Наказание для мажора

Глава 31

Как оказалось, в качестве рекламы нового молодежного центра были выложены фотографии с его открытия, и на паре кадров засветились мы с Андреем. Вместе. Это были единственные наши совместные фото, и, какие бы чувства я не испытывала сейчас к Макарскому, фотографии я сохранила. Только вот как отбиваться от папарацци, не представляла. Совсем. Потому что теперь новый журналистский пост был установлен напротив дома Тимохиных.

Макс бесился и грозился переломать камеры, если только увидит хоть одну включенной. От необдуманных действий его оберегал охранник, следивший за порядком, когда Павла Васильевича не было дома. О каждом, даже самом незначительном нарушении, писалось заявление, но никаких действий со стороны правоохранительных органов не следовало. Пострадавших и разрушений не было, а запретить журналистам выполнять их работу сотрудники полиции не могли.

В конечном итоге, я до такой степени морально устала, что решила перевестись хоть куда-нибудь, лишь бы только уехать из города. Потому что спокойно учиться мне все равно бы не дали. Первая сессия была закрыта практически вся автоматом, а второй семестр я должна была начать в другом университете. В этом меня выручил Павел Васильевич, который вначале пытался отговорить от такой затеи, но в итоге очень сильно помог.

Большая дорожная сумка была давно собрана. Отвлекать ни маму, ни Павла Васильевича от работы, чтобы меня отвезти, я не хотела, поэтому заранее купила билет на междугородний автобус, и попросила Макса подвезти меня до автовокзала. В последнее время со сводным братом мы общались очень редко. Он ходил хмурым и раздражительным, и я не лезла к нему с расспросами.

Во время каникул я практически никуда не выходила, и мне хватило времени обо всем подумать. Мой переезд в дом Тимохиных был большой ошибкой, из-за которой теперь страдали все: и мама, и Павел Васильевич, и Макс. Я чувствовала вину, что именно из-за меня у всех появились проблемы, и очень надеялась, что после моего отъезда сложностей у них станет меньше.

Дед грозился вернуться и взять огонь журналистов на себя, но этого не понадобилось. Шумиха со свадьбой Макарского и дочери мэра как-то резко затихла. Кто-то даже поговаривал, что в прессе было официальное опровержение, правда сама я его не видела. Но это было уже неважно. Отказываться от своих планов я не собиралась, как и оставаться в городе, где все равно оставался шанс столкнуться с Андреем. Я не винила его за то, что случилось между нами. В конце концов мы оба взрослые люди, и каждый получил то, что хотел. Но то, что он исчез, ничего не объяснив, объяснить и простить не могла.

Я равнодушно наблюдала из окна высокого автобуса за посадкой последних пассажиров. Музыка в наушниках отрезала от шума, суеты и чужих проводов. Я не чувствовала ни сожаления, что уезжаю, ни восторга от нового места и предстоящих перемен. Внутри зияла пустота, словно все исчезло вместе с Макарским.

Рядом со мной место занял пожилой мужчина, который произнес несколько вежливых, ничего не значащих фраз, и, не желая навязываться, как он сам выразился, в «надоедливые собеседники», уткнулся в журнал. Я же равнодушно смотрела в окно на мелькавшие за стеклом меняющиеся пейзажи. Изредка мой сосед давал довольно занимательные комментарии к местам, которые мы проезжали. Видимо, он не только первый раз проезжал по этому маршруту, но и знал много интересных исторических фактов.

Свет в салоне был давно приглушен. Многие, откинув сидения назад, спали, включая и моего эрудированного соседа. Я же не пыталась уснуть, зная, что это бесполезно.

За окном изредка вырастали дорожные фонари, разрезая неярким светом поглотившую все вокруг темноту. Рядом со мной, в стекле, маячило мое же отражение, и складывалось впечатление, что я сижу рядом с собой. На меня «смотрела» совсем другая я. Не та, что я привыкла обычно видеть в зеркале. Но она точно знала все мои секреты, и словно насмехалась: «А ты помнишь?»

