Надуй щеки! Том 9

Глава 5

Преподаватель литературы, учитель Хён был убеждённым сторонником классической системы образования. Поэтому он любил не только подавать весь необходимый материал, но и делать это с максимальным уклоном в развитие учеников.

Поэтому неделю назад он задал ученикам первого класса Старшей школы Дайвегу выучить наизусть какое-нибудь стихотворение Юна Дончжу. Сегодня как раз был день проверки способностей его подопечных. Учитель хотел убедиться, насколько хорошо ребята справились с заданием.

Нет, он не пытался издеваться над детьми, ничего подобного. Он считал, что нейронные связи нужно развивать именно заучиванием наизусть.

При всём том он развесил по стенам класса некоторые подсказки, которые могли бы помочь ученикам вспомнить забывшиеся строки, если вдруг память их подведёт. Но это могло сработать только в том случае, когда ученик действительно учил стихотворение, а не пытался кое-как пересказать то, что прочитал всего лишь раз.

Бём Сок, директор школы Дайвегу, неоднократно говорил Хёну, что не нужно усложнять программу. Нынешние школьники гораздо лучше воспримут тексты тех же кей-поп коллективов. Совершенно необязательно включать в изучение какие-то старые, пахнущие нафталином стихи.

Однако Хён считал, что классическая литература всё-таки необходима. Она даёт понятие о том, сколь величественен пласт сочинённого людьми за последние тысячелетия.

Именно поэтому он пришёл на работу пораньше, развесил все вспомогательные материалы, огляделся как следует и принялся ждать ребят.

Каково же было его удивление, когда все они начали входить в класс с надутыми щеками, как будто набрали в рот воды, причём в самом прямом смысле. Он покосился на них с подозрением, но на этот раз всё-таки решил, что данное обстоятельство никак не помешает ему вести урок.

Когда все ребята расселись по своим местам, он привычно вышел перед классом и заговорил:

— Здравствуйте, дорогие ученики Старшей школы Дайвегу!

В ответ ему вместо привычного «Здравствуйте, учитель Хён!» последовало какое-то невнятное мычание, которое неслось буквально от всех учеников.

Преподаватель литературы явственно понял, что что-то идёт не так. А ведь сегодня он хотел закончить тему со стихотворениями и поднять гораздо более глубокую, прозаическую. Поговорить, например, о произведении «Удачный день» своего однофамильца Хён Чжингона.

Вот только в классе происходило что-то непотребное.

Но пока учитель Хён себя сдержал, оглядел учеников с надутыми щеками и вернулся к экрану.

— Уважаемые ученики, — проговорил он, — сегодня, как вы знаете, у нас будет контрольный срез знаний. Неделю назад я попросил вас выучить наизусть любое из стихотворений нашего поэта. И сегодня хотел бы услышать от вас хотя бы восемь–двенадцать строк из произвольно выбранного вами произведения. Кто вызовется первым?

В классе повисла почти гробовая тишина, продержавшаяся, впрочем, недолго. Вместо трёх–пяти поднятых рук, которые он ожидал увидеть, он услышал лишь снова невнятное мычание откуда-то с задних рядов.

— Что вы сказали? Я не понял, — проговорил он.

Но на этот раз уже не было и мычания.

Тогда он пошёл по рядам между парт, вглядываясь в глаза учеников первого класса Старшей школы Дайвегу. И практически во всех этих глазах, над раздутыми щеками, он видел испуг, но вместе с тем и упрямство.

— Вы что, все в рот воды, что ли, набрали? — не выдержал он, вернувшись на своё место.

В ответ он получил удивительно дружное:

— Угу-у.

— Так! — он слегка ударил ладонью по крышке своего стола и понял, что сильно раздражён поведением учеников. — Вы знали, что сегодня вам нужно будет отвечать, рассказывать стихи наизусть и решили устроить какой-то глупый челлендж? Почему вы все в таком виде пришли в школу⁈

Разумеется, ему никто не ответил.

— Так, — выдохнул он. — Меня эта ситуация совершенно не устраивает. Если школы, где вы учились раньше, позволяли себе такое, скажем прямо, безответственное поведение, то я вам этого не спущу.

