Наследник для Буйного

=21=

Шумные овации игроков перекрыл голос Абрамова:

— Поздравляю, поздравляю! Ты просто счастливчик… Отхватил разрешение на строительство, остался при своей красотке и даже обзавелся новой! Молоток, Дзагоев!

Дзагоев?

Что?

Ледяные струи страха обрушились сверху подобно безжалостному водопаду, прибивая мои ноги к полу.

Я не могла пошевелиться и отказывалась поверить в произошедшее.

Меня проиграли?

Как это вообще возможно?

Почему все пошло наперекосяк? Чем я прогневала судьбу, что она ко мне так неблагосклонна и равнодушна?

— Новичкам везет не всегда, — донесся до меня сквозь вату голос Дзагоева. — В следующий раз, возможно, удача улыбнется тебе, Марат, а пока она улыбается мне. Пожалуй, на сегодня достаточно.

Мое зрение начало подводить меня. Стол с игроками то отдалялся, то приближался, перед глазами заплясали разноцветные мушки.

В горле сразу же пересохло, по телу пронеслась крупная дрожь.

Я не могла оторвать взгляда от Дзгоева, который медленно поднялся со своего стула, хрустнул костяшками пальцев и небрежно опустил на середину стола свернутую пачку долларовых купюр, стянутую резинкой:

— На банкет в европейском зале. Можешь даже девочек себе заказать! — хлопнул по плечу Марата и посмотрел в мою сторону. — Сегодня мне есть чем заняться…

— Давай еще один кон, Дзагоев! — предложил Абрамов, перебрасывая карты из одной руки в другую.

— Я получил все, что хотел. Выигрывают те, кто умеют вовремя остановиться. Тем более, меня ждет новая игрушка.

Дзагоев отодвинул стул и двинулся прямиком ко мне. За столом он казался гораздо ниже, чем оказался на самом деле.

От страха каждая черта лица Дзагоева казалась проникнутой темными, грязными желаниями, а длинные руки, ладони которых были засунуты в карман дорогих брюк, казались полными дурной силы.

Говорят, он с женой обращается, как с собакой, и любовниц поколачивает, снова вспомнила слова Таши.

— Постарайся ему угодить, не зли… — успела шепнуть Таша, едва заметным, сочувствующим жестом скользнула пальцами по локтю и отошла в сторону.

Меня едва не замутило, когда Дзагоев остановился напротив меня, немного наклонился вперед и втянул воздух возле моей шеи хищным, острым носом с горбинкой.

— Люблю, когда от девушек пахнет духами. Не чувствую их на тебе. Что ж… — его темные глаза стали совсем бездонными. — Ты быстро научишься угождать. Своему новому хозяину.

— Вы мне не хозяин, — шепнула одними губами.

Дзагоев крепко обхватил меня пальцами за глотку, сдавил их, перекрывая воздух.

— Нужно сказать: «Да, хозяин…» Ну же!

Мне стало совсем нечем дышать. Я беспомощно скребла ногтями по его крепким запястьям, покрытым жесткими волосками. Пальцы Дзагоева сжимались лишь крепче.

— Отпусти ее.

Плотную, густую вату прорезал тихий, но решительный голос Марата.

Дзагоев изумленно обернулся и посмотрел на ладонь Марата, лежащую на его плече.

Мужчина разжал пальцы и повернулся в сторону Буйного, но едва я успела вздохнуть немного свободного воздуха, как Дзагоев завел руку за спину и ухватился за мою попу, впившись пальцами в мягкое место, словно острыми, ржавыми крючьями.

— В чем дело, Марат? Не умеешь проигрывать? Это необходимое качество для любого из мужчин. Не научился падать на ринге? Всегда встаешь? Это немного не тот случай… В карточных играх нужно быть ловким и думать головой, а не молотить кулаками.

— Есть разговор. С глазу на глаз. Но сначала девчонку отпусти! — требовал Буйный, смотря лишь в лицо Дзагоеву.

Марат словно меня не замечал, всю силу и решительность он вложил в свой взгляд, обращенный на Дзагоева. Я бы не смогла остаться стоять на ногах, под таким давящим взглядом.

— Отпусти.

— Иначе что? — ухмыльнулся Дзагоев.

Он не торопился исполнить полу-приказ Буйного и чувствовал себя очень уверенно.

— Не заставляй меня позорить тебя здесь. При твоих друзьях, — едва слышно произнес Марат.

Он не смотрел на меня, но я ощутила, как взгляд Марата буквально раскалился докрасна.

Это не обещало ничего хорошего для того, кто осмелился встать у него на пути.

— Уйди в сторону, Дадашев! — ухмыльнулся Дзагоев. — Мне уже не терпится развлечься с девчонкой. Или ты хочешь посмотреть, как она будет ублажать меня? Тогда вставай в очередь…

Больше Дзагоев ничего не успел сказать.

