Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг.

Приложение I Антисионистский комитет советской общественности (АКСО)

29 марта 1983 года ЦК КПСС принял решение о создании Антисионистского комитета советской общественности (АКСО). В п. 62 протокола N 101 заседания Секретариата ЦК от 29.03.1983 записано:

«1. Согласиться с предложением Отдела пропаганды ЦК КПСС и КГБ СССР о создании Антисионистского комитета советской общественности…

6. Утвердить председателем Антисионистского комитета советской общественности т. Драгунского Д.А. (на общественных началах), первым заместителем председателя — т. Зивса С.Л., заместителем — т. Крупкина М.Б. (освобождёнными).

7. Опубликовать обращение инициативной группы к советской общественности…

8. Поручить Отделу пропаганды ЦК КПСС рассматривать совместно с КГБ СССР планы работы комитета и оказывать необходимую помощь в их осуществлении» (Прил. XII, док. 19, лл. 1–2)[548].

В принятом постановлении говорилось, что ЦК КПСС и КГБ должны позаботиться о создании комитета, руководящий состав которого будет приравнен к высшей номенклатуре. В соответствии с этим были утверждены штаты и должностные оклады работников комитета, (включая персональные надбавки), а также проект Постановления Совмина СССР о материально-техническом обеспечении комитета, (включая средства спецсвязи, транспорт, прикрепление руководителей комитета к поликлинике 4-го Управления Минздрава и столовой лечебного питания), и номенклатура должностей ЦК по руководству комитета[549].

Три дня спустя, 01 апреля 1983 г. в газете «Правда» было опубликовано обращение «инициативной группы» к советской общественности. Приводим отрывки из этого обращения, которые позволяют судить о позициях Комитета и его деятельности:

«…По своей сути сионизм концентрирует в себе крайний национализм, шовинизм и расовую нетерпимость, оправдание территориальных захватов и аннексий, вооружённый авантюризм, культ политической вседозволенности и безнаказанности, демагогию и идеологические диверсии, грязные маневры и вероломство.

Единой многонациональной семьёй мы строим новое прекрасное общество — коммунизм, и ведём борьбу за мир и дружбу между народами, даём отпор любым попыткам подорвать интернациональную общность советских людей. Абсурдными являются попытки идеологов сионизма выдать критику сионизма, любое осуждение советской общественностью агрессивной политики правящих кругов Израиля за «проявление антисемитизма». Хорошо известно, что советские люди — подлинные интернационалисты — решительно отвергают любые формы шовинизма, в том числе сионизм и антисемитизм.

По велению своего разума и совести мы обращаемся с призывом ко всем советским гражданам:

— рабочим, колхозникам, представителям интеллигенции — принимать активное участие в политическом обличении сионизма, давать твёрдый отпор его проискам;

— к учёным-обществоведам — активизировать научные исследования, аргументировано критикующие реакционную сущность идеологии и агрессивный характер политической практики сионизма;

— к деятелям литературы, искусства, журналистам — ещё полнее раскрывать в своих произведениях и выступлениях антинародный и антигуманный характер диверсионной пропаганды и политики сионизма.

В целях объединения наших усилий мы предлагаем создать добровольную организацию — Антисионистский комитет советской общественности — и призываем граждан — представителей различных национальностей принять активное участие в его работе.

Это позволит ещё более решительно вести работу против идеологии и политической практики сионизма, за социальный прогресс и мир на земле»[550].

В этом обращение фактически было изложено отношение советского партийного руководства к сионистскому движению и к Израилю.

В АКСО вошли ученые, общественные деятели, представители литературы, искусства, в том числе композитор Матвей Блантер, народная артистка СССР Ангелина Степанова, кинорежиссер Татьяна Лиознова, писатель Генрих Гофман, поэт Андрей Дементьев и другие. Председателем комитета был избран дважды Герой Советского Союза, генерал-полковник Д.А. Драгунский. Его первым заместителем стал доктор юридических наук, профессор С.Л. Зивс. В руководство Комитета также входили заместитель директора Издательства АПН М.Б. Крупкин, заведующий отделом «Литературной газеты», доктор экономических наук И.П. Беляев, писатель Ю.А. Колесников.

Давид Абрамович Драгунский, стоявший во главе АКСО на протяжении всех лет его существования, был участником исторического парада Победы в Москве на Красной площади в 1945 г. В конце войны он принимал участие в работе Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Он действительно считал, что «сионизм наносит вред советским евреям и распространяет клевету против Советского Союза». В годы перестройки Драгунский сумел отстоять АКСО несмотря на то, что в Политбюро ЦК КПСС дважды рассматривался вопрос о его ликвидации. В этот период деятельность Антисионистского комитета значительно сократилась, но он продолжал периодически публиковать свои заявления и статьи. Так, например, Комитет опубликовал в «Правде» (9.08.89) заявление «Не должно быть места сионизму» в ответ на создание еврейским активистом Львом Городецким организации «Иргун Циони» с целью содействия ориентации на израильскую культуру. Комитет осудил сионизм как «крайнюю форму национального эгоизма и шовинизма»[551].