Он вывел на экран список присутствующих учеников, взял указку и подошёл к экрану.

— А значит, будем с вами действовать по-другому, — сказал он и наобум ткнул указкой в список имён. — Вот, начнём, выйди сюда, пожалуйста, Лим Соль.

Со своего места поднялась миниатюрная, ещё практически не сформировавшаяся девушка и жутко побледнела.

— Что такое, уважаемая Лим Соль? — поинтересовался преподаватель литературы. — Вы не выучили стихотворение?

Девушка сначала замотала головой в стороны, а затем начала кивать.

— Я не понимаю, — сказал на это учитель Хён. — Скажите! Выплюньте вы эту воду или проглотите её, но скажите мне: вы выучили стихотворение?

Ученица уверенно кивнула на этот раз. Но щеки её так и остались надутыми.

— Подойдите ко мне, — голос преподавателя стал строгим. — Подойдите ко мне сюда и встаньте лицом ко всем остальным.

Девушка на практически не сгибающихся ногах вышла к доске и посмотрела на весь остальной класс, выражая испуг.

— Посмотри в лица всем своим одноклассникам и скажи: ты действительно выучила стихотворение?

Лим Соль уверенно кивнула.

— Ну тогда расскажи его нам, пожалуйста.

Тут девушка обернулась к преподавателю. И Хён заметил, что на её глаза накатили слёзы. Но если он сейчас спустит им это баловство, то они так и будут себя вести на протяжении всех старших классов, а этого он допустить не мог.

Преподаватель был ответственен за дисциплину ровно так же, как и все остальные.

— Тогда послушай меня, — сказал он, стараясь не смотреть в глаза Лим Соль. — Либо ты сейчас что-то делаешь с водой в своей ротовой полости: можешь уйти в туалет, выплюнуть там, можешь проглотить, после чего рассказываешь нам выученное стихотворение, либо я ставлю тебе неудовлетворительную оценку, которая, разумеется, повлияет на твою итоговую оценку.

Из глаз девушки потекли слёзы, но щеки её при этом оставались надутыми.

— Ну что, ставить мне вам плохую оценку? — с невероятным сожалением в голосе проговорил Хён.

И тут не выдержал То Тэян, который уже давно обхаживал Лим Соль и просто не мог потерпеть такого обращения с ней.

Он вскочил, ударил кулаком по парте и гневно посмотрел в сторону преподавателя, но сказать ничего не смог, так как рот его был наполнен водой.

— А вы что вскочили? — учитель Хён даже начал получать какое-то странное удовлетворение от всей этой ситуации. — Может быть, вы хотите рассказать стихотворение? Давайте, выходите, мы вас послушаем.

Но Тэян только поднял подбородок и сел обратно на своё место, после чего просто махнул рукой, мол, ставьте, что хотите.

Мин Сори спешила, чтобы успеть ко второму уроку. С первого у неё было освобождение.

'Наконец-то, — думала она. — Наконец-то настоящее испытание, где они смогут проявить себя.

А уже многие в городе знали, что те, кто находится в чате «Надуй щеки», отличаются повышенной креативностью. Среди молодых людей гуляли самые натуральные байки по поводу этого чата и его организаторов. Некоторые даже подозревали его в экстремизме или чем-то подобном. Но Мин Сори точно знала, что это не так, а завистливые языки и не такого наболтают.

Подходя к школе, она достала небольшую бутылочку с водой, заготовленную заранее, набрала полный рот воды, отчего её щеки раздулись.

«Ну всё, теперь точно никто не скажет, что я прогульщица и как-то неправильно исполнила поручение Гису Хегая».

С первого урока у неё было освобождение, так как ей необходимо было явиться на плановый осмотр в клинику.

Сердце её, можно сказать, радостно забилось, когда она поняла, что не опоздала на второй урок. Ученики только-только выходили на перемену после первого. И с каким-то теплом и даже удовольствием она заметила, что большая часть учеников Старшей школы Дайвегу, которая выходила на перемену, была с надутыми щеками.

А это означало, что она становится частью большинства.

