Наследство Жёлтой тени

Глава 1

В ночной тишине раздался зловещий крик, напоминавший звук пилы, которая вгрызается в очень твердый металл.

Билл Баллантайн вздрогнул. Гигант расположился в старом кожаном кресле перед столиком, сплошь уставленным бутылками и рюмками.

Ты что-нибудь слышал, командан? – обратился он к сидевшему напротив него худощавому, но атлетически сложенному человеку с густыми короткими черными волосами.

– Я слышал, Билл, – спокойно ответил Моран.

Расправив широкие плечи и откинув назад прядь рыжих волос, исполин сказал:

– Неужели тебе все равно? Разве тебе не знаком этот крик?

– Знаком, – ответил Моран с прежним спокойствием. – По крайней мере, он напоминает…

Баллантайн приподнялся и, устремив покрасневшие глаза на собеседника, выпалил:

– Вот как, командан? Ты не хочешь признать правду? Этот крик невозможно забыть.

– Да, Билл, – ответил Моран. – Но вполне возможно, что это прокричал какой– то зверь.

– Зверь? О каком звере ты говоришь?

– Я имею в виду, например, волка, – промолвил Моран.

Баллантайн посмотрел на собеседника с большим изумлением, всем своим видом показывая, что он все больше и больше удивляется словам друга.

– Официально считается, что во Франции больше нет волков. Ладно бы зимой. Они, возможно, могли перекочевать сюда из Италии или из Центральной Европы… Но в это время года.;. Ведь сейчас конец весны, не забывай об этом…

– Я не забываю, Билл, не забываю… Как я полагаю, нам не следует заранее проявлять излишнее беспокойство. Мы не слышали никаких разговоров о Минге уже несколько месяцев. И к тому же, как он мог узнать, что мы находимся здесь?

– Тебе ведь хорошо известно, что от него ничего не скроешь. Ему не составит никакого труда получить сведения о том, что ты купил поместье в глухом уголке, где, по его мнению, ему будет легко с нами расправиться.

Следует пояснить, что поместье, о котором упомянул Билл Баллантайн, находилось в глухих краях департамента Дордонь. Здесь, посреди участка площадью гектаров тридцать, сохранился старый замок, построенный на месте монастыря одиннадцатого века. В старой романской часовне уцелели еще фрески и купель двенадцатого века. Поместье было окружено обширными лесами. Естественно, что Моран без колебаний купил за довольно низкую цену это владение, имевшее не только историческую ценность: здесь было хорошо отдыхать. Бывшие владельцы оставили замок в довольно хорошем состоянии. Боб обставил его старинной семейной мебелью, которой был забит весь чердак его дома на набережной Вольтера в Париже. Пребывание в замке Боба Морана вместе с его другом Биллом Баллантайном можно было рассматривать как подготовку к предстоящему новоселью.

Между тем друзья продолжали разговор. Моран усмехнулся, услышав слова Билла.

– Расправиться с нами! – произнес Боб. – Но ведь Минг на своём опыте убедился, что мы умеем защищаться. К тому же до последнего времени он никогда не нападал на нас, если мы не трогали его. Зачем бы ему делать это сейчас?

Боб замолчал на несколько минут, а затем, запустив пятерню в свои густые короткие волосы и встряхнув головой, продолжал:

– Нет, Билл, у нас нет оснований для тревоги… Выпей-ка лучше стаканчик этого превосходного виски, которое, как мне показалось, тебе очень нравится.

Но Баллантайн не мог не заметить, что его друг тоже испытывает чувство тревоги.

Поставив на стол опорожненный стакан, Билл вздохнул и попытался успокоить друга.

– Ты совершенно прав, командан, – сказал он с веселым видом, – не стоит нам тревожиться. Для этого нет оснований… Абсолютно никаких.

Но только Билл произнес эти слова, как вдруг, словно в ответ на его слова, вновь раздался, но на сей раз ближе, тот же душераздирающий крик. Друзья вздрогнули и обменялись взглядами, в которых отразилось чувство, близкое к отчаянию.

– Отныне, – глухим голосом проговорил Билл, – сомнений нет. Это, конечно, они…

– Или по крайней мере один из них, – поправил его Моран, у которого теперь почти не было сомнений.

В течение нескольких минут друзья сидели молча, навострив уши. Затем тот же зловещий крик повторился несколько раз, причем он доносился с разных сторон.

