Надуй щеки! Том 9

Глава 19

— Это длинная история, — грустно проговорила женщина, прислушиваясь к своим ощущениям.

А я понял, что приглядываюсь к медицинской маске, словно готовясь увидеть огромный неровный разрез от уха и до уха. Но нет, у случайной встречной неприятности, конечно, были, но далеко не того уровня, что в фильме.

— Я не очень тороплюсь, — ответил я, но практически сразу же добавил: — Однако, без меня мои друзья могут умереть с голоду. Поэтому с удовольствием послушаю вас по пути в магазин. Вы сможете идти?

Женщина с тоской поглядела на лист бумаги, зажатый у неё в руке.

— Это фейковый адрес, — я покачал головой. — Поверьте, вы там не найдёте помощи.

— И что же мне делать?

— Для начала расскажите, что вас сюда привело, — попросил я.

А вместе с тем в моей голове возникла фраза, услышанная мною в детстве, в другой жизни: «Мы в ответе за тех, кого приручили». В данном случае всё было немного не так. Хотя, конечно, можно сказать, своим отношением я её немного приручил.

Но привязка с моей стороны произошла по другой, возможно несуразной причине. Я в первый момент принял её за убийцу из фильма, и в этот момент между нами пролегла эмоциональная связь.

— Меня зовут Виктория, — начала женщина, следуя рядом со мной по направлению в магазин. — Я прилетела сюда в так называемый «косметический тур» из Европы.

— Я, кстати, догадался по акценту, — улыбнулся я, повернувшись к ней, стараясь сделать так, чтобы человеку было максимально комфортно в моей компании. — «Косметический тур», это про пластические операции?

— Именно, — Виктория улыбнулась в ответ, и я понял, что она немного расслабилась. — Я боялась, что старею и перестаю нравиться мужу, вот и решилась на такую поездку. Тем более, говорят, что местные врачи творят чудеса.

Тут она прервалась и горько вздохнула.

— Но что-то пошло не по плану? — уточнил я.

— Ещё как, — Виктория остановилась так, чтобы ближайший фонарь хорошо освещал нас, и повернулась ко мне. — Вот, полюбуйтесь.

С этими словами она сняла маску с лица. А я понял, что готов сейчас увидеть всё, что угодно. Вплоть до разверстого в дьявольской усмешке разрезанного рта. Но нет, ничего подобного под маской не скрывалось.

Впрочем, и облегчения я не испытал. Лицо женщины, в котором ещё угадывалась общая миловидность, было иссечено красными и розовыми шрамами, разной степени заживления. Кроме того, всё оно было усыпано кровоподтёками, словно её долго и усердно били ногами по лицу. Картину довершали отёки, которые делали черты практически бесформенными.

— Вот скажите, это вообще нормально?

— Нет, это абсолютно не нормально.

Я покачал головой, а затем вгляделся в черты лица Виктории снова.

— Это из-за этого у вас возникли проблемы с вылетом?

— Ага, — женщина кивнула и в глазах у неё встали слёзы. — Я умоляла таможенников связаться с моим мужем, чтобы он всё подтвердил, но они лишь сверкали глазами и гневно на меня смотрели. Не похожа, и всё тут. Пытаешься вылететь по чужому паспорту.

С этими словами она потянулась к карману и вытащила оттуда паспорт.

— Вот, смотрите. Я действительно совсем не похожа? Нет, я видела себя в зеркало, но всё-таки?

Со страницы международного документа на меня смотрело совершенно другое лицо. Миловидное, даже красивое, с едва заметными следами увядания.

— Совсем, — ответил я, чем вызвал непрошенный всхлип у женщины. — Но думаю, с этим можно что-нибудь сделать.

— Вы мне поможете? — с такой надеждой поинтересовалась Виктория, что я понял: буду чувствовать себя последней скотиной, если откажусь.

Тем более, дело казалось интересным. Нестандартным.

— Но сначала продукты, — ответил я, улыбнулся и кивнул на подсвеченный вход магазина, до которого мы успели дойти. — А уже потом всё остальное.

— Вы мой ангел! — сказала женщина и сложила руки перед собой в молитвенном жесте. — Что я могу для вас сделать?

