Найти себя

Глава 5

5

Учеба в техникуме, настолько увлекла меня, что я можно сказать и не заметил, как она пролетела. Правда под самый конец учебы, произошла небольшая неприятность, дошедшая до драки, и честно говоря, я был готов к тому, что придется остаться без диплома, а после службы в армии заново проходить практику и выходить на защиту, но руководитель практики встал на мою сторону, и вроде бы все успокоилось. Преддипломная практика, занимает почти три месяца. В это время студенты, уже работают по полученной специальности, и параллельно работе, набирается материал, для диплома, с последующей его защитой. Скажу больше. Если после второго курса практика проводилась так сказать «на общественных началах», то есть я за работу в поле получал все туже стипендию, тридцать рублей, то преддипломная практика уже оплачивалась окладом молодого специалиста, то есть я получал уже сто двадцать. Опять же за стипендию, я в основном копал ямы и канавы, а сейчас, брал анализы, работал с приборами, хотя лопата тоже не оставалась незадействованной. И вообще, для геолога, как в песне — «Кирка- лопата, верный друг-товарищ…», это на всю жизнь, и забывать об инструментах не приходится.

Неприятность произошла из-за того, что шофером в экспедицию, устроился мой исчезнувший за горизонтом папашка. Ну, а что, шофера здесь зарабатывают неплохо, за сезон можно поднять неплохую сумму, при это практически ничего не делая. Разумеется, водитель сидит за баранкой, иногда, если это специальный автомобиль, например, с буровой установкой, бурит шурфы. Если нет, участвует в погрузке-разгрузке своего грузовика. Но с другой стороны, практически тоже самое происходит и на любом другом предприятии. Ничего сверх того от него не требуется, а зарплата, плюс премия капает постоянно, при всем готовом.

Вдобавок ко всему, здесь еще и котловое питание. То есть готовят на всех участников экспедиции, и кормят фактически за счет предприятия, как собственно и рабочая одежда, и жилье, на время экспедиции. Одним словом, живи и радуйся, как при коммунизме. Но похоже ему этого было мало, да и дед говорил, что папашка был очень общительным человеком, мог заговорить любого, а уж его фантазии, так и вообще били через край. В эту экспедицию, большую часть времени я проводил в походной лаборатории, проводя литохимический анализ проб грунта. В грузовике стоял экспериментальный аппарат, позволяющий проводить масс-спектральный анализ в инфракрасном излучении, и к тому же моя дипломная работа, касалась как раз этой темы, и поэтому большую часть времени, я проводил в исследованиях образцов.

Закончив обрабатывать очередную партию образцов грунта, выбрался из будки и присел на ступеньках, ведущих в походную лабораторию. И в этот момент, по мне подошел этот тип. Честно говоря, до этого момента, я как-то не обращал большого внимания на него, ну шофер и шофер. У нас четыре грузовика, лаборатория, возле которой я сейчас нахожусь, один грузовик с буровыми установками, еще на одном насосно-компрессорная станция, на базе военного ДДА-53, что позволило кроме основных задач, организовать и полноценную баньку. Точнее поставить палатку, а в ней несколько душевых леек. В походных условиях, лучше не придумаешь. И последний с вещами и походным снаряжением. Кроме этого имеется ГАЗ-69 начальника экспедиции. Считается именно так, но сам газон больше разъездной, один из его замов, можно сказать не выходит из этого автомобиля, занимаясь и доставкой дополнительного оборудования, и снабжением продуктами и всем прочим, благо что до ближайшего городка у железнодорожной станции, недалеко по местным понятиям, всего каких-то полста километров. Устроились можно сказать хорошо. Поставили несколько палаток, внутри, развернули походные койки, с матрацами, поставили походную печку, считай отель люкс. Гораздо лучше, чем на походных ковриках в спальных мешках на земле, как это было на практике после второго курса.

Вышел из лаборатории, присел отдохнуть и тут этот тип подходит и предлагает познакомиться поближе. Мол, нам еще три месяца вместе жить, надо бы получше друг друга узнать, и так далее. Я спрашиваю.

— А, вы вообще, кто? По работе мы с вами не контачим, а, следовательно, зачем мне с вами знакомиться?

