Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг.

3.1. КПСС и израильские коммунисты

Связи между КПСС и израильской компартией не прекращались после разрыва дипломатических отношений с Израилем, хотя в тот период межпартийные отношения оказались в непростой ситуации. В августе 1965 г. в рядах Компартии Израиля произошел раскол на две группы вследствие разногласий по поводу характера арабо-израильского конфликта. Группа Вильнера-Туби рассматривала конфликт как проявление борьбы между империалистическими силами (Запад и Израиль) и антиипериалистическими силами (Советский Союз и арабские страны). При этом члены этой группы считали неправильным рассматривать конфликт как борьбу двух национализмов, отрицающих права друг друга. Другая группа Микуниса-Снэ не отрицала, что политика некоторых арабских государств носит антиимпериалистический характер, но вместе с тем, подчеркивала, что целый ряд арабских стран имеют прозападную ориентацию вследствие общности их интересов с западными державами в нефтяной сфере и ряде других областей. Эта группа считала, что арабо-израильский конфликт это, прежде всего, конфликт между двумя народами, и он имеет свою внутреннюю динамику[364].

На первых порах КПСС поддерживала отношения как с группой Микуниса-Снэ, сохранившей название МАКИ (Израильская коммунистическая партия), так и с группой Вильнера-Туби, получившей название РАКАХ (Новый коммунистический список) в надежде, что они сумеют преодолеть разногласия. Лидеры обеих партий имели в Москве отдельные и совместные встречи с М. Сусловым и Б. Пономаревым[365]. На двадцать третий съезд КПСС весной 1966 г. также были приглашены делегации обеих партий.

В июне 1967 г. группа Микуниса-Снэ практически одобрила действия израильского правительства, и Ш. Микунис, выступая в Кнессете, назвал начатую войну оборонительной[366]. После разрыва дипотношений КПСС признала арабо-еврейскую партию РАКАХ во главе с М. Вильнером и Т. Туби преемницей коммунистической партии Израиля. КПСС приобрела верного сторонника в лице новой компартии, которая находилась в тот период лишь на этапе становления, но вместе с тем, потеряла поддержку и связи с таким видным политическим деятелем Израиля, как М. Снэ.

На политической карте Израиля, новая коммунистическая партия оказалась изгоем. Она считалась арабо-еврейской партией, но фактически большинство ее членов и сторонников были арабы. РАКАХ была единственной политической партией в Израиле, которая осудила «израильскую агрессию против арабских стран». Эта идейная близость с советской позицией по Ближнему Востоку позволяла ей оставаться одним из немногих открытых каналов связей между СССР и Израилем и играть заметную роль в установлении общественно-политических контактов между двумя странами.

Руководители Коммунистической партии Израиля (РАКАХ) начиная с 1968 г. неоднократно посещали Москву, развивая свое сотрудничество с КПСС через Международный отдел ЦК КПСС. Однако официальные встречи с руководством КПСС проходили не часто. Израильских коммунистов принимали на довольно высоком уровне, но не выше кандидатов в члены политбюро ЦК КПСС. Так, например, газета «Правда» сообщала, что «по приглашению ЦК КПСС с 13 по 22 декабря 1971 г. в Советском Союзе находилась делегация КПИ в составе генсека ЦК КПИ т. М. Вильнера и секретаря ЦК КПИ т. З. Каркаби. Делегация имела встречи и беседы в Международном отделе и в Отделе пропаганды ЦК КПСС, в Союзе советских обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами, а также в ряде советских общественных организаций»[367].

В следующие годы визиты делегации израильской компартии проходили примерно по той же схеме. Высокопоставленные партийные чиновники инструктировали израильских коммунистов по основным международным проблемам. КПИ давала свою оценку ситуации в Израиле и в регионе в целом, которая все же оставалась односторонней. В итоге каждой встречи обычно подчеркивалось совпадение мнений сторон по обсуждаемым вопросам.

Несмотря на то, что в документах по итогам встреч между двумя партиями в 1975 г. впервые было подчеркнуто их стремление укреплять «существующие братские связи», их отношения во многом продолжали носить формальный характер: функционеры ЦК КПСС прекрасно понимали, что небольшая по численности израильская компартия не имеет значительного веса в политической жизни своей страны. Среди еврейской части населения КПИ не пользовалась какой-либо заметной поддержкой. Однако ее руководство и, прежде всего, арабские лидеры имели тесные контакты с коммунистическими партиями региона и с палестинскими организациями на Западном берегу р. Иордан. Израильские коммунисты служили порой посредниками между советской стороной и палестинцами, подталкивая их в нужном для СССР направлении. Заместитель генерального секретаря КПИ, депутат Кнессета Т. Туби пользовался особым уважением не только у палестинской компартии, но и в ООП и в других палестинских организациях и в немалой степени способствовал развитию их отношений с Советским Союзом.

По квотам, выделенным ЦК КПСС, израильская компартия направляла на учебу в советские вузы своих воспитанников. Ряд активистов проходили учебные курсы в партийной школе. Члены союза коммунистической молодежи Израиля (БАНКИ) приезжали в СССР на международные мероприятия, которые проводились по линии Комитета молодежных организаций при ЦК ВЛКСМ. На протяжении 1970–1980-х годов практически до самого конца советского периода ежегодно на отдых в лагерь «Артек» в Крыму приезжала делегация израильских детей (около 10 человек), имевших отношение к КПИ и ХАДАШ (Демократический фронт за мир).

На фестивале молодежи и студентов в Москве в 1985 г. в израильскую делегацию входила только молодежь КПИ и ХАДАШ. В отношении израильской делегации до открытия фестиваля была проведена большая подготовительная работа, которая проходила в рамках деятельности Комитета молодежных организаций (КМО) СССР. Из опасений каких либо провокаций со стороны арабских делегаций израильтян поселили в отдельной удаленной гостинице.

С началом перемен в СССР в середине 1980-х годов информация от представителей КПИ, которые посещали Москву, стала очень востребованной в Израиле. Так, например, в ноябре 1987 г. М. Вильнер и Т. Туби принимали участие в Москве в круглом столе, посвященном 70-летию Октябрьской революции, где также присутствовали 178 делегаций со всего мира. Их пресс-конференция, организованная после возвращения из Москвы в Доме журналистов (Бейт Соколов) в Тель-Авиве 11 ноября 1987 г., собрала журналистов всех ведущих израильских газет[368].

Признанием советской стороной заслуг Вильнера в деле продвижения общих интересов на Ближнем Востоке стало награждение его в 1989 г. в связи с 70-летием орденом Октябрьской революции. На пресс конференции в Тель-Авиве и в своих интервью израильскому телевидению и радио Вильнер рассказал, что во время встреч в Москве с членом Политбюро и первым заместителем председателя Верховного совета СССР А. Лукьяновым и главой международного отдела ЦК КПСС В. Фалиным он получил разъяснения по поводу возможности нормализации отношений между двумя странами. Лукьянов и Фалин считали, что для этого Израиль должен сделать любой шаг, который указывал бы на его готовность к миру, например, признать ООП как представителя палестинского народа[369].

В своих выступлениях Вильнер также упоминал о разногласиях между КПИ и КПСС в отношении объединения «Память», возникшего в СССР в процессе демократизации, расширения свободы выражения мнений и выступавшего с позиций национал-шовинистической идеологии. Советские коммунисты полагали, что работа с этой организацией должна вестись методом убеждений и дискуссий. Вильнер же считал, что расистская и антисемитская суть ее платформы противоречит советской конституции, и поэтому она должна быть запрещена[370].

