Инвиз, как всегда, сидела за коммом, когда ЭТО случилось. Будь в рубке связи она не одна, ее вопль восторга наверняка привлек бы внимание, а так камеры даже не повернулись. Неудивительно: пару раз на прошлых сменах она тут пускалась в пляс, и всем было абсолютно накласть.
Единственной целью ее нахождения на МСС(межзвездной станции связи) был контроль за работоспособностью систем. Изучив должностную инструкцию связи еще в первую неделю работы, Инвиз поняла, что единственное, чего от нее ждут в случае поломки: максимально быстро отправить сигнал в соответствующую службу. За семь лет ее работы, поломка автоматики связи случалась три раза. А вот система обеспечения жизнедеятельности выходила из строя не в пример чаще.
Например, три месяца назад она тоже передала сообщение на тот же адресат. Тогда «сломалась» система слива туалета. В этот раз придумали задачу поинтересней. Воздушный фильтр.
Инвиз вытащила из кармана комбинезона заготовленные споры и, проходя мимо одного из вентиляционных отверстий, распылила их. Осталось дождаться результата.
Сигнализация сработала всего через сорок семь минут, и девушка тут же набрала знакомый номер:
— Ситуация вышла из-под контроля! Воздушный фильтр неисправен!
— Принято, — ответили через некоторое время. — Инспектор прибудет через пятьдесят шесть минут.
Инвиз тут же облачилась в защитный скафандр и села в спасательную капсулу. Выполнив протокол безопасности, девушка принялась мечтать.
Зарплата позволяла худо-бедно сводить концы с концами, но о полноценном отдыхе можно было забыть. Давно, еще до Контакта, она пробовала найти вторую работу, но слишком уставала.
К счастью, работа нашла ее сама. Два года назад она уже летала в большой, двухмесячный отпуск на Новые Гаваи-4, и теперь планировала туда переселиться навсегда. Вещи были собраны(да и сколько там этих вещей?!), она ждала только очередного сигнала. И вот он пришел!
Боже, Инвиз даже спела любимую попсовую песенку, чтобы скоротать время, поменяв имя бойфренда, в любви которому признавалась исполнительница, на «Гаваи».
«Я люблю тебя, Гаваи, все сильней день ото дня!
Без твоих песков, Гаваи, эта жизнь не для меня!
Наши ночи так безумны, ожиданья так долги!
Ты свои мммм, Гаваи, для меня побереги!»
Несмотря на отсутствие зрителей, произнести название мужского полового органа вслух, она так и не решилась. В этом плане ей было далеко со современных исполнителей. У певицы произношение было какое-то естественное… Ну, примерно, как «ммммм» — у нее самой.
— Внимание, стыковка! — сообщил искин. — Освободите шлюз!
— Свободен! — сообщила Инвиз.
— Стыковка произведена!
Девушка затаила дыхание и засекла время. В прошлый раз управились за восемь минут. Сегодня потребовалось десять.
— Ремонтные работы завершены! — сообщили ей по комму. — Можете покинуть капсулу.
Инвиз, подавив мгновенно поднявшуюся панику от встречи с незнакомым человеком, вышла. Это был лысый, высокий, крепко сбитый мужчина, и девушка испугалась еще больше, замерев в коридоре. Инстинкты говорили: беги, прячься, в капсуле тебя не достанут. В конце-концов, разум совладал с ними, и Инвиз деревянным шагом вернулась в рубку связи.
— Фильтры я поменял, — сообщил мужчина. — Проверьте работоспособность систем и подтвердите окончание ремонтных работ.
Инвиз сглотнула ком в горле, но ответить все равно не смогла, ограничившись кивком. Мужчина был так похож на отчима, что на нее предательски накатывала паника.
Не глядя, она ткнула в голограмму для подтверждения, и инспектор, довольно улыбнувшись, попрощался и улетел.
А Инвиз, еще долго стояла в скафандре, пытаясь справиться с собой и не думать об ужасах детства.
Деньги, как всегда, были на месте. Как они попадали в защищенную банковскую ячейку, зарегистрированную на ее данные, Инвиз предпочитала не думать.
Десять тысяч кредитов за один вызов по комму! Мечта, а не работа. Даже жаль бросать. Впрочем, Гаваи манили ее гораздо сильнее.
Переложив банкноты в рюкзачок, Инвиз заперла ячейку и направилась в офис компании, где заполнила бланк на увольнение по собственному желанию, и отдала секретарю.
Отметить это дело она решила в любимом кафе, заказав латте и зефир. Инвиз нравилось сидеть у зеркального окна и рассматривать людей, проходящих по улице. Люди не смотрели на нее в ответ, и она их не боялась. Даже когда они невзначай встречались с ней взглядами, Инвиз, против обыкновения, не вздрагивала и не пугалась.
От фирмы пришло подтверждение: все в порядке, вы будете уволены с отработкой на протяжении недели.
Доев зефир и украдкой облизнув пальцы, девушка отправилась домой. В подъезде была какая-то давящая тишина, но стоило ей переступить порог, как на голову накинули черный мешок в предплечье укололи инъектор.
Инвиз даже не успела испугаться, настолько быстро она почувствовала легкую эйфорию.
— Давай, на кухню ее, быстро. Сержант, дверь прикрой. Группу захвата — по машинам и ждать! — надреснутый, прокуренный мужской голос, привыкший отдавать приказы.
— Ага, — Инвиз провели/протащили по коридору на кухню, посадили на стул и приказали. — Сиди!
— Хорошо, — ответила она. — Я буду сидеть.
— И молчи! — недовольно буркнул первый голос.
— Хорошо, — ответила она. — Я буду молчать.
Но молчать не получалось, ей хотелось говорить. Рассказать все о своей жизни, излить душу. Она понимала, что это ненормально, но ничего сделать с собой не могла.
— Я всегда делаю то, что мне говорят, вы можете на меня рассчитывать, — не смогла промолчать она и минуты. — Однажды моя мама сказала, что послушным девочкам всегда дарят подарки. Я очень старалась, и делала все, что мне говорили. Я очень хотела куклу. Но мама мне ее не подарила.
— Замолчи, — приказал ей все тот же, с голосом старого курильщика. — Или я надену на тебя намордник.
— Не могу, — ответила Инвиз. — Я веду себя необычно, но не могу остановиться.
— Что ты ей вколол, сержант?
— Пентанол-3000 и подавитель воли, как ты сказал.
— Твою мать, в досье было что-то про необычные реакции на лекарственные препараты?
— Не-а. Откуда? Обычная баба. Уверен, она даже не в курсе, чем занимается.
— Обычная?! — возмутилась Инвиз. — Это я — обычная?! Да ты, сержант, знаешь, откуда я? Я из такой задницы выбралась, куда тебя, даже если ты президента планеты застрелишь, не отправят!
— Да заткни ты ее! — рыкнул первый.
— Как?! Кляп — это насилие, пока ей обвинения не зачитаны, нель…
Вместо ответа раздалась звонкая затрещина:
— Сейчас вы у меня оба заткнетесь!
А через секунду во рту у Инвиз оказались ее собственные… Наверное, трусы. Она хотела сказать, чтобы парни не думали, что она носит только эти шаровары, ее кружевные стринги лежат в дальнем углу нижнего шкафчика, но вместо этого раздалось невнятное мычание. Да, так много не расскажешь. Но она еще пару раз пыталась.
Мэтт Вагнер потер подбородок кулаком и подавил вздох. Его каменное лицо повернулось к Питеру Бауману:
— И что? — спросил он. — Долго будем ждать?
Нервный клерк, которого от взгляда Вагнера мороз пробирал до костей, пожал плечами:
— Я откуда знаю? Эта девка больная, она кроме как на работу, никуда не ходит.
— Как же вы ее завербовали, если она никуда не ходит? — глухо поинтересовался Мэтт, старательно подавляя желание сломать напарнику хотя бы нос. Он тоже никуда, кроме работы не ходил, но это вовсе не значило, что какой-то дрищ имеет право считать его больным.
— По дороге с работы и завербовали. Там забегаловка есть, она в ней после зарплаты кофе пьет. Ну на дни Рождения. Там ее и взяли… — глянув в требовательные глаза Вагнера, Питер продолжил. — С третьего раза. Пришлось вызывать девчонку из Центра. С мужчинами она на контакт не шла.
Мэтт неопределенно хмыкнул:
— А с бабой все пошло как по маслу?
— Нет. но хотя бы как-то пошло. Она ее месяца три обхаживала, зато результат налицо! Самый успешный агент в этом секторе! Семь лет без пропуска сообщений! И всего-то за десять косарей в месяц!