Приложение II Изучение языка иврит в СССР

На фоне противостояния между Советским Союзом и Израилем, национального подъема и эмиграционных настроений вопрос об изучении языка иврит стал актуальным.

В 1919 г. постановлением СНК иврит в РСФСР был объявлен религиозным языком и преподавание на нём в еврейских школах запрещено. Последнее художественное издание на иврите было осуществлено в 1927 г. — книга Б. Фрадкина «Алей асор» («На десятиструнной лире»), после чего на нём время от времени издавались лишь религиозные материалы (календари, молитвенники) для общинных нужд.

В советской литературе иврит длительное время называли древнееврейским языком, даже когда вопрос его возрождения в Израиле был исторически решён. Этим его подчеркнуто противопоставляли «современному и живому» еврейскому языку — идишу. После создания Государства Израиль встала необходимость иметь профессионально подготовленных специалистов, владеющих ивритом. С 1953 г., когда после смерти Сталина отношение к ивриту до некоторой степени изменилось, в ИВЯ (ныне Институт стран Азии и Африки) при МГУ иврит преподавал Ф.П. Шапиро. В 1963 г. был издан «Иврит-русский словарь» Ф.Л. Шапиро, содержащий обширный грамматический очерк Б.Я. Гранде. Был издан сборник «Поэты Израиля» под редакцией Б. Слуцкого, в который вошли переводы с иврита, идиш, арабского. Немного позже вышел сборник «Рассказы израильских писателей» в переводе с иврита и идиш.

В 1960-х годах советские библиотеки начали получать издававшиеся в Израиле книги на иврите. Поступала также израильская пресса, которая, кроме изданий компартии, находилась в спецхране. В это время обучение ивриту в СССР практически прекратилось. Исключением являлось весьма ограниченное изучение языка в научных целях, например, на востоковедческих отделениях университетов Москвы, Ленинграда, Тбилиси.

После разрыва советско-израильских отношений в 1967 г. преподавание и изучение иврита вне официальных учебных заведений также было запрещено и считалось нарушением закона. Тем не менее, в конце 1960-х – начале 1970-х годов в Москве уже были подпольные группы, которые изучали иврит. В университетах и в ряде институтов, в некоторых библиотеках можно было найти учебника иврита для начинающих «Элеф миллим», кассеты с записями курса для начинающих — 50 уроков, а также «500 слов на иврите». Учебники нелегально привозили посланники «Натива». Вышедший в 1963 г. иврит-русский словарь Ф. Шапиро с основой грамматики языка иврита стал важным «инструментом» для нелегальных преподавателей. Его невозможно было купить. Приходилось ксерокопировать за деньги, что являлось двойным нарушением закона теми, кто ксерокопировал, и теми, кто просил это сделать. Большой популярностью пользовался учебник «Элеф миллим». Его также ксерокопировали и даже фотографировали, а затем печатали как фотографии.

Преподавать и изучать иврит было большим риском. Уличенных в этом увольняли с работы, отчисляли из вузов, против них под различными предлогами фабриковались обвинения. Некоторые учителя иврита даже были осуждены на тюремное заключение (например, дело Холмянского).

Возможность изучать иврит давали радиопередачи. В 1970-х гг. можно было ловить на ультракоротких волнах израильский внутренний радиоканал «Решет бет» (Второй канал). Глушили только «Голос Израиля» на русском и ежедневное двухчасовое вещание на легком иврите для тех иммигрантов в Израиле, которые плохо владели ивритом.

С учетом развернувшейся борьбы против сионизма и нехватки специалистов по Израилю в тот период в ряде институтов возродили изучение иврита факультативно. В конце 1974 г. в Институте стран Азии и Африки при МГУ была создана первая группа, изучавшая иврит как специальность. Преподавателем был полковник военной разведки И.Й. Рабинович. Среди студентов этой группы был А. Крюков, который позже переводил на русский язык целый ряд произведений израильских писателей. Новые группы набирали раз в два года. Аналогичная группа была создана и в Институте военных переводчиков.

Студенты проходили практику в Гостелерадио в редакции вещания на Израиль, а также, работая переводчиками с израильскими делегациями, которые приезжали в Москву по разным общественным линиям. Так, например, окончивший в 1983 г. ИСАА нынешний доцент МГИМО (У) Ю.И. Костенко вспоминает: «Фестиваль молодежи и студентов в Москве в 1985 г. — это был мой первый опыт работы переводчиком с «настоящими» носителями языка… до этого момента единственным человеком, из уст которого я слышал ивритскую речь, был уважаемый и любимый мною преподаватель языка иврит, ныне покойный Илья Иосифович Рабинович. Проверить свои знания языка и способности воспринимать речь на иврите было просто негде». Другой нынешний преподаватель иврита «усовершенствовал» свои знания языка на корабле ВМФ в Средиземном море, расшифровывая израильские радиоперехваты. Кстати, по рассказам специалистов «сломать» израильские шифровки не составляло большого труда.

Ситуация с изучением иврита начала изменяться в годы перестройки и всеобщей либерализации. В 1987 г. подпольные преподаватели иврита даже образовали «Игуд а-морим» — профсоюз преподавателей иврита. Его председателями были Зеэв Гейзель, Лев Городецкий и Авигдор Левит.