КПИ с самого начала поддержала курс советского руководства на перестройку, но вместе с тем ее лидеры не переставали выражать беспокойство по поводу того, что КПСС может потерять контроль над развитием событий[371].

КПИ критиковала Советский Союз за то, что он не выступил против американского вторжения в Ирак и поддержал резолюцию 678 Совета безопасности ООН, которая дала американской администрации зеленый свет для начала войны[372]. В то же время генеральный секретарь израильской компартии Т. Туби на встречах с советскими коллегами в Москве подчеркивал, что усилия, направленные на урегулирование ближневосточного конфликта и решение палестинской проблемы, требуют советско-американского сотрудничества[373]. Веяния времени проникали и в ряды израильских коммунистов.

Очевидно, что с начала 1990-х гг. по мере падения роли КПСС и ее органов в советской политической системе у советского руководства понижался интерес к так называемым братским партиям. В 1990–1991 гг. уровень встреч с делегациями компартии Израиля не переходил границ Международного отдела ЦК, причем ограничивался руководителями второго плана и рядовыми сотрудниками. Об этом же свидетельствовал и уровень делегации КПСС, впервые посетившей Израиль по приглашению КПИ в июне 1991 г., на излете и советской власти, и самого Советского Союза. В состав делегации вошли заместитель заведующего Международным отделом ЦК КПСС В. Матузов и один из сотрудников того же отдела.

КПИ сыграла заметную роль в установлении и развитии общественно-политических контактов между Израилем и Советским Союзом. Как подтвердил член секретариата ЦК КПИ Й. Гожанский[374], именно КПИ после разрыва дипотношений передала в Международный отдел ЦК КПСС предложение о целесообразности визита израильских общественных деятелей в Москву. Это было логично. Несмотря на антисоветские настроения среди политических кругов, определенная часть израильского общества, в том числе немало общественно-политических деятелей, деятелей культуры были связаны с Россией, Советским Союзом, с русской культурой и искренне переживали разрыв дипотношений. Учитывая эту особенность израильского общества, КПИ исходила из того, что отсутствие отношений между странами наносит урон и Советскому Союзу, и израильтянам и вызывает возмущение советских евреев. Положение КПИ как единственного открытого канала связи с СССР давало ей возможность за счет этой инициативы повысить свой авторитет среди израильтян.

Предложение израильских коммунистов было принято не сразу. Приглашение израильских общественных деятелей было не простым шагом. Принятие такого решения означало официальное приглашение в Советский Союз сионистских общественных деятелей. Хотя советское руководство в своей идеологической борьбе старалось отделять «сионистские круги, захватившие власть в Израиле», от израильского народа, но было и понимание того, что практически все еврейское население (кроме коммунистов и ультраортодоксов) отождествляет себя с сионизмом, с сионистским движением. Потенциальные члены делегации должны были занимать умеренные позиции по ближневосточному урегулированию и по отношению к СССР, но, тем не менее, они были представителями сионистских партий. С учетом проарабских настроений советского руководства не исключено, что на положительное решение Москвы повлиял и тот факт, что в состав руководства КПИ (РАКАХ) входили уважаемые арабские лидеры, которые поддерживали эту идею.

В Израиле не все относились однозначно к той посреднической роли в отношениях с СССР, которую пыталась исполнять КПИ в 1970-х – 1980-х гг. Правые круги резко выступали против этой роли КПИ. В очерке, опубликованном в газете «Маарив» в 1987 г., говорилось об опасности того, что КПИ становится необходимым звеном связи в контактах между Израилем и Советским Союзом, а также другими странами социалистического лагеря. Очерк содержал вывод о том, что «правительство Израиля должно предотвратить положение, при котором РАКАХ (КПИ — Н.С.) является тем, кто выдает „входной билет“ в страны советского блока»[375].

По мере того, как развивался процесс восстановления отношений между СССР и Израилем, КПИ теряла свое положение посредника в этом вопросе. После прибытия в Израиль советской консульской группы (1987 г.) она не являлась больше единственным открытым каналом связи с Израилем. Но пока КПСС была партией власти в Советском Союзе, КПИ оставалась активным фактором в вопросах касающихся отношений между СССР и Израилем. Так, например, советскую консульскую группу наряду с послом Голландии в аэропорту встречал заместитель генсека КПИ Т. Туби.

3.2. Израильские делегации

Вопрос о принятии первой делегации, как и всех последующих делегаций, решался в Международном отделе ЦК КПСС[376]. Было принято решение пригласить в Москву группу левых (умеренных) израильских общественных деятелей. В Москве долго обсуждался вопрос, кого пригласить, в Израиле обсуждался вопрос, кого рекомендовать на поездку, и велись переговоры с теми, кто мог бы согласиться поехать в Москву. Было решено, что приглашение будет исходить от Советского комитета защиты мира (СКЗМ).

Следует отметить, что в Израиле существовал Комитет за мир, но в 1965 г. он отошел от Всемирного комитета защиты мира, подконтрольного Советскому Союзу, и стал менее активным. В Государственном архиве Российской Федерации сохранилась переписка Израильского Комитета за мир с СКЗМ[377], из которой следует, что СКЗМ не пожелал развивать отношения с независимым комитетом, который мог занимать позиции, не совпадающие с советскими. Во второй половине 1980-х гг., Израильский комитет активизировал свою деятельность, а официальная делегация СКЗМ, посетившая Израиль в 1989 г., восстановила с ним отношения.

Визит первой делегации общественных деятелей Израиля в Советский Союз состоялся практически одновременно с первой секретной поездкой Примакова в Израиль, но, скорее всего, израильские коммунисты не были осведомлены о тайной миссии Примакова.

В состав израильской делегации входило шесть человек. Это были общественно-политические деятели, имевшие разные политические взгляды: Я. Рифтин, один из руководителей Независимого левого сионистского социалистического союза, который вышел из партии МАПАМ после ее присоединения к Маараху в январе 1968 г.; журналист, парламентский комментатор Дж.Я. Розенталь; профессор Д. Мирон из Тель-Авивского университета; журналист Н. Ялин-Мор, бывший депутат Кнессета и член руководства движения «За мир и безопасность» (в сороковые годы был членом руководства ЛЕХИ); М. Эйдельберг, один из старейших руководителей Движения дружбы Израиль-Советский Союз и Р. Любич — член политбюро компартии Израиля.

При отсутствии дипотношений организовать такой визит было не так просто. Для его проведения был создан «Инициативный комитет за улучшение отношений с Советским Союзом». Будущие делегаты были членами этого Комитета. Приглашение от Комитета защиты мира было адресовано созданному комитету и персонально каждому члену делегации. Делегация прибыла в Москву через Румынию.

Советская сторона придавала большое значение этой первой делегации. Приглашая израильских общественных деятелей, руководство Советского Комитета защиты мира ставило перед собой основную задачу довести до израильтян советскую позицию по ближневосточному урегулированию. С советской стороны поэтому для встреч с ними привлекались прежде всего специалисты-ближневосточники, международники широкого профиля. На встрече с гостями из Израиля 6 сентября 1971 г. присутствовали, например, Брагинский И.С., доктор наук, проф. Института Азии АН СССР, Никитина Г.С., кандидат наук, ответственный сотрудник Института Азии АН СССР, Полторак А.И., доктор юридических наук, ответственный сотрудник Института государства и права АН СССР, Султанов А.Ф., кандидат наук, ответственный сотрудник Института Африки АН СССР, Свердлов Г.М., кандидат наук, ответственный сотрудник ИМОиМЭ АН СССР[378]. Во встрече участвовали также представители СКЗМ, Комитета солидарности с народами Азии и Африки, КСЖ, ВЦСПС, а также деятели культуры.

