Найти себя

Глава 11

11

По завершению работ в этом районе, снялись со своего места и перебрались на новое в ста пятидесяти километрах южнее. И устроили свой лагерь возле реки в тридцати километрах от очередного поселка, считавшегося районным центром Завхан. Достаточно взглянуть на один поселок, и ты будешь свободно ориентироваться во всех остальных.Единственная центральная улица, длиною не больше одного километра, разделяет все эти поселки на две неравные части. Если где-то в поселке и есть асфальт, то только на этой улице. Именно здесь в Завхане, его длина ровно один километр двести четыре метра. Об этом утверждают плакаты, установленные на обеих концах этой улицы. Согласно истории именно, в 1204 году, великим ханом Темучином, который у нас зовется Чингизханом, его очень уважают на всей территории республики, зимой 1204 года был подготовлен ряд реформ, заложивших основу Монгольского государства. Именно эта дата была положена в основу длины этой улицы. Довольно интересный способ увековечивания истории. С другой стороны, за этой улицей действительно следят.

Коммунальных служб здесь практически нет, но тем не менее, улицу регулярно подновляют, летом метут, зимой расчищают снег. Вдоль улицы, силами местных школьников посажены цветы и деревья. Последние правда выглядят изрядно чахлыми, но с другой стороны даже такие здесь редкость. Как-то не принято, здесь, что-то выращивать. Если увидишь в каком-то огороженном дворике цветник, будь уверен, что жена местного арата — пастуха, имеет русское происхождение, что в общем-то не редкость.

Если поблизости имеется какое-то производство, обязательно строится двух-трехэтажное здание для специалистов, в качестве которых, как правило выступают наши люди. Что интересно, они же на этом предприятии и работают.

Местным народностям, чаще всего эта суета, просто неинтересна. Происходит примерно так же, как в республиках Советского Союза. Директором выступает как правило монгол, кроме него два-три человека той же национальности занимают некоторые руководящие должности, все остальные должности находятся под эгидой русских людей. Разве что в межсезонье, происходит наплыв местного населения. Зимой работы практически нет, и вот тогда местный заводик за несколько зимних месяцев, начинает выполнять возложенный на него, годовой план. Стоит снегу растаять, как местные араты, бросают никому неинтересную работу, и устремляются в степь. Пасти коней или баранов гораздо интереснее, чем возиться с металлом или перерабатывать какую-то химию. Как и в том же Узбекистане. Правда в отличии от монголов все узбеки чаще всего сидят на местных базарах. Мой знакомый как-то рассказывал, что у них на заводе, республиканского значения, при общей численности рабочих и служащих более, чем в полторы тысячи человек, работали только трое узбеков. Первым был генеральный директор, вторым директор завода, и третьим заведующий заводской столовой. Все остальные не имели к этой национальности никакого отношения.

Ели никакого производства не имеется, то чаще всего, вдоль центральной улицы, расположена контора местного самоуправления, отдел милиции, Хаан-Банк — что-то вроде монгольской сберегательной кассы. Почта, школа, местная больница. В больнице, как правило работает тоже советский врач, или местный фельдшер, отучившийся опять же Союзе. Имеется пара магазинов.

Хотя до нового лагеря и пришлось ехать целых сто пятьдесят километров, фактически мы оказались всего лишь на другом берегу озера. Просто иных дорог тут нет, поэтому и приходится нарезать круги, перемещаясь от одного посёлка до другого. Именно здесь и образовались первые проблемы.

Стоило нам встать лагерем, как меня вызвал наш руководитель и распорядился о том, что я должен отправиться в указанный им квадрат, в двадцати километрах от места стоянки, и провести геологические изыскания, в указанном месте. Разумеется, не в одиночку, а в составе бригады из четырех человек. Подобное распоряжение, заставило меня задуматься и несколько возмутиться. Я не геолог. Геофизик, это несколько иная специализация. Если сравнивать, например, с работниками милиции, то какое-то дело о совершенном преступлении расследует далеко не следователь. Этим занимаются оперативные сотрудники — опера, если по-простому. А, в задачу следователя, входит скомпоновать все эти документы в дело, возможно провести пару дополнительных допросов, и подготовить материалы для передачи в суд.

Точно так же и в геологии. Геологи как раз и занимаются работой в поле, добычей образцов, грунта, камня, и прочих материалов. Все это затем передается геофизику, который на основе полученных сведений и занимается их обобщением, анализом, составлением карт, и прочими расчетами. Другими словами, мне неинтересны, полевые работы. Я устраивался в экспедицию именно в качестве геофизика, чтобы работать в передвижной лаборатории и заниматься с уже добытыми образцами. А не добывать их самому. Разумеется, при этом, работу геолога я знал, тем более что все студенты проходят через это, чтобы в итоге определиться с выбором, что для тебя более интересно, и к какой работе ты имеешь большую склонность.