Вагнер, знакомый с расценками, чуть не вылупился на Питера, но смог кое-как сдержаться. Тот, ожидавший хоть какой-то реакции от бесчувственного напарника, разочарованно вздохнул:
— Прикинь?! Честно говоря, оформили ее на сотку, чтобы совсем уж не выделяться на фоне остальных агентов. Говорят, Виретта даже подкидывала ей периодически «гостинцы», очень уж ее совесть ела.
— Виретту? Вот уж не поверю про совесть.
— Ну… Я только слышал про это. Ни разу по отчетности не видел.
— А остальные 90 косых кому прилипали?
— Я почем знаю? — Питер тоскливо посмотрел на стоящий рядом фургон. — Скорее всего, на отдел делили. Но я в этом не участвовал, не знаю точно.
— Ладно… — Вагнер посмотрел по сторонам. — Поехали отсюда.
— Ээээ! Куда? — возмутился Бауман. — А девка?
— Ее уже взяли. Похоже, местные. Нам тут лучше не отсвечивать.
Питер мигом успокоился, Вагнеру он доверял:
— Уверен?
— Процентов на девяносто семь. А что, сомневаешься?
— Ни капли. Уточняю. Мне же писать отчет.
— Ну так и напиши: полтора часа щелкал хлебалом, пока мимо прошли три полицейских и семь агентов контрразведки в штатском; группу спецназа быстрого реагирования в фургоне прямо перед собой так и не заметил. Трех снайперов на крышах окружающих домов не разглядел, а глядя на пьющую кофе блондинку, увидел только сиськи и задницу, даже не обратив внимания на боевое кольцо бластера на безымянном пальце.
Питер фыркнул:
— Ну, допустим, кольцо я увидел…
— И, наверное, решил, что это обручальное?
— Ладно, замяли. Поехали что ли?
— Ага, — Вагнер завел мотор и внутренне сжался, борясь с желанием проверить оружие. Они так долго сидели, переругиваясь, что вполне могли обратить на себя внимание. Та же девка, с декольте до пупка, вполне могла срисовать если не его, так Баумана. Ладно, надо было трогаться. Каждая лишняя минута лишь уменьшала шанс выбраться бесшумно. — Поехали.
Он тронулся, аккуратно объехав фургон, чуть поднялся, на высоту примерно третьего этажа, и вырулил на главную магистраль.
— Фух, пронесло! — обрадовался Питер.
Мэтт зло покосился на него, но ничего не сказал про жучка на задней левой полусфере фюзеляжа. Должен же кто-то ответить за свои слова. Нашел больного.
С Инвиз сняли мешок и она, наконец, увидела пару взявших ее копов. Боязни не было, удивительным образом инъекция не только развязала ей язык, но и сняла все психологические страхи.
— Слушай меня внимательно и отвечай только на те вопросы, что я задам, — сказал мужчина мексиканского типа — смуглый, коренастый, мощный, немолодой и длинноволосый. — Поняла?
Девушка кивнула и промычала: «Ага».
— Вынимай, — скомандовал он длинному, мрачному и худому юноше.
Тот выдернул кляп, и Инвиз тут же поинтересовалась:
— А если вопрос подразумевает развернутый ответ на несколько смежных тем, мне следует рассказать и их, или ограничиться четким коротким ответом?
Мексиканец ответил:
— Отвечай четко на поставленный вопрос. Если нужно будет уточнение, я скажу тебе об этом.
— Хорошо.
Парочка уселась за стол напротив нее, долговязый достал блокнот и подал начальнику. Тот пробежал глазами написанное, и начал допрос:
— Представьтесь.
— Меня зовут Инна Викторовна Земанова.
— Кем работаете?
— Оператор МСС.
— Какова специфика вашей работы? Объясните подробнее.
— Согласно должностной инструкции, я отвечаю за работоспособность Межзвездной Станции Связи, контролирую прием сообщений от всех операторов, хранение и последующую передачу на корабли, совершающие гиперпрыжок всей базы сообщений, которые были приняты МСС за период пребывания корабля в системе. В случае переполнения носителей или выхода МСС или ее частей из строя, я обязана сообщить руководству и вызвать ремонтную бригаду.
— Чем ты занимаешься во время рабочей смены?
— По распорядку — при прибытии, вместе со сдающим смену проверяю все ли в порядке, после чего занимаюсь профилактикой по графику. После… обычно — проверяю логи входящих сообщений.
— Зачем?
Инвиз очень не хотелось этого говорить, но она радостно выпалила:
— Просто так! — и недоуменно захлопала глазами. Она попыталась еще раз. — Чтобы убить время! — и засмеялась.
Сержант нахмурился, а Мексиканец внимательно посмотрел на нее:
— Просто так? Разве не интереснее было бы посмотреть… Скажем, новости?
— А, — отмахнулась Инвиз. — Кому они интересны? Моя жизнь совершенно никак с новостями не связана.
— Почему же не связана? — ехидно поинтересовался он. — Если бы вы смотрели новости, то знали, что за уклонение от уплаты налогов на незарегистрированные доходы, по новой трактовке ст. 102344, часть 184, пункт 73, вам грозит от восьми до десяти лет тюрьмы.
Инвиз презрительно поморщилась:
— Эта трактовка вступит только через полгода после публикации, а я к тому времени уже буду на Новых Гаваях, где всем будет абсолютно все равно, уплатила я налоги на деньги, которые там потратила, или нет.
— То есть вы не отрицаете уклонение от уплаты налогов?
— Отчего же? Я все налоги плачу вовремя. До подачи налоговой декларации у меня есть еще полтора месяца.
— Вы же сказали, что собираетесь уехать?
— Но я же еще здесь, — мило улыбнулась Инвиз.
Мексиканец достал сигарету. Долговязый раскупорил упаковку сока.
— Хотите попить? — поинтересовался он.
— Спасибо, мне хватит того, чем вы уже меня накачали.
— Тогда расскажите, каким образом вы читаете логи и что в них ищите.
Инвиз тяжело вздохнула, но радостно продолжила выкладывать информацию:
— Читать логи можно только имея большую практику. На МСС практически нечего делать, это хоть как-то развлекает. Каждое входящее сообщение имеет специальный голокод. Состоит он из нескольких композиций: структуры отправителя, метки станции отправки, метки звездной системы отправки, меток кораблей-переносчиков, меток станций дублирования, а также структуры адресата. Вам это объяснять бесполезно, но имея большую практику, можно с практически стопроцентной точностью определить, сообщение это с личного комма или корпоративная запись, а так же в какую систему и кому оно направляется (условно говоря, опять же, не личность, а принадлежность к какой структуре). Всего имеется сто сорок семь видов структур, из которых сорок восемь относятся к физическим лицам, семьдесят два — к юридическим, остальные — к прочим. Структура каждого отправителя/адресата уникальна, как и метки кораблей, звездных систем и станций связи. За семь лет я научилась практически мгновенно читать логи, выстраивать логическую цепочку приема-передачи. Чем и развлекалась, — Инвиз удивленно поняла, что так ничего и не выболтала.
— С какой целью вы этому обучались? — упрямо гнул свое Мексиканец.
— Ни с какой. Я могла это сделать и сделала, — все еще удивленно ответила Инвиз и снова шикарно улыбнулась.
— Перестань скалить свои щербатые кусалки, — зло сказал майор Планетарной Службы Безопасности Карен Жемалединов. — Или я из все же выгну в обратную сторону! Ты что, думаешь, мы не понимаем, в чем дело, дуреха? Или думаем, что ты не понимаешь? Сто сорок восемь вариантов структур и больше семидесяти тысяч меток ты училась различать с первого взгляда для того, чтобы от скуки избавиться? Кому ты врешь? Ты знаешь, из кого я информацию вытягивал?
Карен вскочил и, прежде чем кто-либо успел что-то сделать, приставил дуло бластера к правой груди Инвиз:
— Знаешь, что сделает выстрел на половине мощности? — спросил он.
— Нет, — ответила девушка, мгновенно испугавшись.
— Сейчас покажу. Сержант, заводи второго!
— Шеф, может…
— Быстро, я сказал! — рявкнул мексиканец, и побледневший юноша выскочил за дверь и через пять секунд вернулся с лысым инспектором, устранявшим проблемы вентиляции.
Он толкнул его к майору, и тот посадил его на свое место, напротив Инвиз.
— Смотри, — коротко сказал он, и выстрелил в колено.
