Моя Академия 7

Глава 8 Стреляю в землю

К тренировке сферического щита приступаю сразу же, как только мы заходим на нестабильный участок пространства в Академии. Напрямую с первых этажей туда теперь не перейти — всё пространство замка слишком стабилизировано. Там, где учатся студенты, преподаватели работали над этим довольно долго.

Поднимаемся на четвёртый этаж и снова проходим по тому перекрёстку, где я в своё время почти встретился с физруком и завхозом. Примерно здесь же разворачиваю сферический щит.

С первого раза получается не совсем так, как надо, но Юрий Олегович без лишних слов поправляет меня в тех местах, где произошел затык. При этом он очень точно угадывает расположение проблемы.

— Как вы догадались? — удивляюсь.

— Господи, думаешь, ты первый, кто делает эту технику? — усмехается имперский маг, спускаясь по лестнице следом за Генрихом Олеговичем. — Но на моей памяти ты, кажется, первый, кто так быстро её осваивает. Здесь не поспоришь.

— Обычно, — директор присоединяется к нашему разговору, — студентам требуется месяц только на осознание простой истины — что этот глиф объёмный. Ты же сразу начал рисовать его в трёх проекциях.

— Разве это сложно? — спрашиваю.

— Вспомните, Ларион, — походя обращается ко мне директор, — какие глифы вы сейчас проходите?

— Сегодня физрук как раз принимал зачет, — отвечаю. — В зачёт шел глиф восстановления и глиф усиления. До этого мы изучали атаки и щит, — перечисляю. — Некоторым преподавали азы диагностики.

— Теперь, Орлов, подумайте, что объединяет все эти глифы, — произносит Генрих Олегович. — И ещё с десяток глифов, которые вы только будете изучать.

Мысленно выстраиваю перед собой все перечисленные глифы. С учётом подсказки директора, ответ, в общем-то, очевиден.

— Они все в двух плоскостях, — говорю единственное, что приходит в голову. — Правильно? — спрашиваю после небольшой паузы.

— Да, — подтверждает Генрих Олегович. — Нормальные полноценные диагностики очень сложны, особенно для вас, студентов. Поэтому они тоже преподаются не всем. В основном тем, у кого изначально целительское направление собственной магии. Для них иногда даже этого простого глифа достаточно, чтобы получить вполне полную информацию о теле пациента.

— Получается, магия каждого человека, соприкасаясь с рисунком глифа, у всех работает немного по-разному? — уточняю.

— Само собой, — отвечает директор. — Маги с целительской направленностью после создания диагностического глифа, получат намного больше данных, чем получите вы, вложив свою огненную магию в тот же самый глиф. Тут взаимодействуют именно характеристики магии. Точно так же, как и вы, вложив свою силу в плоский глиф разрушения, получите объёмный взрыв на большой площади.

— А целители… — поддерживаю мысль.

— Допустим, целитель, сделает то же самое, — продолжает Генрих Олегович. — Но при всем рвении, глиф разрушения позволит ему максимум разжечь костёр, и то, если повезёт. А водник вообще ничего не получит. Может быть, только намочит пространство, куда направит этот глиф. Нужно учитывать подобные особенности.

— Не знал, но догадывался. — Внимательно запоминаю всё, что рассказывает директор. Нашей группе эта информация тоже не помешает. — Да и Константин Иванович говорил о чем-то похожем.

— С диагностикой то же самое, — кивает директор. — И со всеми остальными глифами, которые вам преподают. Они все усреднённые, но постепенно вы поймете, какие из них у вас будут получаться лучше всего.

— Те, которые более характерны именно для нашей силы? — догадываюсь.

— Именно, — подтверждает Генрих Олегович. — Они будут получаться объёмнее, лучше и с большими результатами. Всё это помогает раскрыться вашему стихийному оттенку.

— Но и сильно ограничивает, — добавляю.

— Да. В том числе ограничивает, — соглашается директор. — Вы правильно поняли.

— С этим можно что-нибудь сделать? — интересуюсь. — Или раз уж родился огненным магом, то таким и помрёшь?

