Наследник для Буйного

=28=

Рядом с Маратом я испытывала чувства, которые были для меня совершенно незнакомыми, взрослыми, очень яркими. Однако мне хотелось быть при нем не только в качестве девушки, которая проводит ночи в его постели.

Мне хотелось верить, что я нужна ему не только в этом качестве, хотелось быть уверенной, что я сама не пустышка и чего-то стою…

У нас установился свой режим жизни.

Примерно половину дня я проводила в офисе Марата. Первые дни он только и делал, что провоцировал меня и всячески подначивал на близость, делал недвусмысленные намеки, однако позднее начал давать мелкие поручения.

Вряд ли это можно было назвать полноценной работой, но со временем поручения стали гораздо важнее, и я почувствовала, что Марат мне доверяет.

Целый день в офисе Марат не разрешал мне проводить.

Чаще всего он отправлял меня домой с водителем, изредка я отправлялась гулять с Ташей, стараясь помнить слова Буйного о том, чтобы не становиться похожей на однотипных девиц. Но я и не собиралась превращать себя в эталон красоты, который был навязан модным течением. И хоть я знала свои несовершенства, предпочитала оставаться при них.

Оставаться собой.

Такой, какой я нравилась Марату…

Я верила, что со мной он был совсем другим — более открытым, чувственным, способным на широкие жесты, умеющим прислушиваться…

Как оказалось, не всем нравились изменения в жизни Марата.

Однажды в доме Буйного объявился Шамиль…

Он появился в момент, когда Марату понадобилось срочно уехать, а в доме находилась прислуга. Часть работы по дому я делала сама, поэтому теперь Хаят не появлялась совсем, и даже Назира приходила реже.

Услышав голос Шамиля, разговаривающего с кем-то по телефону, я нахмурилась.

— Вы впустили Шамиля? — спросила у Назиры, протирающей нижние полки от пыли.

— Впустила. Разве нельзя было это делать? — с удивлением отозвалась Назира.

— Шамиль больше здесь не живет.

— Запамятовала, — улыбнулась она. — Столько изменений: Хаят больше не нужна, я тоже меньше по дому делаю, чем раньше, Шамиля пускать нельзя. Все сразу не запомнишь. Прошу прощения, если что-то пропустила. Мы привыкли к другому укладу.

Она была в курсе того, что Шамиль больше не живет с Маратом в одном доме. Если она знала, то зачем впустила его?

Назло мне?

Глупость какая-то… Или Марат урезал ей жалованье?

— В следующий раз спрашивайте, — вежливо попросила я и решила удалиться на кухню, чтобы закончить начатое.

По правде говоря, настроение уже было не такое радужное, однако бросать дело на половине пути я не привыкла. Тесто на блины уже было заведено, я не стала откладывать готовку в сторону, и отвлеклась от неприятных мыслей на время.

— Привет, девочка Марата, — внезапно послышался мужской голос.

Тело напряглось от звука голоса Шамиля. Я сняла со сковороды последний блин и опустила его на тарелку.

— Даже не скажешь «привет»? Совсем невежливая, — зацокал языком. — Назира говорит, что Хаят здесь больше не появляется, сама она реже приходит. Вижу, что ты решила все под себя изменить?

— Об этом тебе стоит говорить с Маратом. Не со мной.

— Зачем сотню раз обсуждать то, что мне и так известно? — снисходительно улыбнулся Шамиль. — Ты в постели моего старшего брата ненадолго.

Он подошел ко мне и опустил ладонь на локоть, толкнув на себя. Его действия были такими быстрыми и внезапными, что я едва успела выставить ладони. Они коснулись груди молодого мужчины.

Шамиль был намного ниже Марата и не такой тренированный, но все же он был мужчиной, старше и сильнее меня. Я с трудом сдерживала его на расстоянии, а он смотрел на меня и улыбался.

Всего лишь улыбался.

Мои локти сильно дрожали от невыносимого, адского напряжения в мышцах, но для Шамиля это было лишь игрой. Ему ничего не стоило сломить мое сопротивление.

В миг, когда я была готова закричать и попытаться дотянуться до поварешки, Шамиль резко отпустил пальцы и отошел в сторону, забравшись на высокий кухонный стул.

Я дотронулась до локтя, кожа неприятно горела в том месте, где он коснулся меня.

— Ну, что у тебя там, в тарелке? — спросил он вызывающе. — Кажется, ты жарила блины. Давай их сюда! Марат уехал, но я не прочь позавтракать. И налей чаю, — добавил важным тоном.

У меня опустились руки, я сняла с себя фартук и повесила его на крючок, испытывая неприятные ощущения, от мысли, что придется прислуживать этому напыщенному мажору, поведение которого оставляло желать лучшего.

— Блины на плите, чайник горячий. Я уйду к себе. Приятного аппетита.

Я попыталась обойти Шамиля по большой дуге, но негодник передвинул стул, развернулся и протянул далеко вперед длинные ноги. Теперь я не могла пройти мимо, нужно было обязательно перешагивать через него.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— У нас принято, что женщины прислуживают мужчинам, исполняют их прихоти.

— Но я не из вашей культуры.

— Верно! Ты не из наших, — показал белоснежные зубы Шамиль. — Поэтому тебе незачем демонстрировать свои кухонные умения и показывать, насколько ты хороша в ведении хозяйства. Свататься к тебе Марат не станет, не трать время зря. Ты здесь только для того, чтобы ублажать брата в постели. Знай свое место.

— Тебя здесь вообще быть не должно, — тихим, но дрожащим голосом ответила я. — Не тебе указывать мне на место.

— Мне, — пафосно ответил. — Я брат Марата, его родная кровь. Мы семья, а ты лишь его временная игрушка. Девушкам твоей веры и национальности не на что рассчитывать. Довольствуйся тем, пока на тебе обращают внимание и не упускай шанс хорошо подзаработать, — подмигнул Шамиль, скривил полные губы, осмотрев меня с головы до ног, словно раздевая. — Иди и принарядись более откровенно, покажи брату буфера и разучи несколько горячих танцев. Пойдет на пользу… Брат любит смотреть стрип. Постоянно зависает в клубах.

Слова Шамиля отозвались болью в груди.

Марат иногда задерживался допоздна. Я старалась не думать плохо на его счет.

Однако Шамиль успел понять, о чем я переживаю, и добавил с ухмылкой:

— Очень любит смотреть стрип. В последнюю неделю только и делает, что просиживает за бокалом виски за столиком, а перед ним так широко разводят ноги те, кто не только танцует, но и дает приватные танцы.