Из краткого протокола встречи в Советском комитете защиты мира можно сделать вывод, что речь в основном шла о ближневосточном урегулировании. В то же время, для израильтян было важно донести до советской стороны свою точку зрения относительно возможностей влияния советской позиции на формирование общественного мнения в Израиле. Я. Рифтин, например, отмечал, что СССР может помочь миролюбивым силам в Израиле. Эта помощь, по его словам, может заключаться в том, «чтобы с советской стороны оценка государства Израиль была точной, пропорциональной, объективной»[379]. М. Эйдельберг высказывал аналогичное мнение. Он говорил о том, что «Советский Союз находится в объективе всего мира, и что советской прессе необходимо быть осторожной и конкретной в освещении событий на Ближнем Востоке, тогда и прогрессивным силам Израиля будет легче привлечь массы на свою сторону»[380]. Советские участники встречи в своих выступлениях делали акцент прежде всего на вопросе антисоветской пропаганды в Израиле и на Западе. Каждая из сторон говорила о своем, и иногда казалось, что они не слушают друг друга.

Отчет о пребывании делегации, составленный Советским комитетом защиты мира, содержал не столько реальную, сколько желаемую властями оценку визита делегации: «В августе Комитет принимал группу общественных деятелей Израиля, выступающих против агрессивного курса правительства Тель-Авива, за политическое урегулирование ближневосточного конфликта. В Комитете, а также на местах, где побывали гости — Ленинград, Одесса, Кишинев состоялись обстоятельные беседы с представителями советской общественности, на которых аргументировано излагалась позиция советской общественности по актуальным проблемам борьбы за мир и сотрудничества между народами и, в частности, по проблемам ликвидации последствий израильской агрессии в духе резолюции ООН.

По возвращении в Израиль члены группы выступили перед общественными кругами Израиля с рассказами о своей поездке в СССР. Эти выступления, как о том свидетельствуют поступившие сообщения, содействовали разоблачению антисоветской, враждебной делу мира политики сионистов и правительства Израиля и его союзника — империализм США»[381].

В телеграмме, присланной членами делегации по возвращении в Израиль, они выражали благодарность за теплый прием, и указывали, что широкая общественность проявляет огромный интерес к их рассказам о поездке в Москву, несмотря на то, что определенные экстремистские круги пытаются помешать их выступлениям[382].

В ходе визита израильская пресса ежедневно передавала подробные сообщения о пребывании делегации в Советском Союзе. Израильское руководство довольно серьезно следило за первым после шестидневной войны визитом израильской делегации в Советский Союз, хотя в «группу шести» входили известные, но не особенно влиятельные общественные деятели. О готовившемся визите израильский МИД заблаговременно проинформировал тогдашнего израильского посла в Вашингтоне И. Рабина[383]. (Судя по документам министерства иностранных дел Израиля, израильские послы в Вашингтоне информировали американского госсекретаря о всех шагах, предпринимаемых во внешнеполитической сфере). В связи с предстоящим возвращением «группы шести» директор департамента «Европа 3» МИДа Й. Кохэн подготовил на имя генерального директора М. Кармила записку, в которой он рекомендовал среди прочего «организовать в аэропорту тихую демонстрацию новых иммигрантов из Советского Союза», присутствовать на встречах, где члены группы будут рассказывать о своих впечатлениях, избегать насилия, но вместе с тем побеспокоиться о том, чтобы предпринимались попытки сорвать их выступления, где бы они ни проходили, и, по возможности, ограничить вообще их выступления в СМИ[384].

Вопреки этим рекомендациям по возвращении «группы шести» в Израиль в аэропорту состоялась широкая пресс-конференция. Они также выступали на встречах и собраниях общественности в Тель-Авиве, Хайфе, Иерусалиме, в ряде других небольших городов, в кибуцах и нескольких арабских поселениях. В целом встречи проходили в спокойной и благоприятной обстановке и вызывали большой интерес. Правда, были случаи, когда представители правой организации «Бейтар» пытались сорвать эти мероприятия.

Первый визит общественных деятелей в СССР после разрыва отношений имел широкий отклик в Израиле. Практически у всех членов делегации брали интервью, которые были опубликованы в разных газетах. Кроме того, газеты «Гаарец», «Давар», «Ал-хамишмар», «Джерузалем Пост», «Едиот Ахронот», «Зо Гадерех» и «Кол Гаам» опубликовали статьи отдельных членов делегации с впечатлениями о Советском Союзе[385]. Была выпущена брошюра с отчетом о визите.

Вторая делегация общественных деятелей Израиля была приглашена в Москву на две недели. Она прибыла в Москву 4 мая 1972 г. В ее состав вошли д-р Х. Дарин-Драбкин, член руководства МАПАМ, Т. Гожански, член руководства РАКАХ, Ицхак Гемлер, член Левого сионистского социалистического союза, Зива Ярив, известная израильская журналистка, которая в течение нескольких лет публиковала свои злободневные фельетоны на страницах ежедневной газеты «Едиот Ахронот», поэт Меир Визелтер, д-р Эмиль Тума, редактор «Аль-Иттехад» — органа РАКАХ на арабском языке и адвокат Абдель Хафез Дарауше. Перед вылетом из Израиля, делегация опубликовала заявление, в котором было сказано, что члены делегации, которые получили личные приглашения, представляют широкий спектр политических позиций в Израиле. «Они выезжают в Советский Союз, полагая, что каждый шаг, который способствует продвижению взаимопонимания между общественностью Израиля и Советского Союза, служит делу мира и интересам государства Израиль»[386].

Делегация остановилась в гостинице «Россия». В программе поездки по стране предусматривалось посещение Ленинграда, Минска и Киева. В отличие от первой эта делегация не имело столь широкого резонанса в Израиле. По всей вероятности, сам состав делегации и позиции некоторых ее членов не способствовали этому. Арабы-члены делегации резко выступали против политики израильского правительства, в то время как, например, журналистка З. Ярив, придерживавшаяся сионистских взглядов, хоть и критиковала свое правительство, но не выступала резко против него. В Москве визит этой делегации также не произвел большого впечатления. Более того, опубликованные З. Ярив серии статей о визите в газете «Едиот Ахронот», по-видимому, не отвечали ожиданиям советских организаторов визита.

В сентябре 1975 г. в Москву прибыла делегация в составе двух депутатов Кнессета — Д. Закина от партии МАПАМ и А. Левенбрауна от РАКАХ, двух независимых журналистов Д. Шахама и А. Капелюка, а также председателя Инициативного комитета за улучшение отношений с Советским Союзом Я. Рифтина. 1975 год характеризовался особо интенсивными контактами советской стороны с израильтянами на разных уровнях, что объяснялось, видимо, еще сохранявшейся в Москве надеждой подключиться к процессу урегулирования на Ближнем Востоке. Почти одновременно с визитом этой делегации в Нью-Йорке в период сессии Генеральной Ассамблеи ООН состоялась одна из редких в те годы встреч Громыко с израильским министром иностранных дел И. Алоном.

Первая многочасовая политическая встреча состоялась в СКЗМ. Если в 1971 г. журналисту Дж.Я. Розенталю, входившему в состав первой израильской делегации, было отказано во встречах с советскими коллегами по перу и с представителями Верховного Совета СССР, то в 1975 г. члены делегации встречались с главным редактором еженедельника «Новое время», с ближневосточными комментаторами центральных советских газет «Правда» и «Известия», с депутатом Верховного совета, главным редактором «Литературной газеты» А. Чаковским[387].