Да, я все помнила. И даже если бы хотела забыть, то не смогла. Как, впрочем, и что-либо изменить. Я ведь с самого начала знала, что подобный финал наших отношений с Андреем неизбежен, но все равно позволила себе окунуться в омут с головой.

Легкая усмешка изогнула губы моего отражения. И я должна была признаться самой себе, что если бы у меня была возможность вернуться в прошлое и все изменить, я ничего бы не стала менять.

Движение автобуса было плавным, и вдруг он «вильнул». Я машинально схватилось за спинку впереди стоящего сидения. Если бы я не задержалась руками, то могла удариться, — таким резким было торможение. Многие проснулись и, пытаясь понять, что происходит, выглядывали вперед. Я же смотрела в загадочную черноту за стеклом.

— Кто только права выдает таким дебилам?! Руки бы оторвать, а не за руль пускать! — Выругался водитель, и вскоре я услышала, как хлопнула его дверца.

— Что случилось? — доносилось с разных мест.

— Какой-то лихач подрезал…

— Гонщики! Им бы только педаль в пол давить!

Возмущения потихоньку стихли. Сколько прошло времени я не заметила. Водитель вернулся на свое место, успокоив пассажиров, что все нормально, включил в салоне свет и открыл переднюю дверь. Наверное, «подобрал» по пути еще одного пассажира. Гул постепенно стихал, и я, наконец, решила, что можно попробовать поспать. Отвернулась от «себя», невзначай глянула вперед и забыла обо всем — по узкому проходу медленно продвигался Макарский. Андрей приносил вежливые извинения за причиненное неудобство и с каждым шагом сокращал расстояние между нами.

Невольно сжалась и даже съехала вниз, чтобы Макарский прошел мимо и не заметил. Только напрасно — Андрей остановился рядом.

— Я приношу всем свои глубочайшие извинения. Но в этом автобусе находится девушка, которая для меня не просто много значит… — Андрей не сводил с меня взгляда, а я не знала как реагировать. — И нам очень нужно поговорить…

Что такое междугородний автобус, если Макарскому что-то взбрело в голову! Естественно, все внимание теперь было приковано ко мне. Кто-то даже специально привстал с места, чтобы лучше разглядеть мою скромную персону.

— Ева, нам нужно поговорить, — повторил Андрей, глядя мне в глаза.

Не возникало никакого сомнения в серьезности его намерения. Я же, как маленькая капризная девочка, качала головой, не желая ни слышать его, ни видеть.

— Пожалуйста, Ева. — Взгляд Андрея был красноречивее любых слов.

Моей кисти коснулась рука моего соседа.

— Милочка, я думаю, вам нужно выслушать этого молодого человека, — произнес мужчина убедительно. — Мы достаточно далеко отъехали, и только представьте, сколько ему пришлось преодолеть, чтобы догнать вас. В конце концов, вы просто выслушаете его.

С мест начали раздаваться те же советы.

И опять из-за меня были у всех проблемы. Из-за меня и Макарского. Ведь водителю ничего не стоило не впускать постороннего в салон, однако Андрею как-то удалось убедить его в обратном.

Нехотя поднялась со своего места, и проследовала на выход. Разговаривать при таком количестве свидетелей совершенно не хотелось.

Морозный воздух забрался под накинутую наспех куртку, и я поежилась.

— Сколько ты заплатил водителю, чтобы тебя впустили? — На мой взгляд это было единственное вероятное объяснение.

— Нисколько. Я просто сказал, зачем я приехал. Он понял.

— И зачем же ты приехал? — спросила без лишних церемоний.

— За кем, Ева. За тобой.

— Тогда ты зря потратил свое время и бензин, — усмехнулась, собираясь вернуться в теплый салон, но Андрей не пустил.

— Ева…

— Не надо больше ничего говорить, Андрей.