Мощным ударом кулака Буйного его просто смело в сторону.

Я застыла, как соляной столп.

Никогда прежде не видела, чтобы одним ударом можно было так снести на несколько метров взрослого, сильного и немаленького мужчину.

— Дадашев, мать твою! — рявкнул Абрамов. — Ты у меня в гостях. Прояви уважение. Прекрати драку немедленно.

Дзагоев медленно поднялся, мотнул головой, харкнул в сторону темной кровью и внезапно нырнул рукой во внутренний карман пиджака, достав нож, остро сверкнувший раскрывшимся лезвием.

— Давай, — пригласил Буйного ладонью. — Я умею…

Опять Дзагоев не успел похвастаться своими умениями.

Буйный сорвался с места, замахнулся, но стоило Дзагоеву замахнуться ножом в ту сторону, которая оказалась открытой, Марат быстро изменил направление и ударил в корпус Дзагоеву.

— Какого черта вы стоите? — крикнул Абрамов. — Остановите их.

По углам зашевелились темные тени, крупные мужчины в черных костюмах бросились к дерущимся.

Один из них даже успел повиснуть на Марате, однако Буйный легко стряхнул его, как букашку, несколькими ударами кулака лишил равновесия и довершил эффектным ударом прямой ноги в солнечное сплетение.

Я впервые видела такую жестокую драку, с численным перевесом противников, которые разлетались словно песчинки, и даже не могли подобраться близко к Марату.

— Да пристрелите его уже кто-нибудь! — взвизгнул Хохлов, когда ему прилетел случайный удар в лицо локтем охранника Абрамова.

Поднялась суматоха.

Дзагоев попытался вытащить у охранника из кобуры пистолет, но Марат пресек его попытку, резко дернул на себя и ударил.

Раздался противный хруст, рука Дзагоева изогнулась под прямым углом в том месте, где вообще не должно быть никаких изгибов.

Через секунду Марат схватил Дзагоева за грудки и швырнул на игорный стол.

Игроки завизжали и дернулись в стороны. Абрамов лишь успел вскочить и схватить со стола свой квадратный бокал со спиртным.

Стол хрустнул и надломился надвое под телом крупного мужчины.

Дзагоев дернулся на обломках стола и замер, чуть заметно дергая пальцами правой руки.

— Что ты здесь устроил? Настоящий погром! Ты даже не представляешь, на какие бабки ты попал, — просвистел Абрамов через крепко стиснутые зубы Марату.

Буйный медленно наклонился над Дзагоевым, который постанывал едва слышно, и выглядел как отбивная.

— Он сжульничал, — хрипло произнес Буйный и, приподняв вверх безвольную руку мужчины, вытащил у него из-под рукава рубашки карту.

Скомкав ее в шар, Марат швырнул карту на грудь Дзагоеву.

— Он сжульничал, а ты будто ничего не заметил! — бросил Марат с обвинением Абрамову.

Среди замерших игроков раздались осуждающие шепотки и взгляды, бросаемые в сторону Абрамова, были полными сомнений. Для собравшихся не было ничего святого, кроме правил карточной игры.

— Допустим, кое-что я заметил, — спохватился Абрамов. — Но ты слишком поторопился! У меня свои методы решения таких моментов. Ты же просто разгромил мой игорный зал. В щепки! Знаешь, сколько убытков ты мне нанес?!

— Заплачу! Главное, выигрыш Дзагоева недействителен! Я ухожу.

Марат круто развернулся, молча подошел ко мне, крепко сжал запястье пальцами и повел в сторону выхода.

Его никто не остановил, охранники молчаливо расступились.

Меня шатало, как во время морской болезни. Я пыталась сохранить спокойствие, но внутри все дрожало, содрогаясь от как мощного землетрясения.

Все было не на месте. Мое сердце колотилось где-то внизу, легкие словно перестали существовать вообще. Я ощущала на своей талии пальцы Буйного, поглаживающие кожу, и кроме этого, не чувствовала больше ничего. Даже того, как мои туфли касались асфальта.

Асфальт словно растворился под ногами.

Буйный завернул за угол здания, направившись к парковке. Свободной рукой достал автомобильный брелок. На короткий клик отозвался вспыхнувшими фарами массивный черный внедорожник, брутального, агрессивного вида.

Мужчина распахнул дверь заднего сиденья и просто прижал меня к металлу машины, резко приблизился, желая…

Желая меня. Целиком.

Он был разгоряченный и напористый, как смерч в пустыне, решительно сминая талию огромными, горячими ладонями. Я почувствовала, что он возбужден и словно находится в пьяном угаре.

Одна рука поднялась с моей талии и впилась в волосы, властно сжимая у самых корней.

— Что ты делаешь? Остановись! — попросила я, но Марат заткнул мне рот горячим, глубоким поцелуем.