Дикий вопль мужчины огласил комнату, а от вида брызнувшей, но тут же запекшейся крови и обугленной плоти Инвиз вырвало. Инспектор схватился за коленку и, упав на пол, орал и корчился от боли, а Карен повернулся к девушке, взял ее за волосы, поднимая из скрюченного положения, в котором ее тошнило, и повернул к раненому:
— Ну как, будешь говорить, или поджарим твою сиську?
— Буду! — взвизгнула она. — Я все расскажу!!!
— Ну, так рассказывай!!!
Девушка открыла рот, и произнесла:
— Я люблю работать. На работе я много времени просматриваю логи. Это мне очень нравится.
Инне больше не было смешно. Она была готова сказать все, что знала, она хотела это сказать, но стоило открыть рот, и из него вылетали ничего не значащие фразы.
Карен прищурился:
— Дальше… — рука его сжалась на рукоятке бластера. — И убери этого скулящего ублюдка! — он пнул лысого.
Сержант поспешно схватил инспектора и потащил по полу к двери.
— Я… — она попыталась выговорить «Я должна была передавать данные о пришедших сообщениях от семи специальных типов сообщений особенным образом, а инспектор по ремонту каким-то образом забирал их из банка данных», но вместо этого произнесла… — так отдыхаю. глаза скользят по голограммам, и я получаю эстетическое удовольствие от увиденного…
По щекам девушки пролегли дорожки слез.
— Издеваешься, сука… — зло выпалил майор и упер ствол бластера ей в правую грудь. — Хочешь, чтобы я тебя поджарил?!
Инна забилась в панике:
— Нет! Не хочу! Не надо! Я все, все расскажу!!! — испуг просто затопил ее мозг, отключив все инстинкты, и, впервые после занятий с психологом, она обмочилась от страха. — Не надо! Не надо!
Карен внимательно посмотрел на жидкость, потекшую с кресла на пол, на девчонку с остекленевшим взглядом и перекошенным лицом, произносящую, как заведенная: «Не надо! Не надо!» — и вернул оружие в кобуру.
— Прибери тут! — бросил он, проходя мимо сержанта, спавшего с лица, в коридоре, и устремился на улицу. — Кэп, что у тебя? Были инциденты?
— Все спокойно, шэф. Раскидали жучки всем, кто побывал поблизости, но никаких проблем не было.
— Что по прослушке?
— У семи объектов были глушилки, остальные ничего не дали.
— Коммы?
— Исходящие и входящие сообщения в радиусе трехсот метров не несли никакой оперативной нагрузки.
Карен хмуро буркнул:
— Забирай оба объекта и переезжаем в Оперативный штаб. По жучкам продолжай отработку. Уровень опасности не снижаем, — и достал сигару.
— Понял, шеф, — ответил капитан.
Специальный агент Жемалединов, мелко дрожащей рукой, вытащил зажигалку и разжег кончик сигары, затянулся и выпустил облако дыма, дожидаясь спецназ, поднимающийся по лестнице. Раньше, в возрасте сержанта, такие сцены ему были неприятны, но это быстро прошло. Сейчас его интересовал только результат, и грубая угроза здоровью часто помогала сломать женщин. В случае с Земановой они столкнулись с глубокой психической блокировкой. Сервисный инспектор просто ничего не знал, кроме того, что должен был поставить средство дистанционного взлома сервера, вделанное в ящик с инструментом, в строго определенное место внутри МСС.
Это было тяжелым ударом: после такой блестящей операции, когда им удалось живыми взять сразу двух фигурантов, — получить нулевой выхлоп. Но пусть даже расследование по горячим следам не дало никого результата, Карен был готов копать дальше хоть месяц, хоть год. Коротко кивнув лейтенанту и семи бойцам, он бросил сигару и пошел за ними в комнату. Земанова все так же дрожала на стуле, теперь с кляпом во рту. Красный, как вареный рак, сержант обвиняюще посмотрел на него, но майор хмуро бросил:
— Забирай, лейтенант, чего вылупился?
— Она мокрая, — буркнул тот.
— И что? Скажи спасибо, что целая и может идти. Первого придется тащить.
— Ладно, парни, работаем.
Девушку упаковали в пакет, а лысого вытащили на одеяле. Карен, чуть ли не разочарованно, констатировал, что сержант так и промолчал все это время. И даже в машине, по дороге в оперативный штаб, ничего не сказал. Он в его возрасте был более зубастый.
Вагнер оставил напарнику машину, попрощался и поехал домой на общественном транспорте. Дважды поменяв направление, он прибыл в одну из трех снятых под задание помещений — роскошный номер в дорогой гостинице, заказал девочку и бутылку вина.
Пока ждал, посмотрел последние новости. Сообщений о раскрытии дела межпланетной важности не было, значит все не так уж и плохо. Торопиться не следовало, такие ситуации, как сегодня, возникали не часто, и уж точно никогда на такое плевое дело не посылали его. Да и Виретту привлекали для вербовки в исключительных случаях. Все говорило о том, что цель важная. Тем более стоило подстраховаться. Алиби ведь еще никому не мешало?
Через полчаса ожидания в номер раздался звонок. Мэтт проверил, по головидео, что у двери мнется действительно девчонка, и запустил блондинку:
— «Дон Периньон» двадцатилетней выдержки! — воскликнула та, демонстрируя бутылку и ослепительно улыбаясь.
— Проходи, красавица! — разрешил Вагнер, и шлепнул ее по ляжке, когда проходила мимо.
— Ай! — взвизгнула она. — Потише, милый, дай хотя бы бутылку открыть!
— Проходи в спальню, раздевайся, бокалы на столике, — он указал направление, и девица, покачивая бедрами, направилась туда. — Как зовут?
— Эммануэль!
Блондинка ему понравилась, и Мэтт решил совместить полезное с приятным. Наблюдая за тем, как девица разливает вино, оперевшись одной рукой на столик, и оттопырив попку, он невольно посчитал, когда последний раз трахался, и с ужасом понял: два месяца назад! И точно так же, между делом, на пятнадцать минут присунул какой-то прыщавой малолетке перед тем, как сдал ее на устранение.
— Ну, милый, выпьем? — девушка подала ему бокал.
— Конечно, малышка, — Мэтт, притянул ее к себе за талию, засосал ее, параллельно подсыпав снотворное в ее бокал и разлив свой ей на декольте.
— Ой! — вскрикнула она. — Какой ты неаккуратный!
— Пей и снимай все это, — сказал Вагнер, расстегивая ширинку.
— О-о-о, давай, я помогу! — обрадовалась девица и потянулась было к нему.
— Я сказал, пей и раздевайся! — ответил он жестким тоном. — И стони громче, меня это возбуждает.
То, что девица отключилась прямо в процессе, даже придало ему некоторую пикантность. Запустив таймер, Мэтт, тихонько насвистывая мелодию, снял деловой костюм и облачился в свой комбинезон.
Доработанная версия развед-комплекта имела лишь минимальное бронирование (только полиброня-хамелеон толщиной 2 мм) и крошечный генератор защитного поля (выдерживает 10 попаданий бластера без замены батареи), зато обладала четырьмя антигравами, позволяющими подниматься чуть ли не в стратосферу и разгоняться до скорости 0,34 маха(скорость звука). Отсутствие сервоприводов не позволяло использовать мощное оружие, поэтому никаких военных систем вооружения не использовалось, зато ограничение по ручному оружию отсутствовало, а толщина полиброни позволяла сохранить чувство контакта и с рукоятью, и со спусковым крючком или кнопкой. За двенадцать лет использования разных вариантов и постоянной личной доработки развед-комплектов, они стали для него чуть ли не второй кожей. А шлемы… Шлемы были его тайной страстью.
В развед-комплектах изначально идут очень дорогие шлемы, с качественным искином, мощнейшими процессорами, голопроекторами, позволяющими отображать на собственном профиле любое лицо(обработка изображения и вывод его на экран занимал меньше секунды), прекрасной оптикой и усилителями звука; но доводка Вагнера делала эти шлемы уникальными. В частности, ему удавалось не просто создавать голограммы, но и лепить из шлема настоящее лицо. Да, только одно на один шлем, но обычно этого хватало.
Надев шлем, Мэтт превратился в капитана спецназа ПСБ Мико Хаккотена, включил маскировку, вышел на балкон и вылетел в ночное небо.
Хаккотен жил в домике на окраине города, в специальном правительственном районе. Периметр района охранялся, но проскользнуть по воздуху не было было большой проблемой для маскировки разведкомплекта. Как бы хороши не были внутренние системы охраны, когда люди дома, никто их не включает, поэтому Мэтт не опасался, что какой-нибудь хитрый объемно-звуковой датчик вычислит его присутствие. Камеры же «хамелеон» спокойно обманывал.