— Нет, ну, что вы! — отмахивается Генрих Олегович. — Спустя время вы сможете четче почувствовать свою магию. И постепенно, сможете расширить границы. Просто, чтобы их расширить, границы нужно сначала осознать. У каждого из вас при вложении серьёзных усилий, может увеличиться диапазон.

— То есть целитель может при большом желании переквалифицироваться в огненного мага? — задаю вопрос.

— Нет, конечно, — улыбается директор. — Целители всегда будут лучше понимать лечебные техники. Огненные, как ни крути, будут преуспевать в разрушении. Водники всё равно будут лучше разбираться в той же алхимии или во всём остальном, что связано с жидкостями. Воздушные маги лучше остальных чувствуют воздушные потоки. И от этого никуда не денешься. Но оттенок магии — это не приговор. При вложении большого количества усилий вы сможете получить интереснейшие результаты.

— Например, как вы? — стараюсь получить как можно больше информации.

— Может быть, — увлеченно рассказывает директор. — Я разбираюсь в целительстве чуть хуже Пилюлькина, но зато во всех остальных сферах превосхожу его на голову, и спектр у меня больше.

— Студент, Генрих прав. Вот только он забывает сказать… — вмешивается имперский маг.

— Юра!.. — почти равнодушно восклицает директор.

— А я всё равно скажу! — продолжает его брат. — Я не связан никакими вашими ограничениями. Если раскрывать магию, касаться как можно больших пластов, магия становится чем-то другим. В определенный момент ты просто начинаешь чувствовать её более цельной. Генрих до этого не добрался, поэтому не очень мне верит, — Юрий кидает взгляд на директора. — Но, уверяю, так и есть.

— В этом сила имперских магов? — не могу не задать этого вопроса.

— Нет. Имперский маг — это другое, — не соглашается Юрий. — Как правило, про разрушения, про политику государства, возможно, даже про доминирование. А добиться цельности магии — скорее, в сторону исследований. Но лично мне подобное знание очень пригодилось.

За разговором практически незаметно доходим до площади. Братья останавливаются.

— Куда дальше? — спрашивает Юрий Олегович.

Для меня с прошлого раза ничего не меняется: всё абсолютно так же, как и раньше. Отчетливо вижу ту самую дорогу, по которой мы бежали с бесёнком. Хотя и она постепенно утопает в клубах тумана. Пока что видно, куда идти, причем далеко. Направление тоже чувствую.

— Вижу дорогу и знаю, куда идти, — сообщаю братьям.

Сферический щит не сбрасываю, только стараюсь, чтобы он постоянно находился на грани того, чтобы схлопнуться в любой момент — закачиваю в него все, что могу забрать из-под пелены. Перемещаться с ним удобно. Своевременные советы Юрия Олеговича дают возможность выставить более устойчивую защиту. Практически не боюсь, что щит сорвётся так же, как в первые разы. Поддерживать его с каждым шагом становится всё легче и легче. Он становится частью моей руки и частью моего пространства — будто появляются глаза на затылке. Мне кажется, подобным образом проявляется еще одна из недокументированных функций этой штуки.

Решаю спросить об этом Юрия Олеговича.

— Глаза на затылке? Да уж, интересная у тебя ассоциация, — размышляет имперский маг. — В общем-то, отдаленно похоже. Тот, кто хорошо чувствует технику, постепенно начинает неплохо контролировать пространство вокруг себя. Правда, обычно для этого требуется не один месяц практики. Далеко не все изначально чувствуют то, о чем ты говоришь. Напомни себе об этом чуть позже.

— И в чём же здесь дело? — интересуюсь.

— В том, что вязь этого глифа близка тебе, — объясняет Юрий Олегович. — Можешь сразу себе записать. Но это было почти сразу понятно, — ты слишком быстро его освоил. Всё равно можешь быть уверен, что это одна из тех техник, которая будет у тебя получаться практически интуитивно. То же самое касается будущих усложнений — с ними тоже не возникнет никаких проблем.

— И что мне делать дальше? — задаю вопрос.

— Что тут можно делать? — усмехается имперский маг. — Как можно чаще тренироваться. Этот глиф — хорошая вещь.

— Ещё бы, — отвечаю и продолжаю идти дальше.

