Надуй щеки! Том 9

Глава 12

Перед глазами Джи Джисона уже второй день подряд стояла обстановка рабочего кабинета отца. Там всё было так, словно тот отлучился на несколько минут и сейчас вернётся.

Бумаги, договоры, донесения, бюджет…

Но всё же была одна черта, которая с абсолютной безжалостной точностью говорила о том, что Югая Гён Тхэ больше нет. Побуревшие капли крови на поверхности стола и на ковре рядом с ним.

Тот, кто убил министра образования попал ему прямо в сердце, это Джисон знал со слов допрашивавших его следователей. Отец успел встать из-за рабочего стола, сделал один-единственный шаг к напавшему на него человеку и упал замертво.

Следы крови так и не смогли оттереть с ковра.

Джисон, сидя под неизменным светом тусклой лампочки в который раз сжал кулаки. Если бы он только был в тот момент рядом, он обязательно смог бы защитить отца!

Но прошлое не изменишь, и надо теперь жить в новой реальности, где Джисон остался совсем один. Причём, под подозрением в убийстве собственного отца.

Парень криво усмехнулся. Он понял, что очень сильно изменился за последние несколько недель. Перед тем, как отец отобрал у него деньги, машину и передал Гису Хегаю, у Джи Джисона практически не было цели в жизни. Только пьянки, гулянки, тачки и девочки.

А теперь у него есть аж две цели. И если первая вполне чёткая: отыскать настоящего убийцу и отомстить за отца. То вторая была гораздо более величественной. Парень решил стать таким, чтобы отец смог бы им гордиться.

Этой ночью Джисон снова ждал Гису Хегая. Он надеялся, что тот снова приедет и отвезёт его домой, где он сможет тщательнее поискать, чтобы найти хоть какие-нибудь улики. Сын министра был готов буквально перерывать всё, что попадётся ему под руку, лишь бы нащупать след.

И пусть он не был знаком с тем, как обычно проходит следствие, это неважно. Главное, что он чувствовал порыв собственной души для этого. И верил, что обязательно найдёт зацепку.

Но вместо того, чтобы вывести его из камеры, работник учреждения повёл себя иначе.

Джисон ещё издалека услышал его шаги, и со странным предвкушением слышал, как открывается замок. Однако, показавшийся на пороге человек не спешил выпускать парня. Он молча протянул ему небольшой мешок, в котором угадывалось что-то твёрдое.

— Сегодня… нет? — уточнил Джисон на всякий случай.

Работник тюрьмы покачал головой, а потом сказал почти шёпотом.

— У тебя мало времени. Постарайся найти то, что тебе нужно за четыре часа. Потом я изыму это, — и он кивнул в сторону мешочка.

Джисон сглотнул и проговорил:

— Хорошо, спасибо, — после чего вернулся и сел на свою койку.

Вокруг царила серость и даже некоторая сырость. Но Джисон внезапно почувствовал тепло на душе, так как в мешочке оказался телефон его отца. Возможно, это был самый необходимый предмет в расследовании.

— Ай да, Гису, ай да сукин сын, — вслух пробормотал сын министра.

В этот момент он ясно понял, почему к Гису все относились с огромной симпатией и уважением. Этот мелкий на первый взгляд мальчишка действительно мог провернуть практически всё, что угодно. Хоть чёрта лысого достать.

Да уж, Хегай мог многое, и очень хорошо, что в данном случае он на стороне Джисона.

Парень достал телефон и покрутил его в руках, а затем нажал на кнопку сбоку. Экран мягко засветился. Аппарат был заряжен на сто процентов. То есть Гису даже позаботился о том, чтобы телефон не сел в самый необходимый момент.

Сын министра поймал себя на том, что у него дрожат пальцы, и ему очень сложно сосредоточиться на том, что нужно делать дальше.

— Конечно, — прошептал он, неловко улыбаясь, но даже не замечая этого, — разблокировать и понять, что отец делал в последние минуты.