Но вот её подруга Чон Хаён почему-то не разделяла этого устремления. Когда Мин Сори подошла к крыльцу, то Чон Хаён записывала кому-то голосовое сообщение в телефоне. Щёки у неё были до неприличности впалыми.

«Это может нас поссорить», — подумала Мин Сори.

И тут она увидела Юми из Совета ЮЧП, стоящую на крыльце и оглядывавшую всех. Мин Сори захотелось попасться ей на глаза, чтобы показать: мол, вот, посмотри, я тоже исполняю то, что необходимо.

— О, привет, подруга! — Чон Хаён заметила Мин Сори и двинулась к ней.

У Мин Сори, пропустившей первый урок, возникло внутри даже какое-то отторжение к подруге. «Ну почему она не сделала так, как все? Ведь это же так классно: иметь отношение к чему-то огромному и столь великому!»

— Ой, ты туда же, — Чон Хаён закатила глаза. — Хватит придуряться!

С этими словами она подошла к подруге и силой надавила ей на щёки, из-за чего вода изо рта Мин Сори фонтаном прыснула наружу.

Сначала девушка только могла вдыхать воздух, потому что до конца не осознавала, что произошло, а затем поглядела в глаза подруги. И та даже присела, видя ярость во взгляде Мин Сори.

— Ты что наделала, Чон Хаён⁈ — порычала Мин Сори.

А затем посмотрела на крыльцо и увидела внимательный взгляд Юми, которая с надутыми щеками внимательно следила за ними.

— Ты что наделала⁈ Не подходи ко мне больше.

— Нет! Вы как хотите, а это абсолютно неприемлемо! — горячился учитель Хён, в учительской.

Там собрались все: и Шивон, и Мун Саён, и профессор Юн, а также Нагикаши. Даже сам Бём Сок пожаловал. Все смотрели на учителя Хёна с пониманием, но в то же время каждый к происходящему относился по-своему.

— Да ну что вы горячитесь, дорогой Хён, — проговорила Мун Саён. — Ну, опять что-то придумали, что-то испытывают. У нас же одна из лучших школ. Понимаете, ученики стараются мыслить нестандартно. Вот и получаются подобные казусы. Вы же не первый день преподаете в стенах нашего учебного заведения.

— Послушайте меня, Мун Саён, — пребывая в ярости, продолжал говорить преподаватель литературы. — Для того чтобы иметь нестандартное мышление, на мой взгляд, нужно понимать, какие решения человечество принимало до того, как ты появился на свет. А для этого нужно много читать, много запоминать. А ничто не работает так хорошо для запоминания, как выучивание стихов наизусть. И теперь вы мне хотите сказать, что срыв моего урока — это фактически какое-то благо?

— Да они не только у вас урок сорвали, — проговорил Шивон. — Две трети учеников вон воду в рот набрали и ходят, давятся.

— Кстати, да, — Бём Сок озабоченно оглядел учителей. — Никто действительно не пострадал от этого?

— Да вроде нет, — ответил ему Нагикаши, — но периодически случаются разные казусы. — Ну вы вот сами попробуйте. Наберите в рот воды и походите несколько часов. Это же не сглотнуть! Ничего. У меня вот на информатике один чихнул — так всё: монитор залит, клавиатура залита. Так ещё и его сосед… скажем так, был совсем не рад.

— Ужас! — учитель Хён помотал головой, словно хотел избавиться от назойливого кошмара и проснуться. — Я думал, только у меня дела плохи.

— Да нет! — махнул рукой профессор Юн. — Это всеобщая зараза. Но будем надеяться, что кратковременная.

— Ну да уж, кратковременная, — хмыкнул на это преподаватель физики Шивон. — Вчера половина школы спиной вперёд ходила. Я помню, что-то такое было в прошлом году. А сегодня все воды в рот набрали. Что остаётся только гадать, что там ещё накреативят те, кто этим управляет.

— Я уверена, что ничего страшного не случится, — проговорила Мун Саён. — У меня тоже вот были вопросы к ученикам. Но ничего, многие справились отлично, несмотря на то, что говорить не могли, а я просил ответить их устно.

— Это как интересно они справились? — остальные учителя подняли на неё глаза.

— Ну что и говорить, — она вдруг улыбнулась и потупила взгляд, — достаточно креативно.

