Наказание для мажора

Глава 3

Машина Ксю, увозившая Еву, уже давно скрылась, а я продолжал смотреть на невидимый след, совершенно не обращая внимания на уличный холод. Не знаю, чего я ожидал от этого знакомства, но явно не того, что чувствовал сейчас. Я даже не мог толком описать эти чувства. Удивление? Восторг? Восхищение? Пожалуй, все перечисленное смешалось в одном сосуде и произвело неизгладимое впечатление. Такое ощущение, что у меня случился необъяснимый крышеснос. Привычные стандарты дали сбой, и система не могла справиться с неожиданно возникшей ошибкой. Хотя ошибкой Еву назвать нельзя. Скорее — исключением из всего того, к чему я, да и не только я, привыкли.

Я так и не понял, с какого перепугу Макс решил устраивать сборище у себя дома. Видеть одни и те же лица порядком осточертело. По крайней мере, лично для меня проще было свалить из клуба, оставив народ гулять дальше. А из дома как свалишь? Свалить-то, конечно, можно, но вариант так себе. Вдобавок ко всему мы поссорились с Гелькой. Надеюсь, что навсегда. Она давно уже начала выводить своими изощренными капризами, но тут превзошла саму себя.

— Андрэ, ты прикалываешься?! — Ангелина смотрела на меня как на идиота, а от ее дебильного обращения я каждый раз скрежетал зубами. — Ты хочешь просрать день на чьем-то день рождении?!

— Вообще-то, день рождения у Макса. — Я пропустил мимо пренебрежительное обращение.

— И что? Ему исполняется пять лет, и папочка решил пригласить к нему клоунов? — прозвучало с издевкой.

— Гель, вообще-то, это личное дело каждого, как где и с кем праздновать свой день рождения. И нас с тобой пригласили.

— Я — пас! И потом мы с тобой планировали «Арену»! — Ангелина приподняла подбородок и капризно сжала губы.

— Планы изменились.

— Я для тебя всего лишь «план»?

— Не начинай, — предупредил по-хорошему. Ненавижу, когда мной пытаются манипулировать. — На концерт мы сходим в другой раз.

— Когда?! — выпалила она так резко, что я опешил. — Он будет один день!

— Эти запевалы приезжают одни за другими! — Честно говоря, я вообще не видел в этом проблемы. Концерт под открытым небом, где нет ни акустики, ни черта, то еще развлечение.

— Я хочу в этот раз. И ты мне обещал!

— Стоп. Во-первых, я сказал «возможно», а это немного другое. И мы можем поздравить Макса, а потом поехать в «Арену», — предложил ей альтернативу.

— И остаться без лучших мест? Нет уж! Спасибо! Стоять в трех километрах от сцены я не собираюсь! И, если тебе так важен твой Макс, можешь идти к нему один! — бросила с вызовом, с явным расчетом, что я кинусь ее разубеждать.

Но я от радости чуть не пропел в голос фразу из хита Кипелова[4]. Видимо, на моем лице это промелькнуло, потому что Геля решила уточнить:

— Ты что оставишь меня одну и пойдешь к Максу?!

— Макс — мой друг. А концерт своей любимой рок-группы я могу прослушать в любое время, — ответил совершенно спокойно.

— Ты — придурок!

На этом наш диалог закончился. Ангелина обиженно развернулась и ушла, но утром позвонила поинтересоваться, как я планирую провести день. На что я ответил: «Мои планы не изменились».

Говорить Максу о ссоре я не стал, но он и сам догадался, увидев меня одного.

— Андрюх, я…

— Макс, короче. Давай без лирики. Мы же не девки. С днюхой, дружище! — Я похлопал друга по плечу, пожелал ему безоблачного будущего и, показав, что нянька мне не нужна, оккупировал диванчик в гостиной рядом с фуршетным столиком.

Несмотря на то, что на столике стоял «Джек», в моем стакане была налита исключительно кола. Я пару раз отсалютовал ею, когда ловил на себе взгляд Макса. Если он решил, что я надерусь в хлам из-за Гельки, то ошибся.

— Андрей, а это кто? — спросила Стелла, уже давно сидевшая рядом, но совершенно не мешавшая моему уединению со стаканом колы. На то, что происходило вокруг, я не обращал внимания, созерцая световые переливы на стекле своего бокала.

Я посмотрел в направлении, куда кивнула одноклассница. Какая-то девчонка что-то говорила Максу, а потом протянула ему небольшую коробку. Подарок?! Да, ладно! Но меня удивило другое — то, как Макс на нее смотрел. Сначала на девчонку, а потом на коробку.

