Надуй щеки! Том 9

Глава 10

Скрип, скрип, скрип.

Стук, стук, стук.

Кровать в соседней комнате ритмично скрипела и билась спинкой в стену, чем, разумеется, сильно мешала мне думать.

Это ещё хорошо, что я пока не слышал никаких сдавленных вздохов и прочих сопутствующих звуков. Тех самых, которые обычно сопровождают подобное скрипение. Но я был уверен: совсем скоро до этого дойдёт, а у меня была масса проблем, которые мне надо было обдумать.

Нет, ну это никуда не годится! Как тут можно сосредоточиться⁈ Надо было этих двоих сразу на улицу выставить!

Скрип, стук, скрип, стук, скрип, стук.

Стук, стук, стук.

Так. Мне нужна партия формочек для канталупы. Я посчитал, что на моих полях, для начала, можно разместить двадцать тысяч растений. Это то самое минимальное количество, что даст возможность окупить все затраты и выйти в неплохой плюс. В том случае, если моя задумка выстрелит.

А выстрелить она должна была, особенно с той поддержкой, которую мне окажут мои друзья и знакомые.

Но это сейчас было не главным. Я уже созвонился насчёт разработки самой формы и её точных данных для создания, и вот теперь мне нужно было понять, откуда и сколько выделить денег на непосредственное производство формочек.

Скрип, скрип, скрип.

Стук, стук, стук.

Итак: пять миллионов восемьсот тысяч вон плюс три миллиона триста пятьдесят тысяч вон… Это получается…

Стук, стук, стук.

Скрип, скрип, скрип.

Стук, скрип.

Одиннадцать миллионов? Тьфу, твою за ногу!

Я едва сдержался, чтобы не выругаться вслух. У меня уже мозг плыл от этих беспокойных соседей, оккупировавших комнату в моём доме. Нет, надо с ними что-то делать. Мне показалось, я слышу сдавленные вздохи, которые мне совершенно не добавляли сосредоточенности.

Вместо цифр и конкретных задач перед внутренним взором стоял облик Минсу, с которой я тоже сейчас не прочь был поскрипеть кроватью. Хотя какая к чёрту кровать в тех отношениях? В последний раз мы спалили целый воздушный шар. Хотя, нет, только корзину, но за это тоже ещё только предстояло расплачиваться.

— Итак: пять миллионов восемьсот вон плюс три миллиона триста пятьдесят вон, — мне приходилось проговаривать вслух, чтобы хоть как-нибудь сосредоточиться. — Так, девять миллионов сто пятьдесят тысяч вон. Да, деньги, конечно, немалые, но на данный момент я ими располагал.

Ага. Мне нужно оплатить задаток. Затем необходимо переслать технологу размеры и конкретные очертания формочек.

Я всю ночь сидел, вычитывая различные интернет-ресурсы по поводу того, как придают форму различным овощам и фруктам. Когда-то раньше делали только квадратные арбузы, но потом подобные вещи кое-где стали развиваться. Под это дело действительно подходили, в основном, только тыквенные. и то не все.

Но, по счастью, я что-то такое помнил из своей прошлой жизни, поэтому быстро сориентировался. Канталупы были для этого идеальны. А ещё наша формочка почти повторяла естественную форму, что тоже было немаловажно.

Что же касается денег, да, приходилось очень большую сумму вытаскивать из оборота, не имея стопроцентной уверенности в том, что получится её вернуть. Но риск в данном случае я считал абсолютно обоснованным.

Другое дело, что необходимо провернуть всё это достаточно быстро, чтобы скорее вернуть деньги…

Скрип, скрип, скрип, стук, стук, скрип.

Да что ж такое-то⁈ Ну хоть бы держал одинаковый ритм. Может быть это не так бы выбивало меня из колеи.

Я буквально вскочил со стула, едва сдержался, чтобы не постучать в стену. Это же никакого терпения не хватит.

Нет, ну точно, надо подумать по поводу их выселения. Хватит уже.

И, кстати, насчёт выселения…

Я принялся ходить по комнате от одной стены до другой, заложив руки за спину, и, как мне показалось, из-за звуков моих шагов скрипы с той стороны стали потише.

Так вот… выселение. Нас же всем офисом выселяют прочь из бизнес-центра, что, в общем-то, и понятно.