— Так, подождите, — проговорил Хён, явно не интересуясь доводами преподавательницы корейского. — Господин Бём Сок, мы что, ничего с этим не будем делать? Я поставил плохие оценки половине класса. Мне что, надо их отменить?

Директор тяжело вздохнул и оглядел учителей понимающим взглядом.

— Давайте договоримся так, друзья мои. Контингент у нас действительно непростой. Запугивать учеников и так далее, смысла нет. Тем более, если вы вспомните, в какой-то момент ученики сделали всё, чтобы отстоять свою школу в том виде, в котором она есть. Именно поэтому, полагаю, ничего плохого, порочащего школу, они сделать не хотят. А то, что у них вот такая задумка… — он покосился на Мун Саён, — может быть, действительно сделано для того, чтобы люди искали выходы из нестандартных ситуаций.

— Я ещё раз спрашиваю, — проговорил преподаватель литературы, не ожидая подобной реакции от директора. Неужели он встал на их сторону? — Мне что, отменить все эти негативные оценки?

— Я вам рекомендую их отменить, — нахмурился Бём Сок, — если, конечно, эта выходка не получит какого-то развития.

Мун Саён, учительнице корейского языка старшей школы Дайвегу, и самой не нравилось то, что происходило в этот день в школе, но всё-таки она постаралась встать на сторону учеников и не была согласна с преподавательским составом в том, что это проявление экстремизма. Нет, она полагала, что это желание как-то проявить себя или просто какая-то ученическая забава. Она прекрасно помнила, как в недалёком прошлом все ученики объединились и сделали просто невероятный скачок по знаниям.

Кроме того, примерно к третьему уроку она начала получать удовольствие от происходящего, потому что такой тишины в Старшей школе Дайвегу не было уже давно. Большинство учеников ходило молча, набрав в рот воды и надув щёки. При этом они не бегали, боясь расплескать воду, и поэтому общая атмосфера была тихая и располагающая. Даже те, кто не участвовал в этом флэшмобе, всё равно притихли и старались не шуметь.

На уроке у одного из третьих классов Мун Саён окинула собравшихся взглядом и ухмыльнулась.

— Ну что, вы тоже будете молчать, как рыбы об лёд, или всё-таки не станете срывать мне урок?

И вот тут один из учеников старшего выпускного класса смог её удивить. Он взял телефон и что-то на нём набрал, после чего механический голос сообщил:

— «Уважаемая Мун Саён, мы не собираемся срывать урок. Мы вполне сможем общаться с вами через озвучивание текста».

Учительница даже приподняла бровь от неожиданности.

— Что ж, — сказала она, — а это находчиво. Ну, в таком случае, давайте приступим.

Вместе с тем примерно в это же время в чате на «Надуй щёки» появилась видеозапись одного из учеников первого класса. Там он показывал, что следит за всем происходящим в школе, но в то же время тоже держит воду во рту и, собственно, не пошёл в школу только по одной-единственной причине, чтобы ему там не поставили плохую оценку. Потому что за любую неудовлетворительно сделанную работу ему очень сильно влетало от родителей.

Вообще, в этот день произошло много различных мелких ситуаций, которые абсолютно ясно дали понять, как именно каждый выходит из нестандартного положения. Да, большинство учеников продержались практически целый день, но это из-за того, что преподаватели в какой-то момент уже плюнули и не обращали внимания на надутые щёки своих учеников. Только Хён ещё гонял некоторых.

Но само по себе проходить целый день с полным ртом воды не так-то просто. Многие сдавались через определённое количество времени, не сумев дотерпеть до вечера. С некоторыми учениками происходили различные неприятные ситуации: кто-то споткнулся и упал, у кого-то заболели зубы, третьему позвонили родители.

К вечеру в чате появилось новое видео, записанное Гису Хегаем.

— Ну что ж, — проговорил он, глядя в камеру и идя при этом куда-то по улице: — Пришла пора подвести итоги нашего сегодняшнего задания. Прежде всего, хочу сказать, что это было не издевательство над вами, как могли подумать некоторые. Всё было сделано для того, чтобы вы научились находить выход из любой сложившейся ситуации. Причём неважно, насколько она сложна. Важно, как конкретно вы на это смотрите.