Телефон был заблокирован. Можно было бы войти с помощью отпечатка пальца, но Джисон никогда не думал, что ему придётся лезть в отцовский телефон. Его отпечаток привязан не был.

Оставался пароль. Подумав, совсем недолго, Джисон набрал свой день рождения, и…

«Пароль неверный», — сообщил ему дисплей телефона.

— Хм. Ладно.

А затем, словно это показывалось на самом телефоне, перед своим внутренним взором он увидел одно воспоминание.

Это было давно, когда Джи Джисону было лет тринадцать или четырнадцать. Отец отвёл его на выставку спорткаров, каждый из которых казался мальчишке, которым был тогда сын министра, чем-то невообразимым, восхитительным и невероятно красивым.

Под каждым капотом огромная мощь, и каждый отдельно взятый спорткар — произведение искусства.

Джисон помнил, как у него тогда захватило дух, и он, повернувшись к отцу и задрав голову, проговорил:

— Я люблю тебя, папа!

У министра, который тогда был ещё только заместителем министра на глазах выступили слёзы.

— Я запомню этот день навсегда! — Еле слышно прошептал он.

Как ни странно, но и Джи Джисон запомнил этот день. Может, и не навсегда, но сейчас он вспомнил дату, когда именно они ходили на выставку.

Вбил её в строку пароля, и дисплей загорелся ярче, впуская парня в свои недра. Сын министра почувствовал комок в горле, потому что это бы единственный случай, когда он признался отцу в своей любви.

Но вместе с тем он понимал, что стал значительно сильнее. Теперь он уже не был той размазнёй, которая не знала, что делать с собственной жизнью.

Звонков в день смерти отца практически не было. Точнее, значилось всего два с того момента, как Джисон ушёл из дома.

Один от службы доставки. От тех же следователей парень знал, что именно благодаря курьеру службы доставки обнаружили тело. А вторым значился некто Чхе Дон Гиль. Причём, Джисона заинтересовало не само имя, оно ему ни о чём не говорило. А приписка, которая значилась возле него.

«Начальник аппарата связи с руководством старших школ». Затем эта запись была зачёркнута, но не стёрта, видимо, чтобы министр мог понимать, кто ему звонит. А рядом значилось: «Бывший».

Подобные приписки были у многих из записной книжки Югая Гён Тхэ, но лишь эта заставила его сына насторожиться. Остальные просто в двух словах давали понять, откуда министр его знает, а эта…

Тут был и мотив для убийства и даже возможность. Этот человек звонил непосредственно перед тем, как убили отца Джисона.

Прямо с того телефона, который держал в руках, парень вышел в сеть и вбил имя Чхе Дон Гиля. Мгновенно перед его глазами возникла фотография и послужной список. Особенно выделялась последняя строка.

Джисона словно молнией пробило, когда он прочитал:

«Был уволен с позором из министерства образования. Причина: опираясь на своё влияние пытался уволить Бём Сока — директора элитной старшей школы Дайвегу. Когда это не вышло, он всё же продолжил своё давление и перевёл господина Сока в другую школу. Махинация вскрылась, и Чхе Дон Гиль был уволен».

Джисон снова сжал кулаки. И почувствовал, как заиграли желваки на скулах. Полицейским настолько неважен был настоящий преступник, что они даже не удосужились проверить телефонные звонки. А зачем? У них же уже есть подозреваемый!

Что же делать? Как поступить дальше?

Мысли крутились в голове у сына министра, но он пока не понимал, что именно должен предпринять. Скорее всего, дождаться Гису и сообщить ему о своём открытии. Но когда это произойдёт? Сколько ещё дней пройдёт до того момента, когда Хегай вытащит его?

Нет, Джисон хотел услышать голос убийцы отца прямо сейчас!

И не совсем осознавая, что делает, он нажал на иконку вызова напротив имени Чхе Дон Гиль.

После благотворительного вечера прошло несколько дней. За это время Чан успел связаться с несколькими молодыми чеболями, из числа тех, с которыми познакомился на вечере.