Он приземлился за глухой стеной дома и прислушался. Дети были в спальне, жена убиралась после ужина. Открытая веранда была свободна, дорога до кабинета капитана — тоже. Мэтт быстро пересек просматриваемое пространство перед окном кухни, проскользнул по коридору к лестнице, поднялся на третий этаж, потратил секунду на вскрытие замка, убрал маскировку и зашел.
Система идентификации проверила скан сетчатки, биопараметры тела и лица, и подтвердила доступ. Вагнер оказался в рабочем кабинете начальника спецназа. Первым делом он закрыл дверь, сел за комм и включил защиту внутри комнаты. Первый пункт вечерней программы был выполнен и Мэтт испытал небольшое удовлетворение. День ему, вообще, удался — и напарника подставил, и потрахался, и теперь вот, попал в одно из самых интересных мест городской полицейской системы без особых проблем.
Впрочем, просматривая информацию, Вагнер постепенно мрачнел.
Операция называлась «Горгона», и взаимосвязь вполне угадывалась. Специальный агент Карен Жемалединов не относился к Планетарной Службе Безопасности, а был агентом с Земли. Он расследовал серию подозрительных утечек данных личной и деловой переписки на МСС. То, что семь лет назад началось как банальный прокол безопасности, постепенно превратилось в эту самую горгону, плотно вцепившуюся своими волосами-змеями во всю систему межзвездных сообщений.
По лицу Вагнера никогда нельзя было понять ни его настроения, ни мыслей, и многие считали его этаким недалеким дуболомом, которого Центр отправлял на задания, где кто-нибудь накосячил и требуется силовое вмешательство. Про силовое вмешательство они, несомненно, были правы. Но Мэтт Вагнер никогда не был ни недалеким, ни дуболомом.
Чем больше он погружался в подробности «Горгоны», и сопоставлял ее со своими данными, тем более интересные выводы делал. И тем мрачнее он становился.
Судя по всему, он здорово продешевил, когда согласился на участие в этом бедламе. Три миллиона кредитов — маловато за уничтожение привычного мироустройства. Впрочем, участвовать в этом от него не требовалось, достаточно было молчать.
Когда он встал из-за комма и покинул рабочий кабинет Хаккотена, мысли его крутились вокруг Иуды и тридцати серебреников.
Специальный агент Жемалединов не находил себе места. Последний раз ему удавалось взять обоих агентов, работающих на МСС, год назад, но и тогда это не принесло ожидаемого результата. Он действовал мягко, пытаясь разговорить предателей обычными способами, и они молчали, а потом сдохли. Как показалось вначале, естественной смертью — самоубились. Через полгода определили-таки, что это было не самоубийство и даже нашли виновных.
На этот раз в мягкости его не упрекнул бы даже, наверное, какой-нибудь палач из СС, а результат немногим лучше. Карену все казалось, что он что-то упускает. Девчонка давала общепринятый сигнал о неисправности. Второй агент получал сигнал. Как он узнавал, что это именно сигнал, по которому необходимо брать специальный контейнер? По его словам — набор инструмента всегда указывался в заявке на ремонт. Заявки составлялись автоматически.
Надо было понимать — аварийные службы полностью автоматические. Заявку от оператора МСС принимает искин. Заявку инспектору составляет и отправляет искин. Оборудование предоставляет автоматизированный центр сервисного и ремонтного обслуживания планеты. Люди к нему подходят только в случае поломок. Ни одного набора инструментов, подобно тому, что был у лысого, в аварийном центре так и не нашли.
Должны были быть еще люди в этой преступной схеме. надо копать в этом автоматизированном центре, но там тоже такие же пешки. Пока что этой парочке, кроме саботажа, и предъявить нечего. Нужен был кто-то, кто координирует эту систему. Но кто? И как?
За семь лет поисков он собрал обширнейшую базу данных по работе этой преступной системы, но так и не нашел, куда эти сведения попадали. И, главное, для чего?! Неприкосновенность личной переписки и безопасность сообщений по коммам была святой обязанностью и гарантированным правом на Земле и во всем жилом пространстве. На нее не посягал никто и никогда.
Во многом, поэтому Карен так особо и не продвинулся. Он ведь даже не мог спросить, какие именно сообщения определяла и о каких сообщала Земанова. Впрочем… Он ведь решил не церемониться. На протокол он это спрашивать не имеет права, но никакая информация не может быть лишней. Даже без протокола, зато будет интересно, куда копать дальше.
Выйдя из кабинета, выделенного ему в ПСБ, Жемалединов двинулся в сторону камер предварительного задержания. Психоблок не пробьешь. Единственный вариант — попытаться получить какую-нибудь косвенные данные. До того, как эти тоже не повесятся на выблеванных шнурках или леске, вытащенной из задницы. И это еще не самый худший вариант. Эти люди были обречены, и глядя на них, Карен видел только информацию.
— Отключи все системы записи в камере объекта номер два, — приказал специальный агент дежурному.
— Сэр?! На это требуется специальный приказ начальника полиции! — возмутился тот.
— Мне позвонить ему и сказать, что ты не хочешь выполнять мой приказ? — поинтересовался Карен скучающим голосом.
— Не надо. Но возьмите хотя бы сопровождающего! Девка второй час верещит без умолку.
Жемалединов жестко ухмыльнулся:
— Вот и отдохнешь полчасика. Нечего вопли слушать.
Инвиз, как она предпочитала себя называть, держали прикованной за руки и ноги к жесткому столу. Одежды на ней было минимум, и постепенно до нее стало доходить, что это значит. Действие пентанола и подавителя проходило, возвращая ясность мысли и понимание ситуации.
Когда в комнату вошел Мексиканец, она кричала. Кричала на саму себя, на судьбу, на жизнь, приведшую к такому концу.
— Орешь? — поинтересовался Карен. — Думаешь, кто-то поможет?
Инвиз замолчала, с ужасом глядя на него. Руки он держал в карманах, и она боялась, что в них оружие.
— Что замолчала? Ищешь пушку? Сюда с ними не пускают, так что не волнуйся, стрелять в тебя я не буду, — девушка ощутимо расслабилась, и спецагент поздравил себя с успешным началом переговоров. — Я здесь чтобы предложить тебе сотрудничество. Надеюсь ты понимаешь, что для прежнего работодателя идеальным вариантом будет твоя смерть в максимально короткие сроки? Несмотря на психоблок, мы так или иначе вытащим из тебя все сведения, просто для этого нужен специалист немного другого профиля, чем у меня.
Инвиз всхлипнула:
— Меня убьют?
— Сто процентов. Всех, кого я брал как вас с лысым, убивали. И, как правило, очень быстро. Возможно, тебе осталось пара часов.
— Что мне надо делать, чтобы меня не убили? — тихо спросила девчонка и посмотрела ему в глаза.
У Карена неожиданно кольнуло сердце — столько в этом взгляде было мольбы и желания жить. Он вытащил сигару и разжег ее, собираясь с мыслями и гоня всякую жалость. «Она — предательница. Не верь. Пользуйся». Выдохнув дым ей в лицо, он ответил:
— Для начала — рассказать мне что-нибудь полезное.
Девчонка отвернулась:
— Ты знаешь, что я не могу. Я бы хотела, — в голосе у нее было столько тоски, что он поверил.
— Давай, сделаем так… — у Карена пересохло во рту от неожиданной догадки. — Я покажу тебе голограммы, а ты отметишь на них те, что не интересовали тех, кто тебя завербовал. Так обойдем твой психоблок.
— Хорошо. Я готова. Давай! — в голосе девчонки появилась надежда.
Спецагент кинулся в дежурку, схватил голостол, и принялся загружать в него данные по голографическим изображениям, используемым для шифрования сообщений на МСС. Он уже собирался возвращаться, когда в здании раздался сигнал тревоги.
— Что там? — спросил Карен у дежурного.
— Один из маячков активировался в опасной зоне. Спецназ выезжает на перехват.
— Отлично! — обрадовался землянин и устремился вверх, к бойцам.
С девкой ничего не случится, более охраняемого здания, чем это, на планете не существовало. А вот взять еще одного фигуранта — это будет полный успех. Нить, за которую они размотают весь клубок!
— Капитан, я с вами! — набрал он командиру спецназа по комму. — Вы где?
— Третий подъезд, внутренний периметр. Ждем еще минуту.
— Лечу, без меня не уезжай!!! — Карен сориентировался в здании, и помчался в нужном направлении, сбивая по пути сотрудников.
