Наследник для Буйного

=37=

Дзагоев сбросил вызов и посмотрел на меня. Внутри все заледенело. Я не верила, что он сдержит обещания. Не могла поверить, что все обернется в мою пользу.

Мой похититель затаил зло на Марата, за прошлое унижение и решил поквитаться с ним.

— Дзагоев, — позвал кто-то со стороны.

Мужчина обернулся.

— Ну?

— Там этот… Денег просит. Все с девкой прошло нормально же?

— Да, — кивнул Дзагоев. — Более чем. Кинь ему десятку. Торчку хватит.

— Он пятнашку просит.

— Десятку, я сказал! — повысил голос Дзагоев. — Или отправится следом за… ней, — перевел на меня дурной, темный взгляд.

— Понял-понял!

Хлопнула дверь за моей спиной, я так и не увидела, кто приходил. Только поняла, что Дзагоеву кто-то «слил» информацию об отношениях между мной и Маратом. Может быть, даже следил. Кто бы это мог быть?

Я терялась в догадках.

Да кто угодно!

Марат не таился, держал меня возле себя, всегда демонстрировал близкие отношения со мной.

— Что вы хотите сделать? — дрожащим голосом спросила я.

— Хочу поднять денег, ты же слышала, — ухмыльнулся Дзагоев. — Тигран мой давний приятель и должник. Он не против был оказать ответную услугу.

— Хочешь, чтобы Марат победил?

Дзагоев расхохотался.

— Кто говорит о победе?

Я побледнела.

Дзагоеву было мало похитить меня и заставить Марата нервничать, он хотел потоптаться по его мужской гордости.

— Хочешь, чтобы он проиграл?

— Узнав, что Марат выйдет на ринг, многие поставят на победу Буйного. По старой памяти! Он будет стараться победить, но козыри у меня на руках. Перед последним боем мои люди шепнут ему, чтобы проиграл. Такого точно никто не ждет! Все будут ставит на его победу, а я поставлю на проигрыш и сорву кассу!

Глаза Дзагоева маслянисто блеснули. Он был в восторге от своего плана.

— Я оплачу Дадашеву тотальным унижением, а потом, когда он решит, что все кончено, избавлюсь от него. Измотанный поединками, Марат станет легкой добычей. От арены до раздевалок коридор длинный и темный. Удавка на шею или нож под сердце. За него даже мстить никто не станет. Уж точно не его брат-мажор! Есть влиятельные дальние родственники, но Марат гордец, всего хотел добиться сам, почти не общается с родственниками. Они совсем не заинтересованы, чтобы впрягаться за его дела! — ухмыльнулся. — Что касается тебя, раньше времени тебя никто не тронет, ведь Дадашев не дурак и просечет сразу. К тому же у него должна быть надежда. Так он будет выступать зрелищнее!

— Что будет потом?

— Как только я расправлюсь с Маратом, ты станешь не нужна. Развлечешь ребят.

— Думаете, у вас получится? Ничего не выйдет!

— Я все спланировал, — ухмыльнулся Дзагоев, вышел и сказал в коридоре. — Отведите девку в комнату, охраняйте хорошенько. Чтобы не сидела без дела, дайте швабру в руки!

Первый день в заточении прошел, словно в дурном сне.

Меня отвели в небольшую комнату без окошек, под лестницей. Какая-то бывшая подсобка, где помещалась всего одна узкая кровать и тумба. От страха я едва чувствовала себя живой и совсем не могла есть, даже воду пила с трудом.

Дзагоев пришел поздним вечером и позвонил Марату, скинул ему фото, как доказательство, что я жива и меня никто не трогает. Но что будет потом? Я не знала…

Мне швырнули старую одежду и приказали драить весь огромный цокольный этаж здания. Кажется, раньше здесь был большой ресторан или что-то подобное. Сейчас здание пустовало, а на цокольном этаже проводили подпольные бои, запрещенные законом.

Помещение давно стояло без дела, но сейчас его активно вычищали, перед большим событием. За мной постоянно приглядывали двое охранников, не сводили с меня глаз, переговаривались о своем, будто меня и не было.

Охранники чесали своими языками на мой счет, фантазируя грязно. В особенности тот, что был ростом пониже, с маленькими, глубоко посаженными глазами. Проведя меня до комнаты, охранник внезапно опустил придержал дверь ладонью и слегка протиснул свою тушу внутрь.

Я запаниковала и это развеселило мужчину.

— Ты чего? — спросил второй.

— Да так. Ничего… Камер здесь нет, — ухмыльнулся.

— И что с того? Дзагоев сказал, раньше времени девку не трогать!

— Никто ничего не узнает, Дзагоев свалил, сам знаешь. Будет издалека за боями следить. Ставки будет делать его помощник. Все схвачено, не робей. Девка такая смачная!

— Дзагоев узнает! — охранник опустил ладонь на плечо своему приятелю. — Даже если шефа нет, он обо всем узнает. Ты и сам в курсе, как он любит, чтобы все было согласно его приказу и никак иначе. Впрочем, если тебе жизнь не дорога, вперед. Я пас.