Все это я и рассказал своему руководителю.

— Я, все понимаю, и в общем-то ничего не имею против твоей работы. Но пойми, и ты меня. Аналитика, в отсутствии данных пока не требуется. А требуются как раз полевые изыскания. Вот я и решил, что предпочтительнее ближайшее время провести разведку силами нескольких бригад на дальних участках, а после, ты сядешь в лабораторию на обработку данных, и до конца работы на этом участке будешь заниматься своими делами, а люди отправятся на другие участки. То есть сейчас, для тебя работы в лаборатории практически нет, вот чтобы она появилась в достаточном объеме, я и снимаю с работы всех незадействованных и отправляю в поле.

В общем-то ничего удивительного в этом не было, и я извинившись за свою вспыльчивость пошел готовиться к выходу. По большому счету, единственное, что мне сейчас требовалось, так это состыковаться с бригадой, получить продукты, на эти несколько дней, утвержденный план работ, карту и можно было отправляться в дорогу. Причем последнее даже не было моей обязанностью. Я придавался бригаде в качестве рядового ее члена. И потому, единственное что от меня требовалось, так это собрать вещи и узнать, когда именно бригада отправиться в путь.

Все необходимые для этого вещи лежали в моем фургоне, и поэтому, я просто сел за руль своего грузовика, и пристроился в хвост одного из газонов, на котором бригада должна была отправиться на участок. Вот только стоило мне это сделать, как из палатки, где в это время проводилось планерка выскочил Сергей Александрович и размахивая руками остановил движение. Подумав, что тот что-то забыл, без задней мысли притормозил, и выйдя из машины, к своему немалому удивлению услышал вопрос, обращенный именно ко мне.

— Ты, куда собрался?

— Как куда? Вы сами меня отправили на полевые изыскания!

— Я направил тебя, но никак не твой грузовик. Где я по-твоему буду ночевать?

— А, я откуда знаю?

— Ты же сам сказал, что одно место в твоем фургоне, принадлежит мне на все время экспедиции. Так? И вдруг ты забираешь грузовик, и собираешься отправиться зам двадцать километров от лагеря экспедиции, или ты считаешь, что я должен бегать каждый вечер туда?

— Извините, договор звучал несколько иначе. Мы договаривались, о том, что именно я, предоставлю вам одно из мест в моем фургоне. То есть именно я живу в нем, а второе место отдаю вам. Тем более учитывая такой расклад, на мою долю не были взяты спальные принадлежности в Иркутской экспедиции. И вы считаете, что, отправившись в поле я должен ночевать на земле?

— А, по-твоему я должен ночевать на голой земле?

— Ну не знаю. В конце концов это ведь ваше распоряжение, значит вы на что-то рассчитывали.

В итоге, после нескольких минут перепалки, за которой наблюдал весь наш лагерь, я дал себя уговорить. Тем более, что моя поездка была рассчитана максимум на неделю, и на мою долю уже была выделена и койка, и походное белье, в общем все, что необходимо. Правда пришлось озаботиться дополнительным кормом для собаки. Здесь в республике собачий корм продавался совершенно свободно, и недорого, и Лайка его просто обожала, сняв с меня заботы о ее кормлении. Вообще в Монголии собак любят. За убийство собаки, до недавнего времени полагалось тоже наказание, что и за убийство человека. Если собака подыхает, то ее обязательно хоронят, причем с куском мяса в зубах, и где-нибудь на вершине холма, чтобы та смогла быстрее воссоединиться со своим духом. А если у собаки имеется над глазами светлые пятна, как у некоторых прод, считается, что у такого пса четыре глаза и он самый лучший охотник.

Дополнительно к этому, достал из потайного сейфа свой карабин, пару обойм патронов. Ну и пришлось экипироваться самому. Все же поход на грузовике экспедиции, не предусматривал перевозку всех тех вещей, что находились в моем фургоне. Хотя дело вполне привычное, и за время учебы в техникуме, я выезжал на подобные работы далеко не однажды. Так что все необходимое у меня имелось в наличии.

— Что спустили тебя с небес на землю. — Шутили попутчики. — Подожди, он еще и грузовик у тебя отожмет, вот увидишь!

— Отжималка не выросла. Отожмет он. Грузовик моя собственность. Много он у тебя твою «копейку» отжал.