Всё, что рассказывает Юрий меня безусловно радует и одновременно успокаивает. Раньше я чувствовал некоторые глифы защиты лучше остальных, но мог делать только интуитивные выводы. Теперь же, когда есть прямые подтверждения, имеет смысл выбрать часть близких моей магии глифов и усилить тренировки. То же самое посоветовать всем в своей группе. Про предрасположенность стихий нам пока не говорили, но мы догадывались. Знания от имперского мага просто сэкономят нам уйму времени.

Теперь понятно, почему у Марины не получалось удержать некоторые глифы — девчонка зря переживала. К тому же, Юрий Олегович сказал, что, приложив много усилий, можно добиться нужного результата. Есть, чем порадовать одногруппницу.

Братья, по мере того как мы выходим на тропинку в лесу, постоянно используют незнакомые мне техники. Пространство вокруг них светится метра на два в каждую сторону. Помню, как примерно так же загоралось пространство, когда физрук стабилизировал пространство в Академии. Тогда он нашёл нашу группу, и мы могли всё это наблюдать. Кажется, братья используют точно такую же технику. Насколько помню, в прошлый раз, Генрих Олегович не настолько плотно с ней работал. Видимо, действительно решили основательно протоптать дорогу.

— Я так понимаю, вы сейчас стабилизируете пространство? — задаю вопрос.

— Да, Ларион, и тут лучше никому не отвлекаться, — замечает директор.

— Не переживаете по поводу того, что животные благодаря этому смогут прорваться на территорию Академии? — всё-таки задаю ещё один важный вопрос.

— Мы это учли, — отвечает Генрих Олегович. — Молодец, что тоже об этом подумал. Не каждый понимает, что вход может быть двухсторонним.

Ещё замечаю одну забавную вещь — братья совершенно не умеют ходить по лесу. Мы вроде идём по обычной тропинке, но лес пустой, будто вымерший — птицы не поют, животных тоже не слышно. В прошлые разы было примерно то же самое. Директор вместе с братом идут со мной по узкой тропинке, и всё равно умудряются щёлкнуть сломанной веткой или удариться ногой о выросший на дороге пень или слишком выпирающий камень.

Звуки раздаются в абсолютной тишине леса как выстрелы. Разве что чуть тише. И ведь не сказать, что братья делают это специально, но почему-то никак не заморачиваются по этому поводу. Просто идут себе спокойно и стабилизируют тропу.

Мне же становится интересно, кто вообще мог ее протоптать? Явно не мы — я тут был всего три раза. Не успел бы.

Однако, сама тропинка или намёк на неё, всё равно есть. Тропа не доходит до долины, сворачивая немного раньше. В любом случае, можно сделать очевидный вывод — здесь кто-то живёт. И это довольно важный момент, потому что ни в первый, ни во второй, ни в третий раз я никого не встречал. Ни животных, ни следов. До этого самого момента я был уверен, что лес на самом деле вымерший. Теперь же готов поменять своё мнение.

Братья быстро вяжут глифы, и техники летят со скоростью пулемета. Результат довольно-таки заметен, но все же не радует. Дорога уже просматривается вплоть до площади. Нам же идти значительно дольше. К тому же, такими темпами до долины мы будем идти сутки. Даже несмотря на то, что Генрих Олегович стабилизирует пространство очень быстро, почти на ходу.

Постепенно места вокруг становятся всё более и более узнаваемыми. Братья периодически пропускают свои ходы по стабилизации и чуть ли не на бегу добавляют устойчивость только тропинке. И это значительно ускоряет наш путь. Теперь вопрос уже не в сутках дороги, а примерно в получасе ходьбы — не больше.

По лесу идти неприятно. Не могу сказать, что чувствую внимание, но активная пустота, словно всю дорогу давит на разум. Не должен лес так звучать, точнее, так громко молчать.

Доходим до поворота, и тропа заканчивается. Теперь метров двести по густому лесу без дороги, прямиком до обрыва. Рядом, можно сказать.

— Ларион? — Директор замечает, что мы сходим с тропы.

Напоминаю себе, что братья видят лес не так, как я. Для них вокруг плотный туман, как недавно говорил Генрих Олегович. И мой уход в сторону от устойчивой тропы выглядит не совсем логичным.

