было пыльно и грязно — конечно, уборщицы полагали, что тут никто не будет рассиживать. Заброшенная аудитория. Здесь изредка сидели преподы, такие же, как я, и выпивали между парами, а иногда и предавались плотским утехам между собой.

Интересно, как долго её выдерживали парни? С таким характером я бы уже давно не выдержал и треснул ей, чтобы иногда в разговорах она включала мозги, а не то, что у неё в трусах. Или она вообще девственница? В двадцать с лишним лет? Бред какой-то, не могло быть.

Да, она стерва, грёбаная хамка, но чертовски сексуальная девушка. Именно по таким парни всегда пускали слюни, а девочки завидовали, с усердием покрывая матами при появлении в свете.

В голове разом всплыл образ отличницы, когда мы только познакомились. Она была одета в короткую джинсовую юбку, которая едва прикрывала ягодицы, и в белую майку, которая, казалось, вот-вот упадет с ее груди. Ее волосы были убраны назад, что открывало вид на ее шею, длинную и тонкую, на которой был тонкий серебряный кулон. Губы были накрашены ярко-красной помадой.

Невероятно длинные ноги на каблуках, а глаза слегка подкрашены чёрным карандашом. Упругая грудь просвечивалась даже сквозь плотную ткань — настолько она выглядела пышной. Клянусь, если бы не ее сучье поведение, я бы трахнул её на глазах у всех студентов. Настолько Милена была хороша.

Ожидание меня порядком утомило. Под столом был спрятан ящик, которые я благополучно открыл и достал старую бутылку виски. Всё равно рабочий день окончен студентов на учебе не было. Да и Дягерева, видимо, тоже меня провела.

Быстро досталось стакан и плеснул туда алкогольный напиток. Приятный привкус горького шоколада проник в горло, расслабляя сознание. Тем временем на часах было чуть больше шести вечера. А отличницы я так и не увидел. Что же, не захотела милая Милена уладить конфликт по-хорошему, я с лёгкостью мог решить по-плохому. Правда, слегка иными методами. Более болезненными.