— Надуйте щёки, — на автомате ответил я.

Дверь в квартиру нам не открывали довольно долго. Я даже решил, что пока я беседовал с Викторией, ребята могли попросту уснуть от усталости. Но нет, через пару минут в глубине квартиры послышались шаркающие шаги.

Открыл дверь Чан, и на его лице практически мгновенно появилось сначала выражение растерянности, а затем и испуга, когда он разглядел женщину рядом со мной.

— Красивая! — рявкнул он и захлопнул дверь.

— Да что такое? — послышался недовольный голос Юми. — Чан, что с тобой?

— Там она! Она! — крикнул тот, судя по всему, забираясь в туалет, так как голос его стал совсем глухой.

— Да кто? — спросила Юми, и мы услышали снова приближающиеся шаги.

— Может быть, я пойду? — спросила Виктория, и по голосу становилось ясно, что ей очень и очень неловко.

Тем более, реакция на неё была одна и та же уже у двоих встреченных ею людей.

— Не обращай внимания, — я махнул рукой и не смог сдержать смешка. — Это мы просто ужастиков на ночь глядя пересмотрели.

— Что тут?.. — начала было Юми, открыв дверь, но тут взгляд её упёрся в мою новую знакомую.

Не отводя от неё взгляд, девушка продолжила говорить, но обращаясь уже непосредственно ко мне.

— Гису?.. Гииисуу? Ты можешь мне объяснить, что происходит?

— Конечно, — хмыкнул я, уже предполагая последующее недовольство Юми. — Это Виктория. В связи с жизненными обстоятельствами ей нужна помощь.

— А я напоминаю, — голосом Шивона проговорила девушка, — что у нас тут однокомнатная квартира, а не особняк для собрания общины «Надуй щёки».

— Ну это пока, — отшутился я. — На самом деле, Виктории очень нужна помощь. Мы должны хотя бы выслушать её и понять, чем мы можем помочь. А завтра она отправится в гостиницу.

— Да я могу и сейчас уйти, — смущённо проговорила новая знакомая.

— Сейчас слишком поздно, — проговорили мы с Юми в один голос, переглянулись и улыбнулись друг другу.

— Ладно, оставайтесь, — смягчилась девушка. — Я придумаю, куда вас уложить.

— Она вас уже убила, или ещё нет? — раздался голос Чана из туалета.

— Меня зовут Виктория, — негромко начала девушка, когда мы приготовили и поели рамён, после чего все устроились в комнате, оставив приглушённый свет.

Чан делал вид, что подрёмывал, но я видел, как он до сих пор косится одним глазом на внезапную гостью.

— Я уже больше десяти лет замужем за Робертом, он отличный муж и отец. Но в последнее время мне начало казаться, что он стал охладевать ко мне. Я смотрела на себя в зеркало и понимала, что время беспощадно, и с каждым новым днём оно крадёт мою красоту.

Юми как-то странно вздохнула, но я решил, что уж она-то должна быть далека от подобных мыслей.

— Я дочь эмигрантов из Кореи, — внезапно Виктория сменила тему, хотя, может, мне так лишь показалось, так как неожиданно для себя, я сам стал задрёмывать под её ровный рассказ. — Моя мама до сих пор очень красива. А я стала замечать, что постепенно теряю своё очарование.

Но тут всё сошлось в моей голове. Я уже знал историю этой женщины. Хотя мне не хватало ещё нескольких моментов. Поэтому я стал слушать с ещё большим вниманием, отогнав сон.

— Я фанатка всего корейского, — в голосе Виктории слышалась гордость. — И поэтому, когда я решила привести себя в порядок, то конечно же захотела это сделать тут. Тем более, Корея славится своими пластическими хирургами. К сожалению, я отдала выбор клиники на откуп мужу. Точнее, не так, он сам вызвался помочь мне, когда я намекнула ему, что хочу сильнее заводить его. Он оживился, и мне показалось, что у нас будет всё как раньше.

Наша внезапная гостья прервалась, и я не сразу понял, что она тихонько всхлипывает, чтобы её никто не слышал.

