Наказание для мажора

Глава 27

Ева вскинула на меня взгляд и смотрела так, что я был готов послать к чертям все запланированное, впиться в желанные губы и поцелуями довести ее до состояния, пока она не отключится от всего: всех запретов, обид, недомолвок — всего, что стояло между нами. Пока для нее не перестанет существовать все вокруг. Все, кроме меня.

Немного не так я себе представлял начало нашего уик-энда. Но сдерживать себя больше я не мог, было не просто невыносимо, а мучительно невыносимо. Меня разрывало изнутри, настолько неконтролируемым стало мое тело, когда Ева оказывалась рядом. От одной только мысли, что она ночует в соседней комнате рядом с моим другом, мой зверь не находил себе места, готовый сорваться в любую минуту

Увезти. Увезти Рапунцель и не отпускать — это все, о чем я мог думать.

Град написал, что в понедельник и вторник занятий в универе не будет.

«Инфа верная, вроде обещали дистант, но приказ будет только в понедельник».

И, пока Рапунцель «играла в мячики», я усиленно думал, куда можно рвануть, чтобы никто нам не мешал. Необитаемый остров был бы идеальным вариантом, потому что все дома отдыха я отмел сразу. Хватит. Проходили уже.

Выскочившее на мой запрос рекламное объявление, отдохнуть вдали от цивилизации, но со всеми удобствами, показалось мне идеальным вариантом. Цена была снижена из-за непопулярности сезона, но это не имело никакого значения. Главное — рядом не будет никаких соседей, никаких случайных прохожих — никого, кто бы мог нарушить наше уединение. Завтрак, обед и ужин готовили и оставляли в специально отведенном для этого помещении, и мы сами решали, где его проводить: в своеобразной столовой, в номере или на улице. Для этого тоже были оборудованы специальные места. Идеально!

Только планировал я все не так, как пошло. Я хотел, сначала насыщенно провести день, а уже вечером устроить интим со свечами и прочей лабудой, которая так нравится девушкам. Но стоило увидеть номер, а главное — огромную двуспальную кровать, как мои мысли потекли в совершенно другом направлении. И шансов дожить до вечера у меня не оставалось никаких. Я сдохну, если не получу ее прямо сейчас. И что это, если не приворот?

Я все больше дурел, держа в руках ту, что стала моим наваждением. Провел большим пальцем по щеке и зарылся рукой в шелковые волосы, приближая лицо Евы к своему. Между нашими губами оставались миллиметры. Я, чертов мазохист, раз в такой момент испытывал свою выдержку, сгорая в этом огне. Но Ева тоже горела со мной. Я чувствовал, как от неровного дыхания вздымается ее грудь, видел как пульсирует венка на ее шее, как лихорадочным блеском горят глаза. Она облизала губы, обжигая меня своим дыханием.

— Ева, — прорычал ее имя и с силой притянул Рапунцель к себе, жадно впиваясь в манящие губы. Выпил слабый стон и… отпустил на волю своего зверя.

Дорвавшись до желанной добычи, сначала насладился истерзанными губами. И как бы не хотелось их отпускать, коснулся нежной кожи шеи. Ева вцепилась в мои плечи и с придыханием шептала мое имя, еще больше сводя с ума. Подхватил ее и бережно опустил на кровать.

— Андрей… — Рапунцель смотрела на меня затуманенным взглядом.

Не давая ей опомниться, слегка прикусил мочку и провел дыханием по краю уха. Моя. Ева дернулась, но я поймал ее руки и завел за голову, покрывая поцелуями лицо, пока снова не поймал в плен ее губы.

Никогда не играл в такие игры. Но сейчас мне хотелось, чтобы моя Рапунцель также изнывала от желания, как я мучился все это время. И, как ни странно, меня это заводило еще больше. Ева шептала мое имя, музыкой звучавшее для моего слуха, выгибалась и стонала, потому что не осталось ни одного места на ее шее и груди, где не коснулись бы мои губы. Я любовался трепещущим телом, доводил почти до пика и с упоением ждал момента, когда сам получу долгожданную награду.

— Андрей… — Так сладко звала меня моя девочка.

Губами поймал ее выдох.

— Скажи, что моя, — потребовал, мучая еще больше.

— Андрей… — захныкала, ерзая подо мной Рапунцель. Русые волосы разметались в разные стороны, Ева была прекрасна в своем нетерпении, и ничего соблазнительнее я не видел.

— Моя… Только моя… — нашептывал ей на ухо. — Повтори.