В дискуссиях израильтяне, как всегда, выделяли вопрос о возобновлении отношений между СССР и Израилем, подчеркивая, что это будет способствовать усилению позиций умеренных и реально мыслящих кругов в Израиле в их борьбе за миролюбивую политику. Однако в ответ по-прежнему звучала советская аргументация о том, что без изменения израильской внешней политики возобновление отношений будет расцениваться как отступление Советского Союза от своей принципиальной линии в ближневосточном урегулировании, как поддержка неприемлемого для СССР курса израильского правительства. Депутат Кнессета Д. Закин не был согласен с этой аргументацией, но остался удовлетворенным желанием Москвы расширять связи и диалог в этом направлении[388].

Израильтяне обратили особое внимание на то, что их советские собеседники подчеркивали необходимость разъяснять общественности в Израиле, что разрыв дипломатических отношений не означает непризнания права еврейского государства на существование. Но враждебная Советскому Союзу пропагандистская кампания, которую ведет Израиль, является еще одной причиной, чтобы не торопиться с восстановлением отношений.

Израильтяне очень чутко реагировали на любые нюансы в высказываниях своих собеседников. Им казалось, что в отличие от политиков журналисты и ученые-ближневосточники стремятся к более объективному освещению ситуации на Ближнем Востоке, что они готовы более подробно обсуждать как политику Израиля, так и арабских стран, не ссылаясь постоянно на официальные заявления советского руководства[389].

Члены делегации, вернувшись в Израиль, очень активно делились своими впечатлениями о поездке, которые, как это ни странно, нередко опровергали устоявшиеся в израильской печати представления о жизни в Советском Союзе. На собрании общественности в доме журналистов в Тель-Авиве в октябре 1975 г. А. Капелюк говорил, что большое впечатление на него произвело заметное чувство внутреннего спокойствие у советских граждан в сочетании с социальной уверенностью, которую им дает режим, при котором они живут. Он отметил также особое впечатление, которое произвело на него настоящее равноправие советских женщин, в чем можно было убедиться даже за короткий визит.

Д. Шахама поразило то, что в Советском Союзе никто, даже пенсионеры не откладывают деньги. Он заявил, что визит в СССР полностью изменил его представление о Советском Союзе как о «полицейском государстве». К тому же он убедился, что советские люди не менее счастливы, чем израильтяне[390]. Серия статей Шахама в одной из центральных израильских газет «Едиот Ахронот» была написана в очень благожелательном для СССР тоне[391].

Очередная группа израильских общественных деятелей посетила СССР лишь через три года, в декабре 1978 г. В состав делегации вошли четыре депутата Кнессета: Йоси Сарид из МАИ, Нафтали Федер из МАПАМ, Авраам Меламед из МАФДАЛ, Туфик Туби из КПИ, а также известный израильский адвокат Амнон Зихрони и член Политбюро РАКАХ Узи Бурштейн.

В совместном заявлении делегации, опубликованном накануне поездки, содержались положения, соответствовавшие позиции СССР по ближневосточному урегулированию. Члены делегации заявили о признание легитимных прав всех народов, включая палестинский, а также о необходимости участия Советского Союза в процессе переговоров. Для СКЗМ такое заявление было важным, поскольку даже самые умеренные голуби в Израиле были сторонниками кэмп-дэвидских соглашений, заключенных при посредничестве США и отражавших американское видение ближневосточного урегулирования. Такое заявление указывало на то, что в Израиле имеются отличные от официальной политики позиции. Это служило своего рода оправданием для приглашения в Москву тех, кто придерживался таких взглядов. Однако в центральной советской прессе и других средствах массовой информации не было никаких сообщений о визите израильской делегации.

«Приглашение израильской группы общественных деятелей в Москву пробудило ожидания с обеих сторон баррикады», — писал в то время известный журналист ведущей израильской газеты «Гаарец» Дан Маргалит. «В Иерусалиме надеялись, что Москва предложит политическое послание для Израиля, которое Советский Союз не заинтересован передавать по дипломатическим каналам или посредством разведывательной службы. Советская сторона надеялась, что в результате визита Йоси Сарида, Нафтали Федера, Авраама Меламеда и Амнона Зихрони, к которым присоединились Туфик Туби и Узи Бурштейн, в умеренном сионистском крыле проявится определенная открытость по отношению к Советскому Союзу»[392].

Делегация посетила Ленинград, республики Прибалтики. Все ее члены за исключением коммунистов встречались с активистами еврейского движения, постоянно передавали в израильские средства массовой информации отчеты о своей поездке.

В Израиле этот визит вызвал большой интерес. Все средства массовой информации комментировали его ход. Тогда еще молодой депутат Кнессета Й. Сарид в интервью израильскому телевидению, рассказывая о своих впечатлениях, обратил внимания, среди прочего и на низкий уровень благосостояния советских граждан. Делегации удалось побеседовать с политическим обозревателем газеты «Правда» и заместителем председателя СКЗМ Ю. Жуковым, и по этому поводу газета «Гаарец» писала: «Западные журналисты знают, что получить интервью у члена Политбюро очень нелегко. Но и попасть на прием к Ю. Жукову не легче»[393].

По завершении 10-дневного визита, члены делегации передали советской прессе согласованное израильское заявление. В весьма взвешенном заявлении было сказано: «Мы верим, что на основе уважения легитимных прав и безопасности всех государств и народов, включая палестинский народ, можно будет идти вместе к установлению справедливого и прочного мира на Ближнем Востоке… этот процесс предусматривает участие Советского Союза»[394].

В Израиле правые политические круги скептически отнеслись к этому визиту. Так, например, журналист Н. Дунбиц, имевший колонку в газете «Маарив», возмутился этим визитом и вполне положительными впечатлениями, которыми делились члены делегации. Неоднократно в своей статье он подчеркивал, что члены делегации были тщательно подобраны. Он обвинял их в том, что они доверились принимающей советской стороне; вспоминая сталинские времена, он писал, что, встречаясь с евреями и активистами «алии» (еврейского движения — Н.С.), они ставили под угрозу безопасность этих людей. Он упрекал депутатов Кнессета в том, что они вообще согласились «принять приглашение посетить СССР в то время, когда там происходит разгул антисемитизма»[395].

Общее обострение международной обстановки на рубеже 1970-х – 1980-х годов, ухудшение советско-американских отношений, израильское вторжение в Ливан в 1982 г., вызвавшее широкие протесты в мире, — все эти факторы «отложили» на несколько лет дальнейшие советско-израильские контакты по общественной линии. Только в конце октябрь 1985 г. по приглашению СКЗМ в СССР с кратким визитом прибыла израильская делегация. В ее состав входили депутаты Кнессета Туфик Туби (КПИ), Давид Либаи (МАИ), Виктор Шем-Тов (МАПАМ), а также д-р Дотан (историк из Тель-авивского университета) и Авраам Меламед — активист РАКАХ. Делегация находилась в Москве 2 дня, один день в Ленинграде и 3 дня в Ташкенте. В советских средствах массовой информации, как и в прошлом, не было никакой информации о визите делегации.