Все эти контакты обещали стать весьма продуктивными, так как новая поросль активно нарабатывала свои бизнес-цепочки, а потребности у них были основательными. Вот только пятьдесят тонн алюминия пока так и висели на плечах Чана мёртвым грузом.

Но в один из дней ему на телефон поступил звонок с незнакомого номера.

— Слушаю, — на автомате ответил Чан, так как в последние дни уже привык разговаривать с новыми знакомыми.

— Прошу прощения, — раздался из трубки голос, судя по всему принадлежавший взрослому мужчине, привыкшему решать различные бизнес задачи, — я имею честь разговаривать с Чаном Ан?

— Всё так, — ответил парень, понимая, что уже составил портрет звонящего для себя. Это было его новым умением, которое очень радовало Чана. — Вы по какому-то конкретному делу? Или…

— О, да, — голос стал гораздо увереннее, — по вполне конкретному. Я слышал, что у вас есть листовой алюминий превосходного качества, и вы готовы его продать по вполне сходной цене.

— Именно, — Чан почувствовал, как внутри поселилось предвкушение. Неужели металл перестанет висеть мёртвым грузом и наконец-то даст прибыль⁈ Впрочем, парень был готов продать этот чёртов алюминий и по себестоимости, но вовремя вспомнил слова Гису про то, что это ценный товар. — Если хотите, можете убедиться в качестве на месте.

— В этом нет необходимости, — голос на той стороне был мягким, и Чану казалось, что он его уже слышал, но не помнил откуда именно. — Ваша деловая репутация на данный момент, хоть и не слишком объёмная, но всё же исключительно положительная, поэтому предлагаю сразу перейти к вопросу количества и стоимости. Мне нужно тонн сто для начала…

— У меня есть только пятьдесят, — с замиранием сердца ответил Чан, всё ещё не веря собственным ушам.

— Но вы же сможете достать ещё? — поинтересовался собеседник, после чего возникла небольшая пауза, во время которой Чан снова слышал голос другого покупателя, который отказывался от уже прибывшего металла. — Разумеется, — продолжил звонящий, словно угадал причину заминки, — под договор и с предоплатой новой партии. Понимаю, что у делового человека не всегда имеются свободные средства.

— Под договор, конечно смогу, — сглотнув, ответил Чан, понимая, что язык едва ворочается в пересохшем рту. — Сколько пожелаете.

— Вот и отлично, — заключил голос с той стороны. — Давайте перейдём к документам и прочим бюрократическим моментам, если вы сейчас не слишком заняты. Но можем и перенести сделку на другое время. Единственное что, не хотелось бы затягивать.

— Нет-нет, — спохватился Чан, — я готов сделать всё сейчас.

Уже через час сделка была завершена. На счету Чана снова красовалась кругленькая сумма, а контейнер с листами алюминия устремился к своему новому владельцу.

Парень некоторое время сидел за столом и не мог поверить собственному счастью. Кроме самой сделки перед ним лежал договор на поставку аналогичной партии алюминия в этом месяце и предложение о дальнейшем сотрудничестве.

По сути ему предлагали контракт на поставку. Это уже не разовая поставка, которая может сорваться. Это не что-то эфемерное, а конкретный деловой контракт. Благодаря ему Чан может открыть представительство в Корее и начать наконец свой собственный бизнес, как он и мечтал.

А в сложившейся ситуации, это было особенно важно.

Что до родных, то на благотворительном вечере Чану показалось, будто его отец отсалютовал ему бокалом шампанского. Возможно, он принимал желаемое за действительное, но мог же отец за прошедшее время изменить своё мнение по поводу младшего сына?

Замечтавшись, Чан даже не сразу понял, что у него снова звонит телефон. На этот раз на связи был один из молодых чеболей, с которыми он познакомился на благотворительном вечере.

— Чан Ан, приветствую, — начал тот быстрым речитативом, словно куда-то опаздывал, — помнишь ты говорил, что у тебя есть сколько-то там алюминия. Ещё осталось?

— К сожалению, нет, — ответил Чан, расплываясь в улыбке.

— А сможешь достать? — спросил тот. — Очень надо.

