Найти себя

Глава 14

14

Стоило мне проехать следующие пятнадцать километров, и только начать спуск вниз, как пришлось резко дать по тормозам, потому что прямо поперек дороги выстроились как минимум с десяток солдат, и все он, судя по выражению их лиц, мечтали только об одном, сразу и бесповоротно пристрелить меня, чтобы я не засорял своим смрадным дыханием их землю. Но это так, поэтическое отступление. Но в общем-то не слишком далекое от истины.

Как оказалось, я опять сбился с дороги, что было в общем-то немудрено, потому как любой, кто пожелает глянуть на монгольские дороги ни за что не усомнится в моих словах. Там, похоже не глядя переняли советский опыт. Мало того, что вместо большинства дорог имеются только направления, так еще и каждый монгольский арат, старается проехать там, где ему больше нравится. В итоге казалось нужном направлении, остается столько следов, что порой не знаешь, какой из этих следов правильный, и выбираешь свой путь больше по наитию. Вот это самое наитие, меня, похоже в очередной раз и подвело. Скажете, что я не прав, тогда взгляните на карту.Серым обозначено асфальтированное шоссе, ведущее к городу Мурэн, всё остальное, следы от монгольских грузовиков и других автомобилей, считающих, что они лучше знают, в какую сторону им нужно ехать.

Вот и вышло, что вместо того, чтобы отправиться в сторону Улан-Батора, я выбрав, вроде бы самую наезженную дорогу, вдруг оказался в Китае. Мало того, в не самом благополучном районе, если быть уж окончательно точным в Баркёль-Казахском автономном уезде, Синьцзян-Уйгурском автономном районе. В Китае под районом, подразумевается тоже самое, что у нас под областью. А то, что у нас называют районом у них, считается уездом. Одним словом, меня сразу же задержали, арестовали за незаконное пересечение границы, за руль моего автомобиля сел китайский водитель, и уже на следующие сутки я занял «номер» в комфортабельной камере городского отделения полиции столицы вышеуказанного района, городе Хами.

А уже на следующий день, начались бесконечные допросы, касающиеся того, с какой целью я проник на территорию Китая, вне установленного пограничного пункта. Одним словом, незаконное пересечение границы, тянуло, как минимум на шпионаж, в пользу либо сопредельного государства — Монголии, либо СССР. От обвинения в том, что я шпионю в пользу Монголии, отказались довольно быстро. То, что у меня имеется рабочая виза, и то, что меня со скандалом уволили из геологической партии, выяснилось буквально в течении пары дней. И в общем-то я думаю догадывались, что я просто заблудился.

А, вот на том, что я засланный казачок из Советского Союза, настаивали довольно долго, особенно учитывая тот факт, что, во-первых, мой родной дядя генерал майор, что выяснилось совершенно без моего участия, а во-вторых, из-за того, что в моем грузовике, нашли дедовы записи, касающиеся геологической экспедиции 1956 года. И вот здесь меня трясли очень основательно. Это еще повезло, что тетрадь, касающаяся проведенной геологоразведки в Непале, кое-какие специфические данные, и деньги, в виде полутора тысяч долларов, находились в потайном оружейном ящике, до которого похоже не добрались, иначе, было бы совсем кисло. Но и того что обнаружили, хватило с лихвой.

Надо отдать должное, что, хотя меня и измучили допросами, но силового воздействия ни разу не применяли. Поэтому и теплилась надежда, что все, так или иначе обойдется. В какой-то момент, меня вдруг оставили в покое, и где-то около недели, я просидел просто так. То есть меня кормили, давали читать советские газеты, каждый день, выводили на прогулку. Но никаких допросов не проводилось.

Затем неожиданно меня посадили в местный автозак — автомобиль для перевозки осужденных, и перевезли в другое место. Это была уже не комната предварительного заключения, а самая настоящая тюрьма. Во всяком случае, мне казалось именно так. Здесь режим сильно ужесточился. Качество еды заметно упало, а о ежедневных прогулках, или советской прессе пришлось забыть. Зато, ударными темпами началось освоение местного языка, хотя бы потому, что никакой другой здесь не понимали, или не желали этого делать. Уже приготовился к худшему хотя никаких обвинений, суда и вообще ничего подобного, мне так и не озвучили.