Охранник поколебался, пошарил по моему телу маслянистым взглядом и вышел, подарив на прощание грязное обещание, не сулившим ничего хорошего…

Я поняла, что нахожусь в западне, выхода из которой не будет.

Желая спасти меня из лап злого человека, Марат отправлялся прямиком в ловушку.

Мне было страшно до тошноты. Страшно и за себя, и за Марата, и за нашего ребенка, о котором он еще не знал. Возможно, нам было не суждено стать счастливыми…

Больше всего я на свете боялась за жизнь неродившегося малыша.

Даже если каким-то чудом нам удастся спастись из лап злых людей, я больше не была уверена, что смогу жить и воспитывать ребенка в таких условиях.

За большими деньгами стояла большая опасность и множество врагов. Пропадет Дзагоев, на его месте появится кто-то другой, и так без конца.

Удар наносят по слабым…

Я и мой малыш всегда будем под ударом, всегда в роли мишени.

Обняв себя за плечи, я целую ночь промучилась без сна, а на следующий день едва передвигала ногами, будучи разбитой, лишенной сил и аппетита.

Нужно было выдраить дочиста столики, за которыми будут сидеть важные гости, но от тошноты и слабости мои ноги подкосились и женщина, отвечающая за уборку, поморщилась при взгляде на меня. Она приказала мне убраться и не путаться под ногами, отвела в раздевалку, сказала, посидеть, пока не станет лучше.

Два охранника, приставленных ко мне, проводили меня взглядами. Сначала они маячили, словно коршуны, возле меня, потом отошли в сторону и принялись заигрывать с работницами. В раздевалке было довольно прохладно.

Я сидела, прикрыв глаза, и вдруг услышала звук вибрации телефона. Одна из девушек забыла его в кармане своей ветровки. Я осторожно выглянула из-за двери.

Охранники были далеко и не смотрели в мою сторону. Я прикрыла дверь и спряталась за вешалкой.

Трясущимися пальцами я набрала номер телефона Марата, который помнила наизусть. Я набрала его номер трижды! Но телефон Марата был отключен или находился вне зоны действия сети.

Шанс, что мне еще раз выпадет возможность позвонить кому-то была совсем крошечной, поэтому я набрала номер человека, который тоже помнила наизусть.

Пожалуйста, ответь, взмолилась я мысленно.

— Алло?

— Папа? — прошептала, всхлипнув. — Это я.

— Тая?! Черт побери, ты пропадаешь, как призрак. Сейчас же признавайся, в какие неприятности ты снова вляпалась. Не смей отнекиваться, что это не так. Я чувствую, что ты в полной заднице.

— Так и есть, — призналась я. — Меня держат в заточении. Украли… — беззвучно заплакала.

— Где? Назови адрес.

— Я не знаю адрес. Знаю только, что здесь проводят бои. Кажется, владельца зовут Тигран.

— Я знаю об этом заведении, — голос отца стал совсем глухим, почти мертвым. — Ничего хорошего об этом месте не говорят. Его владельца поддерживают люди с очень большими связями, по уши в криминале. Как ты могла вляпаться в такое? Говори, Тая. Не молчи.

— У меня нет времени. Я боюсь, что меня могут поймать. Я своровала чужой телефон.

— Тогда не трать время зря! Расскажи, что знаешь. Я вытащу тебя. Обещаю…

Я впопыхах рассказала отцу, что стряслось. Рассказ был сбивчивым, путанным. Я тряслась, как заяц, и боялась, что в любой момент дверь может распахнуться и кто-то войдет…

— Все. Не реви. Я придумаю что-то. Обращусь куда надо, — пообещал отец. — Как положишь телефон, сотри звонок. Еще лучше выключи телефон. Поняла?

— Да.

— Последний вопрос. Сколько у меня времени? Потребуется поднять связи…

— До завтра. Бои состоятся завтра вечером. И я…

Больше ничего не успела сказать. Я услышала приближающиеся шаги, сбросила вызов, стерла его и не успела вернуть телефон на место!

Пришлось швырнуть его под шкафчики и лечь на лавку, стоящую посередине. Притворилась, что мне совсем плохо, сердце грохотало навылет…

— Ваша девка тут совсем на последнем издыхании! — недовольно зацокал надо мной голос старшей по уборке. — Заберите ее, что ли?

Я села пошатываясь от слабости. Мне даже не нужно было изображать дурноту, и без этого было плохо от страха быть пойманной, схваченной за руку.

Я совсем не знала, чего ожидать.

— Поднимайся! — меня грубо поставили на ноги. — Придется отвести ее обратно…

— Долго нам с ней возиться еще?

— Сам знаешь, немного осталось, — переговаривались между собой, отведя меня обратно в каморку. — Ты ставить будешь?

— Кто? Я?! Я таким не увлекаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мне тоже плевать, я больше по картам, но такой шанс поднять бабок упускать не хочется… — хмыкнул охранник.

— Будешь ставить? Шеф нас за это по головке не погладит. Он сам навариться хочет!

Второй охранник выматерился.

— Тоже верно…

— Тогда не тупи и не трепись. Нам и без того много достанется.

— Может быть, кого-то из своих попросить? — спросил с надеждой.

— Нет. это лишнее. Лучше не трепись, — предостерег. — Понял?

— Понял…