Вагнер, отключивший блокировку маячка на машине напарника, с надменной усмешкой наблюдал за тем, как гравикары спецназа уносятся в ночь. Он не ожидал, что спецагент увяжется с ними, поэтому немного поколебался, не позвонить ли Бауману. У себя в логове Питер вполне мог дать бой не то что спецназу захолустной планетки, но и взводу Наемников, даром, что выглядит, как чмошник. Мэтт надеялся пришибить Жемалединова здесь заодно с девчонкой, а так план терял четкость. Впрочем, звонить было слишком опасно — дело даже не в том, что могут перехватить сообщение, а в том, что лишняя информация Питеру только повредит, если его возьмут. В то, что напарник отобьется, он все же не верил — неожиданность нападения обязана была сыграть на руку спецназу.
Подождав, для проформы, пяток минут, Мэтт деактивировал хамелеона и вышел из гравикара. Он пересек улицу и со служебного входа зашел в здание ПСБ. Искин на входе идентифицировал его как капитана Хаккотена, и без проблем допустил внутрь. Кивнув офицеру на входе, он прошел дальше и быстро вышел на лестницу.
В подвале его ждал еще один дежурный, вскочивший при его появлении:
— Сэр, простите, сэр, — промямлил он с набитым ртом. — На минуту отвлекся, не обедал!
— Сиди, все нормально… Ключи от Земановой дай.
— Она в допросной.
— Камеры выключи.
— Уже. Спецагент попросил, я не включал.
Вагнера пробил пот: если Жемалединов уже ее уработал? Или перевез? Или забрал с собой? Без нервяка, спокойней. Дойдешь до допросной — все узнаешь.
Открыв дверь, Мэтт облегченно выдохнул. Девчонка была на месте.
Когда вместо Жемалединова зашел капитан спецназа, Инвиз испугалась:
— А где спецагент? — спросила она. — Он обещал прийти, мы придумали способ обойти психоблок.
— Да ладно? — с кривой усмешкой бросил капитан. — Прям вот так, за полдня, и уже обошли?
— Только собирались попробовать. Он пошел за голостолом с голограммами.
Спецназовец вместо ответа подошел ближе и начал ее разглядывать.
Смотреть, честно говоря, было не на что. Конечно, хорошо зафиксированная женщина в предварительных ласках не нуждается, и Вагнер был бы не прочь проверить справедливость народной мудрости, но объект номер два, мягко говоря, не возбуждала. После красавицы Эммануэль, трахать эту дрожащую серую мышь было, мягко говоря, издевательством над здравым смыслом.
Мэтт смотрел на девушку и думал. Он еще не решил, что делать. Для своего времени тридцать серебреников были неплохими деньгами, но гораздо меньше, чем три миллиона. Беспокоила его только одна мысль. Даже не о том, что Иуда удавился, сам он угрызениями совести не страдал, да и специфика работы представляла гораздо больше возможностей закончить свой земной путь не столь печальным образом.
Плох тот солдат, который не считает, что мог бы командовать не хуже генерала. Вот и Вагнер думал о том, как превратиться из пешки в игрока. И стоит ли оно того.
Три миллиона — это хорошо. Но у него уже есть восемнадцать. И еще десять — вложены в бизнес.
Отказаться от денег, оставить девчонку спецагенту — и тот ее расколет, может что-нибудь придумать, подергать за ниточки, побеспокоить хозяев. Но для чего он тогда сюда пришел, сдав напарника? Узнать, что есть способ обхода психоблока?
Убить Земанову, забрать деньги, закончить с работой и уехать на другой край Галактики? Маловероятно, что поможет. Хотя шанс есть. Лет десять-пятнадцать точно можно будет трахать баб и пить коньяк, не думая ни о чем, кроме пересадки печени раз в три года. Не худший вариант.
Ну, и самое опасное — забрать девчонку с собой. Самому расколоть ее, объединить все известные данные, проанализировать, и — тогда уже решить, что с этим делать. Скорее всего, дело не выгорит, но чем черт не шутит?
— Вы меня освободите и мы пойдем к агенту Жемалединову? — дрожащим голосом поинтересовалась Инвиз.
К ее удивлению, спецназовец расхохотался:
— Зачем? Можно все решить здесь и сейчас!
Он резко дернулся в ее сторону, и девушка ощутила укол в шею, от которого мгновенно затекла гортань. Последнее, что отложилось в угасающем сознании — как капитан достает вибронож.
Карен был разочарован: маячок оказался липовым и ничего не дал. Они догнали какого-то клерка, тот рассказал, что с деловым партнером обедал у дома Инвиз, потом разъехались. Почему маячок включился только сейчас? Какой маячок? Вы точно ПСБ? Это законно? Может, вам и данные с комма показать, а ребята?
Капитан бросил на Жемалединова взгляд. Хватать и тащить с собой, а там пробовать расколоть? Карен отрицательно повел мотнул головой. Не надо. Спасибо гражданин, данные с комма и сами посмотрим. До свидания.
Обозвав их клоунами, клерк сел в гравикар и уехал.
Спецназовцы тоже загрузились и вернулись в здание ПСБ. По дороге капитан хмуро читал что-то на комме и не хотел общаться. Карен погрузился в размышления о Земановой, мысленно подбирая первые, самые горячие голограммы, которые он ей покажет.
— Инна, можете вы… — влетел он в допросную, с уже включенным голостолом, и замер.
Обезглавное и обезображенное тело главной подозреваемой висело напротив входа, распятое на стене. Внутренностями, из вспоротого живота, на полу было выложено: «Так будет с каждым».
— Ну и запашок, — горько сказал он, выключил голостол и, выйдя, сказал дежурному. — Бригаду криминалистов в допросную. Данные с камер — на монитор.
— Вы же сказали ее выключить, сэр… — пролепетал тот. — Да и поздно уже, может криминалистов утром?
— Ты шутишь, сержант? — разозлился Карен. — Меня же час не было! Ты что, так и не включил камеру?
— А зачем? — удивился тот. — У нее был капитан Хаккотен. Он ушел десять минут назад.
Карен смотрел на него долгую, очень долгую секунду, пока пазл сложилась у него голове, после чего заорал:
— Тревога!!! Проникновение в периметр безопасности!!! — и нажал красную кнопку рядом с дежуркой. — Немедленно арестовать капитана Хаккотена!!!
— Ну, п@здец, — пробурчала Михайлова, глядя на шестерых новых пилотов, отобранных Маттера.
Торст Родригез в жизни был именно таким, как и описывалось в досье: здоровенным амбалом, татуированным чуть ли не до белков глаз. Первое, что он сказал, когда увидел Михайлову, было адресовано «товарищу по несчастью», пристроившемуся справа:
— Кто ж ее так располовинил?! — и в голосе звучало что-то вроде сочувствия. — Так-то вроде ничо девка.
— Зато ты — редкостный урод, — ответила Михайлова.
Родригез дернулся, но смолчал, из чего Светлана сделала вывод, что парень все-таки планировал наняться к ней в отряд. Весь вопрос был в том, стоило ли его брать.
— Ну, с тобой все понятно, три шага вперед, — сказала Наемник единственной девушке в строю. — Оформляй ее, Поль. А с этими я еще пообщаюсь.
— Э-э-э, — Коул Диас понял, что его план рискует провалиться. — Мы уже подписали договор о намерениях со всеми, мэм.
— Это хорошо. Выполняйте, лейтенант, — Светлана подпустила стали в голос.
«Не выходи из образа, идиот», — одернул себя Коул и молча указал принятому пилоту на коридор.
Михайлова проводила их взглядом и еще раз осмотрела восьмерых оставшихся.
— Ну что, парни, кто хочет жить недолго, но тяжело? Не знаю, что вам там наобещал лейтенант Маттера, но у меня бы будете пилотировать не истребители, а переделанный транспорт с минимальным количеством вооружения. Ответственность — запредельная, цифры в контракте вы сами видели. Единственное, что я вам могу обещать — двенадцати часовые смены с таким же перерывом. Это армия, никакого спуска не будет, увольнительные — только после окончания боевого дежурства. О девочках — забудьте. Вопросы?
— Какие тут могут быть вопросы? — ответил Родригез. — Я поехал обратно.
— Молодец, малыш, — улыбнулась Михайлова. — Иди по коридору — и попадешь на тот же челнок, что вас привез.
В строю осталось три человека.
— Хорошо подумали? — еще раз спросила Светлана. — Скорее всего, этот корабль вы покинете вперед ногами.
Молчание. Она прошлась вдоль строя, и попробовала еще раз:
— Через пять минут челнок отходит. Через два часа мы полетим принимать корабли. Готовы?