Со второй половины 1980-х годов, когда в Москву стали приезжать все больше делегаций и частных лиц, практически все студенты, да и бывшие студенты со знанием иврита работали переводчиками, улучшая свои знания языка и одновременно расширяя знания об Израиле. Позже многие студенты, изучавшие иврит в 1970-х – 1980-х гг., стали известными преподавателями-гебраистами, переводчиками, учеными, дипломатами.

Приложение III История Отдела по изучению Израиля в Институте востоковедения РАН

До начала 1970-х гг. в Академии наук не было специального подразделения, которое занималось бы изучением Израиля. Научные исследования по Израилю проводилось в основном в контексте изучения Ближнего Востока. Так, например, в Институте востоковедения Академии наук израилеведение и связанная с этим идеологическая работа сосредоточивались в Отделе общих проблем. С расширением кампании за права советских евреев на Западе в конце 1960-х – начале 1970-х годов советское руководство поставило задачу осуществления более решительных ответных мер в борьбе с сионистскими кругами как основным застрельщиком антисоветских выступлений.

В записке по этому поводу, направленной в ЦК КПСС 26.02.1971 г., заместитель председателя Совета министров СССР В.Э. Дымшиц писал: «Вызывает недоумение и то, что ни один из институтов не ведет систематической работы по изучению материалов враждебной деятельности сионистских организаций и их методов, разработке предложений по разоблачению и борьбе с ними. Думаю, что в одном из действующих институтов, изучающих социально-экономические проблемы, надо иметь организацию, изучающую весь комплекс вопросов борьбы с сионизмом и собирающую материалы по положению национальных меньшинств в капиталистических странах»[552].

На основании этих предложений в ЦК КПСС было принято решение о создании подразделения «по научной борьбе с сионистской идеологией». Эта задача была возложена на Институт востоковедения АН СССР. 12 мая 1971 г. приказом № 213 по Институту востоковедения был образован Отдел по изучению Израиля в составе двух секторов: 1. Сектор истории и общественно-политических проблем. 2. Сектор экономики[553]. Заведующим сектором истории и общественных проблем был назначен к.и.н. В.И. Киселев. Он был советским представителем в международной редколлегии ежемесячного журнала «Проблемы мира и социализма», который издавался в Праге и курировался непосредственно ЦК КПСС. Это назначение свидетельствовало о большой идеологической ответственности, которая возлагалась на новый Отдел. В состав Отдела вошли сотрудница ИВ АН д.и.н. Г.С. Никитина, которая опубликовала в 1968 г. свою монографию «Государство Израиль», к.и.н., арабист Федченко А.Ф. и секретарь — Гасратян С.М. Постепенно Отдел пополнялся небольшим числом исследователей, для которых тематика была совершенно новая. В ноябре 1974 г. в связи с некоторыми изменениями в структуре Института сектор истории и общественно-политических проблем Отдела по изучению Израиля был переименован в «Сектор истории и культуры Израиля»[554].

Сектор изучал ситуацию на Ближнем Востоке, расстановку политических сил в Израиле и в соседних странах, проблемы урегулирования ближневосточного конфликта, историю Израиля и сионизма. Основные работы его сотрудников публиковались в спецбюллетенях Института, которые представляли собой закрытые издания для служебного пользования и не предназначались для широкого читателя. Они и не несли столь «тяжелой» идеологической нагрузки, как открытые публикации.

В этот период в Институте были защищены несколько кандидатских диссертаций по Израилю, которые также носили закрытый характер и попадали в фонд специального хранения (спецхран). Это касалось и высокопрофессиональной диссертации Д.В. Прокофьева на тему «Израильская драматургия».

Спустя пять лет в марте 1979 г. «в целях дальнейшего улучшения работы Отдела по изучению Израиля, расширения исследований, непосредственно касающихся экономических, политических и социальных проблем страны, а также более глубокой разработки вопросов теории и антисоциалистической практики международного сионизма» было решено осуществить укрепление и реорганизацию Отдела, образовав в его составе два сектора: сектор по изучению Израиля и сектор идеологии[555] (заведующие В.И. Носенко и О.В. Ковтунович). В связи с этим в конце 1970-х годов Отдел расширился за счет новых кадров, среди которых были бывшие сотрудники МИДа и других смежных организаций, некоторые из них работали в разные годы в советских посольствах в странах Ближнего Востока, в том числе и в Израиле. Будучи «идеологически подкованными», в своей новой научной деятельности они сохраняли прежний подход к Израилю, к арабо-израильскому конфликту, что не могло не оказывать влияния на продукцию сектора. Молодому поколению исследователей нелегко было противостоять старшим по возрасту и опыту сотрудникам. В Отделе разворачивались бурные дискуссии по вопросам сионизма, еврейского государства и еврейского народа. Сотрудники, занимавшие наиболее одиозные позиции, постепенно уходили, кто на заслуженный отдых, а кого-то руководство Института вынуждено было увольнять.

Отдел пополнялся также и выпускниками Института стран Азии и Африки при МГУ (ИСАА). Некоторые из них уже владели ивритом, т. к. в 1980 г. в ИСАА впервые была открыта группа, изучавшая иврит как основной восточный язык. До этого иврит изучали факультативно.