Вот только есть один момент: когда компания «Хегай рис» была огромной и насчитывала десятки, если не сотни, офисных работников, тогда был резон держать целый этаж в бизнес-центре.

Но сейчас, когда у меня в подчинении осталось всего несколько человек, смысла не было. Значит, нужно найти помещение под новый офис и составить договор таким образом, чтобы нас не могли и не имели права вышвырнуть раньше конца срока аренды.

Понятно, что в ближайшее время от нас не отстанут и будут резать кислород везде, где только это получится сделать. Но я полагал, что некоторая бюрократия в данном случае пойдёт мне только на пользу. А учитывая, что помещение, которое нам понадобится, не должно быть большим, особых проблем с ним не предвиделось.

Нужно поручить найти офис Чану, что ли? — подумал я.

Скрип, скрип, скрип, — было мне ответом.

Да ёперный театр! Дайте мне хотя бы подумать спокойно.

Так вот. Мне нужно куда-то перевести всех моих работников. Главное, только не ко мне домой, как это почему-то стало принято в последние месяцы. Я даже усмехнулся этой мысли, такой нелепой она была.

Я прям представил, как Ун Ён Ри будет гонять чаи и кофе вместе с Ким Ю Джин, побледневший агроном будет пялиться на Мун Хё На и на ту же Ким Ю Джин, Минсу и прочих девчат. Да сюр какой-то.

Но если бы на этих проблемах всё и закончилось. Так ведь нет. Кроме всего прочего, у меня, на моей, так сказать, ответственности оставался Джи Джисон.

В свою первую вылазку ничего путного, как я понимаю, он не нашёл. Но зато у него появилась дельная мысль: нам нужен был телефон его отца.

Я скинул короткий прозвон на этот номер и пришёл к выводу, что телефон забрали следователи: сейчас он лежит в беззвучном режиме в полиэтиленовом пакетике на полке для улик. Если бы преступник, который убил министра, забрал телефон, он бы его отключил, а симку выкинул бы. Тогда никаких звонков на него просто не пошло бы.

Но самое главное, что меня радовало больше всего: телефон ещё не разрядился за это время. Значит…

В моей голове сразу начал созревать план, каким образом я проникну в кабинет следователей, ведущих это дело, и похищу из шкафчика для улик телефон.

Хм. Хотя… нет.

Всё-таки похищение улики из полицейского участка у следователей было уголовно наказуемым делом. Значит, нужно было действовать как-то изощрённее, но всё равно получить доступ.

Итак, как можно это сделать?

Допустим, я обращаюсь к хакерам, они пошлют на телефон некое сообщение, которое надо будет с этого телефона принять. После этого можно будет с удалённого устройства получить доступ ко всей информации на телефоне министра. Так обычно и действуют различные хакеры и мошенники.

Я подумал, что это достаточно реалистичный план.

Но всё равно оставался вопрос: а как это самое сообщение принять? Ведь всё равно нужно будет проникнуть в участок, найти где-то в шкафчике с уликами телефон и нажать на сообщение в мессенджере.

Так… ну, я могу притвориться какой-нибудь проверкой, возможно, заинтересовавшимся делом национальным агентом. Могу написать жалобу с… и… стоп!

Тут меня осенило.

Насколько же меня эти юные нимфоманы сбивают с мысли! — подумал я. Если вместо очевидного и самого простого выхода из ситуации я городил такой огород. Принцип бритвы Оккама в конце концов никто не отменял.

Нет, разумеется, всё можно сделать гораздо проще.

Я даже хлопнул в ладоши, когда в моей голове всё сложилось.

И из-за этого звука снова затих скрип за стеной.

Нужно действовать быстрее, пока дело не закрыли и не передали в суд. Потому что потом вызволять Джи Джисона будет гораздо труднее. Но я не собирался делать всё за него. Это очень важный путь становления, и он должен пройти его сам. А ещё… тем самым, надеюсь, он сможет почтить отца и простить самого себя…

Когда я зашёл в комнату к матери, она смотрела на меня как-то странно, вопросительно приподняв одну бровь.

— Что ты хотел, сынок? — слабым голосом спросила она.