— Без понятия, — протянул я. — Но сейчас узнаем…

— Что, зацепила? — хмыкнула Стелка.

— Кто? — Я скривился. — Еще одна кукла в поисках богатенького Буратино?

— А она ничего…

— Тебя на девочек потянуло? — решил подколоть Баринову.

— Макарский, ты — дурак!

— Главное, чтобы Макс им не оказался, — пробурчал я, вставая.

— Возьмешь огонь на себя? — хохотнула Стелла.

— Я непробиваемый! — отбил намек нахалки.

— Ахах! Но я все равно ставлю на тебя.

В этом я не сомневался.

Макса уже отцепили от незнакомки, и она осталась одна. То, что надо! Девушка настолько выделялась из общей картины, что нужно быть слепым, чтобы не заметить этого. Она с интересом разглядывала людей, не сверху вниз, чтобы пробежаться по одежде оценивающим взглядом, а вглядывалась, как смотрят на картины или музейные экспонаты настоящие ценители. Немного нервничала, но старалась этого не показывать. Обстановка ее совсем не интересовала, и у меня даже закралась мысль, что она здесь уже была.

Ну что, дорогуша, сейчас мы узнаем, какую рыбку ты у нас тут высматриваешь!

Приблизился и втянул легкий, едва уловимый аромат, такой тонкий, что захотелось вдохнуть его полной грудью. Нагло провел рукой по длинным светло-русым волосам девушки, опускаясь ниже. Ощутил приятную округлость и криво скосил взгляд, изображая невменяемого, когда на меня грозно уставились серо-зеленые глаза. Аж дух захватило!

Пока соображал, с кем она меня перепутала, чуть не выдал себя, но тут непонятно откуда появился Макс, и бесцеремонно вмешался в нашу милую беседу. Друг решил, что я с великого расстройства сначала напился, а потом пошел клеить первую попавшуюся на глаза девушку. И вот с последним он был почему-то категорически не согласен!

Впечатление от знакомства с Ксенией у меня осталось хорошее, намного лучше, чем от общения с ее упрямым братом. Вроде бы родные, а такие разные. Я почему-то была уверена, что внимания и поклонников у Ксении тоже хватает, но она, в отличие от своего братца, не такая самовлюбленная.

— Деда, я дома! — крикнула с порога, снимая полуботинки и сразу убирая их на полку. Эта привычка осталась у меня с детства. В квартире стояла пугающая тишина. Неприятный холодок пробежал по моей спине, и я кинулась в комнату деда. — Дед!

Он стоял возле окна и смотрел вниз. Я облегченно выдохнула.

— Дедуль, ты чего не отвечаешь? — Я подошла ближе и прижалась к широкой спине, обнимая родного человека.

— С кем ты приехала? — поинтересовался он, накрывая сухими ладонями мои руки.

— С Ксенией. Она живет рядом с Тимохиными, — объяснила ему.

— Вот видишь. Вы могли бы дружить.

— Деда, ты опять?!

— Новые друзья, новые условия — это совсем другая жизнь, Ева. А ты цепляешься за старое. — Казалось, что дед меня совсем не слышал. Он устал. Устал жить.

Деду сейчас восемьдесят два. Он поздно женился, а мама родилась, когда ему стукнуло сорок. Дед с юности занимался любительским хоккеем, и никогда не бросал тренировки, даже став старше. Его увезли на скорой прямо с игры. Всегда живой, подтянутый, бодрый, веселый. Хоккейная лига пенсионеров — так в шутку он называл свое увлечение. Для него оказаться прикованным к постели, было хуже смерти. Бабушке стоило огромных усилий не дать погаснуть искре жизни в его глазах. Она всегда повторяла, что пока горят глаза — человек жив. А потом не стало бабушки. Я была маленькой, и липучкой цеплялась за деда, можно сказать, выросла на его руках. Мама, как могла, старалась использовать все доступные возможности для его реабилитации: выбивала путевки в санатории, вставала на очередь на бесплатное лечение, записывала на массажи. А я для него оставалась той искоркой, которая не давала погаснуть огню в сердце, и которую он в последнее время так старался отправить в новый дом отчима.

— Но с тобой мне гораздо лучше. Правда. И потом здесь у меня тоже есть друзья.

— Ты сейчас про свою вертихвостку? — Деду никогда не нравилась Вика.