Юми устроила ей импровизированную кровать, сложив вместе подушки от дивана и положив на них сверху матрас. Получилось очень даже симпатично и даже удобно.

— Он выбрал клинику, трансфер, и заверил меня, что всё будет в лучшем виде, — в голосе Виктории уже не было слышно слёз, но боли там прибавилось. — По сути, всё должно было быть так: я прилетаю в аэропорт, оттуда меня везут в клинику, там подготовка к операции, сама операция, затем период восстановления, потом трансфер в аэропорт, перелёт, и вот я уже дома. По крайней мере, так это выглядело в задумке.

Она снова перевела дыхание, а у меня перед внутренним взором стоял её муж вполне европейской внешности, который по телефону договаривался обо всех деталях.

— Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, — пробубнил я себе под нос.

— Что? — не поняла женщина.

— Говорю, что что-то пошло не так. Иначе бы вы тут не оказались.

— Всё было хорошо до того момента, пока не пришла пора выписываться. Точнее, я уже догадывалась, что операция прошла очень плохо, потому что моё лицо до сих пор не зажило. Но главное, что персонал вдруг стал относиться ко мне очень плохо, а на третий день меня просто взяли и выписали, несмотря на моё состояние. При этом мне отказали в трансфере. Ну ничего, я поехала в аэропорт сама, встала в очередь…

Тут Виктория снова стала всхлипывать. Она пыталась взять себя в руки, но, видимо, ей очень сильно досталось там.

— Не переживайте, мы вам поможем, — внезапно сказала Юми.

И вот почему-то слова, сказанные ею, произвели на нашу гостью гораздо более сильный эффект, чем мои. По крайней мере, Виктория сразу же смогла успокоиться.

— Они сказали мне, что я пытаюсь уехать по чужому паспорту. Кто я и зачем это пытаюсь сделать, им неизвестно, но они меня не пропустят. Я пыталась позвонить мужу, но он не взял трубку. Более того, мне вообще никто не ответил. У меня создалось впечатление, что я просто не могу никуда дозвониться со своего номера.

Как много совпадений, — думал я, решая про себя, какие именно из моих догадок правда. Впрочем, уверен, скоро всё и так выяснится.

— А как вы оказались тут? — спросила Юми.

Лично мне эта часть необычного происшествия с Викторией была ясна. Тем не менее, я выслушал и её.

— В аэропорту, где со мной случилась форменная истерика, ко мне подошёл какой-то хорошо одетый гражданин, которого я приняла за представителя миграционной службы и сказал, что по указанному адресу, — гостья снова достала листок, который хранила, как зеницу ока, — мне смогут помочь, и я получу возможность вернуться домой. А мне очень надо, поймите! У меня, у старшего — выставка, у мужа — день рождения. На работе — проект, который я обязана сдать до конца месяца!..

Виктория, кажется, снова попыталась распереживаться, но на этот раз Юми встала с дивана, подошла к ней и обняла за плечи.

— Ни о чём не переживайте. Мы постараемся вам помочь.

— Совершенно верно, — проговорил я, заворачиваясь в одеяло. — Утро вечера мудренее. Поспите, завтра вам понадобится много сил, чтобы восстановить справедливость.

— Если получится, то о большем я и желать не могу.

— Получится, получится, — тихонько просопел Чан. — Вы даже не представляете, в чьи руки попали.

— Спокойной ночи всем, — сказал я. — А Чану пускай снятся ножницы. А то чего он.

В комнате воцарилась тишина, которую прерывал только какой-то странный звук. Лишь через минуту я понял, что это Юми изо всех сил пытается не хихикать.

Если раньше Чхе Дон Гиль только изредка ловил себя на мысли, что неплохо бы пойти в полицию и во всём признаться, после чего отгонял эти мысли прочь, то теперь дела обстояли куда хуже.

Он сам себя убеждал в том, что лишь чистосердечное признание поможет обрести ему душевное спокойствие. Только так он сможет получить прощение от духа, который повадился пугать его.

Иногда доходило до того, что бывший чиновник от образования приходил в себя, понимая, что приближается к полицейскому участку. Приходилось собирать все возможные силы, чтобы свернуть куда-нибудь в переулок.

Но затем всё стало ещё хуже.