Я уже честно говоря, потерял счет дням, и мне казалось, что я больше никогда не вдохну воздух свободы, а уж в том, что потерял свой грузовик и все находящиеся в нем вещи и документы, даже не сомневался. Как вдруг, в один прекрасный день, в начале сентября, меня вызвали к начальству. На этот раз, в кабинете, помимо начальника полиции присутствовал и какой-то пожилой китаец, и первые слова которые я услышал от переводчика, тот китаец произносил свою речь на родном языке. Так во, первыми словами мне объявлялась благодарность за то, что я сохранил, и сумел доставить в Китайскую Народную Республику, записи, дневники, и рабочие тетради своего деда.

Оказывается, все это время, пока я находился за решеткой, местные власти, обыскав мой грузовик, добрались до дедовых тетрадей, касающихся той самой экспедиции, материалы которой, по распоряжению Н. С. Хрущева были показательно уничтожены.

— Сейчас, благодаря вашим стараниям, большая часть документов, касающихся той экспедиции, может быть восстановлена, а это десятки миллионов юаней, сэкономленных для нашего народа. Наше правительство, и Министерство геологии в моем лице, выражает вам огромную благодарность, за доставку этих бесценных для всего китайского народа бумаг, и в качестве встречного шага доброй воли, дарует вам право жить и работать на благо Китайской Народной Республики. С этого момента, вы вольны поступать как вам заблагорассудится. Оставаться в Китае, и работать по своей специальности, или же возвратиться обратно на Родину. Грузовик, и все находящиеся в нем вещи, будут вам возвращены, а за добровольную передачу ценных бумаг касающихся полезных ископаемых, находящихся в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, вам будет выплачена премия в размере ста тысяч юаней.

После столь торжественной речи, мне выдали временное удостоверение с трехлетним испытательным сроком, по прошествии которого, я смогу получить полное гражданство КНР. Ну, а сейчас, кроме избирательных прав, работы или службы в государственных учреждениях или полиции, я могу устраиваться на любую другую работу, открыть свое дело, приобрести жилье, в общем жить и работать в Китае. Разумеется, вменили в обязанность изучение китайского языка и сдачи соответствующего экзамена. Хотя после трехмесячного пребывания в местной тюрьме, я уже вполне сносно лопотал на китайском и вполне понимал то, что пытались донести до меня. Тюрьмы всегда были хорошей, а главное действенной школой, что здесь, что в любой другой стране. Пока же вернули грузовик, и отпустили на все четыре стороны. На вопрос, где моя собака состроили удивленную физиономию, пожали плечами, и ответили, что никакой собаки в фургоне обнаружено не было. Учитывая то, что все документы, запасы корма, и даже миски из которых она ела и пила исчезли в неизвестном направлении, что-то доказать было просто невозможно. И это было самой большой утратой, с момента появления здесь в Китае. Хотя, по большому счету, за то время пока я находился под следствием, собака давно бы уже сдохла от голода, так что в какой-то степени я был даже рад, что кто-то забрал ее себе. Конечно было очень жаль этого, но ничего исправить я был не в силах.

Все остальное осталось нетронутым. Даже дубленки, предназначавшиеся для моей тетки и обеих сестер были извлечены из мешка, внимательно осмотрены, и сложены обратно. Все мои советские документы. Были возвращены по выходу из полиции, а полученное идентификационное удостоверение, оказалось привязанным к моему текущему счету в государственном банке. В пересчете на доллары, сумма оказалась равной двенадцати с половиной тысячам долларов, исходя из текущего курса равного восьми юаням за один доллар США. Во столько были оценены бумаги, принадлежавшие моему деду. Честно говоря, беря их с собой, я не рассчитывал на их продажу. Для меня гораздо важнее было описание приемов разведки полезных ископаемых, нежели отчеты экспедиции в Китай. А сейчас мне просто кинули кость, и на этом все завершилось. Но хотя бы сняли обвинение в шпионаже, хотя, как выяснилось в итоге, только усугубили мое положение, поставив в безвыходную ситуацию.