Большим достижением для себя сотрудники Отдела считали выход в свет в 1986 г. справочника «Государство Израиль». Несмотря на критическое отношение к этому справочнику внутри страны и вне ее, это был первая работа об Израиле, которая содержала не только «критику сионизма и политики правящих кругов». Так, например, благодаря разделу «Культура» советский читатель получал сведения о системе образования и здравоохранения в Израиле, об израильских средствах массовой информации, научно-исследовательских центрах. Впервые в открытой публикации уделялось внимание израильской литературе, кино, изобразительному искусству, музеям и археологии, туризму и спорту.

Работа над составлением справочника проходила несколько лет. По требованию и рекомендациям «товарищей» из международного отдела ЦК КПСС пришлось не один раз переделывать уже готовый текст, поскольку он «в недостаточной степени разоблачал сионистскую идеологию и агрессивную политику Израиля». Дело доходило до того, что даже говоря о спорте, авторы и редакторы вынуждены были подчеркивать, что «израильские правящие круги рассматривали развитие физического воспитания в стране в тесной связи с задачами подготовки армейских кадров, необходимых для ведения агрессивных войн»[556]. Таким образом, для того, чтобы справочник был опубликован, сотрудникам Отдела приходилось жертвовать и научностью, и объективностью. Несмотря на все сложности на этапе подготовки справочник вышел тиражом в 37 000 экземпляров и быстро разошелся по все стране.

Очередные изменения в Отделе по изучению Израиля произошли в 1986 г. (после ухода академика Е.М. Примакова с поста директора Института). В связи с пересмотром направлений исследований на очередную ХН пятилетку, наряду с другими изменениями в структуре Института в Отделе Израиля сектор идеологии был слит с сектором по изучению Израиля, и впредь это подразделение стало именоваться Лабораторией по изучению Израиля. (Заведующим Лабораторией был назначен к.и.н. В.И. Носенко)[557]. Преобразование Отдела в Лабораторию привело к расширению главных направлений исследований. Добавились внешнеполитические и международные аспекты, ближневосточное урегулирование и палестинская проблема. Новые тенденции в советской внешней политике и внутриполитическое развития способствовали активизации научных исследований Лаборатории. За один лишь 1987 г. было подготовлен 6 работ и 12 аналитических записок и разработок. Были защищены 3 кандидатские диссертации[558].

В 1990 г. «в целях дальнейшего расширения исследований, непосредственно касающихся экономических, политических и социальных проблем Израиля» Лаборатория по изучению Израиля вновь была переименована в Сектор по изучению Израиля. Заведовать Сектором была назначена к.и.н. Карасова Т.А.[559].

В системе Академии наук, да и в масштабах страны в целом только Институт востоковедения имел отдельное подразделение, которое занималось изучением Израиля, поэтому создавалось впечатление, что вся антиизраильская, антисионистская и соответственно антисемитская продукция выходила из этого Института. Известный советский кинорежиссер Б. Шейнин пишет в своих воспоминаниях: «Местом научных изысков доктора наук (Евсеева — Н.С.) был академический «Институт народов Азии и Востока» (название ИВ АН до 1958 г. — Н.С.). Там собралась «теплая» компания. В их представлении на географической карте ближневосточного региона всё могло сложиться прекрасно, если бы не затесался туда какой-то Израиль»[560]. Однако это ни в коей мере не соответствовало действительности. Основная часть «разоблачительных публикаций» создавалась не в стенах Института востоковедения. Их авторы были сотрудниками других институтов и учреждений. Единственный автор, который входил в группу наиболее одиозных разоблачителей Израиля и сионизма, Л. Корнилов, действительно, недолгое время работал в Секторе по изучению Израиля, но после очередной аттестации был уволен по статье о несоответствии занимаемой должности.

На протяжении всего советского периода подразделение по изучению Израиля работало в сложной обстановке. Идеологическое давление, нехватка подготовленных исследователей по данной тематике, отсутствие возможностей посещать изучаемую страну, сложный доступ к зарубежным научным публикациям не могли не сказываться на работе научных сотрудников. Тем не менее, многие из них стали высококвалифицированными специалистами-израилеведами и ближневосточниками. Несколько человек работали в российских посольствах в Израиле и в арабских странах. Заведовавший подразделением в 1980-е годы В. Носенко был советником-посланником в посольстве РФ в Израиле в 1990-х гг., а затем послом в одной из арабских стран. В первом составе советского посольства после восстановления дипломатических отношений с Израилем работала Т.А. Карасова. Один из ведущих российских специалистов по Ближнему Востоку А.В. Федорченко прошел путь от аспиранта Отдела Израиля до заведующего этим Отделом, а в 2004 г. возглавил Центр ближневосточных исследований МГИМО (У).

Приложение IV Радиовещание на Израиль как орудие идеологической борьбы

После шестидневной войны 1967 г. и разрыва дипотношений с Израилем в ЦК КПСС было принято решение в соответствии с установкой на осуждение «израильской агрессии против арабских стран и борьбу с империализмом», в рамках иновещания на зарубежные страны, задействовать еще одно «идеологическое оружие»: радиовещание на Израиль.