Визит делегации состоялся уже после нашумевшей встречи советского посла Ю. Воронцова с израильским послом О. Софером в июле того же года в Париже. На встречах в СКЗМ и Институте востоковедения АН СССР советские представители указали на то, что «политическая пакетная договоренность между правительствами Израиля и Советского Союза может обеспечить стабильный и устойчивый мир на Ближнем Востоке. Такая договоренность должна включать в себя следующие пункты: согласие Израиля на проведение международной мирной конференции по Ближнему Востоку; признание Израилем права на самоопределение палестинцев и параллельно признание палестинцами права Израиля на существование в безопасных границах. При этом отношения между СССР и Израилем не будут восстановлены пока не сложится положение, которое аннулирует результаты агрессии 1967 г.»[396].

Комментируя, состоявшиеся в Москве встречи, депутат Кнессета В. Шем-Тов отметил, что в то время как израильтяне затрагивали в своих выступлениях ближневосточный конфликт с региональной точки зрения, советская сторона рассматривала его с позиций глобального противостояния. Около половины времени каждой встречи было посвящено анализу отношений между Востоком и Западом. Советская сторона критиковала присоединение Израиль к разработкам, связанным с программой «звездных войн», считая, что это способствует усилению напряженности на глобальном уровне. Советские представители также указывали, что мир в регионе невозможен без участия Советского Союза[397].

Таким образом, в 1970-х – 1980-х годах сложилась традиция, в соответствии с которой СКЗМ периодически приглашал в Советский Союз группу деятелей из Израиля. В состав каждой из приезжавших в Москву делегаций входили люди разных профессий и социального статуса, но в основном это были представители левого и крайне левого фланга израильского общественно-политического спектра. Помимо уже названных деятелей в Москву приезжали О. Намир, неоднократно избиравшаяся в Кнессет, позже являвшаяся министром труда; Ш. Алони — депутат Кнессета, которая долгие выступала в защиту прав человека в Израиле и одна из наиболее ярких представительниц израильского «лагеря мира». Побывали в гостях в Москве известные в то время в Израиле Чарли Битон и Кохави Шемеш, лидеры организации «Черные пантеры», боровшейся за права евреев — выходцев из восточных стран.

В зависимости от уровня делегаций им организовывали встречи с советскими представителями разного уровня. Так, например, депутаты Кнессета встречались с директором Института США и Канады АН СССР Г. Арбатовым, а также сотрудником этого Института А. Кисловым, с бывшим тогда директором Института востоковедения АН СССР Е. Примаковым, с А. Бовиным, являвшимся обозревателем газеты «Известия» и т. д. В 1987 г. О. Намир имела возможность встретиться непосредственно с представителем международного отдела ЦК КПСС.

В 1988 г. советская сторона пыталась организовать секретную встречу между членами прибывшей в Москву очередной израильской делегации и представителями ООП. Со стороны израильтян согласились на эту встречу лишь писатель Б. Барабаш и упоминавшийся выше Ч. Битон. Даже для самого «левого» депутата Кнессета Ш. Алони такая встреча оказалась неприемлемой, так как партия РАЦ, которую она возглавляла, еще не признавала ООП.

Помимо проведения диалога по политическим вопросам целью израильских делегаций было ознакомление с положением евреев в Советском Союзе. Практически все делегации вне рамок официальной программы посещали синагоги, встречались с представителями еврейских общин, с еврейскими активистами, с «отказниками»[398]. Депутаты Кнессета были заинтересованы во встречах с теми представителями советского правящего класса, кто участвовал в формировании советской ближневосточной политики, кто принимал решения по вопросам эмиграции. Но, как правило, общение с представителями органов власти ограничивалось депутатами Верховного Совета СССР и Верховных Советов союзных республик, которые в те времена не обладали какими-либо реальными полномочиями в решении внешнеполитических проблем. О своей поездке депутаты Кнессета докладывали руководству своей партии и руководству страны. Так, например, Д. Закин (партия МАПАМ) в 1975 г. встречался с премьер-министром И. Рабиным и министром иностранных дел И. Алоном перед поездкой в Москву и по возвращении. О. Намир (МАИ) и Хайа Гросман (МАПАМ) встречались с И. Шамиром до и после поездки в СССР в 1987 г. Члены делегаций не были осведомлены о конфиденциальных контактах между двумя странами и считали себя первопроходцами. Отчасти, возможно, так и было.

В 1987 г. на фоне нарастания в израильских политических кругах разногласий по вопросам ближневосточного урегулирования руководство Компартии Израиля обратилось в Советский комитет защиты мира с просьбой о проведении в СССР круглого стола советской и израильской общественности по проблемам разблокирования конфликтной ситуации на Ближнем Востоке[399]. Развивавшиеся в СССР процессы либерализации открывали возможности для проведения такого мероприятия при участии руководителей ряда политических партий Израиля и депутатов Кнессета и некоторых представителей академических кругов. Впервые после разрыва отношений между двумя странами планировался очень высокий уровень делегации — руководители основных политических партий Израиля: генеральный секретарь Партии труда, депутат Кнессета У. Барам, генеральный секретарь партии МАПАМ Э. Гранот, генеральный секретарь КПИ, депутат Кнессета М. Вильнер, председатель партии РАЦ, депутат Кнессета Ш. Алони, а также депутат Кнессета О. Намир, депутат Кнессета Х. Гроссман и председатель фракции ХАДАШ в Гистадруте Б. Гонен. Также планировался высокий для такого уровня мероприятий состав советских участников.

Организационная работа затянулась на длительное время. Активную роль в этом процессе играл заместитель Генерального секретаря КПИ, депутат Кнессета Т. Туби. Он непосредственно должен был согласовывать с советской стороной кандидатуры будущих членов делегации. Были назначены встречи в аппарате ЦК КПСС и обговорены многие детали.

Израильская пресса широко комментировала предстоящую встречу. Генеральный секретарь партии МАПАМ Э. Гранот в своем интервью положительно оценивал возможность проведения диалог по региональным проблемам с советскими представителями соответствующего уровня. Он указывал на важность того факта, что на этот раз приглашены представители сионистских партий, принадлежащие к лагерю миролюбивых сил. Тон его высказываний свидетельствовал о большой заинтересованности израильской стороны в поисках общего языка с Советским Союзом[400]. Правда, были и другие мнения. Обозреватель газеты «Давар» Ш. Шафир, например, выражал опасения, что такие контакты с Москвой, тем более при активном посредничестве коммунистов, могут вызвать в США вопросы относительно надежности Израиля как долгосрочного союзника и повредить его популярности среди американцев[401].

Однако судьбу этого мероприятия решила направленная М.С. Горбачеву докладная записка за подписью Э. Шеварднадзе, В. Чебрикова, Ю. Склярова и В. Загладина[402], ставившая под сомнение целесообразность проведения в Москве советско-израильского круглого стола по вопросам ближневосточного урегулирования[403]. Вероятно, появление этой записки было связано с аппаратной борьбой между ЦК КПСС и МИД СССР. Министр иностранных дел СССР Э. Шеварднадзе, боровшийся за преобладающую роль своего министерства в выработке внешнеполитического курса, не хотел уступать аппарату ЦК, постепенно сдававшему свои позиции, хоть какую-то заметную роль в процессе сближения с Израилем. В июле 1987 г. в Израиль прибыла советская консульская группа. Газеты широко освещали приезд советских дипломатов и царившее ожидание как в политических кругах, так и среди общественности. Переключение внимания израильтян на мероприятие, проводимым под эгидой ЦК КПСС, по-видимому, было нежелательно.

Израильтян уведомили, что из-за внутренних организационных причин мероприятие переносится на более поздний срок. «Левые» сторонники проведения этого форума, предполагавшие использовать его во внутриполитической борьбе в преддверии парламентских выборов 1988 г. в Израиле, не скрывали своего разочарования.