Но с другой стороны, я был рад хотя бы этому. Как оказалось, за эти деньги, можно было приобрести одно-двух комнатную квартирку, где-нибудь, в рабочем поселке, или небольшом периферийном городке, или же достаточно безбедно прожить около двух-трех лет, используя в качестве жилья свой автомобиль. Обязательного устройства на работу, как это было в СССР, здесь не требовали, но вместе с тем, если замечали какого-нибудь бездельника, живущего на широкую ногу, требовали доказательств легальности его доходов. И наказание, в случае найденных нарушений могло привести даже к смертной казни. Законы в Китае, достаточно строгие. Впрочем, на эту сумму сильно не разгуляешься, а вот прокатиться по стране, и посмотреть ее вполне реально.

Хорошенько подумав, решил, что отделался я достаточно легко. Не будь этих бумаг, сейчас отрабатывал бы свое нарушение в одной из китайских тюрем, оставшись вообще без ничего. А так, мне оставили грузовик, дали временный паспорт, и кинули косточку, якобы в благодарность, оценив помощь в миллионы, но заплатив копейку. И выпустили на свободу. Скорее всего рассчитывая на то, что я попытаюсь, ткнувшись в пару мест, пойму, что никому здесь не нужен, и в итоге отправлюсь обратно к себе домой.

Вначале, после выхода из «тюрьмы» у меня и было именно такое желание. Ну а что делать. Английский здесь разумеется понимают, правда далеко не все. Китайский, уже практически не знаю я, тюремные навыки позволяли мне общаться на языке достаточно уверенно на бытовые темы, но вдруг выяснилось, что переехав в другой город, я уже не понимал практически ничего, о чем там говорили. Оказалось что в Китае более пятидесяти диалектов, и почти в каждом уезде говорят по своему. Существует один или два общих диалекта, но увы я из не знаю. Как не знаю и письменности, которая едина по всей стране. Это было удивительно, пишут вроде бы одинаково, а озвучивают написанное совсем иначе. А еще кто-то жалуется что самый сложный язык — русский. Да тут сам черт ногу сломит.

По большому счету, я совсем не рассчитывал менять Союз, на Китай. Меня вполне устраивала жизнь в Иркутске. Тем более, что там имелось жилье, родня, готовая помочь мне, и менять мое нынешнее положение, на непонятно что, совсем не хотелось. Но чуть позже, подумал о том, что выданное удостоверение, дает мне право прокатиться по всему Китаю, заехать в тот же Тибет приобщившись к «великой мудрости», поклониться Будде, и провести пару медитаций под руководством Далай-Ламы. Одним словом — хотел посмотреть страну, смотри и наслаждайся. Ну, а вернуться обратно в СССР, можно и чуть позже, а куда мне собственно торопиться? Своей семьи пока не завел, квартира в надежных руках, и будет возвращена мне по первому требованию, тем более, что оформлена на меня и я там прописан. Работу в Союзе тоже найти, не составляет больших проблем. Так что можно немного отдохнуть, посмотреть мир, и показать себя. А тут и соседние страны рядышком, тот же Непал, Индия, Вьетнам с Камбоджей. В общем, решил, что путешествие по Китаю, и возможно какой-то стране еще, мне точно не повредит.

Долго не решался этого делать, но все же пересилил себя и позвонил в Иркутск. И первое что услышал, от дяди Степана, было:

— Что ты такого натворил, что тобой интересуется государственная безопасность? Тут такого шороху навели, что я даже не знаю, что ты мог такого сотворить для этого! Кого ты там убил?

— Да, в общем-то ничего особенного, просто заблудился.

— Где ты мог заблудиться?

Пришлось выкладывать вначале, все подробности своей эпопеи, связанные со скандалом в геологоразведочной экспедиции. Рассказал, как руководитель партии и его любовница, заняли мой фургон, во время моей отлучки, и в наглую не хотели оттуда выселяться. Пришлось вытаскивать их оттуда силой. Естественно все это происходило на глазах коллег, и оставаться там дальше было просто невозможно. Руководитель бы наверняка нашел бы причину уволить меня по статье, ведь я опустил его авторитет, на глазах всего коллектива, выбросив полуголым из своего автомобиля, причем, не его одного.