Советский Союз, как и многие другие государства мира, вел активную информационную и пропагандистскую деятельность на международной арене. Советское иновещание являлось мощным орудием пропаганды коммунистической идеологии, средством оперативного информирования зарубежных слушателей о жизни советского народа, о политике Советского государства. Одновременно оно служило «орудием борьбы против империализма и неоколониализма». В период «холодной войны» международное радиовещание носило ярко выраженный контрпропагандистский характер. Таким образом, радиовещание на Израиль стало естественным элементом советского иновешание, хотя имело свою специфику.

Вещание на Израиль было поручено радиостанции «Мир и прогресс». Эта радиостанция была учреждена в ноябре 1964 г. как «Голос советского общественного мнения». Ее учредителями были: Агентство печати «Новости» (АПН), Союз советских обществ дружбы и культурных связей с зарубежными странами (ССОД), Советский комитет защиты мира, Комитет солидарности стран Азии и Африки, Комитет советских женщин, Всесоюзное общество «Знание», Союз писателей СССР, Союз журналистов СССР, Союз композиторов СССР, Комитет молодежных организаций СССР[561]. Несмотря на то, что она считалась общественной независимой радиостанцией, она действовала в рамках союзного иновещания. Более того, как отмечает бывший редактор радиостанции С. Мальцев, «мы не имели каких-то особых интересов во внешнеполитическом вещании, отличных от государственных. Мы согласовывали свои планы вещания как с ЦК, так и с руководством Гостелерадио»[562].

О концепции радиовещания на радиостанции «Мир и прогресс» можно судить по документу, подготовленному в коллективе радиостанции для ознакомления главного куратора — Отдела пропаганды и международного отдела ЦК КПСС, где в отношении Ближнего Востока говорилось: «В вещании на страны Арабского Востока особое место уделяется пропаганде советской позиции по вопросу ближневосточного урегулирования и решения палестинской проблемы, разоблачению двуличия США по отношению к арабам, разъяснению жизненной необходимости единства действий арабских стран в противодействии сионистско-империалистической экспансии на Ближнем Востоке.

В вещании на Израиль, монопольно осуществляемом радиостанцией «Мир и прогресс» в системе советской внешнеполитической радиопропаганды, ставится целью:

— показывать, что советская общественность в своем восприятии Израиля делает различие между преступным и авантюристическим курсом сионистских властей и израильским народом — первой жертвой этого курса;

— разоблачать своекорыстные мотивы заокеанских и израильских поборников «стратегического союза» США и Израиля;

— убеждать, что политика аннексии и милитаризма не может укрепить израильскую безопасность, ведет к международной изоляции еврейского государства, противоречит жизненным интересам его народа, лишает страну исторической перспективы;

— пропагандировать идею необходимости создания на Ближнем Востоке зоны, свободной от ядерного оружия; разъяснять пагубность для израильского народа осуществляемой властями политики „ядерного варианта“»[563].

По словам Е.Н. Мовы, который работал на радиостанции 15 лет, «Мир и прогресс» формально не подчинялась Комитету Гостелерадио СССР, хотя структурно входила в его иновещание. Фактически же её курировал Комитет государственной безопасности. Сотрудники «Мира и прогресса» занимались контрпропагандой и спецпропагандой в чистом виде[564].

Ежедневное вещание на Израиль началось через три месяца после разрыва дипломатических отношений. Вещание велось сначала на идиш, а спустя несколько месяцев и на иврите. Затем открылось вещание на Ближний Радиостанция вещала также на главных европейских языках. С Парагваем, Гаити и Израилем у СССР не было дипотношений, поэтому вещание на языках гуарани, креольском и иврите велось исключительно на радиостанции «Мир и прогресс». Общение с аудиторией этих стран требовало особого подхода, интонаций и аргументации, а иногда возникала необходимость в жесткой отповеди «врагам социализма», которая не укладывалась в рамки политкорректности московского радио. Именно поэтому «Мир и прогресс» осуществлял языковую экспансию[565].

Дикторы-переводчики радиостанции подбирались из политэмигрантов, граждан Советского Союза и иностранцев — носителей языков. Небольшое число дикторов-переводчиков было из бывших студентов языковых вузов, которые проходили за рубежом языковую практику. Так, например, передачи на арабском вели: Хишам — сирийский эмигрант, человек который пользовался большой симпатией в коллективе, Хаму Сливцов — выпускник ИСАА и Елена Васильевна Стефанова — известная переводчица с арабского.

Хотя «Мир и прогресс» представлялась как общественная радиостанция, материалы, которые готовила Главная редакция пропаганды иновещания, были обязательными для использования всеми вещательными отделами. Региональные и страноведческие пропагандистские материалы на все страны должны были трактовать государственную официальную точку зрения. В отношении Израиля ситуация была непростая.

Официальная линия в отношении Израиля, которая существовала с 1950-х годов, и установка на предание забвению поддержки, которую оказывал СССР Израилю на этапе создания государства, открыли широкое поле для всевозможных фальсификаций. Авторы многочисленных публикаций воспользовались официальными установками для того, чтобы «разоблачать идеологию и практику сионистского движения и клеймить израильскую политику»[566]. Нередко в пропагандистской и популярной литературе использовались наскоро сочиненные мифы и самые абсурдные вымыслы.