— Смогу, конечно, — Чан приготовился к новой сделке. — Только под контракт и предоплату.

— Это вообще без проблем, — немедленно согласился собеседник Чана. — Но нужно, как можно быстрее.

Ещё через час Чан вышел из комнаты и на лестнице лицом к лицу столкнулся с Гису.

— Ты чего сверкаешь, как новогодняя ёлка? — спросил его Хегай, приподнимая бровь. — Опять с Юми обжимался?

— Нет, — Чан покрутил головой, лыбясь во все тридцать два зуба. — Я продал металл, и заключил ещё два контракта на поставку. И думаю теперь о представительстве!

— Я уж думал, ты партий пять новых пригнал, а ты всё ещё только первую продавал, — Гису пожал плечами, но было видно, что он ворчит исключительно по дружбе. — Сегодня вечером собираемся в кафе у Шим Чихе. Тебе и Юми быть обязательно. Есть некоторые соображения.

— Понял, будем! — пообещал Чан и затем, не в силах сдержаться поскакал по лестнице через ступеньку, чувствуя себя ещё совсем юным подростком.

Он был счастлив.

Йонг забыл, когда в последний раз ел. В студии оставалась только вода в пластиковых бутылках, и иногда он прикладывался к горлышку, но делал это просто на автомате.

— Так, девчата, — проговорил он, оглядывая участниц группы «Грязь под ногтями», — ещё один прогон и нужно будет делать начисто.

— А готового материала не хватит? — устало спросила Минни.

Пак оглянулся на звукорежиссёра, сидящего в отдельной комнате за звуконепроницаемым стеклом. Тот коротко кивнул, он слышал всё, что происходило в основной комнате через наушники.

— Я понимаю, что все вы устали, хотите отдохнуть и поесть, но мы должны добить эту песню. От неё слишком многое зависит. Как вы понимаете, это наша ставка, которая должна сыграть. Эта песня — и ваше будущее тоже.

— Мы это понимаем, — сказала Харин, занимая исходную позицию. — Просто уже двое суток почти записываем.

Йонг с недоверием посмотрел на часы и понял, что девушка права. С небольшим перерывом на сон, причём, тут же, в студии, они записывали песню почти двое суток. И Паку всё время казалось, что они где-то недорабатывают.

Возможно, он был не прав. Но ему хотелось, чтобы песня действительно стала тем самым шедевром, о котором будут говорить все в стране, а может быть и за её пределами.

Тут внешняя дверь открылась, и в смежную комнату вошли Чан, Юми и Гису.

Йонг ударил себя по лбу. Точно, они договорились сегодня вместе пойти в кафе, чтобы обсудить всё, что есть у каждого за душой. А он и забыл об этом. Искоса глянув на телефон, Пак увидел с десяток пропущенных вызовов.

Ничего, дело важнее.

— Присаживайтесь там, — сказал Йонг, открыв дверь к ребятам. — Если хотите внутрь, то даже дышите тихо, пока идёт запись.

Когда он открыл дверь, то увидел, как Юми сморщила носик. Парни же старались не подавать вида, что что-то не так.

Но Пак сам принюхался. Да, он сам уже не замечал запаха, но на самом деле в студии достаточно сильно пахло потом. Всем, кто собрался внутри, нужно было в душ, после чего не помешал бы долгий и глубокий сон.

— Мы, пожалуй, тут подождём, — ответила на это Юми. — Вы ещё долго?

Йонг ещё раз глянул на часы.

— Думаю, последний раз. Кстати, интересно ваше мнение. Я впервые покупал композицию для группы. Но мне сказали, что это шедевр.

— А ты как считаешь? — спросил Гису, проходя внутрь и садясь напротив небольшой сцены.

— А я её уже столько раз слышал, что не могу ничего сказать, — ответил на это Йонг, устраиваясь рядом. — Мне она уже кажется бессмыслицей.

Юми старалась сделать вид, что в студии не столь сильны запахи, и в сопровождении Чана тоже зашла внутрь.

А потом началась композиция.