За его спиной было видно солнце, заходящее за небоскрёбы.

— Если посмотреть на всю статистику сегодняшнего дня, то сразу стало ясно, что додумывались чаще и находили нестандартные выходы как раз-таки старшие классы. Те, кто уже давно состоит в чате и выполнял многие другие задания. Я хочу, чтобы вы все, находящиеся здесь, поняли: группа и была создана для того, чтобы учиться находить самые нестандартные выходы из любых сложных ситуаций. Проще говоря, развивать креативность.

Он улыбнулся и подмигнул в камеру.

— Каждый, кто сегодня смог объясниться с учителями, с одноклассниками, с родителями — все вы огромные молодцы. И пусть в дальнейшей жизни это поможет вам с другими, уже не придуманными ситуациями. Но вы все должны помнить, что креативность необходимо развивать каждый день, решая какие-то нестандартные вопросы. Когда жизнь катится по заранее утверждённому маршруту, мозг не будет работать на полную. Вы должны заставлять его переваривать всю окружающую вас информацию и постоянно искать такие решения, которые, несомненно, сделают вас на шаг ближе к цели.

Хегай показал в камеру большой и указательный палец колечком, что означало — всё окей.

— У тех же, у кого не получилось сегодня отличиться, прошу не расстраиваться. Постепенно вы должны себя готовить к тому, что, образно говоря, вы каждый день будете ходить с надутыми щеками и стараться удержать воду. На этом хочу сказать всем спасибо. Вы отлично постарались.

Братья Ли — Джонук и Джонхё — шли из средней школы, и у обоих подводило желудки. Вышло так, что им не дали карманных денег, а того, что у них осталось, не хватило бы даже на одну порцию какой бы то ни было еды. Столовая в университете, как назло, в этот день закрылась на санобработку: приезжали какие-то проверяющие и что-то там нашли.

— Как же хочется жрать, — проговорил Джонук, оглядываясь по сторонам. — Есть у тебя хоть какая-нибудь мелочь? Может, скинемся, купим себе один хот-дог?

— У меня совсем мало, — Джонхё демонстративно вытащил мелочь из кармана.

— Давай посмотрим, сколько наберётся.

Когда они скинулись всей мелочью, которая у них имелась, поняли, что на хот-дог им не хватит.

И тут Джонхё вспомнил:

— Слушай, — сказал он, оглядываясь по сторонам, словно искал что-то глазами, — мне буквально вчера говорили, что у Пака в его вагончиках появились новые закуски.

— Но нам же всё равно не хватит, — возразил на это Джонук, и словно в подтверждение его слов оглушительно возмутился желудок. И дома-то поесть нечего, — проговорил он, только теперь понимая, что обречён голодать ещё достаточно долго. — А мама сегодня будет поздно.

— Ты же меня совсем не слушаешь! — сказал ему Джонхё, остановив брата за рукав. — Я же говорю: у Пака появились новые закуски в виде онигири. При этом ребята говорили, что они какие-то очень дешёвые, чуть ли не за полцены.

— Быть того не может, — Джонук посмотрел на брата и покачал головой. — Пак — чеболь, он никогда в жизни не упустит свою выгоду.

— Ну пойдём, хотя бы посмотрим, — позвал брата Джонхё.

Тот сначала хотел отказаться, но желудок снова выдал голодную трель.

— Ладно, пойдём. Но если нам с тобой не хватит, то я даже не знаю, что делать. Я готов сейчас даже украсть эту чертову, онигири.

Когда через десять минут братья вышли к стандартному вагончику хотдогов Пака, они увидели нечто невообразимое: очередь растянулась на несколько десятков метров, абсолютно игнорируя соседние вагончики того же Фуко и прочие, всегда старавшиеся найти себе место возле вагончиков Пака.

Подойдя в конец очереди, Джонхё спросил у молодой девушки, стоявшей перед ними:

— А не скажете, из-за чего такой ажиотаж? Почему такая длинная очередь?

— Второй день, — ответила девушка, застенчиво улыбнувшись. — У Пака продают какие-то невероятно вкусные онигири из местного риса, и при этом буквально за полцены. Я думаю, что отдают по себестоимости.

