Наследник для Буйного

=36=

Утро началось, как обычно. Марат сказал, что встречу в ресторане перенесли на несколько дней, мол, важный человек не смог приехать. В офис Марат меня сегодня брать не стал.

— С тобой все в порядке? — спросил Буйный перед тем, как уйти.

Он уже собрался и вышел, но внезапно остановился, обернулся в дверях и пристально посмотрел на меня. Свет падал на его лицо с одной стороны, оставив вторую половину в тени. Именно таким я его и запомнила: любимым, до боли в сердце, желанным мной и до конца непонятым…

— Все в порядке. Почему ты спрашиваешь?

— Мне просто кажется, что ты от меня отдаляешься. Что я делаю не так, скажи? — напористо поинтересовался он.

— Ничего. Хочу прогуляться сегодня. Можно?

— Конечно. Зачем спрашиваешь. Я тебя на цепи не держу и даже слежек не устраиваю.

Марат провел ладонью по лицу. Мне показалось, что он сильно напряжен и вымотан работой, новый проект и подготовка к строительству отнимали у него много сил.

— С языка сорвалось. Просто нервы мотают все, кому не лень. Погуляй, если хочешь, я тебе ни в чем не отказываю. Но с условием, что потом ты со мной начистоту обо всем поговоришь.

Мой язык словно прилип к небу.

— Не говори, что все путем, Синичка. Я чувствую, что это не так. Надо собраться с мыслями? Весь день в твоем распоряжении. Но вечером я буду ждать честный ответ! — потребовал Марат и коротко поцеловал меня на прощание.

Мне нужно было прийти в себя, осознать, что от такого человека, как Буйный, невозможно ничего утаить! Собраться с мыслями было непросто, решиться на признание — тоже.

Стены дома Марата ничуть не облегчали мне задачу. Находясь в его владениях, я не могла думать ни о чем другом, лишь о том, как нам было хорошо вдвоем. В остальном же мое положение оставалось шатким, без всяких гарантий, а я внезапно поняла, что сейчас мне нужна определенность. Ради малыша, которым я стала беременна.

Пешая прогулка всегда хорошо помогла мне сосредоточиться, я попросила водителя отвезти меня прогуляться. Сначала заехала в ресторан, где мы с Ташей ели мороженое, потом планировала пройтись немного пешком, до соседнего торгового центра, расположенного напротив кафе. Я попросила водителя припарковать машину там.

— Могу подвезти, — предложил он.

— Не стоит, здесь всего через одну зебру перейти.

— У этого торгового центра есть подземная парковка. Займу место, отправлю сообщением. Не уходите далеко, — попросил водитель.

Я просто вышагивала по торговому центру, бесконечно прокручивая в голове слова, подбирая их, чтобы рассказать Марату о главном, но не знала, к каким результатам это могло привести.

Сомнения одолевали меня. Кроме мыслей о Марате, в голове крутились мысли об отце: могла ли я доверять ему?

Спустя полтора часа скитаний по торговому центру, я поняла, что меня неуклонно тянет в сторону детских отделов и просто смирилась с мыслью, что мое положение скоро станет невозможно скрыть! Марат внимательный, уже отметил, что я веду себя не так, как обычно… Стоит ему застать мою утреннюю тошному, как все станет явным.

Так был ли смысл скрывать очевидное? Решившись на откровенный разговор, я почувствовала, как с моей души свалился огромный камень! Воспряв духом, поняла, что хочу вернуться в дом Марата и порадовать его домашним ужином, за которым признаюсь во всем. Это будет риском для меня и малыша, но вся моя жизнь с появлением в ней Марата стала взлетной полосой, по которой движение шло на предельных скоростях и не было никаких гарантий…

Я покинула торговые ряды, направившись к подземной парковке, спустилась пешком по лестнице. Была полностью погружена в свои мысли, планировала ужин и не замечала ничего вокруг, как вдруг…

Позади мелькнула черная тень, я не успела и вскрикнуть, как мужчина в черном, с невыразительным лицом, прижал меня к стене. Он ткнул меня острием лезвия в бок, прошептав на ухо:

— Пикнешь, порежу так, что матка вывалится. Поняла? Кивни, если поняла.

— Вы совершаете большую ошибку.

— Я в курсе.

— Вы не знаете, с кем связались.

Я просто не могла поверить, что на меня напали! Хоть и шла, не желая, чтобы меня порезали, но думала, что мужчина отступится.

— Знаю.

— Если знаете, тогда понимаете, что вам грозит.

— Понимаю. Риск есть всегда. Мне за это платят! — ухмыльнулся он и повел меня в другом направлении.

Со стороны могло показаться, будто мы просто гуляем, а он держит меня под локоть, но на самом деле лезвие ножа разрезало кофточку и жалило нежную кожу.

От страха спазм перехватил горло, было трудно дышать, и перед глазами мелькали черные мушки…

— В машину. На заднее сиденье, — скомандовал незнакомец, подведя меня к тонированной машине без номеров.

Едва я встала на подножку, как меня затащили внутрь, натянули на голову черный мешок и… оглушили ударом по голове.

В себя я пришла уже находясь не в машине. С большим трудом пошевелила головой, гудящей от удара. Было темно. Я ничего не видела через черную плотную ткань мешка на голове.

Было понятно, что меня похитили. В горле сильно пересохло, но я попыталась дать знать о себе!

— Отпустите. Вам не поздоровится! Вы не знаете, с кем связались! — прокричала я, но черная, плотная ткань заглушила мой голос, сделав его едва слышным и слабым.