Вступление было достаточно лёгким и непохожим на обычные треки группы. Можно было сказать, что песня делала шаг назад от того направления, которое прочно заняла «Грязь под ногтями».

Но это первое впечатление оказывалось обманчиво, так как вступление переходило в куплет, где общий объём звука начинал увеличиваться. Вступали клавиши, дополняя гитарные аккорды, а бас с ударными становился подвижнее и отлично подчёркивал главную мелодию, расставляя нужные акценты.

К припеву всё это достигало своего апогея и выливалась в фееричную мелодию, от которой сами собой начинали двигаться бёдра.

Йонг осмотрел своих друзей и увидел, как Юми, не отдавая себе в этом отчёта, начала двигаться в такт песни.

Гису сидел, словно не был захвачен той же магией, что и остальные. Но Пак увидел, как Хегай отстукивает такт ногой. Для него это было уже невероятное вовлечение.

Кроме этого девчонки на сцене преобразились. Они чувствовали композицию так, словно родились с нею в крови. Усталость от двух суток записи куда-то испарилась, и они зажигали так, словно как следует отдохнули перед тем.

Когда мелодия смолкла, целую минуту царила тишина. Минни и Чжи А выдохнули и тут же опустились на пол. То, что поддерживало их силы во время песни, ушло, и усталость захватила их с головой.

— Девочки, — Юми сложила ладони перед грудью, её глаза светились восторгом, — это нечто! Это настолько великолепно, что я даже не могу найти слова.

— Спасибо, — хором ответили участницы группы.

— Да уж, — Гису встал со своего места и кивнул Йонгу, — кажется, мы только что увидели рождение хитяры.

Из студии, где Йонг показал себя самым настоящим тираном и двое суток заставлял девчонок петь и танцевать мы переместились в кафе Шим Чихе, где я рассчитывал устроить что-то типа собрания с подведением промежуточных итогов.

Скорее, мне было интересно, чем живёт совет ЮЧП, и чего они добились. В последнее время мне было совсем не до них.

Побывав на студии, я убедился, что группа Пака двигается в верном направлении. Песня, которую они создали, украсила бы титры фильма мирового уровня, а не только дорамы, которую снимали на моей студии.

Хоть я и называл Йонга тираном, но на самом деле он сотворил настоящее чудо. Многие группы за всю свою карьеру не имеют таких хитов, какой записали девчонки. Полагаю, те двое суток, которые были отданы на запись всеми участницами группы, воздадутся им сторицей.

Мы сидели за небольшим столиком возле окна. Перед каждым из нас дымилась чашечка ароматного кофе, а на небольших тарелках с золотыми каёмками лежал любимый десерт каждого.

У меня это был бисквит, пропитанный цитрусовым сиропом. Сегодня было настроение для него.

— У кого какие дела? — поинтересовался я, оглядывая собравшихся.

Пак устало откинулся на спинку стула и смотрел в окно на проходящих мимо людей. Ему ещё явно надо было собраться с силами.

— Я наконец-то продал металл, — продолжая сиять, как и утром, ответил Чан. — Я продал его! И это ещё не всё! У меня уже есть два контракта на исполнение. Ну и я написал в Россию по поводу того, что хочу открыть у нас их представительство. А потом подумал, что могу доставлять металлы вообще откуда угодно!

— Ты строчишь, как пулемёт, — усмехнулся я, в душе радуясь за парня. — Но ты же понимаешь, что всё это требует времени и соображалки? — я постучал сложенными указательным и средним пальцами по лбу. — Впрочем, у тебя есть разумный человек рядом.

Я кивнул в сторону Юми и та смущённо рассмеялась.

— Да я не уверена, что настолько уж разумна, — хмыкнула она и отломила ложкой кусочек своего десерта. — Меня вот отец упрашивает домой вернуться, а я ни в какую.

— С отцом надо дружить, — проговорил я, глядя ей в глаза. — И дело не в том, что я хочу выживать вас из своего дома.

Тут все хохотнули и сделали вид, что так и надо. Ну ничего, я найду на них управу.