– Ты прав, Билл, – прошептал Моран. – Это не что иное, как перекличка дакоитов. Час от часу не легче. Они окружают замок, и не следует сомневаться, что им хочется расправиться с нами.

Не сдерживая гнева, шотландец сказал:

– До сих пор все было хорошо. Здесь нам спокойно жилось, и вот теперь снова неприятности. Уж давно ничего не было слышно о Минге.

Перекличка слышалась все ближе и ближе.

В этом средневековом замке с его толстыми стенами, камином, который напоминал вход в большую гробницу, Боб и Билл воспринимали нависшую над ними опасность как никогда серьезно. Но они были не робкого десятка.

Первым взял себя в руки Боб Моран. Сорвав два охотничьих ружья, висевших под колпаком над камином, он бросил одно из них Биллу.

– Держи эту игрушку. Мне кажется, я не ошибусь, если скажу, что вскоре она потребуется.

Затем Боб вынул из ящика коробку с патронами и два электрических фонаря, которые он положил на стол, где стояли бутылки и рюмки. После этого он погасил свет, и комната погрузилась в темноту. В этой пугающей темноте друзья стали заряжать ружья.

Зарядив двуствольное ружье, Боб сказал:

– Мы готовы. Теперь они могут приходить. Мы в состоянии образумить их…

– Конечно, – ответил Билл, – но не следует забывать их численное превосходство: их может быть двенадцать, как это у них принято… Не исключено, что они нарочно выбрали вечернее время, когда прислуга в городе.

– Прислуга здесь ни при чём… Впрочем, не нужно думать, что дакоитов так много. Ведь трудно представить себе, чтобы в нашей местности могли спокойно отнестись к появлению двенадцати индийцев.

– Да, но ведь их могли принять за цыган, – заметил Баллантайн.

Ответа не последовало. Морану было известно, что цыгане были очень дальними потомками одного индийского племени, этнически близкого к дакоитам. На этом их сходство кончалось. Цыгане-кочевники – весьма мирные люди, если их не трогают. Но что касается дакоитов, то само это название обозначает «смерть».

Их клич слышался все ближе и ближе.

– Они скоро будут здесь, – сказал Билл. Помолчав немного, он снова заговорил: – Какое решение мы примем, командан? Следует ли нам ждать здесь? Ведь мы рискуем оказаться в ловушке… Или, как я предпочитаю, дать им бой вне стен замка?

Моран колебался. Он понимал, что стены замка служат хорошей защитой, но до какого времени? Ему было хорошо известно, что ничто не может остановить дакоитов, что они, как кошки или змеи, смогут проникнуть всюду. Он даже не исключал, что вскоре они окажутся в комнате, где находились он и Билл.

Затем он принял решение.

– Ты прав, Билл, –заявил он. – Нападение – лучший вид обороны. В этом деле преимущество на стороне того, кто нападает первым. Выйдем через запасную дверь.

Они оба хорошо знали расположение замками им не составило большого труда достичь задней части здания. Пройдя через широкое помещение кухни, они вышли наружу, держа ружья наготове. Однако во дворе и в парке никого не было видно. Можно было подумать, что крики, которые они слышали несколько минут назад, были всего лишь плодом их воображения.

Боб Моран и Билл Баллантайн неподвижно стояли несколько минут, пытаясь уловить малейшие звуки. Было тихо. Однако им были известны кошачьи повадки дакоитов.

– Нам нельзя оставаться здесь, – прошептал Боб. – Пока мы находимся в этом месте, они могут проникнуть через парадный вход.

– Но если мы будем наблюдать за передней частью дома, мы не заметим, как они пролезут с этой стороны, – ответил Баллантайн.

– Это верно… Нам следует держать в поле зрения обе стороны здания.

Показав рукой на полуразрушенное строение, которое когда-то использовалось как конюшня, Боб сказал:

– Ты, Билл, иди туда. А я обогну дом и встану в дверях часовни. Для переклички между собой будем изображать крик совы. Подобный звук, произнесенный три раза медленно, будет означать сигнал сбора, а два раза – тревоги. Три частых крика будут показывать, что всё идет нормально. Иди. Я тебя прикрою.