— Да, командир, — нестройно ответили мужчины.
Михайлова подошла к последнему и спросила, глядя ему в глаза:
— Ну ладно, эти двое уже три дня в списке, их досье я просмотрела, а что тебя заставило остаться?
— Ваш заразительный оптимизм, Наемник, — ответил Вагнер, даже не моргнув.
Когда их — всех пятерых — привели знакомиться с кораблем, Вагнер даже обрадовался. Пилот из него был, прямо скажем, средненький, и он далеко не был уверен, что смог бы достаточно профессионально управлять истребителем. Досье Маттера, конечно, подправил, и Наемник не прикопалась, но навыков это Мэтту не прибавило. А вариант с транспортом ему понравился — сразу видно, девка знает толк в извращениях.
Получив восемь часов на подготовку и отдых, Мэтт зашел в свою новую каюту и поставил сумку с вещами на пол.
«Нет, на надо же, а… — ухмыльнулся он про себя. — Третий стрелок-наводчик истребительного транспорта „Стремительный“»… Кто бы мог подумать, что он окажется в такой должности?
Комм сообщил о том, что премия в три миллиона кредитов, которую он потребовал за сложность миссии, которую выполнил на планете, пополнили его счет. Вагнер улыбнулся и начал распаковывать сумку.
Первым он достал генератор статис-поля, замаскированный под термос, и поставил его на стол. Открыл крышку, включая защиту. Камеры и жучки временно отрубились. Следующим сумку покинул двадцатилитровый криогенный контейнер, так же поставленный на стол. Потом он аккуратно выложил из сумки два небольших предмета, не больше горошины, и тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Предстоял тяжелый разговор.
Нажав кнопку, он дождался, пока криогенный контейнер откроется, и вытащил его содержимое на стол, лицом к себе. Голова Инвиз, подключенная к новейшему аппарату поддержания жизни, открыла глаза. Она с ужасом посмотрела на Вагнера, потом перевела взгляд ниже, на стол, и закричала.
Выла девка минут пятнадцать — Мэтт даже подустал, но надо было дать ей проораться. Не каждый день ведь осознаешь себя говорящей головой. Когда она целых две минуты молчала, прикрыв глаза, и просто лила слезы, Вагнер заговорил:
— Слушай меня внимательно и запоминай, Инна. Это очень важная информация, и я хочу, чтобы ты ее очень четко уяснила. Я взял заказ на твое убийство, и оставить тебя в живых можно было только вот так. Видишь перед тобой два цилиндра? Один-электрошоковая бомба, была установлена у тебя под сердцем, если бы вам с агентом удалось обойти психоблок, она сработала и остановила бы тебе сердце. Вторая — капсула с антиматерией. Она гарантированно уничтожила бы всех в радиусе 15–20 метров. Чтобы их найти, пришлось как следует покопаться у тебя во внутренностях, но я справился, как видишь.
— Тебе нужны мои знания? — спросила она хрипло.
— Да. Если вы придумали, как обойти психоблок, я хочу узнать все, что ты могла сказать спецагенту.
— Он обещал оставить меня в живых и дать правительственную защиту.
— Могу продублировать его предложение. И добавить новое тело. И новую личность.
— Я полностью в твоей власти. Как я могу тебе верить?
— С Жемалетдиновым у тебя было то же самое. Даже хуже. Он, по большому счету — пешка, максимум что он мог — только просить за тебя. Я же — ДЕЙСТВИТЕЛЬНО могу сделать все, что обещаю.
— Дать мне новое тело? — лицо скривилось в неприятной гримасе. — Ты знаешь, сколько это стоит?
— Я трижды менял тела и личность, — ответил он. — И прекрасно знаю и стоимость процедуры, и ее сложность. И уверен, если ты не будешь ничего скрывать, мы договоримся.
Голова замолчала.
— Я ничего не скажу, — наконец, решила она. — Можешь убить меня.
Вагнер вздохнул:
— Инна, ты ведь вроде бы не наивная девочка, да? Слышала о ментальном сканировании? — он достал из сумки еще один прибор.
Голова снова хрипло закричала.
Первый недовольно рассматривал голостол, на который была выведена проекция с каюты Вагнера. Он уже полчаса пил чай. Вначале Первый не придал этому значения, но чуть позже его псевдомозг просчитал восьмиминутный цикл повторений. Начальник службы безопасности замер, вперившись глазами в голограмму.
Вот новичок подносит кружку-крышку ко рту, отпивает, ставит на стол… Опять поднимает… А, нет, не пьет, а закрывает термос, убирает его в сторону и достает из сумки армейский суточный рацион. Первый нахмурился. Что это было? Он потянулся прокрутить запись, но его отвлекли:
— Шеф? Посмотрите, что у второго стрелка творится, — позвал один из бойцов, параллельно просматривающих другие каюты новичков.
Он тут же подошел к нему и невольно восхитился человеческой беспечностью. Вот так вот, без защиты, не проверив каюту на камеры, собирать из запчастей бластер!
— Пустите ему газ. Когда потеряет сознание — в допросную.
— Есть, сэр!
Первый поднял руку с коммом и вызвал Светлану.
— Какого черта!? — рыкнула Наемница в комм, отрываясь от Поля. — Ты совсем что ли попутал, Первый?!
— Мэм, у нас проблемы. Необходимо ваше присутствие.
— Давай завтра, а? В восемь так и так стартуем, неужели какие-то проблемы не подождут до утра?
— Нет, мэм. Не подождут.
Поль снова полез к ней, но она оттолкнула его и начала вставать:
— Извини, милый, надо идти…
Тот, вместо ответа, ухватил ее за бедра:
— Ну хотя бы разок, а? Потерпят, не штурмуют же корабль…
Светлана буркнула: «Кто ж его знает…» — и, встав, начала собираться.
В коридоре ее ждал Первый и отряд бойцов в легкобронированной экипировке. Она нахмурилась:
— Что за маскарад?
Вместо ответа Давид продемонстрировал головидео. Светлану охватил азарт:
— Берем мерзавца! И тащите его в медотсек, я скажу, чтобы приготовили пентанол.
— Есть, мэм! Пошли, Шестнадцатый, — Первый увел команду на захват потенциального террориста.
Это было очень похоже на провал. Вагнер услышал тихие шаги в коридоре и автоматически потянулся к сумке. Разведкомплект остался на планете, он взял на корабль только самое необходимое — Инвиз и приборы защиты. Оружие он рассчитывал добыть здесь. В животе предательски булькнуло, но Мэтт просто перевернулся на другой бок и сделал вид, что спит. Если пришли за ним — пусть потрудятся объяснить, почему.
Когда семь бойцов прошло мимо его каюты, Вагнер чуть успокоился, но продолжал напряженно думать. То, что пришли за кем-то из них — он был уверен. И пусть другие члены группы его не знали, но у них была информация о Коуле. Сдаст ли неведомый долбо@б Диаса, и поверит ли в Михайлова в то, что ее милый любовничек уже состряпал очередное покушение? Шансы были. Иммунитет к пентанолу-3000 был только у Диаса, остальные — мелкие сошки, на которых даже не тратили прививки иммуномодуляторов. Поверит ли Михайлова? Ее убедит безопасник, андроид не поддается эмоциям.
Мэтт замер, просчитывая вероятность того, что его выдаст Диас. Она была, но скорее, он промолчит в надежде, что Вагнер как раз сможет ему помочь. Значит, надо было себя и вести соответствующе.
Третий стрелок-наводчик захрапел.
То, что Поль был в ее каюте, было просто несказанным подарком. Как и то, что Первый настоял на том, что ВСЕ двери кают людей должны оставаться заперты до тех пор, пока не завершится расследование.
Пленника притащили в медотсек уже не сопротивляющимся. Укол, пять минут на начало действия, и Первый начал допрос:
— Представься пожалуйста.
— Дари Делейк, Новая Валенсия, — пленник понял, что не сможет не говорить, совсем расклеился и заплакал.
— Кто такой Жозеф Линек, под именем которого ты поступил в Наемники?
— Псевдо-личность, документы на это имя я получил… эммм… для того, чтобы наняться в этот отряд.
Первый с Михайловой переглянулись.
— Зачем ты нанялся в этот отряд?
— Конечной целью операции является уничтожение Наемника.
— «Операции», Дари Делейк? Ты действуешь не один?
— Нас здесь четверо. Я, Катерина, Матье и Коул.
— Вот как? Членов экипажа с такими именами нет на корабле. Хотя кто такая Катерина, мы догадываемся, — Давид посмотрел на Михайлову, и так кивнула. — Назови имена, под которыми мы знаем остальных двух твоих сообщников.