— «Копеечка» у меня дома в гараже, я на ней по монголиям не катаюсь. Это моя ласточка.

— А, жена тогда, кто? — Вступает в разговор третий.

— Жена — корова. А была такая стройняшка!

— Надо было на тещу перед свадьбой взглянуть.

— Теща, как раз скелет ходячий. Но злющая как танк. Я как в поле выхожу душой отдыхаю.

— У тебя «копейка» ласточка, а у меня «мерседес» носорог. Ты знаешь, что у носорога плохое зрение, но это совсем не его проблемы.

— Это почему? — парень на минуту задумался, а после расхохотался во все горло. — Точно, как моя жена! Но ты же не носорог. Ты для него плюнуть и растереть, ты знаешь какие у него связи кругом.

— Да насрать на него и его связи. Если будет опять выделываться, когда вернемся, пошлю его лесом и уволюсь на хрен.

— И всю зарплату потеряешь. И как будешь домой добираться? Хотя да, тебе проще. Сел да поехал, но опять же в Иркутске работу уже не найдешь.

— Прорвемся.

— Это да в СССР, безработных нет. Но и хорошую работу тоже поди найди.

Неделю, отработали ударными темпами. В общем-то на плато, куда нас послали, ничего интересного не оказалось. Обычная монгольская земля. То есть суглинок вперемешку с камнем. Но тем не менее, прошлись по всему квадрату, взяли образцы грунта, и даже подстрелили молодую самку архара, устроив себе праздник живота. Отработав выделенный квадрат отправились на стоянку. И вот тут-то начали сбываться пророчества напарника. Стоило мне появиться у своего грузовика, и поднявшись по ступенькам приоткрыть дверь, ведущую в фургон, как я почувствовал толчок, и услышал визгливой голос поварихи из обслуживающего экспедицию персонала.

— Куда прешь, скотина? Пошел вон, здесь мы с Сергеем Александровичем живем.

Дверь перед моим носом тут же захлопнулась. А из приоткрытого окна кунга я услышал, что чемодан с моими вещами в кабине грузовика, и отныне мое место до окончания экспедиции в палатках геологов.

— А, будешь выступать, я тебе столько в щи соли насыплю, что жрать не захочешь. Все проваливай.

— Ну зачем же ты так Мария Ильинична, — послышался голос профессора.- Можно было по-хорошему все решить, Александр, парень понятливый, сам бы вошел в наше положение.

— Какое еще положение, кто мне обещал, что отныне это наше место, я теперь уговаривать всякое быдло должна?

— Ну, все-все успокойся, давай уже ложиться, завтра все будет хорошо, вот увидишь.

Ни чего себе, подумал я, стоило отлучиться в поле по приказу, того же начальства, и на тебе, уже нашлись хозяева на мой грузовик. Я несколько растерянно оглянулся, и увидел сидящих неподалеку коллег, устроившихся чуть в стороне, и желающий посмотреть спектакль дальше. То есть об этом знала уже вся экспедиция, и только ждали моего приезда. Все это меня до того взбесило, что я не стал больше медлить, вначале попытался открыть дверь и войти в фургон, как все нормальные люди. Но похоже находящиеся там, закрылись на защелку. Отправиться сейчас к палаткам экспедиции значило бы признать свое поражение. Необходимо было выгнать наглецов именно сейчас, восстановить справедливость, так сказать. В принципе, если бы тот же руководитель подошел ко мне с просьбой, дать ему возможность, провести ночь с женщиной, неужели я бы ему отказал. Вполне нормальная просьба. Тем более повариха, как раз подходит ему по возрасту. Почему бы и нет. Но так, как это произошло, не входит ни в какие рамки.

В фургон можно было попасть и другим путем, просто об этом никто не знал, кроме меня. Это был даже не вход, а скорее выход, или точнее дополнительный путь на верхний багажник. Когда-то мне подумалось, что иногда будет удобнее попасть на крышу фургона, сразу изнутри, а не снаружи. Или наоборот. Ключ, открывающий верхний люк фургона, фактически обычный гаечный ключ, на двадцать четыре, всегда находился в печаточном ящике кабины, И добраться до него именно сейчас, было проще простого. Я тут же открыл дверь, поднялся в кабину, достал из бардачка ключ, и по ступенькам, укрепленным на передней части фургона рядом с пассажирской дверью кабины, взобрался на крышу, накинув ключ на четырехгранный штифт повернул его, отпирая замок, откинул крышку люка, и спрыгнул внутрь.