На следующий день мы в общем-то достаточно мирно поговорили, и он сделал мне запись в трудовой книжке, отметив увольнение по собственному желанию. Ну, а потом учитывая, что нахожусь на территории республики, на вполне законных основаниях, я решил прокатиться до Улан-Батора. Просто посмотреть страну. Может прикупить что-то полезное. Кстати дубленки тете Лене и обеим сестрам я приобрел, и они до сих пор со мною, на остальное денег не хватило, осталась какая-то мелочь. Правда не знаю, как теперь передать. Почте доверять боюсь.

— Не нужно почтой, не стоит ей доверять столь ценные вещи. Да и не так это важно. А, дальше-то что произошло?

— Да, тут такие дороги просто жуть. Вроде и асфальт местами, но указателей почти не встречается. Ориентировался скорее по местным картам. Ну и похоже свернул не там, где нужно. В итоге, вместо Улан-Батора, оказался в Синьцзян-Уйгурском автономном районе Китая. Здесь пустынные районы Гоби и предгорья Алтая и сама граница практически не охраняется, и никак не отмечена. Тут меня и арестовали местные пограничники. Честно говоря, я даже не предполагал, что попаду в Китай. Тем более, что меня арестовали не на Китайской границе, а в двадцати километрах от нее уже на их территории. То есть границы, как таковой, я просто не заметил. И обвинили в незаконном пересечении. А пока я сидел в ихней тюрьме, обыскали весь грузовик, и изъяли все дедовы тетради касающиеся экспедиции в Китай, в 1956 году, и более поздней в Монголию.

— То есть это не ты их предложил, а у тебя из просто изъяли?

— Ну, конечно, я вообще не собирался отправляться в Китай. А все эти дневники брал с собой для того, чтобы лучше понять профессию. Все-таки учебники это одно, а дедовы записи совсем иное. Там описываются профессиональные приемы поиска, причем такие, которых невозможно найти ни в одном учебнике. Все это очень помогает в работе. Тем более, что изъяли не только Китайские, но и Монгольские тетради.

— Понятно, может это и к лучшему.

— Что в этом может быть хорошего?

— Здесь тебя обвиняют в продаже сопредельному государству, государственных секретов. То есть фактически, это измена Родине. Ты понимаешь, о чем я говорю?

— За, что. Ведь это старые рабочие тетради, все это, итак предназначалось для передачи Китаю, но было показательно уничтожено при Хрущеве.

— Вт именно. Уничтожено, но не передано. Если бы сведения об этой экспедиции в свое время передали той стране, тебе бы вменили только незаконное пересечение границы. Самое многое, дали бы год условно, и назначили штраф. А в данном случае, это уже измена Родине. Ведь фактически своим уничтожением эти материалы оказались засекречены. А китайская сторона, мало того, что выдала тебе вид на жительство и премию, так еще и прислала свои благодарности в Советский Союз, за сохранение, доставку и добровольную передачу китайскому правительству, этих документов. То есть явно дало понять, что эти тетради у них, и их доставил именно ты. Кстати, у нас тоже был обыск, и изъяли все документы, оставшиеся от отца.

— Другими словами мой случайный переход отразился и на вашей семье?

— В какой-то степени. Да что говорить. Тут разразился целый скандал по этому поводу. Но сейчас вроде бы все более или менее успокоилось, но, я бы не сказал, что на тебя никто не обижен. С другой стороны, мой возраст уже позволяет уйти в отставку, поэтому я немного и потерял. Ушел генералом, с хорошей пенсией и почетом, но… А что именно ждет здесь тебя, ты сам должен понимать.

— То есть, мне…

— Ты, надеюсь умный мальчик.

— Может тогда не стоит…

— Это ты сам решай. Сейчас конечно многое меняется в стране, но вряд ли это обвинение будет снято, даже если власть сменится, достаточно скоро. Конечно я не должен тебе это говорить, но на твоем месте, я бы трижды подумал, прежде чем решить сюда возвращаться. Ничего хорошего тебя здесь не ждет. Особенно в свете того, что я понимаю, что твоей вины здесь фактически нет. Но доказать это, увы, невозможно.