Я снова предприняла попытку освободиться, дернула запястья. Пластик хомута врезался в кожу, до острой боли.

Слышала шорохи, приглушенные голоса, где-то за пределами комнаты. Потом громко хлопнула дверь…

Кто-то вошел.

— Отпустите меня. Вы не знаете, с кем связались! — попыталась сказать уверенным голосом.

В тот же миг я услышала, как противно заскрипели по полу ножки стула. Мешок резко сдернули с моей головы, волосы налипли на глаза и щеки. Я зажмурилась от света, оказавшегося слишком ярким и, едва увидев лицо мужчины, сидевшего напротив, отшатнулась.

Стул в ответ резкому движению пошатнулся. Мужчина, сидящий передо мной, схватил его за ножку и вернул в устойчивое положение.

Я сразу узнала его.

Дзагоев.

Дрожь пробежала по телу.

— Сиди ровно, — процедил он сквозь зубы. — Не хватало, чтобы ты раньше времени поранилась.

— Вы совершаете большую ошибку! — прошептала, едва набрав капельку самообладания.

Выражение жестокого лица Дзагоева ничуть не изменилось, осталось таким же уверенным и самодовольным.

— Ошибку? Нет, я прекрасно знаю, под кем ты лежишь. Пришлось долго ждать и сильно потрудиться, чтобы словить удачный момент, когда рядом не было никого.

Он резко размахнулся, я зажмурилась, но вместо хлесткой пощечины ощутила, как его пальцы сомкнулись на подбородке.

— В глаза мне смотри, — злым, полным предвкушения голосом сказал он, сдавив лицо словно клещами.

Я не могла не исполнить приказ. Дзагоев облизнул губы. Острый кадык дернулся, глаза заблестели нехорошим огоньком.

Мужчина достал телефон и сделал мое фото. Отправив его, он вольготно откинулся на стуле и заложил обе руки за шею.

— Ждем, — усмехнулся.

Его взгляд прошелся по моему телу.

— Зачем я вам?

— Мне плевать на тебя. Но кое-кому есть до тебя дело. Дадашев поплатится.

Раздался телефонный звонок. Смартфон лежал на коленях мужчины, я увидела, что звонил Марат и невольно подалась вперед. Однако Дзагоев не спешил отвечать на звонок.

Он начал посвистывать себе под нос и смотрел на меня.

Прошло две или три минуты в бесполезных попытках Марата дозвониться.

Дзагоев просто не отвечал, наслаждался моментом. Потом он лениво ткнул на иконку «ответить», сразу включил громкую связь.

— Я даю тебе шанс вернуть девчонку. Всего один шанс, — полыхая от ярости, произнес Марат.

Услышав его голос, я всхлипнула, не сдержав эмоций, слезы заструились по моему лицу.

— Тише, Синичка, все будет хорошо.

— Твою Синичку общипают со всех сторон, — осклабился Дзагоев.

— Не смей. Только тронь ее пальцем, и ты труп.

— Ты даже не знаешь, где она, Буйный. Но у тебя есть шанс получить девчонку обратно! Целой. Не по частям. Выполнишь все условия, и мои люди ее не тронут. Заупрямишься… — Дзагоев выдержал паузу. — Я отдам ее на развлечения своим парням. Они у меня дикие, бешеные, резвые.

Марат заскрипел зубами.

— Что ты хочешь?

— В клубе Тиграна очень скоро состоятся бои. Хочу, чтобы ты вышел на ринг.

— Что? — удивился Марат.

По-настоящему поразился условию, выставленному Дзагоевым.

— Хочу, чтобы ты вышел на ринг, — повторил мой пленитель.

— Я давно оставил в прошлом бои и спорт. Из-за травмы.

— Однако последний бой ты выиграл. Ушел с травмой, но прихватил с собой победу. Хочу, чтобы ты снова вышел на ринг. В клубе Тиграна есть мой знакомый. Еще не поздно внести твое имя в список бойцов.

— Зачем тебе это надо? — рявкнул Марат.

— Хочу на ровном месте поднять бабла. Ты же знаешь, какие большие деньги там крутятся. Их не отследить! — улыбнулся Дзагоев. — Поставлю на правильный исход поединка и сорву большой куш. У тебя будет хороший стимул сделать все, как я скажу. Послушаешься и все останутся в плюсе. Я получу деньги, а ты — свою девушку. Будем считать, что терки между нами замяты, разойдемся, как хорошие знакомые. Решим по-мужски.

— По-мужски вопросы решаются иначе. Один на один!

— Я не кретин и не смертник, чтобы выходить против опытного бойца, пусть даже твоя слава осталась в прошлом. Удар у тебя хорош, — Дзагоев дотронулся до руки, все еще забинтованной. — Итак, что ты скажешь, Марат? Вносить твое имя в список?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Воцарилась тишина.

Я поняла, что Дзагоев задумал что-то нехорошее. Он вряд ли сдержит данное слово.

— Я хочу знать, что с Таей все в порядке.

— Отзови своих людей, Марат. Если они не продолжат рыть носом возле всех моих точек, мешая бизнесу, то с твоей девчонкой будет все не в порядке, — ухмыльнулся Дзагоев, приблизил свое лицо к моему и заставил всплакнуть.

— Хорошо! — рявкнул Марат. — Отзову. Но девчонку никто и пальцем не тронет. Я должен быть уверен, что ее в хороших условиях, не морят голодом, не принуждают, — перечислил Марат. — Я забираю ее сразу.

— После боя, — легко согласился Дзагоев. — По рукам?

— По рукам, — процедил Марат и теплее сказал мне. — Тая, верь. Все обойдется.