Здесь сразу же включил верхний свет, и ужаснулся. Некогда удобная походная комната, за какую-то неделю моего отсутствия, превратилась в берлогу. Грязные полы, куча разного, непонятно откуда взявшегося барахла, наваленного как, попало под ноги, гора немытой посуды в мойке и на газовой плите. Ужасный запах дерьма и грязных носок, идущий из открытой двери туалета-душевой. Одним словом, мой дом на колесах превратился в какой-то гадючник, иначе все это назвать было невозможно. Сразу же в голове возник вопрос, если здесь такой бардак, то чем мы питались все это время, то-то у меня частенько живот прихватывало. Думал смена климата и все такое, оказывается повариха, не имеет никакого понятия о гигиене, и на что руководитель в таком случае повелся, просто не представляю.

Чтобы осмотреться, мне хватило нескольких секунд, как, впрочем, и поварихе, которая тут же выскочила из-под одеяла, и налетела на меня, как взбесившаяся фурия. Как бы то ни было, рассуждать, и уговаривать кого-то я не стал, открыв входную дверь пинком вышвырнул ее из фургона, не особенно заботясь о том, каким боком она рухнет на землю. Следом за нею из фургона полетело на землю все нанесенное этой сладкой парочкой барахло, а вслед за ним наступила очередь и Сергея Александровича, вылетевшего вслед за ним. Тот к этому времени достаточно пришел в себя, и грозил мне всеми небесными карами, начиная с того, что уволит меня по статье, и заканчивая тем, что посадит меня за решетку. И что все это мне даром не пройдет. Но меня уже был не остановить.

Выбросив из фургона все принадлежащие руководителю вещи, я кинулся к столу. Выдвинув столешницу, подхватил с полки полиэтиленовый пакет, и начал запихивать в него все документы касающиеся экспедиции. Так как Сергей Александрович жил в моем кунге, то и все документы тоже хранил здесь. Столешница моего письменного стола, была достаточно вместительной, к тому же дверь кунга запиралась на замок, так что пропасть отсюда ничего не могло. Только через меня или самого начальника. Сейчас, я извлекал оттуда все документы и скидывал в пакет, собираясь окончательно порвать с этим делом, и отправиться домой. А там, будь что будет. Иного выбора, просто не было. Начальник не простит этого позора, ведь я выбросил его из фургона, практически голого, как и его пассию, а сидящие невдалеке зрители все это видели.

На мгновение остановившись, я присмотрелся к имеющимся документам и раскрыв некоторые из них отыскал свою трудовую книжку. Зачем все эти бумаги были взяты с собой, а не оставлены в конторе, не имею ни малейшего понятия. Открыл свою трудовую книжку, затем подхватив печать экспедиции шлепнул ею чуть ниже последней записи, говорящей о моем приеме на работу, в качестве геофизика, и отложил ее в сторону. Остальные документы, меня не касались, и все они включая печать и штамп полетели все в тот же пакет. Проверив, не забыл ли я что-то, бросил пакет на стол, потом из стола, достал кожаный портфель, в котором хранились деньги экспедиции. подхватив и то и другое, сунул все это в руки Сергея Александровича, который в этот момент, пытался подняться в фургон.

Затем еще раз обошел фургон в поиске лишних вещей, найдя при этом пару каких-то грязных трусов, которые тут же вылетели за дверь. Заглянул и в холодильник. И этот взгляд разозлил меня настолько, что я понял, что вякни он хоть полслова и я просто убью его на месте. Все запасы, что я приобретал в дорогу, чудесным образом просто испарились, как будто их не было и в помине.

Чуть ли, не рыча от ярости, я позвал Лайку, запустил ее в фургон, зам вышел из него закрыв за собою дверь, и рявкнул в рожу начальника.

— Считай, что ты меня уволил!

С этими словами обошел грузовик, поднялся в кабину завел двигатель, и выехав со стоянки направился в сторону районного центра Завхан. Делать здесь мне было больше нечего. Отъехав от лагеря экспедиции километров на пятнадцать, оказался возле моста через местную речушку, здесь и решил остановиться на ночь, хотя бы для того чтобы навести порядок в фургоне. Просто после того, как там обитала эта парочка, находиться там без противогаза, было просто невозможно. Загнав грузовик прямо в воду, вылез из кабины, и принялся за уборку внутри фургона. Лайка, похоже посидев там последние четверть часа, пока я отъезжал от лагеря, тоже имела весьма скорбный вид. Потому едва я открыл дверь стремглав выскочила оттуда и после некоторое время барахталась в реке, похоже пытаясь избавиться от того аромата.