Дари жутковато улыбнулся, хотя слезы продолжали течь:
— Матье Заттер — это тот, кого приняли вторым стрелком-наводчиком. А Коула Диаса вы знаете под именем Поль Маттера.
В помещении воцарилось гробовое молчание. Светлана сглотнула ком, подступивший к горлу и с трудом удержалась от того, чтобы схватиться за резко кольнувшее сердце:
— Кто координирует операцию? — спросила она.
— Местный координатор — Коул Диас. — Кому он подчиняется — я не знаю.
Светлана помолчала, переваривая информацию. Она повернулась к Давиду, собираясь отдать приказ, но передумала.
— Дай мне свой бластер, Первый, — сказала она, надевая медицинские перчатки.
— Мэм, этот пленник слишком важен! Мы не должны его убивать! Я понимаю, что наказание за измену именно смерть, но мы должны хотя бы запротоколировать все сказанное им…
— Я сказала, дай мне бластер! Этот пленник останется жив.
— Мэм…
— Это приказ, андроид! Немедленно отдай мне бластер!
Давид передал ей оружие.
— Двое — за мной, — приказала она бойцам, стоящим в коридоре, и обернулась к Первому. — А ты — продолжай допрос. Я хочу, чтобы этот ублюдок рассказал все, что знает.
— Мэм… — Давид хотел попросить ее не убивать Маттера, но дверь уже захлопнулась.
Коул Диас не находил себе места, лежа на койке. Нет, он понимал, что Михайлову могли вызвать по душу кого-то из его «друзей», но вариантов не было. У него не было оружия, не было возможности выйти из каюты после того, как она заблокировалась, а пробовать найти оружие внутри было подозрительно. Он в очередной раз пожалел, что взял только подсаженных. И проклинал Михайлову. Если бы не ее выступление в коридоре, процентное отношение было хотя бы пятьдесят на пятьдесят, а так… Куда не ткни — шпик.
Хотя Первый тщательно проверял досье, его нейтральная позиция сыграла с Коулом дурную шутку, заставив рискнуть протащить на корабль всех боевиков, что были в наличии.
Дверная панель отъехала, и на пороге оказалась Михайлова.
— Ты все-таки вернулась, красавица! — обрадовался он.
— Да милый, — не своим голосом сказала Светлана, закрывая дверь. — Встань, нам надо поговорить.
Коул Диас мгновенно насторожился и сел на кровати. В этот самый момент Михайлова нанесла первый удар. Что бы там ни было — с реакцией у него всегда был полный порядок. Ногу, летящую в голову, он заблокировал, но лишь взвыл от дикой боли в руках.
Уже вторым ударом Светлана разбила ему нос и отбросив на стену.
— За что? — спросила она, вытаскивая бластер.
Зажав нос с хлещущей из него кровью, Диас мгновенно понял: сейчас или никогда. Он сложился и прыгнул на Наеемницу, стараясь вцепиться в оружие до того, как она его вытащит. Светлана встретила его прямым ударом ноги, отбросив обратно.
— Лежи, я сказала! За что ты хотел меня убить?! — снова спросила она.
Диас, скукожился на кровати, лихорадочно перебирая варианты ответов.
— Это все приказ, Света, любимая! Я не мог ослушаться, у них моя семья! Я влюбился, поэтому максимально оттягивал реализацию…
Михайлова, с воплем:
— Врешь!!! — со всей силы впечатала ногой ему в брехливый рот. — Ты все врешь, сучий выкормыш! Скажи мне правду!!!
Диас, с трудом приподнял голову. Изо рта текла кровь вперемежку с осколками зубов. Он понял: эта сука сбрендила, и несмотря на то, что он был ценным пленником, выйти из этой каюты шансов нет. Что бы он не сказал. Говорить он мог с трудом, но все-таки ответил:
— Мне противно было даже трахать тебя, глупая тварь. Ты все равно сдохнешь, не сейчас, так позже. Я жалею лишь, что не смог этого сделать лично.
Михайлова подняла бластер и выстрелила ему голову, выжигая мозг. Никто и никогда не узнает, о том, что между ними было. Голова звенела пустотой, сердце болело, а в горле так и стоял ком. Она вышла из каюты и бросила бойцам:
— Тело аннигилировать. Помещение — убрать.
Вернувшись в медотсек, она отдала бластер Давиду и приказала:
— Все записи с камер — уничтожить. В бортовой журнал внести запись о диверсии. Поль Маттера попытался уничтожить банк хранения информации и погиб при взрыве. Тело не нашли.
— Понял, мэм, — сухо сказал Первый. — Разрешите закончить допрос?
— Нет. Я справлюсь сама, приступай к выполнению приказа.
Вагнер был удивлен, когда к нему в каюту посреди ночи все-таки постучали:
— Вставай, третий стрелок-наводчик! — раздался голос Первого. — Наемник ждет тебя в тренажерной.
— Нахрена? — хмуро ответил сонный Мэтт. — Два ночи, делать чтоли нечего?
— Тебя повысили до пилота, и ей не терпится испытать твою профпригодность.
— Я же ей предоставил досье с выписками из частей, в которых служил.
— Их предоставили все. Одевайся и следуй за нами, — за спиной Давида показались еще два бойца.
Вагнер вздохнул и начал одеваться. Похоже, ночка была бурной, и не лучшим образом сказалась на составе отряда — раз уж он из третьего стрелка резко вырос до пилота. Вопрос был в одном — взяли ли Коула Диаса.
НА Михайлову было страшно смотреть, и Вагнер сразу все понял.
— Забирайся в кабину, пилот, по готовности докладывай.
К тренажеру его проводили все те же трое андроидов. Закрывая кабину, Мэтт понял: они так и останутся ожидать его выхода. Ну, разве что, займут более выгодные позиции. Провалиться было нельзя, и он вколол себе сразу две «разгоняющие» инъекции, после чего пристегнулся к креслу и доложил:
— Мэтт Вагнер готов к тренировке, мэм!
— Хорошо. Диспозиция — система Риккельм, космическая станция «Магор», третий ангар. Отстыкуйся и выдвигайся мне навстречу. У Риккельма-4 соединяемся, ты становишься на боевое дежурство, я — патрулирую. Запуск миссии.
Вагнер продублировал готовность и оказался в рубке «Стремительного», моделируемой симулятором. К счастью, ничего экстраординарного ему не предложили — стандартная операция отстыковки, разгон до 4G, торможение, обнуление всех систем, наблюдение за Михайловой, сделавшей круг по ближайшим астероидным полям.
— Ладно, будем считать, что летать ты умеешь, Вагнер. Теперь расскажи, почему ты остался на корабле после того, как его покинули все, кроме террористов? — раздался холодный голос Наемницы.
Мэтт понял: если сейчас ошибиться — его могут прикончить даже не дав покинуть симулятор. А смерть в кабине транспорта — далеко не то, на что он надеялся, садясь в этот корабль.
Соврать? Вагнер не до конца был уверен в способностях андроидов Михайловой, но скорее всего, у них не было встроенного детектора лжи. Разве что у Давида, слишком уж часто он ловил его на «всматривании» в людей. Будто тот пытался по мимике уловить что-то помимо сказанного на собеседовании.
В любом случае, по его каменной морде, которую он сейчас даже не видит, маловероятно, что удастся что-то прочитать. Но… Скорее всего, у них сейчас куча информации, даже если Коула они не раскололи, и тут надо врать идеально точно. А в отсутствии полной базы данных это крайне опасно.
— Я не слышу твоего правдивого ответа, Вагнер, — напомнила о себе Михайлова.
Он вздохнул и произнес:
— Нам надо пройти в мою каюту. Там я все объясню.
Вагнера доставили в каюту под конвоем, тщательно проверили все. Сумку с вещами поставили на стол.
— Ты же в курсе, что эти андроиды обладают отменной реакцией? — спросила Михайлова. — Если у тебя там оружие — просто скажи. Я обещаю тебя доставить на планету, никого не убивая.
— А если у меня там бомба?
— У тебя нет там бомбы. Это мы проверили.
— Хорошо. Но у меня там и не оружие. Сейчас покажу.
Он вытащил контейнер.
— Что это? — спросила Светлана.
— Это Инвиз. Вернее, то, что от нее осталось.
Наемница нахмурилась:
— Я тебя не понимаю, объяснись.
Вместо ответа Вагнер открыл контейнер и вытащил голову.
— Твою-то мать! — Светлане чуть не стало плохо. — Это что за херня?