— Все нормально, Генрих Олегович. Вы же леса не видите, правильно? — уточняю.

— Нет, — отвечает за него имперский маг. — Стена тумана в пяти шагах.

— Ну вот, а для меня лес просматривается метров на сто, может, чуть меньше, — поясняю. — И он неприятно пустой.

— Итак, ты везде так видишь пространство в отражениях? — уточняет Юрий.

— Нет, — отвечаю, чуть задумавшись. — Думаю, только когда иду по настоящему миру. Такому как этот.

— С чего ты взял, что этот мир настоящий? — уточняет имперский маг.

— Есть у меня четкое ощущение, — отвечаю. — что этот мир, будто подложка под наш. Но я не настаиваю. Тем более, доказать не могу, только ощущения, не более того. Ну, и в отражениях в Академии я тоже вижу именно стену тумана. То, что вокруг — точно отличается.

— Иногда, ощущения — это все, что у нас есть, — соглашается маг. Непонятно, принимает он мои объяснения или нет.

Ещё с десяток шагов — и мы приходим.

— Аккуратнее, — говорю директору и его брату. Мне-то споры монстров никакого вреда не несут.

Выглядываю из зарослей и возвращаюсь обратно, не скрывая своего удивления. Тут за время нашего отсутствия произошли изменения.

Директор видит мою реакцию и тут же подбегает к зарослям. Тоже приподнимает брови.

— Это всё, что вы хотели мне показать? — спрашивает Юрий Олегович.

— Нет, — говорю, — до этого момента существ было значительно больше.

Сейчас долина всего наполовину состоит из шевелящейся массы этих тварей. И те, где-то вдалеке, почти в центре долины. В остальных местах буквально вся земля словно серое рыхлое полотно.

— И где же та самая опасность? — Осматривает поле брат директора.

— Вообще, была здесь рядом. Но пока что всё исчезло. — С интересом смотрю на землю в долине. Что-то не дает мне покоя.

Хм. Достаю револьвер.

— Орлов! Вы что-то чувствуете? — уточняет директор.

— Генрих Олегович, а как вы сейчас видите долину? Как дорогу? — спрашиваю. — Или всё-таки всю долину целиком: так же как и я?

— Далеко вижу. Но я как-то не обратил на это внимания, — нервно улыбается директор. — Да, действительно, вижу всю долину, как и раньше.

— Так и я вижу всю долину. Что в этом странного? — дергает щекой Юрий.

— Ну так дорогу-то вы не видели, и лес не видите, — объясняю. — Только долину. Но при этом монстры где-то там, в её центре и довольно далеко.

Выщёлкиваю барабан и вытаскиваю патроны с пулями. Заменяю их на кассеты с дробью.

— Если эта долина аномальна сама по себе — одно дело, — размышляю. — А вот если аномальны сами существа, про которых говорил Генрих Олегович, тогда это совсем другое. Особенно, если они — живые накопители магии.

— Но здесь их нет, — сухо замечает Юрий. — В общем, понятно. Пойдем, студент. Нам еще до ваших монстров, похоже, километра два идти. С философией можно подождать. Тут спуск есть? — Брат директора наклоняется над обрывом в поисках хоть какой-нибудь тропки.

Сразу видно, что маг уже давно не встречал никого, кто смог бы противопоставить хоть что-нибудь его магической силе. Привык не искать никаких подвохов. А вот я после того, как едва не стал кормом для засадников, некоторую опаску вполне имею. Да и слабоват я против серьёзного мага. Так что засады вижу практически в любом благоприятном стечении обстоятельств. Может быть, и зря.

— Юрий Олегович, не спешите, пожалуйста, — останавливаю имперского мага. — Дайте я кое-что проверю.

Наводжу револьвер на то место, где раньше тянулись нитяные монстры. Разряжаю широкой дугой в рыхлую почву.

На мгновение мне кажется, что я ошибаюсь. Неужели паранойя?

Третий по счёту выстрел, видимо, всё-таки пробивается сквозь небольшой слой почвы, и на поверхность земли выстреливают нити одного из монстров. И сразу же бессильно опадают.

Еще секунда и поверхность земли перед нами словно взрывается.