Не возражая, Билл побежал по направлению к конюшне, и вскоре его силуэт исчез в темноте. Боб стал медленно обходить вокруг дома. Дойдя до угла, он остановился и осмотрел прилегающую местность. Всё казалось пустынным. Обратив внимание на заросший парк, освещаемый луной, Боб подумал, что ему следует нанять хорошего садовника, чтобы не дать парку превратиться в дикий лес.

Улыбнувшись, он отметил про себя, что все это пустяки. Главное сейчас – дакоиты. Часовня находилась в двадцати метрах от него. Пригнувшись и согнув колени, с ружьем в руках, он вскоре достиг ее и встал за одной из колонн. Отсюда Бобу было удобно вести наблюдение за фасадом замка, и если бы кто-то приблизился к входу, то оказался бы в пределах выстрела.

Послышался трехкратный крик совы. Это означало, что у Билла все идет хорошо. Моран дал такой же ответ.

В то же мгновение он заметил невдалеке человеческий силуэт, затем ещё один… По отблескам стали можно было судить о том, что эти люди вооружены ножами.

Они находились метрах в тридцати от Боба, который в лунном свете мог ясно видеть, что на них были лохмотья, а их угрюмые морщинистые лица были полускрыты чёрными волосами.

– Я не ошибся, – прошептал Моран, – это дакоиты…

Ему были хорошо известны эти фанатичные индийцы-убийцы. Они его, по-видимому, заметили, поскольку один из дакоитов, неожиданно повернувшись к часовне, издал знакомый Бобу зловещий крик.

«Можно подумать, что он хочет привлечь моё внимание», – промелькнуло в голове Боба, который ещё крепче сжал приклад ружья.

Вдруг снова совсем близко раздался такой крик, словно он прозвучал внутри пустого помещения.

Моран вздрогнул. Этот крик доносился из часовни, у входа которой Боб находился.

Инстинктивно повернувшись, Боб заметил, что одна из створок двери была приоткрыта. Ему стало понятно, что он оказался между двух огней: дакоиты были и перед ним, и за ним.

«Если я начну стрелять в дакоитов, направляющихся к замку, – подумал он, – то те из них, которые проникли в часовню, сразу нападут на меня сзади». Секунду поколебавшись, он принял решение: «Если я уничтожу сначала дакоитов, находящихся в часовне, мне затем будет легче справиться с теми, которые приближаются к замку». Он отдавал себе отчет в том, что от них нельзя ждать пощады и нет шанса уцелеть, если дать им возможность напасть первыми.

Сильно пригнувшись, Моран проскользнул в приоткрытую дверь часовни и прислонился к стене, присев на корточки. При свете луны, который проникал в часовню через высокие сводчатые окна, можно было разглядеть алтарь. Все остальное – купель, находившаяся между колоннами, фрески на стенах, надгробные каменные памятники в виде лежащего человека – было скрыто в темноте.

Моран недовольно поморщился. Он понимал, что если здесь спрятались дакоиты, а в этом не было никаких сомнений, то выкурить их отсюда, не подвергаясь большому риску, будет весьма трудно.

И тем не менее нельзя было отступать. Ему было ясно, что если он их не уничтожит, то они прикончат его. Поэтому Боб принял решение напасть первым. Он пробрался к хорам, где царила кромешная тьма. Вдруг в глубине часовни мелькнул силуэт и быстро исчез за алтарем. Кошачьи повадки и блестевший в руке нож говорили о том, что это был дакоит.

«Я-то знаю, где он находится, – подумал Боб. – Но известно ли ему, где нахожусь я? Вот в чем суть дела».

В такой ситуации можно было уповать лишь на случай, но Боб решил рискнуть. Держа палец на курке ружья, он медленно направился к алтарю. Но подойдя поближе, он убедился, что за алтарем никого нет.

Моран пришел к выводу, что попал в ловушку. Он ощутил, что опасность близка и, резко отпрянув, внезапно увидел почти рядом человека с занесенным для удара ножом. Увернувшись от удара, Боб нажал на курок ружья, и человек рухнул. Моран отступил и вытер со лба пот. Он был уверен, что покончил со своим противником и что только чудом спасся от его удара. Был ли этот человек один, Боб сомневался. Он быстро перезарядил двустволку.

В ту же минуту с другой стороны часовни донесся звук, по которому он определил, что дверь за ним закрыли на замок.

Бобу Морану стало ясно, что он стал пленником.