— Мне необходимо было вывезти ее с планеты. Поэтому я решил остаться на корабле.
— Твою мать!!! — Михайлова снова выругалась. — Она жива?
— Конечно. Это криоконтейнер и аппарат с полным циклом поддержания жизни. Когда мы… покинем планету, я смогу заказать ей новое тело. И мы снова будем вместе. Для облегчения тягот перевозки я держу ее в замороженном состоянии. Очнуться в таком виде — большой удар для психики.
Светлана повернулась к Давиду и тот сделал жест.
— Ты врешь, Вагнер.
Мэтт подавил вздох. Не паниковать, спокойней. У них все же есть детектор лжи?
— Э-э-э… Я не обманываю вас, мэм. С чего вы взяли?
— Еще раз соврешь — отстрелю тебе ногу. Я сегодня уже прикончила одного человека, который врал мне, ты рискуешь стать следующим.
Вагнер потупился и ответил:
— Мы — люди преступного синдиката Каривелло, — наконец, ответил он. — Я — наемный убийца, она — технический специалист. Так получилось, что информация, которая стала доступна ей, заинтересовала правительство. Ее арестовали. Меня отправили выручить ее, но из здания полиции я смог вынести ее только таким способом. Покинуть планету я сейчас не могу — для скрытия улик мне пришлось… расчленить ее тело прямо в здании полиции… ведь в нем оставались бомбы, которые могли сработать с любой момент! Их части до сих пор хранятся у меня в сумке! Мне показалось, что наняться в ваш отряд, чтобы покинуть планету — неплохой вариант. Я и нанялся.
Давид кивнул:
— Да, информация про убийство всплывала по лицейских сводках. Вот только интересовалась ей не местная полиция, а правительство Земли.
— Вот как? — брови Михайловой взлетели вверх. — Взять его…
Вагнер понял, каким будет следующий приказ еще до того, как Наемница о нем подумала, но не кинулся на нее. Он медленно поднял руки, показывая, что не сопротивляется, и быстро заговорил:
— Мэм, дело очень сложное. Синдикат отправил меня убить ее, но я этого не сделал. Я провел собственное расследование, основываясь на информации со всех заинтересованных сторон, и у меня вырисовывается очень странная картина происходящего. Создается впечатление, что заговор так велик, что в него просто не верится! Есть подозрение, что в структуру Наемников и правительства многих звездных систем внедрена крупная группа саботажников…
Михайлова в изнеможении подняла глаза к потолку, после чего рыкнула:
— Что за хрень ты плетешь?! На гауптвахту!!! Среди Наемников нет предателей!!!
Вагнер неверяще уставился на нее. Этой дуре преподносят на блюдечке секретнейшие данные, на сбор которых ушел не один десяток лет и заплачен был не один десяток жизней, а она сажает его под замок?! Ну что за…?!
— Среди Наемников, на самом верху, большая группа старших офицеров уже давным-давно создала шпионскую сеть по всей обитаемой Галактике! — продолжал орать он в коридоре. — Они готовят переворот! Если не остановить их…
— Заткните его уже! — рыкнула Светлана в ярости, и через секунду услышала звук удара, после чего наслаждалась тишиной.
Она наклонилась к девушке, всматриваясь в ее лицо.
— Ну, а что нам расскажешь ты? — поинтересовалась она и нажала на кнопку, активирующую пробуждение.
Проснувшись, Инвиз увидела перед собой ней сидела девушку, с застывшей на лице маской горя и ненависти.
— Здравствуйте, Инна, — произнесла она.
— Здравствуйте. Вы кто?
— Я — Наемник № 300, Светлана Михайлова. Вы оказались в моих руках после проверки одного из нанятых мною людей. Он утверждает, что вывез вас с планеты из-за того, что вам угрожала опасность.
— Он убил меня! — возмутилась Инвиз.
— Технически — вы живы, Инна. Меня больше интересуют причины, по которой вы оказались одновременно в разработке и полиции, и преступников.
Инвиз запаниковала. Все знают, что Наемники — боевые псы Земли. Все знают, что МСС принадлежат Земле. Что сделает Наемница, узнав, что она шпионила против Земли?
— Я… оказалась… не в том месте и не в то время, — расплывчато ответила она.
— Вот как? Подробнее? — голос Михайловой стал злее и напористей.
— Это очень сложно, — губы Инвиз непроизвольно затряслись, и она постаралась на заплакать. А потом слова поперли из нее непрекращающимся потоком. — Я… передавала информацию… И… как сказать?.. спалилась. Не знаю как, честно. На меня вышла полиция, я обещала им все рассказать, но у меня стоял… стоит… психоблок. Я готова сотрудничать с Землей! Но проклятый психоблок не давал мне ничего рассказать! Спецагент Желалетдинов придумал, как обойти его, но тут появился этот псих и убил меня! А потом привез сюда!
— Инна, я напоминаю вам, вы живы. Получение тела в случае, если вы пострадали — должна быть предусмотрена страховкой. Особенно если вы заключили сделку с спецагентом.
— Мы не успели! — воскликнула девушка.
Светлана поджала губы:
— Чтож, все очевидно! Сейчас свяжемся с ним через комм, он заберет тебя — и все встанет на свои места, вы заключите сделку. Заодно отдадим ему твоего «убийцу», — она встала, показывая, что разговор закончен.
— Нет, стой! — воскликнула Инвиз. — Не надо! не делай этого!
— Почему? — удивилась Михайлова.
— Я не хочу возвращаться. Пожалуйста, отвези меня туда, где я смогу восстановить тело, деньги у меня есть.
— Вот как? Хотелось бы знать, каким образом ты получишь свои деньги? Твоего комма мы так и не нашли. Он, скорее всего, полиции.
Инвиз заплакала:
— Пожалуйста, не возвращайте меня обратно, ну пожалуйста, пожалуйста!!!
— Бл@… - разозлилась Светлана и нажала кнопку погружения в сон и, в бешенстве, посмотрела на Давида. — Ты там чем занимался с этим гребаным ублюдком на планетах, а?! Ладно он, но каким образом через тебя протащили такое количество психов и террористов?
— Мэм, я всего лишь проверял досье.
— Да ты гребаный младенец, по ходу, — рявкнула она. — Ни в чем не виновен, да?
Давид скромно промолчал. Конечно, он саботировал свою работу ради того, чтобы поймать Поля Маттера с поличным. На что только не пойдешь ради защиты командира… Впрочем, говорить вслух это необязательно. Пусть все останется на уровне догадок.
Светлана, с «квадратной», от всего случившегося за пару часов, головой, зло смотрела на Давида, сидящего напротив. Кают-компания не сильно подходила для короткого совещания, но тут был большой голостол и можно было перекусить. Ей кусок в горло не лез, но Первый ел в три горла.
— Значит, ты считаешь, что за четыре часа до старта нет смысла дергаться? А когда есть смысл? После того, как прибудем в новую систему? — переспросила она.
— Не знаю, мэм. Я могу лишь дать прогноз. Даже если мы обратимся в полицию немедленно, все процедуры займут не меньше суток. А с учетом того, что у нас тут четыре незадокументированных трупа, а у них — спецагент с Земли…
Михайлова чертыхнулась. Ну, задокументировать трупы она, допустим, сможет довольно оперативно, но ведь тогда и передавать их придется, это опять время. А старт колониального корабля — штука муторная, подготовка идет уже вторые сутки. Это ее кораблик за пятнадцать минут отправляется в штатном режиме, а в нештатном — может и за минуту.
— Ладно, — решилась Светлана. — Оставляем их, дальше решим, что делать. По идее, можем ведь и колонистам сдать по прибытию?
— Можем, — кивнул Давид. — Но не стоит. Боевики синдиката Каривелло могут быть и на корабле. А полиция у колонистов — так себе.
— Тогда решено, оставляем.
— Перевести Вагнера в каюту?
— Зачем? Пусть сидит.
— Тогда у нас не хватает штатной единицы — пилота.
— Эта проблема решаема. Свяжись со всеми забракованными пилотами. Повтори… удвоенное предложение. Если будет мало — утроенное. Мне нужен хотя бы один из них. В идеале — двое.
— Понял, мэм!
— Все, я спать. Новая каюта готова?
— Да. Я провожу.
— Перед стартом подними меня, ок? — попросила Светлана. — Могут потребоваться стимуляторы.
— Понял, мэм.
Через минуту Михайлова закинулась снотворным и прикоснулась головой к подушке. Целых две минуты она боролась желаниями разрыдаться, закричать от ненависти или хотя бы вырвать клок волос, а потом уснула.