— Странно, — проворчал на это Джонук. — Зачем ему это? Зачем ему работать себе в минус? Или партия некачественная?

Молодая женщина даже засмеялась над ним.

— Как это, — сказала она, прикрыв рот ладошкой, — вы не видите, какая очередь? Ну, если он продаёт их по себестоимости, то кроме онигири все эти люди купят что-то ещё: те же хот-доги, мороженое, неважно. Это лишь рекламная акция. Вы знаете, какие затраты обычно бывают на рекламу? Здесь же всё передаётся от человека к человеку. И эти очереди будут только расти от дня в день.

— Я же тебе говорил, — Джонхё толкнул брата в плечо и подмигнул ему, — Пак свою выгоду не упустит.

Очередь, несмотря на то что была длинной, двигалась достаточно бойко, и меньше чем через десять минут братья уже оказались у окошка.

Ещё раз пересчитав все свои деньги, они поняли, что им хватит не на одну онигири на двоих, а на целую каждому. И этот факт их очень обрадовал.

Они взяли каждый по своему треугольничку и, лишь немного отойдя от вагончика, вгрызлись в аппетитные нори и рис с рыбой, завернутый в них.

— Это просто какой-то невероятный вкус, — заметил Джонхё. — Ничего подобного в жизни не ел. А как они смогли так здорово приготовить?

Джонук, который изначально был более пессимистично настроен, вынужден был согласиться, еда и правда была невероятно вкусной.

Зубочистка любил эту тихую кофейню, которой управляла его дочь. Тут стояли чудесные запахи, царил успокаивающий полумрак, играла приятная, но едва слышимая музыка, и посетителей в это время было совсем немного.

Но в этот раз общее умиротворение немного переплеталось с беспокойством, потому что Шим Чихе сама, по специальным каналам, вызвала отца. Он переживал, как бы чего не случилось.

Но, окинув дочь взглядом, он понял, что часть его переживаний, наверняка, напрасна. Дочь, кажется, пребывала в полном порядке. Не была ни взволнована, ни удручена, только немного нервничала.

— У тебя всё хорошо? — поинтересовался Зубочистка вместо приветствия.

— И тебе здравствуй, отец, — ответила Шим Чихе с некоторым сарказмом в голосе.

— Извини. Здравствуй, конечно. Просто я переживал по поводу того, зачем ты меня вызвала.

— Я же не говорила, что это срочно, — Шим Чихе пожала плечами. — Просто есть один разговор, где, я полагаю, ты сможешь мне кое-что объяснить.

— По крайней мере, постараюсь.

Зубочистка сел на высокий стул возле барной стойки и огляделся. Кофейня была совершенно пуста. Они с дочерью остались одни. Впрочем, это неудивительно: дело шло к закрытию.

— Тебе как обычно? — спросила Шим Чихе, подходя к кофемашине.

— Пожалуй, да, — кивнул тот и девушка принялась делать своему отцу кофе.

— Я тебя слушаю, — проговорил Зубочистка, подавшись вперёд, чтобы быть ближе к дочери.

— Я просто не знаю, с чего начать, — ответила на это девушка.

— Ну, начни, как полагается, сначала, — проговорил Зубочистка.

И ему очень не нравилось то, как говорила его дочь. Как будто она что-то недоговаривала.

— Видишь ли, у нас в универе появился такой… как это сказать… кружок по интересам, где ребята, да и девчонки играют в карты.

При слове «карты» Зубочистка выпрямился. Словно вместо позвоночника у него вдруг в организме появился металлический лом.

— Поэтому я хотела тебя спросить: если есть какие-то подводные камни, может быть, мне стоит поостеречься и не играть с ребятами?

— Конечно, нельзя играть, — отрезал Зубочистка, понимая, что внутри у него похолодело. — Понимаешь, карточные игры, особенно на интерес, не бывают просто так. Никто не начинает играть, из тех, кто это предлагает, без причины, не зная будущих результатов. Те, кто сколотил этот кружок, наверняка преследуют какую-то выгоду. Она может заключаться не столько в материальных ценностях, сколько в желании обязать вас. Возможно, ты слышала, что карточный долг — это святое.