Как отмечает бывший зам. главного редактора радиостанции «Мир и прогресс» А. Кушнир, «подобрать нештатных авторов для вещания на Израиль было очень сложно. Все они стремились разоблачить, осудить Израиль, а не убедить его встать на путь мирного урегулирования»[567]. При этом они получали неплохие гонорары. Тем не менее, круг авторов по субъективным и объективным причинам был достаточно узок. Материалы на Израиль не отличались глубиной содержания, контрпропаганда занимала практически главное место и иногда она перехлестывала через край. Бывало, что из-за дефицита материалов, пригодных для вещания на Израиль, заместителю главного редактора приходилось самому выступать в качестве автора материалов, которые передавались на эту страну.

Как и все передачи на радиостанции «Мир и прогресс» на других языках, передача на иврите была получасовая. Около 10–12 минут новости, а затем 3–4 тематических материала, новые или повторы из предыдущих передач. Красной нитью в этих материалах проходило «осуждение агрессивных действий Израиля». Использовались также материалы о событиях в Советском Союзе, и, прежде всего, о заявлениях партии и правительства по Ближнему Востоку, в которых осуждалась агрессивная политика Израиля.

Поскольку радиостанция считалась независимой и якобы отражала советское общественное мнение, руководство станции приветствовало включение в передачи выступлений известных общественных деятелей или взятых у них интервью.

Но в отношении передач на Израиль дело обстояло таким образом, что «при царившей в стране атмосфере, во-первых, мало кто из общественных деятелей готов был выступать, не поддерживая активно „генеральную линию партии и правительства“, а если кто и рискнул бы, главный редактор не пропустил бы подобные материалы, дабы не подвергать себя неприятностям. Вместе с тем, некоторым авторам удавалось найти выход. Так, например, член Антисионистского комитета советской общественности (АКСО), киносценарист Б. Шейнин в начале восьмидесятых годов периодически выступал перед микрофоном и рассказывал что-то об успехах советского кино безотносительно Израиля, а начальство отчитывалось перед „инстанцией“, что вот, дескать, „антисионисты“ у нас активно выступают»[568].

Перед тем, как передача передавалась в эфир, она полностью прослушивалась, т. е. проходила контроль, цензуру. Это положение было не только на радиостанции «Мир и прогресс», но и на иновещании в целом. Поэтому пленку с записанной передачей надо было сдать заблаговременно до начала эфира. После контроля вносить изменения можно было только в блоке новостей, если поступали срочные сообщения. Бывали случаи, когда приходилось читать новости непосредственно в эфир. Это была весьма ответственная задача.

Такой порядок был для всех программ. Однако с передачами на Израиль дело обстояло несколько иначе. На Израиль были две передачи на идиш и на иврите. Относительно передач на идиш не было проблем. Там работали два опытных диктора-переводчика — Ф.Г. Лазарева и Б.А. Гершман. Выпускающим редактором являлся И. Левин.

С передачей на иврит дело обстояло немного иначе. Прослушивал запись передачи тот же редактор-выпускающий, что и на идиш — немолодой сотрудник, бывший работник еврейского театра, который хорошо знал идиш. Иврит он изучал в детстве в хедере и немного понимал. Главный и незаменимый диктор-переводчик на иврит была Дица Сильвер — коренная израильтянка, которая по семейным причинам переехала в СССР. Она окончила Еврейский университет в Иерусалиме и являлась членом Коммунистической партии Израиля. Она была хорошо знакома с руководителями КПИ, которые периодически посещали Москву.

Дица хорошо знала ситуацию в Израиле и понимала, что материалы с резким, не всегда оправданным осуждением Израиля, с передергиванием фактов или их искажением не могли отвечать задачам радиостанции. Она вела неутомимую борьбу с авторами таких материалов, с руководством станции против таких материалов, хотя это не входило в ее обязанности.

В 1975 г. Д. Сильвер удалось опубликовать в журнале «Иностранная литература» статью «Антивоенная тема в прогрессивной культуре Израиля», в которой была предпринята столь редкая для тогдашней советской публицистики попытка показать борьбу отдельных групп израильской интеллигенции против политики правительства. Эта статья знакомила советского читателя с ведущими современными израильскими писателями. Автор статьи привела практически обзор основных произведений самых популярных в то время израильских писателей и поэтов, выступавших против аннексии захваченных Израилем арабских территорий (С. Изхар, И. Орпаз, А. Колек, Дан Бен-Амоц, Амос Кинаан, Ханох Левин и др.)[569].

Какими бы ни были материалы программы на Израиль, их надо было переводить и отдавать на контроль. Прекрасное владение языком и его нюансами позволяло Д. Сильвер, не меняя сути и содержания материала, сделать перевод более приемлемым для израильского слушателя. Если со стороны цензора возникали замечания, то всегда можно было объяснить ему, что иврит язык развивающийся, а современный иврит позволяет употреблять новые выражения и обороты. Кстати говоря, передачи на Израиль использовались в качестве своего рода учебного пособия в вузах, где изучали иврит, в том числе в школе переводчиков КГБ.