— Я прошу меня выслушать.

— Сейчас? — Я уставилась на Макарского.

Мы стояли ночью, посреди трассы, где из освещения был только свет из салона автобуса, но я хорошо видела лицо Андрея. Слишком хорошо. Он изменился, и был совсем не похож на того, с кем я познакомилась на дне рождения сводного брата. Только что с ним не так, я никак не могла понять.

— Да, Ева, прямо сейчас.

— Ночью, посреди трассы, заставляя сорок человек ждать, пока мы поговорим?! Ты с ума сошел?

— Сойду, если ты меня не выслушаешь.

— А до этого… До этого, что мешало тебе поговорить со мной? Ах, да! Как же я запамятовала! Беременная невеста, про которую ты так некстати забыл!

— Ни про кого я не забывал, потому что никакой невесты у меня никогда не было, тем более беременной.

Почему-то я была уверена, что именно так он и скажет.

— И на какую сумму согласилась «бедняжка», чтобы отказаться от такого завидного жениха? — Мой голос сочился сарказмом, который я не могла и не хотела сдерживать.

— Не переживай, федеральный бюджет пополнится на вполне приличную сумму. По решению суда Бариновым придется заплатить штраф за публичное распространение заведомо ложных сведений.

«Заведомо ложных сведений», — настойчиво звенело в ушах, но я боролась сама с собой, чтобы снова не поддаться его влиянию. Хватит.

— Мне это не интересно, — отрезала, не желая больше слушать никакие оправдания.

— Ева, я не мог связаться ни с кем, так как все это время находился без средств связи.

— А когда уезжал, тоже не мог?

— Ева, я понятия не имел, что произошло.

— Я тебе не верю.

— Ева.

— Мне нужно ехать, Андрей. Ты задерживаешь автобус.

— Я отвезу тебя сам.

— Ты настолько уверен в себе, рассчитывая, что я с тобой куда-то поеду?!

— Нет, Ева. В этом я не уверен. Но я все равно тебя не отпущу, пока ты хотя бы не выслушаешь меня.

Андрей подошел ближе, заставляя меня отступить к автобусу.

— Не подходи, — предупредила, но Андрей проигнорировал.

— Ева…

— Да почему я? Что тебе от меня нужно?! — Я не смогла сдержаться. — Любая будет согласна терпеть все твои выходки и выкрутасы! А меня оставь в покое!

— Не могу, Ева. Не могу без тебя. — Андрей подошел вплотную, и я почувствовала тепло его дыхания. — Прошу тебя, давай поговорим. Я отвезу тебя, куда попросишь. Ты нужна мне, Ева, — произнес надтреснутым голосом, касаясь лбом моего лба. — Очень нужна. И, если ты сейчас уедешь, я не сдвинусь с этого места…

Вот не дурак ли?

— Ты замерзнешь, — прошептала, все-таки беспокоясь за одного идиота.

— Мне будет пофиг.

Мы так и стояли некоторое время, пока нас не окликнул водитель:

— Ну что, молодежь, решили? Уговорил, сынок, свою беглянку?

— Не знаю, бать. — Голос Андрея звучал так обреченно, что в груди у меня все застыло.

— Решайте уже. Меня и так за внеплановую остановку по голове никто не погладит.

— Сейчас. Еще одну минуту, бать.

— Минуту подожду. Что уж. — Согласился мужчина и оставил нас одних.

Мы оба смотрели ему вслед, а потом Андрей повернулся ко мне.

— Тебе решать, Ева, — произнес он и отошел на шаг, давая возможность уйти.

— А ты?

— Я тебе уже ответил.

Да почему ж он такой упертый-то?!

Как бы я не была обижена, я не могла оставить Андрея здесь. Я прекрасно помнила, как он стоял в одной футболке возле дома Макса, пока не посадил меня в машину.

— У меня багаж… — произнесла еле слышно.

— Я заберу. Иди в машину.