— Твоя… — Сдалась, наконец, Ева.

— Моя, — зарычал зверь, доказывая свои слова, и я замер, когда Рапунцель вскрикнула и сжалась от резкой боли, которую я ей невольно причинил.

Твою же рать…

Я застыл, стараясь не дышать, чувствуя как агонизирую внутри Евы. Вот теперь я точно сдохну, потому что выплеснуть все, что во мне накопилось, и не навредить ей еще больше, невозможно.

Все-таки в моем некрологе будет написано: «Скончался от сексуального неудовлетворения».

Секундная вспышка боли, и Андрей замер. Я чувствовала на своем лице его неровное дыхание, но мне хотелось большего. Хотелось продолжения.

— Андрей… — Я не узнала собственный голос. — Что-то не так? — спросила осторожно.

— Почему ты не сказала, что девственница? — Вопрос прозвучал не сразу.

Что?

Я явно не ожидала такое услышать и настолько растерялась от несколько грубоватой прямоты, при чем в такой момент, что была готова заплакать.

— Извини, не подумала, что для тебя это такая проблема, — заметила, надеясь, что мои слова звучат с сарказмом, а не жалко.

Видимо, Макарскому нравились исключительно не девственницы, у которых наверняка опыта побольше моего. А тут… такая промашка. От обиды я отвернулась в сторону, и не знала, как не сгореть от стыда в ситуации, которой оказалась. Хуже унижения просто не придумаешь.

— Ева, посмотри на меня. — Андрей мягко взял меня за подбородок и повернул к себе, и мне пришлось закрыть глаза, чтобы не видеть его насмешки.

Я медленно помотала головой, сдерживая слезы.

— Пожалуйста, посмотри, — прозвучало очень мягко.

— Зачем?

— Просто открой глаза.

И я открыла, пытаясь разглядеть в его взгляде иронию или издевку, но ничего такого в глазах Андрея не было. Его глаза блестели, а в них сияла… нежность?

— Ты самая удивительная и самая потрясающая девушка. И для меня, как ты выразилась, это не проблема, а скорее честь или счастье… — Его пальцы перебирали мои волосы, словно успокаивали, а я по-прежнему была зажата, чувствуя себя неполноценной, неподходящей для него.

До меня плохо доходил смысл того, что он говорит, настолько я не владела ни собой, ни своими чувствами. Так некстати вспомнились его слова, что я сама буду умолять его об этом. И, к своему стыду, сейчас я была готова его умолять.

— Тогда что не так? — Я всхлипнула, не сдержавшись.

— Все так… — Выдохнул признание мне в лицо, обжигая дыханием.

— Тогда почему… Почему ты… остановился? — Выдавила вопрос, и по моему лицу скатилась предательская слеза, которую Андрей поймал губами. Я понимала, что унижаюсь, выпрашивая, чуть ли не умоляя продолжить, и злость на саму себя и на свое тело застила глаза.

— Глупенькая. Все так… Я до безумия хочу тебя. Только тебя. Но я боюсь сделать тебе еще больнее… — Слова звучали мягко, а горячие губы нежно собирали слезы с моего лица.

— Но мне… не больно. Совсем… — пролепетала, совершенно не думая, как он расценит мои слова.

— Ев-ва, — простонал Андрей, утыкаясь в мою шею. — Ты даже не представляешь, как я тебя хочу…

Я чувствовала Андрея внутри себя, но этого мне было мало. Я хотела большего. Хотела, чтобы и он чувствовал то, что я не могла сейчас передать словами. Дать ему всю себя. Не только тело, но и раскрыть душу.

— Тогда… не останавливайся. — Прошептала еле слышно и почувствовала, как Андрей перестал дышать.

Прошло несколько долгих, мучительных для нас секунд.

— Уверена? — спросил Макарский, чуть приподнимаясь, чтобы видеть мое лицо. Мышцы его рук были напряжены насколько, что казались каменными, словно ему действительно стоило огромных усилий сдерживать себя.

— Да… — выдохнула и притянула к себе, вкладывая в поцелуй все то, что хотела ему дать, и снова ощутила на себе приятную тяжесть мужского тела.

— Ев-ва, — прохрипел Андрей, неистово покрывая мое лицо поцелуями, а я зарылась обеими руками в его волосы, чтобы не отпускать.

Только хватило меня ненадолго. Я недооценила ни свои силы, ни напор Андрея, и уже думала, что не выдержу, как мир разлетелся на миллиард ярких осколков и застыл в пространстве, не желая собираться обратно.