После кончины Д. Сильвер в 1982 г. главным диктором-переводчиком на иврит стал Д. Прокофьев, молодой выпускник ИСАА при МГУ, прекрасно владеющий языком иврит. Его знанием языка восхищалась вся израильская интеллигенция. Вскоре он стал и комментатором и автором материалов передач на Израиль. Д. Прокофьев признает, что вначале он переводил материалы и новости слово в слово, как было написано, но со временем научился «с ухмылкой переделывать оригинал во что-то более нейтральное и менее гнусное»[570].

Сотрудники израильского отдела радиостанции в целом понимали, что их материалы не всегда адекватны и не соответствуют происходящему в Израиле и на Ближнем Востоке, но они знали правила игры и не хотели терять свою работу. Были случаи, когда приходилось «снимать» уже утвержденный материал или переделывать его. О чрезмерно жестком тоне передач на Израиль говорили и представители КПИ своим «кураторам» в международном отделе ЦК КПСС. Кстати говоря, в интервью, которые давали израильские коммунисты радиостанции «Мир и прогресс», они не допускали такого резкого лексикона, который применяли советские авторы.

Вплоть до начала 1980-х годов вещание на Израиль велось полчаса в день на иврите и еще полчаса на идиш. Потом программу на идиш отменили — не нашлось носителей языка, которые могли бы заменить старых дикторов-переводчиков.

Эффективность работы любой радиостанции оценивалась в те времена количеством писем и откликов, которые она получала. Для иновещания такая оценка была особо важна. Радиостанция «Мир и прогресс» получала немало писем из разных стран. Когда началось вещание на иврите, радиостанция получала сотни писем от израильтян, которые помнили роль Красной Армии во Второй мировой войне и выступление А. Громыко в ООН в 1947 г. Но вскоре поток писем остановился. Количество писем из Израиля было мизерным. Радиостанция не сумела найти путь к своим потенциальным слушателям. Но это не означало, что в Израиле не слушали передачи «Мира и прогресса». Как отмечает В. Сильвер, «откликов на наши передачи было очень и очень мало, поэтому, если была какая-то реакция на наше вещание, это было очень важно. Помимо редактора службы перехвата израильского радио М. Гурдуса московские передачи слушали сотрудники некоторых служб и отдельные граждане. Изредка служба перехвата советского радиовещания получала отклики на передачи „в стране вещания“, а вот это уже была победа, значит „враг нас слушает и не может смолчать, реагирует“»[571].

Редакция передач на Израиль отличалась в определенном смысле от других редакций радиостанции. Все сотрудники редакции не просто формально выполняли свою работу, они не были безразличны к тому, что происходило в стране вещания и на ее границах. Они обладали текущей информацией и были в курсе происходящего. Это способствовало тому, что дикторы-переводчики выполняли работу не формально, а с сознанием причастности к процессу.

После прихода к власти М.С. Горбачева наметились определенные подвижки во внешней политике СССР. Это коснулось и вещания на Израиль. Радиовещание, в том числе на Израиль, изменило свой тон. Дух «холодной войны» немного смягчился, и в материалах передач наметились нотки объективности. Примером может служить случай, когда в одном из комментариев редактор передач на Израиль сослался на статью А. Бовина в газете «Известия» по поводу нападения арабских террористов на автобус, следовавший по маршруту Тель-Авив — Иерусалим, где впервые в советской прессе этот акт был назван террором. После этого редакторы передачи на Израиль стали использовать выражение «теракт».

В период перестройки по указанию со Старой площади «в связи с особой актуальностью пропаганды идеи полномочной мирной конференции по Ближнему Востоку», был увеличен объем вещания на Израиль. Одновременно в Комитете Гостелерадио сменился Генеральный директор, и на иновещании отменили цензуру! «Сначала не очень верилось, что начальство вот так позволит работать действительно без цензуры, — вспоминает Д. Прокофьев. Но ни разу никто не вмешивался — ни руководство иновещания, ни Старая площадь. Работать на радиостанции сразу стало интересно»[572].

Изменение отношений между Советским Союзом и Израилем накануне восстановления дипотношений оказало свое влияние и на работу радиостанции «Мир и прогресс». В 1989 г. на «Мир и прогресс» впервые приехала делегация с израильского радио. Ее возглавлял Й. Тавор, являвшийся тогда редактор программы культуры на израильском радио на русском языке. Ознакомившись с достижениями перестройки и гласности, он выступил с предложением, чтобы кто-то с советской стороны периодически рассказывал на втором канале израильского государственного радио на русском языке (Решет Хей) об успехах перестройки, о новом мышлении, о начавшемся сотрудничестве между ССССР и Израилем и т. д. Он также предложил, чтобы руководство радиостанции «Мир и прогресс» посетило Израиль[573]. В результате этих договоренностей Д. Прокофьев еще до восстановления дипотношений стал своего рода нештатным корреспондентом израильского радио, регулярно комментируя в эфире события в СССР.

