Наказание для мажора

Глава 29

Здесь явно была какая-то ошибка. Или же это чей-то дурацкий розыгрыш?

— Что, Высоцкая, не ожидала, что станешь последним утешением? Прими мои глубочайшие соболезнования. — Голос Валерии, раздавшийся за моей спиной, буквально сочился ядом.

Я чуть ли не кожей ощущала, как по моей спине стекает ее злорадство и ненависть. Денис тоже не остался в стороне, пройдясь в мой адрес парой не самых приятных замечаний. Они, наверняка, продолжили бы «сочувствовать», но в аудиторию вошла профессор, своим появлением избавив меня от других насмешек одногруппников.

Только я совершенно не слышала ни лекцию, ни замечала того, что происходило вокруг. Университетский чат уже второй день гудел как потревоженный улей, обсуждая последнюю новость: предстоящую свадьбу Андрея Макарского и Бариновой Стеллы. Кто-то даже раздобыл их совместные школьные фотографии, намекая, что этот брак был спланирован уже давно. Мнения разделились, и каждый доказывал именно свою точку зрения. Это я выпала из реальности на двое суток.

Получалось, что эта новость стала всем известна на следующий день после нашей поездки. От одной только мысли, что Андрей решил «погулять напоследок» к моему горлу подкатывала тошнота. И лишь дурацкое упрямство, доставшееся мне от деда, заставляло держать спину прямо.

— Ты знала? — спросила у Вики, когда мы вышли из аудитории.

— Дима этому не верит, — ответила Краснова.

— В каком смысле? — Я посмотрела на подругу.

— В прямом. Все заявления идут от самой Стеллы и ее семьи, Макарские никак не комментируют ситуацию.

— А Дима что-нибудь знает?

— То же что и все.

То же что и все. Выходит, все были в курсе, что у Макарского есть невеста чуть ли не с детского сада, и лишь я, как самая последняя идиотка, не видела ничего дальше своего носа.

Не знаю, как я дотерпела до конца этот день. Только на этом ничего не закончилось. Я решила вернуться в дом отчима, надеясь, что там смогу что-нибудь узнать, но практически у самых ворот, меня остановил патлатый парень в очках и темноволосая, чуть полноватая девушка. Они буквально завалили меня вопросами:

— Как давно вы знаете Андрея Макарского? Вы дружите как соседи? Как часто вы видели Андрея? — И все в таком же духе.

Меня все больше оттесняли, не давая пройти в дом. Неизвестно, чем бы все это закончилось, но в воротах появился Макс.

— Камеру убрал! Живо! — рявкнул он на оператора, которого я даже не заметила. — Ева, иди в дом, — скомандовал, и я юркнула за его спину.

— Что происходит, Макс? — спросила, когда он закрыл ворота прямо перед самым носом у журналистов.

— Дурдом. Ты почему не позвонила и не предупредила, что приедешь?

— Я… Я не думала, что все так… сложно…

— Все намного хуже, — отрезал сводный брат. — Наверное, будет лучше, если ты пока поживешь в старой квартире.

Тон, каким разговаривал со мной Макс, мне не понравился. Словно это я была виновата во всем происходящем. Возможно, так и было. Еще удивительно, что я не попала на главную колонку сплетен.

— Хорошо. — Согласилась, глотая обиду. — Я только возьму кое-какие вещи по учебе.

— Ева, подожди.

— Что? Ты же сам сказал, чтобы я уехала.

— Извини. Эти журналисты… Убил бы, честное слово.

— Что им нужно? — Я немного смягчилась.

— Им нужен Андрюха, — прозвучал ответ. — Хорошо, что ты не видела, что здесь творилось вчера и позавчера. Только с вертолетов не спускались. Фуфлологи фиговы.

— А он пропал? — спросила, проигнорировав информацию о наглости журналистов. Я очень старалась, чтобы мой вопрос звучал равнодушно, но на самом деле, затаив дыхание, ждала ответ.