— Там что-то такое говорили, но я не придала этому значения, — покачала головой Шим Чихе и поставила перед отцом кофе.

Тот отхлебнул, но не почувствовал обычного удовольствия. Его дочь пытаются втянуть в карточную игру. Эта мысль не давала ему покоя, поэтому он твёрдо решил, что не допустит этого. Воспрепятствует всеми возможными силами.

— Но ведь игра в карты — это всегда случайность, — сказала ему Шим Чихе и с некоторой наивностью посмотрела на отца. — Нет, я могу, конечно, проиграть, но могу и выиграть.

— Нет, — покачал головой Зубочистка и посмотрел дочери в глаза. — Чихе, я хочу предостеречь тебя: никогда не садись играть в карты, если ты не знаешь, чем закончится партия.

— Но это невозможно знать, пап! — ничуть не наиграно воскликнула Шим Чихе.

— Ещё как возможно, — ответил Зубочистка и снова подался к ней, глядя прямо в глаза. — Большинство людей, которые предлагают сыграть в карты, имеют на руках краплёные колоды.

— Что это значит? — поинтересовалась Шим Чихе. — Что значит «краплёные колоды»?

Зубочистка на мгновение замер, тяжело вздохнул, затем, как будто на что-то решился, полез в карман и достал оттуда колоду.

— Вот, смотри, — сказал он. — Отличается ли чем-нибудь эта колода карт от любой другой, которую ты видела?

Шим Чихе аккуратно взяла в руки колоду, вынула карты и внимательно осмотрела их со всех сторон.

— Да нет… На вид как будто самые обыкновенные карты.

— Вот именно, — Зубочистка взял одну из карт и покрутил у себя в руках. — Никто из тех, кто играет такими картами, даже не заподозрит, что это краплёные карты. Но обрати внимание на их обратную сторону, на рубашку. Вот тут, в этих уголках, которые обычно оказываются видны сидящему напротив.

— Ну и что тут? Ничего не вижу. Какие-то черточки, какие-то рисунки.

— Вот именно. И вот здесь, если ты внимательно рассмотришь, есть дополнительные насечки. Они выглядят словно полиграфия завода, но это не так. А теперь сравни эти места у разных карт.

Шим Чихе стала разглядывать уголки на рубашках карт, и постепенно её глаза расширялись.

— Да, я вижу, что они разные, но…

— Ну, смотри, вот такая форма насечки означает масть, а вот здесь — номинал. Зная это и имея намётанный глаз, я всегда буду знать, какие карты у тебя на руках. Ты никогда не сможешь выиграть, если будешь играть такой колодой. Но это лишь один из вариантов, которым пользуется карточный шулер. На самом деле вариантов крапления карт великое множество. Ты никогда не будешь знать наверняка, какой именно использовали в этот раз.

— Да уж, папа, ничего себе! — Шим Чихе была явно потрясена. Она собрала карты и положила их обратно в коробку. — Вот поэтому я и хотела встретиться с тобой и об этом спросить.

— Ты молодец, дочка. Правильно сделала, что позвала меня. Теперь ты точно ни во что не вляпаешься, — и тут он с подозрением посмотрел ей в глаза. — Ты же ещё ничего не проиграла? Правда?

— Нет, я ещё не садилась играть, — абсолютно искренне ответила Шим Чихе. — Я хотела сначала узнать у тебя, чем это может грозить, и только потом принимать решение.

— Держись от них подальше, — проговорил Зубочистка, допил кофе и убрал карты во внутренний карман. — Держись от всего этого подальше. Если что, обращайся ко мне.

— Хорошо, папа, спасибо, — ответила она и вышла из-за стойки. — Извини, мне пора закрываться. Домой пойду, спать хочется.

— Да, да, конечно, — проговорил Зубочистка и вышел за дверь.

Шим Чихе осталась внутри, чтобы запереть её. Но вместо того чтобы попрощаться, она посмотрела на Зубочистку и сказала:

— Пап, извини.

После чего быстро закрыла дверь.

— А что? Чего? Шим Чихе, ты? Что? По поводу чего это? — не понял Зубочистка.