Дон Гиль уже практически совсем не мог спать. Его мучила жесточайшая бессонница. Причиной тому были и периодически оставляемые духом сообщения на телефон, и собственная душевная дрожь, которую ничем нельзя было унять.

В один из вечеров Чхе Дон Гиль всё-таки отключился из-за постоянного недосыпа, который уже превратил его из человека в самого настоящего зомби, как его показывают в кино: синяки под красными глазами, опухшее лицо, странные, неосмысленные движения.

Но совсем скоро он проснулся, потому что его что-то тревожило.

На телефоне снова значился пропущенный от мёртвого министра. Бывший чиновник так и не нашёл в себе силы поместить номер начальника в чёрный список.

Записанное сообщение содержало весьма зловещий смысл.

— Я уже тут. Готовься.

Чхе Дон Гиль понял, что задыхается и открыл окно. На какой-то краткий миг ночная прохлада и свежий воздух принесли ему облегчение и даже дали вздохнуть свободно.

Однако под самыми окнами раздался знакомый голос.

— Зачем ты убил меня, Чхе Дон Гиль? Что я тебе сделал? Я принял тебя на работу и доверил выполнять необходимые задачи. А ты пришёл ко мне домой и убил меня.

Бывший чиновник хотел ответить, но тут горло перехватил спазм, и он смог только всхлипнуть.

— Зачем ты убил меня? — продолжал настаивать дух.

— Потому что ты уволил меня, оставив без средств к существованию! — наконец Чхе нашёл силы на ответ.

— Ты нарушил закон, поэтому я и уволил тебя. Разве это могло быть поводом для убийства?

— Я не хотел! — выкрикнул в темноту Дон Гиль и внезапно разрыдался. — Я не хотел тебя убивать! Я пришёл, чтобы ты меня взял назад! А ты не захотел! Ты кричал на меня! Ты унижал меня! Я не понимал, что делаю!

— А ты взял и убил меня, — продолжал дух уже гораздо тише.

— Да! Да! Да! — вскричал бывший чиновник, даже не осознавая, что делает. — Я убил тебя, Югай Гён Тхэ! Но я сделал это не нарочно. А ты преследуешь меня! Прекрати! Я не могу так жить! Я уже готов на смерть! Но боюсь, что и там ты продолжишь меня преследовать!

— Да, Чхе Дон Гиль, — с мрачной удовлетворённостью проговорил дух своим излишне молодым голосом, что вполне объяснимо, — я жду-не дождусь, когда ты окажешься тут, чтобы всю оставшуюся вечность до перерождения мучить тебя.

— Нет! Не надо! Прости меня, прошу!

— Тогда утром иди на место преступления и забери орудие убийства, — распорядился дух. — Явишься с ним в полицию, признаешься во всём, и я от тебя отстану.

— Я сделаю! Сделаю… Только не надо меня мучить.

Но дух уже не откликнулся.

Несмотря на тяжёлую и нервную ночь, Чхе Дон Гиль уснул на удивление быстро и глубоко, а, проснувшись утром, чувствовал себя отдохнувшим. Глянув на свою небритую физиономию в зеркало, он даже нашёл в себе силы криво улыбнуться.

Он пойдёт и заберёт тот нож, который выбросил в кусты. Странно, конечно, что его не подобрала полиция. Он был уверен в том, что нож найден. Но дух же не может обманывать.

Вот только ни в какой участок он не пойдёт. Если уничтожить орудие убийства, то и дух исчезнет! Он хорошо знал легенды. А потом, чтоб наверняка, можно будет и в другую страну переехать.

С каким-то странным чувством, похожим на удовлетворение, Дон Гиль подошёл к месту своего преступления. Вот тут, в этих самых кустах и должен валяться тот самый нож, который он схватил со стола.

Сейчас он только незаметно подхватит его. И всё.

Мужчина сунулся в кусты, но ножа на том месте, где он должен был лежать, не оказалось. Впрочем, Чхе бросал, не глядя, может быть, чуть дальше.

Но стоило ему сделать ещё пару шагов, как вдруг сзади его что-то ударило. Затем бывшего чиновника повалили на землю и заломили ему руки.