— Можно сказать и так.

— Макс! Ты можешь ответить по нормальному!

— А что тут отвечать. Ты наверняка уже слышала последние новости.

— Что он собирается жениться на Бариновой Стелле? Слышала. Это правда, что они вместе учились?

— Учились. — Макс как-то странно усмехнулся и скривился.

— Макс?

— Ева, тебе не обязательно знать все эти дерьмовые подробности.

— А если, я скажу, что обязательно? — Кажется, я немного переборщила с интонацией, и Макс насторожился, вскинув на меня пронзительный взгляд.

Черт! Говорить Максу о том, что мы с Андреем переспали, я не хотела.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего. Я просто хочу знать, почему журналисты атакуют дом наших соседей? Подумаешь, свадьба. Ажиотаж такой с чего? И где, кстати, Ксю? Ее номер не доступен.

— Да знаю я, Ева, что он не доступен! — воскликнул Макс, нервным движение взъерошивая свои волосы. — Ни Ксю, ни Андрея нет на связи.

Это я и сама прекрасно знала.

— Ну, — протянула, усмехнувшись. — Андрей наверняка готовится к свадьбе и проводит время со своей беременной невестой.

— Да бред это полный.

— Пресса так не считает.

— Мало ли, что они считают. Стелла та еще сука. Она и не на такое способна. А на Андрюху она все время слюни пускала.

Ну да, конечно. Если девушка забеременела, то она сука, а парень — ангел небесный!

— Андрей с ней спал? — спросила в лоб, но Макс молчал. — Макс! — потребовала ответ.

— Легче перечислить тех, кто с ней не спал. — Ошарашил меня брат.

Я несколько секунд переваривала услышанное, и не удержалась.

— И ты… Ты тоже?

«Ты опаздываешь! Бабуля в бешенстве!» — Это уже четвертое сообщение от Ксю за последний час.

Если бы сестра только знала в каком бешенстве находился сейчас я. Как только Ева скрылась в душевой, раздался звонок. Звонил Георгий Русланович, адвокат моей прабабки. Пока я решал отвечать или не отвечать, каюсь, даже о нехорошем подумал. Но утром бабуля была живее всех живых, поэтому я напрочь отмел плохие мысли и принял вызов. И до сих пор жалею, что не отключил телефон, ведь прекрасно знал, что ничем хорошим это не закончится. Котов никогда не звонил просто так. Я даже не мог вспомнить, когда видел его в последний раз. На мой вопрос: «Что случилось?», Георгий Русланович лаконично ответил, что это не телефонный разговор и до завтра отложить его никак не получится. Но и сиюминутно вернуться в город я не мог. Из-за Евы. Не уезжать же сразу после секса, в самом деле?!

Заказал обед на террасе и сколько мог игнорировал настойчивые звонки и сообщения от Ксю. Я даже не представлял, что такого могло произойти, и вдруг резко понадобилось мое личное присутствие.

Новость не просто ошарашила, а убила сильнее разгневанного прабабкиного взгляда.

Баринов заявил, что его дочь беременна, и отцом этого ребенка являюсь я. Дал мне ровно сутки, чтобы признать свою «вину», иначе он сделает информацию достоянием общественности, обвинив меня в непорядочности и прочей белиберде, которая для меня, по сути, не имела особого значения по сравнению с ужасом от перспективы жениться на Стелле. Но для прабабки честь семьи значила очень много.

— Ох, ни фига себе! А Луну с неба мне достать случайно не надо?! — вспылил, не сдержавшись.

— Об этом господин Баринов ничего не упоминал, — вмешался Котов. У этого никогда не было чувства юмора.

— Прекрати паясничать! — рявкнула на меня прабабка, при этом прошив взглядом своего доверенного юриста. — Не думала, что доживу до такого!

— До какого «такого», ба?!

— Не смей повышать голос! А-то им свободные отношения подавай! Свобода слова, свобода действий! А головой думать о последствиях этих ваших «свободных отношений» кто будет?