Два года спустя, в декабре 1989 г., когда неофициальные и полуофициальные отношения между Советским Союзом и Израилем набирали темп, на очередном заседании Политбюро было принято решение «поддержать предложение руководства Компартии Израиля о проведении в Москве по линии Советского комитета защиты мира круглого стола общественности СССР и Израиля по вопросам ближневосточного урегулирования»[404]. Однако время для такого мероприятия было упущено. В Израиле на постоянной основе уже находилась консульская группа. Конфиденциальные контакты сменились на открытые встречи. Переговоры о созыве мирной конференции перешли на более высокий уровень. Советский Союз снял запрет на эмиграцию, в том числе в Израиль. Наряду с групповыми и индивидуальными визитами общественных деятелей рос и расширялся культурный обмен.

После 1971 г. помимо Комитета защиты мира израильские делегации приезжали в СССР по линии Общества дружбы с зарубежными странами (ССОД), Всесоюзного центрального совета профессиональных союзов (ВЦСПС), Комитета молодежных организаций (КМО), который курировал ЦК ВЛКСМ, и Комитета советских женщин (КСЖ). Инициатором этих поездок выступала компартия Израиля, а в состав делегаций входили коммунисты и ветераны КПИ, приближенные к КПИ люди и представители коммунистической молодежи. Нередко участие в такой делегации (особенно по линии ССОД) было знаком благодарности за многолетнюю деятельность в рядах КПИ. Визиты этих делегаций носили отчасти информационно-ознакомительный характер. Например, в 1988 г. с посещением Ленинграда и Еревана, в 1989 г. — Ленинграда и Киева и т. д. Далеко не всегда в советских организациях, принимавших гостей из Израиля, имелись соответствующие специалисты-страноведы, и это сказывалось на эффективности визита.

Визиты делегаций профсоюзных деятелей имели свою особенность. Поскольку между СССР и Израилем не было дипломатических отношений, ВЦСПС не имел официальных связей с израильской профсоюзной организацией Гистадрут. По профсоюзной линии приезжали профсоюзные активисты КПИ и ХАДАШ. Начиная с середины 1980-х гг. в состав делегаций по линии ВЦСПС включались и профсоюзные деятели не коммунисты, активно выступавшие в защиту прав трудящихся. Их приглашали на съезды ВЦСПС (1972 г., 1977 г., 1982 г., 1987 г.), на первомайские и октябрьские празднования. В рамках мероприятий, которые ВЦСПС организовывал для иностранных делегаций, по соображениям безопасности израильских гостей включали в состав группы европейских, но не ближневосточных стран. В состав израильских делегаций в обязательном порядке входили евреи и арабы.

Комитет советских женщин долгие годы поддерживал постоянную связь с израильскими женскими организациями и, прежде всего с Израильским движением демократических женщин (ТАНДИ). Представительницы международного отдела этой организации были хорошо знакомы с ситуацией в Израиле и даже побывали там с визитом.

Одним из значимых мероприятий тех лет, которое организовал Комитет советских женщин, стал широкий Международный женский форум за разоружение, состоявшийся в Москве 19 июня 1987 г. В его работе участвовала большая израильская делегация, в которую вошли 15 человек: депутат Кнессета Ора Намир (Маарах), депутат Кнессета Хайка Гросман (МАПАМ), Ада Ахарони (профессор литературы в университете Хайфы, секретарь союза писателей Хайфы, член МАИ), Соня Эйдельберг, Рут Любич, Рут Шницер, Филиция Лангер, Ципора Шарони и др — представительницы разным женских организаций в основном левого толка. Депутат Кнессета от Маараха Наава Арад участвовала в качестве наблюдателя от Социалистического Интернационала.

Предстоящий отъезд женской делегации в Москву получил широкий отклик в израильской прессе. Впервые после 1963 г. КПИ, которая определяла формат делегации, включила в состав делегации представительниц еврейских сионистских партий. Перед отлетом они опубликовали воззвание к миру на Ближнем Востоке: «Только мир сможет обеспечить существование, безопасность и процветание Израиля как демократического государства, обеспечивающего полное равенство своим гражданам независимо от национальности и религиозной принадлежности и осуществляющего равноправие женщин»[405].

Участники Форума смогли оценить изменения политического климата в СССР: они не только присутствовали на официальных мероприятиях, но и получили возможность встретиться с так называемыми отказниками — советскими евреями, которым под тем или иным предлогом было отказано в эмиграции[406]. Известная израильская политическая деятельница О. Намир привезла с собой тайное послание Ш. Переса, адресованное сотруднику ЦК А. Зотову, с которым Ш. Пересу предстояло встречаться в Риме. Несмотря на происходившие перемены для передачи такого послания пришлось прибегнуть к конспиративным мерам.

3.3. Советские делегации в Израиле

Большую роль в развитии связей СССР с израильской общественностью играло Движение дружбы Израиль-СССР, неразрывно связанное с КПИ. Начиная с семидесятых годов была возобновлена традиция, когда по приглашению Движения в Израиль приезжали советские делегации на празднование Дня Победы 9 мая. Центральным мероприятием визитов было участие членов делегации в торжественном митинге в Лесу Красной Армии, где они были почетными гостями.

Мемориальный лес был создан после окончании Второй мировой войны по решению руководства Лиги «V» — Ассоциации поддержки и солидарности с сражающимся Советским Союзом (общественная организация еврейской общины в Палестине 40-х гг. прошлого века). Торжественное открытие мемориала состоялось 22 июня 1950 г.[407]. Кампания по его созданию объединила практически все политические и общественные силы Израиля, проявлявшие симпатию к Советскому Союзу.

Визиты советских делегаций в Израиль не носили политический характер, поскольку советские представители не встречались с официальными лицами. Но вместе с тем они несли определенную политическую нагрузку. Каждая из советских делегаций состояла из 4–5 человек, состав которой определялся в международном отделе ЦК КПСС. Состав был стандартным. В обязательном порядке в делегацию включались работник ССОДа, сотрудник спецслужб, фронтовик, один из членов делегации обязательно был еврейской национальности. Далее допускались варианты[408]. В состав делегаций входили деятели культуры и искусства, представители советских общественных организаций и т. д. Среди членов делегаций в разные годы были Йосиф Кобзон, Муслим Магомаев, Надежда Кадышева, Ян Френкель, Юрий Антонов и другие.

Если в советской прессе визиты израильских делегаций в СССР и советских делегаций в Израиль практически не освещались, то израильская пресса широко комментировала эти визиты и публиковала впечатления израильтян, посетивших СССР. Журналисты, изучая состав каждой делегации, пытались найти какие либо знаки, указывающие на возможное возобновление отношений. Одна из таких делегаций ССОД во главе с А. Бовиным прибыла в Израиль в мае 1979 г. через Бухарест, на празднование 38 годовщины победы над фашистской Германией. Еще до прибытия делегации в Израиле полагали, что ее состав и численность указывают на попытку Советского Союза подготовить израильское общественное мнение к возможному сближению, которое приведет к возобновлению дипотношений между странами. Однако, как отмечала корреспондент газеты «Гаарец» Иеудит Винклер, «встречи с членами делегации и особенно беседа с главой делегации А. Бовиным сразу развеяли эти предположения: ответы были стереотипны и не выходили за рамки известных старых клише. Лишь то там, то здесь можно было заметить оттенок, который оставляет место для предположения, что не все озвученные позиции являются однозначными и окончательными»[409].