— Йонг, а у тебя как? — поинтересовался я у Пака, который на второй чашке кофе, кажется, начал оживать.

— Песню вы сами слышали, — он пожал плечами и наконец-то обратил на нас внимание. — Но это ещё не всё. У меня есть мысли, как сделать так, чтобы она завирусилась. Кроме этого у меня есть компромат на Ким Су Хона, который со всей ясностью даёт понять, что это он содрал мой концепт, а не наоборот.

— Что ж, — кивнул другу Чан, — это уже немало. Когда собираешь взорвать эту инфобомбу?

— Во время, — усмехнулся Йонг. — В тот самый момент, когда она наделает максимальное количество шума.

— Умно, — согласился я, — особенно на фоне того, что твоя песня будет звучать из каждого… отовсюду.

— Именно, — Пак явно оживился. — Я сотру этого самоуверенного старика в порошок! Буду играть его же методами. Он пожалеет, что решил выжить меня из индустрии. Мы могли бы сотрудничать в мире и согласии. Но он захотел войны, и я ему её устрою!

Я видел, как он с задорной яростью представляет себе, как уничтожит противника. Полагаю, в моменте он получит ни с чем не сравнимое удовлетворение. Если уж сейчас обычно не выказывающий эмоций Йонг вещает на подъёме. Впрочем, это могла сказываться и его усталость.

А Ким Су Хон действительно нажил себе слишком серьёзного врага вместо того, чтобы сделать его своим другом и коллегой.

— Единственный минус, что я не смогу поехать на олимпиаду, — Йонг пожал плечами. — Потому что именно в тот момент будет проходить основная премия. Мне нужно быть тут, чтобы провернуть всю операцию.

— Ох, не напоминай про олимпиаду, — хмыкнул я, вспоминая лицо Шивона. — Нужно как-то собраться, и всё-таки подготовиться к ней. А то Шивон меня сожрёт.

— Он тебя каждый раз на дополнительных занятиях вспоминал, — с улыбкой кивнул Йонг. — Но ты всегда был занят.

— Как-то так сложилось, — ответил я, припоминая всё, что навалилось на меня в последние недели. — Но были дела поважнее. С тем же Джисоном, например.

— И как он там? — улыбка пропала с губ Пака и он сосредоточился. — Движется дело? А то я без него, как без рук со своим фастфудом.

— Движется, — кивнул я, полностью уверенный в этом. — Скоро всё закончится. Надо только заставить настоящего убийцу прийти с повинной. Но мы работаем в этом направлении. А ещё, как я понял, мне нужна пиар-кампания. Потому что одной лишь фотосессией тут не отделаешься.

— Что будем рекламировать? Канталупы? — Йонг хохотнул, вспомнив, что первый раз даже не понял о чём речь.

— Именно, — я задумался. — Вот только позиционировать мы их будем совсем иначе. Канталупы не могут стоить, как коллекционная вещица. А вот уточка из органического плода для вкусной коллекции — вполне.

— Это гениально, — поддержал Чан, взяв Юми за руку. — Меня запиши. Я первый в очереди на подобную штуку.

— И я, — подхватила Юми.

— А моей группе тоже пиар-кампания не помешает, — проговорил Пак и посмотрел на меня.

— Да и мне, — вторил ему Чан. — Если у меня будет большое представительство, мне нужно будет много контрактов.

— Раз это нужно всем, то лучше открыть его своими силами, — проговорил я, оглядывая собравшихся. — Но мы все при деле. У каждого свой бизнес, — тут я посмотрел на Юми так пристально, что она даже выпрямилась.

— Чего? — напряжённо спросила девушка.

— Лучше будет, если пиар-агентство откроет кто-то из нас, — повторил я. — Но мы трое очень сильно заняты на своих проектах. А вот ты, Юми вроде как и не при делах. А между тем твой отец владеет несколькими СМИ. Тут, как говорится, сам бог велел тебе заняться подобной деятельностью.

— Но я… — проговорила Юми, а затем её глаза заблестели. — Пиар-агентство, говорите?..