— Послушай, мам, — проговорил я, проходя в комнату и садясь в кресло напротив неё. — Есть одно дело. Нужна твоя помощь.

— Что ещё? — На выдохе произнесла она.

— Нужно раздобыть телефон эм… министра и по совместительству твоего покойного мужа.

— Какого ещё мужа? Сперва я по твоей просьбе стала фиктивной женой министра. А теперь ещё и фиктивной вдовой. Точнее… ну ты понял. Давай мы обойдёмся без этих игр.

— Мам. Это важно. Ты должна пойти в полицейский участок, который занимается расследованием этого дела, и забрать там его телефон. Просто доверься мне.

— Ну да, так мне взяли и отдали улику по делу об убийстве… — мама обречённо покачала головой. — И вообще… я уже дважды вдова.

— Вот именно. Ты должна пойти в полицейский участок и надавить на них, потому что телефон взяли не как улику. Этим телефоном никто никого не убивал. Это всего лишь то, что могло послужить раскрытию дела. Но они схватили не того. Да и вообще походу не занимаются этим делом. Так что необходимо помочь восстановить справедливость.

— А это не он сделал? — спросила мать.

— Нет, он не виноват. И я собираюсь доказать это.

Мама опустила глаза и снова тяжело вздохнула.

— Даже не знаю… я старалась отстраниться от этого всего…

— Я знаю. Но мы должны помочь.

— Раз так… я попробую.

— Спасибо.

Следователи, которые вели дело об убийстве министра образования, в данный момент писали отчёты по совсем другим делам. Да и это было понятно: дело министра они считали закрытым. Подозреваемый есть, улики против него есть. Собственно, а чего ещё надо?

Зачем рвать задницу, если всё понятно и прозрачно?

Да, разумеется, сынок министра отрицает свою причастность к его смерти, но когда в истории людей было иначе? Хотя нет, иногда, конечно, бывало и по-другому, но такое случалось крайне редко.

Оба очень сильно удивились, когда им позвонили и сказали:

— К вам тут Михо Хегай по поводу убитого министра образования.

— Что она хочет? — спросил один следователь у другого.

— Понятия не имею. Может быть, не пускать её?

Но тут дежурный в телефоне уточнил:

— Она, вообще-то, вдова убитого министра. Поэтому уж примите её.

Следователи ещё раз переглянулись, и старший по званию сказал:

— Хорошо, пропустите.

Положив трубку, он уставился на напарника:

— Я сейчас вспомнил… Мы же рассматривали её как подозреваемую. Но у неё, во-первых, было железобетонное алиби, а во-вторых…

— Во-вторых, мы с тобой увидели, что они вместе не провели ни одной ночи и жили в разных местах: она — в гостинице, а он — у себя дома.

— Вот-вот, — кивнул старший по званию. — В этом-то и проблема. Насколько я помню всю эту ситуацию, брак у них сугубо фиктивный. Но у них там на верхушки частенько подобное бывает.

— И что же она тогда от нас хочет? — поинтересовался младший чин.

— Чёрт его знает. Сейчас как раз-таки и узнаем.

Вошедшей в кабинет женщина на вид не была ещё и сорока, и при этом она была довольно красива.

Следователи вновь переглянулись.

В тот момент, когда они только-только приехали на вызов по поводу обнаружения тела и выяснили круг родных министра, они подозревали эту женщину по имени Михо Хегай в том, что она могла убить своего новоиспечённого мужа.

Но потом выяснилось, что между ней и министром образования практически не было никаких контактов. Брак их был фиктивным, и его назначение, правда, разгадать не удалось. Впрочем, в связи с тем, что главный подозреваемый был найден, это особо и не требовалось.

— Что вам угодно, госпожа Хегай? — поинтересовался старший по званию следователь.

— Мне необходимо забрать телефон моего покойного мужа, — чуть ли не со слезами на глазах, но уверенно проговорила женщина.

Следователи опять переглянулись.

Затем слово вновь взял старший по званию. Был он достаточно высок для корейца и носил жидковатые усы.

— К сожалению, госпожа Хегай, мы не можем этого сделать по той простой причине, что телефон вашего мужа приобщён к делу как улика.