Вспоминая свой первый визит в Израиль, А. Бовин писал в своем дневнике: «Перед нашим отъездом из Москвы было четко сформулировано три «нельзя». Нельзя посещать оккупированные территории… Нельзя встречаться с эмигрантами из Союза. Нельзя вступать в контакты с официальными лицами»[410]. И хотя, отвечая на вопросы И. Винклер, члены делегации утверждали, что не встречались с жителями Западного берега даже в пределах зеленой линии[411], Бовин свидетельствует о другом: «…и на территориях побывали. И к знакомым евреям ходили в гости. И учинили дискуссию с членами Кнессета»[412].

Следует отметить, что визит советской делегации состоялся после подписании соглашений в Кэмп-Дэвиде. Бовин заявил, что он не заинтересован во встрече с официальными лицами, поскольку позиция Израиля известна. Нелегко было Бовину «отбивать» наступление израильских журналистов с вопросами о переменах в египетско-советских отношениях. Но он твердо стоял на позиции, что поиск всеобъемлющего урегулирования не может ограничиваться формулой, содержащейся в сепаратных соглашениях между Египтом и Израилем.

Объясняя свое отношение к этим соглашениям, Бовин отметил, что само по себе мирное соглашение с Египтом не может привести к решению конфликта, поскольку его главным вопросом является палестинская проблема. Советский Союз не отрицает никакое мирное соглашение, добавил А. Бовин, поскольку любой шаг, который предотвращает войну, уже положительный, но эти ограниченные соглашения не приведут к основной цели — всеобщему урегулированию[413].

В 1970-х — первой половине 1980-х годов советские делегации, приезжавшие в Израиль на празднование Дня победы, были фактически единственным каналом, позволявшим представителям советской общественности познакомиться с израильской действительностью. Обычно программа посещения Израиля предусматривала поездку по крупным городам, знакомство с жизнью в кибуцах, проведение встреч с журналистами. Израильтян прежде всего интересовало два вопроса: какова перспектива нормализации отношений между двумя странами и ситуация со свободой выезда из СССР. Ответы членов советских делегации соответствовали тем стандартным заготовкам, которые они получали в ходе проводившегося перед поездкой инструктажа. Общение делегаций ограничивалось довольно узким кругом представителей коммунистических и левых организаций Израиля.

Начавшиеся в Советском Союзе в середине 1980-х гг. политические перемены заметно повлияли на развитие общественных связей между двумя государствами. Расширился состав участников советских делегаций, в программы их визитов стали включаться встречи с представителями официальных кругов, с израильскими парламентариями, представителями местных органов управления. Так, например, делегация ССОД, прибывшая в Израиль в 1987 г. на празднование 42-ой годовщины Победы, встречалась с депутатами Кнессета и общественными деятелями, была в гостях у муниципалитетов г. Хайфы, г. Назарета, ряда арабских местных советов в Западной Галилее.

Приехавшая в 1989 г делегация передала Музею «Холокоста и героизма» в кибуце Лохамей хагеттаот документы о евреях Белоруссии — участниках войны, а также горсть священной земли, где стоял фашистский лагерь смерти Тростенец[414].

Расширялся состав израильских участников праздничных мероприятий, проводившихся по случаю Дня Победы в Лесу Красной Армии. На них стали приглашать целый ряд организаций ветеранов участников войны, инвалидов войны и бывших заключенных лагерей смерти, с которыми КПИ ранее не сотрудничала.

На протяжении нескольких лет Движение дружбы Израиль-СССР призывало проводить государственную церемонию, посвященную Дню победы. Впервые такая церемония, посвященная 45-ой годовщине Победы над фашистской Германией, состоялась в Кнессете 9 мая 1990 г. В церемонии участвовали президент страны, председатель Кнессета, премьер-министр и депутаты Кнессета. Участвовали представители организаций ветеранов войны, инвалидов войны и бывших заключенных концентрационных лагерей, а также Движение дружбы Израиль-СССР. В ней приняла участие и советская делегация[415].

Общение с представителями различных политических течений и организаций, с арабскими жителями Израиля давало возможность членам советских делегаций по-новому оценить все многообразие израильской действительности, а порой и просто пересмотреть свои представления о ней. Так, на состоявшейся 18.05.1989 пресс-конференции членам советской делегации бы задан вопрос, насколько отличается то, что они знали об Израиле, от того, с чем они познакомились. Один из членов делегации отметил, что глубокое впечатление на него произвела встреча с представителями движений за мир — Есть предел, Мир сейчас, Ад кан, Дай лакибуш и др. «Мы очень мало знали об этих организациях, в основном знали о деятельности КПИ, а сейчас картина стала более полной». Другой член делегации, молодой юрист М. Борщевский ответил, что ожидал увидеть антагонизм между евреями и арабами внутри страны, однако не заметил антиеврейских чувств среди арабов Израиля[416].

Если до второй половины 1980-х гг. советские делегации приезжали в Израиль практически только на празднование Дня Победы, то в годы перестройки эта практика была преодолена, и число делегаций значительно возросло. В январе 1987 г. Израиль посетила официальная делегация СКЗМ, в которую входили директор института генетики АН и вице президента Советской организации врачей против ядерного оружия Н. Бочков; сотрудник СКЗМ Б. Макаренко и политический комментатор газеты «Известия» К. Гейвандов. Впервые за много лет советская делегация встретилась с депутатами Кнессета. В этой встрече, проходившей в здании израильского парламента, приняли участие депутаты Шевах Вайс, Ахарон Ариэль, Менахем Хакоэн, Давид Либаи, Ора Намир и Хаим Рамон от Маараха, Шуламит Алони, Йоси Сарид, Деди Цукер от РАЦ, Элиэзер Гранот и Хая Гросман от МАПАМ, Меир Вильнер, Туфик Туби и Чарли Битон от ХАДАШ. В ходе беседы были подняты вопросы ближневосточного урегулирования, отношений Советского Союза и Израиля, положения евреев в СССР, отношения к сионизму и т. д. Крайне правые депутаты Геула Кохэн, Ювал Нееман, Элиэзер Вальдман, Хаим Друкман, возглавившие группу своих сторонников, предприняли попытку сорвать эту встречу. К ним присоединился и известный праворадикальный израильский политик М. Кахане. Усилиями охраны Кнессета безопасность советских гостей была обеспечена, но они смогли воочию убедиться, какого накала в Израиле достигает политическая борьба между приверженцами различных идеологических направлений.

С этих пор поток советских гостей, посещавших Израиль, постоянно нарастал. В Израиль стали приезжать не только журналисты, ученые, общественные деятели, но и советские парламентарии, представители других советских органов власти. Встречи с советскими гражданами, получившими возможность более свободно высказывать свою точку зрения, вызывали у израильтян повышенный интерес. Так, побывавший в Израиле в феврале 1989 г. заместитель директора Института США и Канады АН проф. Р. Богданов говорил на встрече с израильской общественностью в Тель-Авиве о том, что разрыв отношений с Израилем был неправильным шагом, что в течение долгого времени отношения с Израилем развивались в нездоровой атмосфере, в том числе из-за ограничений выезда из СССР. Снятие этой проблемы открывает путь для восстановления отношений. Однако и Израиль должен пойти на уступки в том, что касается дипломатических шагов в сфере политического урегулирования ближневосточного конфликта[417].

Аналогичные идеи высказывал во время своих первых визитов в Израиль в 1990 г. и ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений В. Носенко. В 1980-х годах он возглавлял занимавшееся изучением Израиля подразделение в Институте востоковедения АН СССР и был хорошо осведомлен о том ущербе советским интересам на Ближнем Востоке, который был причинен ошибочным решением о разрыве дипломатических отношений с Израилем в 1967 г. В своих выступлениях Носенко особо подчеркивал, что антиизраильские настроения нелегко преодолеваются в советских ведомствах, вырабатывающих внешнеполитическую линию[418].