— Ага. Мы помирились. — Я невольно сморщилась от произнесенной полуправды.

— Надолго? — прозвучало не очень весело.

Дед как никто другой знал сколько раз, даже не в неделю, а в день, мы могли с Красновой поругаться.

— Не знаю, — ответила я беспечно.

— Ох, Ева, Ева. Вот не на кого тебя оставить…

— А ты и не оставляй! — Я потерлась носом о мягкую ткань дедовской рубашки. — Ты ел?

— Конечно. Я вареники сварил. Твои любимые.

— Деда! — Я прижалась крепче. — Ты самый лучший дед на всей планете! — И это была абсолютнейшая правда.

Стояла глубокая ночь, а я все никак не могла уснуть. Сначала переписывалась с Красновой, обсуждая выпускной и планы на лето. А потом, когда даже Вика сдалась, я вспомнила разговор с дедом, на минутку представив, как сложилась бы моя жизнь, если бы я переехала в давно приготовленную для меня комнату. Павел Васильевич относился ко мне хорошо, да и с Максом у нас, вроде как, получилось найти общий язык. По крайней мере, он не относился ко мне с высокомерием или как к бедной родственнице. Но теперь не это было главным. На данный момент меня волновало соседство Макарского. С одной стороны, ничего особенного. Не думаю, что после моего отъезда он хотя бы раз вспомнил обо мне. А с другой — что-то мне подсказывало, что с таким соседством просто не будет.

Я никак не могла понять, какие чувства он во мне пробуждал. Когда я видела его пробегающим на стадионе — Андрей вызывал симпатию и интерес, а когда стоял рядом как сегодня — раздражал, и мне ужасно хотелось от него избавиться. Поэтому я решила, что пусть все останется так, как есть. Если, конечно, дед первый не изменит своего решения. А без него я точно никуда не поеду!

Убаюканная этой мыслью я уснула. Только вот во сне Макарский никуда не делся и теперь преследовал меня каждую ночь, как бы я не пыталась с этим бороться. Кстати, его самого я больше не видела ни на стадионе, ни у Макса. Сначала я думала, что Андрей все-таки подхватил насморк и из-за этого пропускал свои тренировки, но потом Вика сообщила, что он просто уехал на какие-то там сборы. Я не стала уточнять, откуда у нее такая информация. Поэтому о существовании наглого и самоуверенного друга моего сводного брата я успела позабыть на какое-то время, пока та же Краснова не увидела его входящим в фойе нашего универа.

Честно говоря, я не понимала, как можно променять учебу за рубежом на наш университет, но Ксю, с которой мы сдружились, пару раз намекала мне, что ее брат именно так и планирует поступить. Я искренне считала это блажью и не верила. Но Макс перед своим отъездом сообщил мне «радостную» новость: Андрей вдруг ни с того ни с сего решил остаться в городе и в самый последний момент запихнул документы в наш универ. Я не придала этому никакого значения. Если учесть количество подразделений и двадцать с лишним корпусов, раскиданных по разным районам, вряд ли мы с Макарским будем пересекаться.

Однако, как оказалось, это было не все. Сидя на первом ряду в лекционной аудитории (пара должна была вот-вот начаться), я без особого интереса слушала ворчания Красновой, что «мы тут как бельмо на глазу», «с нами даже никто сидеть не хочет», тогда как на галерке «столько интересного». Вика явно намекала на парней из нашей группы, с которыми она успела познакомиться, но оставить меня одну не решилась. И вдруг она как-то странно затихла. Я как раз отправляла Максу сообщение и мысленно поблагодарила всех и вся за невероятное чудо, заставившее, наконец-то, замолчать мою подругу. Боковым зрением выхватила мужские джинсы и почувствовала легкий, показавшийся смутно знакомым, аромат, как тут же рядом со мной плюхнулось чье-то тело, намеренно толкнув меня плечом.

— Эй! — возмутилась, едва не выронив телефон из рук, и уже хотела прочитать мораль о манерах и правилах приличия, как возле моего уха раздалось:

— Привет, Рапунцель! Скучала?

Да ну нет! Только не это! Это невозможно!

Я нехотя повернулась и, не мигая, уставилась в наглое улыбающееся лицо Макарского.

— Да как-то… Нет, — прошептала ошарашенно.

— А я скучал! — выдохнул признание Андрей, широко улыбаясь.

— Вы что, знакомы?! — прозвучало с другой стороны.

Ну все! Это конец. Краснова этого мне не простит точно.