— Вы, кажется, не понимаете, — в голосе женщины стояли слёзы. — Это единственная память, которая осталась мне от горячо любимого мужа. Там наши совместные фотографии, день нашей свадьбы и прочее… А вы отказываете мне в простой женской просьбе. Я хочу, чтобы частичка моего мужа осталась со мной.

Следователи снова переглянулись. Казалось, они искали друг у друга какой-нибудь поддержки, но совершенно не понимали, что со всем этим делать.

— Вы поймите, телефон приобщён к делу как улика, — начал говорить младший чин, практически повторяя те же слова, что до него произнёс старший. — Мы не можем…

— Да мне плевать! — Михо Хегай сорвалась чуть ли не на визг. — Телефон и не может быть уликой, потому что не телефоном же убили моего мужа! Тем более у вас же есть подозреваемый, который сидит в тюрьме, значит… А там… что ещё мне осталось?..

Женщина даже покраснела, выдавая всю эту тираду.

— Но мы… — снова попытался сказать младший — и замолк, потому что старший махнул ему рукой и заговорил сам:

— Послушайте. Для подобного разрешения нам необходимо связаться с начальником.

— Ну так связывайтесь, — проговорила Михо Хегай, переводя взгляд с одного на другого. И она видела, что оба пытаются убрать глаза, когда она смотрела на них в упор. — Звоните вашему начальнику. Договаривайтесь. Хотите, я сама схожу?

— Нет, нет, нет! — выставил вперёд руки старший по званию. — Ни в коем случае! Мы сейчас ему позвоним.

Он набрал внутренний номер по телефону и проговорил:

— Господин старший следователь, да, это я. Добрый день. Тут у нас в кабинете сейчас гражданка Михо Хегай, вдова покойного министра образования, просит выдать ей телефон мужа, потому что он ей дорог как память. Следственные действия? Ну да, фактически закончены. Подозреваемый находится в камере. Да, для суда все материалы собраны. Да. Хорошо. Всего доброго.

Положив трубку, он посмотрел на женщину и перевёл уставший взгляд на своего напарника:

— Выдай ей телефон.

После разговора с матерью мне необходимо было прогуляться. Голова трещала, звуки из соседней комнаты раздражали, а нужно ещё было о многом подумать.

Я проводил её до такси, а сам пошёл вдоль улицы, наслаждаясь прекрасной погодой и относительно свежим воздухом.

Как всё-таки иногда некоторые решения оказывают на нашу жизнь такое влияние, которое раньше предугадать было просто невозможно. Иногда, правда, не в ту сторону, в которую надо, но сейчас, я был уверен, всё шло отлично.

Эта женщина, ставшая меньше чем за год вдовой дважды, добьётся своего. Она приедет из участка с телефоном министра, в этом я был уверен.

И вот, когда я уже был готов переключиться на совсем другие, но не менее актуальные мысли, я вдруг увидел Ду Бон Нам, отца Юми. Тот выходил из припарковавшейся на краю дороги машины.

Причём, по его выражению было видно, что он не просто проезжал мимо и решил выйти прогуляться. Или просто очутился тут по делам. Отнюдь. Он явно направлялся ко мне.

Но больше всего мне не понравилось, когда он вытащил из багажника большой чемодан, и покатил его навстречу ко мне.

— Как ты можешь это объяснить⁈ — вместо приветствия начал Ду Бон. — По какой причине моя дочь находится у тебя⁈

— «Да что вы ко мне пристали⁈» — подумал я про себя, а потом произнес вслух. — Добрый день. Что касается Юми, я тут вообще ни при чём.

— Не пытайся мне лгать! — отец Юми встал прямо напротив меня и продолжал говорить достаточно горячо, иногда даже невольно разбрызгивая капельки слюны. — Мои люди проследили вчера за ней, и я точно знаю, что она у тебя!

— Она пришла не ко мне, а к своему парню, — спокойно ответил я, понимая отчасти отцовские чувства, но вот оправдываться, а тем более терпеть обвинения в подобном тоне я не собирался. — И вообще, — я покосился на его чемодан, — не говорите мне, что вы тоже собрались жить у меня, чтобы блюсти честь своей дочери!

Ду Бон на несколько секунд опешил. Он вдруг посмотрел на свой чемодан так, словно видел его впервые. А затем снова перевел свой взгляд на меня, слегка склонив голову набок.