— Вы сможете выписать меня из квартиры. Чтобы она осталась Анне. И что же делать с покупками для вас?

— Не беспокойся об этом. Это не самое важное в жизни. Все что мы могли, уже сделали, и Аня не останется на улице, а вот с тобой…

На этом, разговор собственно и завершился. Я пообещал дяде позже позвонить еще раз. И задумался о своем будущем. По всему выходит, что мое возвращение домой, просто невозможно. Из-за этих тетрадей меня обвинили в измене, и в лучшем случае, меня ожидает долгий срок в одной из советских колоний. Хотя вроде бы эта статья предусматривает и высшую степень наказания. Оказалось, что Китай подсуетился и отправил благодарственное письмо, за доставку, столь ценных бумаг. Как бы поиздевавшись над советским руководством, естественно, что там не смогли это спустить на тормозах, и в итоге нашли козла отпущения, то есть меня. Следовательно, нужно устраивать свою жизнь именно здесь, или скорее где-то еще, но никак не в Советском Союзе. Китай непредсказуемая страна, и если завтра СССР, потребует моей выдачи, уверен, меня передадут без каких-либо угрызений совести. Как говорится: Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Тем более, что все это было сделано помимо моей воли, фактически бумаги у меня украли, но объявили, что я их добровольно передал. Но доказать обратное, увы, невозможно. Да и никто не станет меня слушать.

Грустно посмотрев на советский заграничный паспорт, и трудовую книжку, сложил все это в пакет и засунул все это поглубже в стол, понимая, что вряд ли, все это, когда-либо мне пригодится. Исходя из итоговых реалий я стал строить дальнейшие планы. Если вначале, я собирался просто прокатиться по стране. И отправиться обратно в Союз, то сейчас, все это оказалось уже не актуальным. Но с другой стороны и выделенных мне денег, катастрофически мало. Пытаться устраиваться на работу, без знания языка, тоже несерьезно, да и сомневаюсь, что я смогу найти для себя, что-то приличное. Геологи наверняка нужны и здесь, но опять же все упирается в язык. Простым геологом еще устроиться, наверное, возможно, но зарплата у него существенно ниже, чем у геофизика. А, кто меня допустит к работе в лаборатории без знаний языка и подтверждения профессиональных навыков, для чего нужно в первую очередь владеть языком.

С другой стороны, на какое-то время задумавшись, я кинулся в сторону потайного шкафчика. Открыв его увидел все так же закрепленный в специальных зажимах карабин Симонова, доставшийся мне от дяди, запас патронов, количество которых сейчас, уже не казалось мне таким огромным, пара дневников, касающихся соседнего Непала, и некоторые дневники касающиеся дедовой поездки в Латинскую Америку. Сколько бы я не перебирал оставшиеся документы, так и не нашел конверта с тем загадочным пергаментом, и печатью на тонком шнуре. Получалось, что скорее всего, это письмо каким-то образом оказалось с китайскими документами, или же среди моих бумаг, и вместе с ними и было у меня изъято. Иначе, его отсутствие объяснить было невозможно.

Что же касается будущего, решил, что недолгая командировка в Непал, мне явно не повредит. Не найду там золота, так хоть посмотрю страну, а там глядишь и определюсь с дальнейшими действиями. А если все сложится удачно, значит буду чуть богаче, чем сегодня. Правда еще раз испытывать судьбу пересекая границу не было никакого желания, и я обратился в ближайшее полицейское отделение с просьбой подсказать где находится ближайшее представительство Непала, сказав, что хочу посетить страну и мне нужна для этого виза.

Представительств оказалось всего три. Посольство в Пекине, и генеральные консульства в Чэнду и Лхасе. В обоих последних случаях проехать требовалось не менее двух тысяч километров, но от Лхасы, столицы Тибета, до нужного мне места, было все же ближе. Помнится советские геологи, те что попали в Непал, работали как раз неподалеку от Шигадзе, города находящегося в Тибете. И поэтому, прикинув все за и против, проложил маршрут, сел за руль и отправился навстречу новыми приключениям, при этом страстно желая, чтобы этих самых приключений оказалось, как можно меньше.