Израильтян очень интересовало отношение советского руководства, советской общественности к проявившимся на волне перестройки всплескам антисемитизма в советских публикациях, в деятельности некоторых организаций, например таких, как «Память». Советские гости объясняли, что в условиях плюрализма мнений в Советском Союзе неизбежно выявляются и экстремистские направления. Советское общество должно накопить опыт как для идеологической, так и для законодательной борьбы с ними, что и будет способствовать преодолению экстремистских тенденций[419].

В 1990 г., когда уже был открыт беспрепятственный выезд из Советского Союза для всех желающих, советские представители в беседах с израильтянами особо подчеркивали положительную роль, которую советская иммиграция может играть в развитии советско-израильских отношений[420].

3.4. Израильские гости в СССР

В годы отсутствия дипломатических отношений между двумя странами число израильских граждан, приезжавших в СССР на различные международные мероприятия, значительно превышало число советских представителей, посещавших Израиль. На международные мероприятия, проводившиеся в СССР, израильтяне приезжали по приглашению конкретного оргкомитета. Получение советской визы практически всегда было сопряжено с трудностями и для их преодоления требовалось вмешательство оргкомитета.

В состав израильских делегаций всегда включались люди, получавшие специальные инструкции от организации, известной под названием Бюро по связям («Лишкат хакешер» или «Натив»). Так было с делегацией на фестивале молодежи, со спортивными, научными и другими делегациями[421].

В Москву приезжало немало израильтян, имевших второе гражданство. Так, летом 1969 г. проф. Надав Сафран из Центра ближневосточных исследований в Гарвардском университете посетил Москву и встречался с советскими специалистами по Ближнему Востоку[422].

В июле 1971 г. проф. М. Ринер из Техниона участвовал в Международном конгресс по механике, проходившем в Ленинграде.

В конце августа 1971 г. группа из 10 врачей была приглашена в Москву на Международный конгресс по хирургии[423].

Группа израильских врачей (9 человек), членов Израильской ассоциации геронтологов, участвовала в работе IX Международного конгресса по геронтологии в Киеве в июле 1972 г.[424].

В ежегодной конференции Международной ассоциации по философии им. Гегеля, проходившей в Москве в августе 1974 г., участвовали известный израильский философ, социолог Шломо Авинери и д-р Эдна Кригер из Тель-Авивского университета. О поездке в Москву Ш. Авинери доложил в письме непосредственно премьер-министру. В нем Ш. Авинери рассказал о трудностях с получением визы и прохождением паспортного контроля в Шереметьево, о свободе своего передвижения по Москве, о встрече с ленинградскими студентами[425].

В 1979 г. в Москве состоялся Международный конгресс общественных наук, на который была приглашена израильская делегация. В состав делегации вошли 25 исследователей-политологов, советологов, а также сопровождавшие их лица. На сессиях Конгресса выступали с докладами Я. Рои, А. Селла, А. Ариан, А. Ясур, Я. Ишай, З. Кац, О. Шапиро. В рамках программы Конгресса израильтяне посетили Ленинград и Киев. О пребывании в Москве и поездках в Ленинград и Киев д-р З. Кац написал обширную статью в еженедельном приложении к газете «Маарив»[426].

В Москве, по словам З. Кац, израильтяне пользовались полной свободой. Они посещали синагогу, встречались с представителями еврейской общины, с «отказниками», активистами «алии». В Киеве ситуация была совершено иной. С евреями Киева у них состоялась лишь одна спонтанная встреча. Другие встречи с еврейскими активистами не состоялись. Заместитель директора «Интуриста» по вопросам безопасности предупреждал некоторых ученых, что они не должны встречаться с отказниками и другими еврейскими активистами, и они действительно воздерживались от таких встреч. Те израильтяне, кто пытались игнорировать это предупреждение, постоянно находились под контролем органов безопасности. Сам д-р З. Кац то и дело попадал в конфликтные ситуации с представителями власти.

Среди крупных специалистов по Ближнему Востоку израильские политологи отметили Е. Примакова, на выступлении которого на Конгрессе они присутствовали. Будучи тогда директором Института востоковедения АН, он, по их настоятельной просьбе, принял группу израильских политологов.

На встречах и в беседах израильтян с советскими учёными обсуждались вопросы ближневосточного урегулирования, восстановления дипломатических отношений. Как отмечал З. Кац, во всех беседах затрагивался вопрос о влиянии израильского лобби на политику США. По словам З. Каца, «в Москве немало израилеведов, которые не менее компетентны, чем специалисты по Израилю в других странах мира». Среди молодых специалистов по Израилю израильтяне отметили Владимира Носенко, Сергея Рогова.

Начиная с 1977 г. торгово-промышленная палата Израиля направляла делегацию для участия в Московской Международной книжной выставке-ярмарке. Израильтяне придавали большое значение этому мероприятию и использовали его в самых разных целях в условиях отсутствия дипотношений. Особое значение имела первая ярмарка периода перестройки осенью 1987 года, когда уже наметились изменения в отношении к Израилю. Израильтяне подготовили обширный видео– и аудиоматериал об Израиле на темы еврейской истории и традиции. Он пользовался большим спросом не только у евреев — потенциальных эмигрантов, но и у гебраистов, студентов, изучающих иврит, а также специалистов по Израилю и Ближнему Востоку.

Период отсутствия дипломатических отношений между Советским Союзом и Израилем не был «глухой» порой полного неведения о жизни друг друга. Большую роль в поддержании пусть эпизодических, но довольно регулярных контактов играла Компартия Израиля, ряд других левых организаций. Несмотря на сложную политическую обстановку люди в обеих странах стремились навстречу друг другу. Их связывала культурно-историческая общность, совместная борьба против фашизма в годы Второй мировой войны, просто личные и семейные отношения. Не удивительно, что в период перестройки в СССР, контакты по общественной, культурной, спортивной линии развивались опережающими темпами задолго до восстановления официальных дипломатических отношений между двумя государствами. Более подробно о них будет сказано в разделе, посвященном восстановлению отношений между двумя странами.

Приложение Докладная записка Генеральному Секретарю ЦК КПСС М.С. Горбачеву

В соответствии с Вашим указанием о проведении в Москве в конце августа советско-израильского круглого стола по вопросам ближневосточного урегулирования представляем свои соображения.

Целесообразность проведения такого мероприятия в намеченные сроки вызывает большие сомнения.

В соответствии с принятыми решениями периодически осуществляются контакты по линии МИД СССР и Израиля. Последняя такая встреча состоялась на днях в Бонне. Содержание и итоги этих консультаций представляются полезными. Имеется в виду их продолжить. Перес просит о встрече в Нью-Йорке.

Наши контакты с Израилем в соответствии с указанными решениями носят тщательно выверенный, дозированный характер, что помогает нам продвигать с израильского угла процесс ближневосточного урегулирования, в то же время избегая отрицательной реакции со стороны арабов.

С генсеком ЦК Компартии Израиля М. Вильнером в период его пребывания в Москве на праздновании 70-летия Октябрьской революции можно было бы обстоятельнее обсудить этот вопрос, прояснить полезность подобного мероприятия.

С учетом этих соображений считаем целесообразным отложить проведение круглого стола и вернуться в этому вопросу в конце года.

Просим рассмотреть.