Мой сексуальный препод (СИ)

Глава 38. Рома

Несколько дней прошли как один. Как один ужасный, бесконечно пьяный Ад. Я взял отгул на работе и выпал из реальности. Покупал виски, дорогой коньяк, ментоловые сигареты, для ночи — снотворное, лишь бы не мучиться от кошмаров, ожидавших меня на каждом углу. Я продолжал звонить, писать, умолять вернуться. Умолять дать мне ещё один шанс объяснить всё. Дягерева так и не выслушала правды. Она так и не поняла своей ошибки, от которой теперь страдал я. Потеря Милены стала для меня ударом. Мне мерещилась её фигура, по ночам слышался нежный тонкий голос, а в пелене алкоголя я представлял, будто никуда она не уехала. Будто моя любовь все ещё со мной. Будто та сказка, которую смогла подарить лишь она одна, осталась жива.

И в нашем расставании было неправильным все от начала и до конца. Мы оба любили. И у обоих горели сердца при виде друг друга. Но отпустили по глупости. И вместе страдали, только теперь на расстоянии. Но все письма уходили и оставались без ответа. А после я и сам потерял последние мечты.

Но через несколько дней беспробудного ужаса я понял, что если прямо сейчас не взять себя в руки — смогу опуститься на дно навсегда, убивая себя изнутри. Привел себя в порядок и уже утром ехал на некогда любимую работу.

Лекции пресные, однотипный материал, повторяющийся каждый год. Но студенты, что были однокурсникам Милены, всю пару смотрели на меня так, будто они впервые меня видели в принципе.

Непонятные смешки лишь раздражали. Голова раскалывалась на части. Но я держался до последнего.

— Хворостов, я какие-то смешные вещи объясняю? — последняя капля подходила к исходу. — Если вам так неинтересны мои пары, выход знаете где, но и о зачете забудьте.

— Конечно, у вас студенты же глубокими знаниями зарабатывают зачеты, — прыснула ядом сидящая рядом Белых. — Миленочка вроде как фанатка вашего предмета.

Стиснул зубы. Выкинуть бы это хамло к чертовой матери, да этика преподавательская не позволит.

— О-ой, та особа относится к учебе с особым пристрастием, — в голос заржал Хворостов. — Так сказать, открывает все двери перед знаниями.

Кровь закипела до предела. Как эти шавки смели что-то молоть про нее?

— Взяли шмотки и вышли за дверь. Немедленно, — проревел я. — Ситуация будет известна проректору, можете в этом не сомневаться.

Идиоты переглянулись, но послушно собрались и вышли за пределы аудитории.

Однако вести пару теперь было затруднительно. Перед глазами — красная пелена и самодовольное лицо этого выродка.

— Запишите все с доски, я выйду на пару минут, — воздух необходим, иначе я сойду с ума. — Не шуметь.

Дверь захлопнулась, но сердце стучать спокойнее не стало. Пульс слышался в ушах. Галстук настойчиво душил.

Почти неконтролируемо пошел в сторону другого корпуса, лишь бы размяться, успокоить себя, как услышал до омерзения высокомерный голос:

— Отвечаю тебе, Дягерева так стонет кайфово, я кончил раз семь только от ее хрипа.

— Не гони, всем известно, что она та еще монашка. К тому же, целка, — знакомый слуху тон не верил, как и я.

Нечто непонятное, такое необьятно мерзкое разлилось внутри. Будто кто-то облил помоями, но не тело, а душу.

— Поверь мне, девственницы только так и трахаются. Она как ноги раздвинула, так и отпускать не хотела. Давно я не потел так. Она хоть и пьяная, но такая оторва была.

— Пьяную развести на секс так же просто, как у ребенка конфету отобрать.

— Чувак, заняться сексом с телкой препода — это уровень!

— Она хоть кончила?

— Обижаешь. В конвульсиях билась, ты бы видел. У нее такая киска влажная была, брат. Таких оргазмов девушки испытывают редко…

Я не соображал уже, что творил. И не хотел соображать.

Вылетел в тот проем, где Хворостов трепал Илье чушь о Милене. Он даже не успел сориентироваться, как по лицу прилетел жесткий удар кулаком.

— Какой же ты подонок, — он почти потерял равновесие, но я и не думал останавливаться. — Руки пачкать не хочу, да придется.

— Роман Матвеевич? — ублюдок успел лишь выдохнуть перед очередной волной ударов.

— Он самый, тварь ты трусливая.

Руки работали отдельно от мозга. Удар, еще удар, потом еще. И плевать я хотел на последствия.

Он посмел тронуть ее. Тогда будет иметь дело со мной.