— Ба, я уже месяцев пять не видел Баринову.

Как раз после той своей пьяной выходки, когда меня не по-детски так накрыло, что я ни хрена не помнил и зарекся вообще употреблять все, что крепче кваса.

— Так вот именно о таком сроке и идет речь! — Передразнила мою интонацию прабабка, и я не сдержавшись выругался:

— Вот же стерва! — Только никакие мои оправдания не докажут, что я тут ни при чем. — А заявления об изнасиловании случайно не было? — спросил едко, но мой сарказм никто не заметил.

— Сегодня же звонишь Баринову и предлагаешь жениться на его дочери. — Прозвучало приказным тоном.

— Бегу и тапочки теряю.

— Что-о?! — Прабабка стукнула по подлокотникам кресла, в котором сидела.

— Пусть сначала сделает тест ДНК. Но даже в том случае, если вдруг случится чудо, и анализ покажет, что это мой ребенок, Баринова может рассчитывать только на алименты. Жениться на ней я не собираюсь.

— Ты понимаешь, чем это может обернуться?

— Чем, ба? Мы не в девятнадцатом веке, чтобы за то, что «испортил девицу», заставили жениться. Тем более, там и клейма негде ставить. Стелле взбрело в голову, а папик и рад надавить положением, будучи уверенным, что его условия тут же выполнятся.

— У него достаточно связей и средств, чтобы сравнять тебя с землей. Ты это понимаешь? — Бабуля пыталась втолковать мне истинное положение вещей.

— И что он мне сделает? Из универа вышвырнет? Да не вопрос — в армию пойду. — Тут я малость перегнул, конечно. Особого желания идти в армию я не испытывал. Но у прабабки нехилый такой пунктик на этом. — Отцу «подмоченная репутация» постольку-поскольку.

— Твой отец меня волнует меньше всего, — отрезала прабабка, сбавляя тон. Она так и не простила своего внука, когда тот четыре года назад уехал из России по работе. По окончании договора он должен был вернуться, но родители решили остаться жить за границей.

— Тем более. С чего такой кипиш тогда?

— А «кипишь», как вы, Андрей Николаевич, выразились, чтобы не сделать ситуацию еще хуже.

По-моему хуже ничего быть уже не могло, но я недооценил юриста.

— Поскольку вы отказываетесь выполнять поставленные условия, то мы можем ожидать, что уже завтра ваше имя будет звучать везде только можно.

— И что?

Котов прокашлялся.

— Видите ли, Андрей Николаевич, Стелла Ярославовна категорически отказалась проводить экспертизу ДНК, аргументируя угрозой для ребенка.

— Вот видите!

— Это вполне логичное решение для любой беременной женщины, — парировал Котов. — Но! Поскольку будут выдвинуты, возможно, ложные (я не исключаю и такого варианта) обвинения в ваш адрес, то будет вполне разумным подать встречный иск.

— Гриша, ты уверен? — насторожилась прабабка.

— Екатерина Тимофеевна, уголовную ответственность за распространение ложных обвинений, порочащих честь и достоинство, никто не отменял.

— Вряд ли Баринов на это купится, — заметила она скептически, барабаня тонким сухим пальцем по подлокотнику.

— Тогда его дочери грозит штраф до одного миллиона рублей и срок исправительных работ до двухсот сорока часов.

Я даже присвистнул, а от картинки, где Стелла собственноручно метет улицы нашего города прям на душе потеплело. Только радость моя была недолгой, потому что следующая фраза Котова разбила все радужные мечты вдребезги:

— Но, пока не будет доказана справедливость с той или иной стороны вам, Андрей Николаевич, я бы посоветовал уехать, и, желательно, к родителям.

— Нет! — категорично заявила прабабка, и я чуть не кинулся ей на шею, потому что никакую заграничную ссылку, если рядом не будет моей Рапунцель, я не выдержу. — Чтобы Баринов упрекнул моего правнука в трусости? Ни за что!