В 1990 г. произошло событие, о котором в прежние годы нельзя было и подумать. Молодой корреспондент и редактор вещания на иврите В. Сильвер, который был участником этого события, вспоминает, что весной 1990 г. на радиостанции израильской армии «Галей ЦАХАЛ» родилась идея подготовить специальную передачу из Москвы о том, как в советской столице идет подготовка к празднику Песах. С этой целью в Москву прибыли три представителя армейской радиостанции. Центральным событием московской командировки израильских журналистов должен был стать радиомост между Тель-Авивом и Москвой. Для того чтобы организовать именно такую передачу, израильтяне обратились к своим коллегам — сотрудникам радиостанции «Мир и прогресс», Надо сказать, что сами журналисты по ту и другую сторону имели весьма смутное представление о том, как именно должна быть организована радиопередача подобного рода. Все было внове, впервые. Никогда ранее коллеги по перу или микрофону не встречались и не взаимодействовали в эфире. Но все прошло гладко — радиотехники поняли друг друга буквально с нескольких слов, технически организовать прямую радиосвязь между студиями в Москве и Тель-Авиве не представляло никакого труда. А самое главное и удивительное — официальное разрешение на это мероприятие было получено практически сразу и без особых осложнений.

29 марта 1990 г. в 9 часов утра началась прямая радиосвязь. Ведущий израильской радиостанции «Галей ЦАХАЛ» Алекс Анский начал этот радиомост словами: «Мы ведем нашу передачу из самого сердца Москвы, столицы Советского Союза». Израильские журналисты получили возможность выйти в эфир из самой большой концертной студии Гостелерадио СССР. Передача велась в течение нескольких часов[574].

Позже, заместитель главного редактора советской радиостанции «Мир и прогресс» А. Кушнир, благодаря которому, по сути дела, израильские журналисты получили все необходимые разрешения и поддержку советской стороны в проведении этого исторического радиомоста, посетил Израиль и был принят начальником радиостанции «Галей ЦАХАЛ» Э. Лапидом в Тель-Авиве.

Со своей стороны Израиль также вел радиовещание на Советский Союз, которое осуществлялось радиостанцией «Коль Исраэль» («Голос Израиля») на русском языке и на идиш. Основная задача радиовещания на СССР заключалась в освещении происходящих в Израиле событий, жизни и успехов Израиля. Эти передачи, нацеленные в первую очередь на граждан СССР еврейской национальности, подогревали у них национальные чувства и желание эмигрировать в Израиль. Один из бывших сотрудников израильского радио Э. Валк отмечал, что специфика работы для слушателей в СССР заключалась в том, что нельзя было ограничиться переводом сводки новостей. «То, что на иврите обозначалось одним словом и было понятно израильтянам без дополнительных комментариев, для русского слушателя надо было раскрывать более подробно»[575].

Большое место в израильских программах на Советский Союз, как и программах западных радиостанций, занимали передачи, посвященные нарушению прав человека в СССР, разоблачению репрессивных действий властей против активистов еврейского движения. Радиостанция «Голос Израиля» на русском тесно сотрудничала с организацией «Лишкат ха-кешер», т. е. с «Натив», которая в том числе координировала борьбу за выезд советских евреев. Сотрудники «Натив» собирали информацию о том, что происходит с евреями в Советском Союзе, оперативно узнавали об арестах, провокациях и т. д. Радиостанция получала от них сведения об арестованных и о событиях и сразу передавала эту информацию в эфир. Так, например, сведения о действиях властей по отношению к Н. Щаранскому, И. Менделевичу, другим «узникам Сиона» и «отказникам» радиостанция «Голос Израиля» узнавала и распространяла в эфире первой. «Голос Израиля» предоставлял эту информацию и другим радиостанциям — «Голосу Америки», радио «Свобода» и т. д.

Как отмечают авторы журнала «Алеф», «в годы информационного голода „Коль Исраэль“ на русском и идиш был для многих советских евреев источником не только информации, но и моральной, а порой и политической поддержки. Особенно для тех, кто был в отказе, сидел в тюрьмах, лагерях, боролся за выезд»[576].

Сотрудники радиостанции «Голос Израиля» на русском языке были в основном выходцами из Советского Союза, которые приехали сами или с родителями в конце 1960-х – начале 1970-х годов. Некоторые из них уже владели ивритом и свободно переводили материалы передач. Следует отметить, что некоторые сотрудники радиостанции достигли значительных успехов в своей карьере. Э. Валк стал первым послом Государства Израиль в Белоруссии, Д. Голендер, которая в 1968 г. начала работать диктором в русском отделе израильской радиостанции «Голос Израиля», в 2011 г. стала послом Государства Израиль в России.

После восстановления дипотношений между СССР и Израилем в 1991 г. дикторы, которые работали на радиостанции «Мир и прогресс» и долгие годы выступали в эфире с осуждением «агрессивной политики Израиля», были приняты в Израиле коллегами и знакомыми с пониманием и весьма благожелательно.

С 1-го июня 1991 г. приказом председателя государственной телерадиокомпании Л. Кравченко радиостанция «Мир и прогресс» прекратила свое вещание. В настоящее время вещание на зарубежные страны осуществляет радиокомпания «Голос России». Специально на Израиль передачи не ведутся.