То, что это мой биологический отец, подсказали еще вначале экспедиции. Есть мол один шофер, на которого я похож. Ну не как две капли воды, но общие черты имеются, и вообще чувствуется некоторое родство. А когда назвали его имя Иван Ковалев, все встало на свои места. То есть я конечно посмотрел на него издалека, сравнил, с когда-то виденными фотографиями, убедился, что это действительно мой папашка, и решил, что как-то обходился без него до этого момента, обойдусь и далее. Поэтому постарался разговаривать подчеркнуто вежливо. Как бы намекая на то, что мне известно кто он, но знакомиться ближе я не желаю. Делить мне с ним нечего, что когда-то было давно забылось и перегорело, а устраивать разборки, тоже ни к чему. Оно мне надо? Как видно это нужно оказалось не мне, а именно ему.

— Ты же Александр Ковалев.

— Нет! Я — Громов. И к Ковалевым никакого отношения не имею. Еще вопросы есть?

— Но ведь ты родился Ковалевым, я же вижу, как ты похож на меня. То, что ты сменил фамилию, это не делает тебя чужим.

— Чужим меня сделал ты, когда после смерти матери, наплевал на родство, и смылся за горизонт, как вода в унитазе. Поэтому для меня, ты никто и звать тебя никак! Мне насрать и на тебя, и на твою фамилию. Или ты подбиваешь ко мне клинья, чтобы добраться до обручального кольца, якобы подаренного тобой моей маме. А ты не забыл, что деньги на свадьбу и обручальные кольца давал мой дед? Похоже забыл, раз послал свою мамашку попытаться их украсть. Так, что пошел вон отсюда, папик. — К концу своего монолога, я немного возбудился, и послал его далеко не литературным языком, наплевав не вежливость.

— Да, как ты смеешь со мной так разговаривать, щенок⁈ Да я тебя!

Дальше разговаривать было не о чем. Стоило ему только потянуться ко мне, как тут же наткнулся на мой встречный кулак. В школе я немного занимался боксом, никаких особенных достижений не заработал, но постоять за себя научился крепко. Да и так, рос не пай-мальчиком, драться приходилось не однажды. Одним словом, морду я ему расквасил основательно. Уже к вечеру того же дня, я стоял перед начальником экспедиции.

— Ты понимаешь, что я не могу пропустить подобное ЧП. И что же мне с тобой делать. Что ты вообще на него полез?

— Я его не трогал. Это он первым подошел и принялся выяснять родственные связи. Этот тип, мой биологический отец, который бросил семью, сразу после того, как мама умерла родами. Мне тогда было около двух лет. С тех пор я его ни разу не видел. Хотя однажды приезжала его мать, якобы повидать внука, то есть меня, а на деле, хотела вернуть якобы подаренное отцом обручальное кольцо. Разумеется, ее не пустили даже в дом. А об этом придурке, я даже не слышал все эти годы. А здесь встретились. Причем именно он подошел ко мне и начал выяснять, зачем я отказался от его фамилии и сменил ее на фамилию мамы. Ну я вспылил и рассказал все, что о нем думаю, заодно и послав пешими маршрутами. Ему это не понравилось он и попытался дать мне пощечину, ну и получил по сусалам. Если вы считаете, что я не прав, готов, прервать практику.

— Ты же знаешь, что это будет стоить тебе диплома.

— Это неважно, но если этот тип попробует что-нибудь болтать обо мне или моей семье, или вновь пытаться выяснить наши отношения, добром это не закончится. Фантазия у него хорошая, а выслушивать его гадости за своей спиной, я не намерен. А диплом можно защитить и после армии, все равно осенью идти на службу.

— Ладно, Сань, иди работай. Я разберусь и приму решение.

Что происходило дальше, я не знаю, но уже на следующий день, отца усадили в служебный газон и отвезли к железнодорожной станции. Больше я его не видел. Первое время, еще были кое-какие разговоры, и упреки в мою сторону, касающиеся отношениям с гипотетическим папашей. Похоже тот успел, кое-что сочинить обо мне, или скорее моей семье, и донести это до людей. Обо мне он просто не мог ничего знать, хотя фантазия у него конечно богатая. Но видя, что я никак не реагирую на все эти претензии, постепенно все сошло на нет. А скоро, закончилась и практика.

Я сдал экзамены, защитил диплом, и отправился в Ташкент, навестить деда, перед призывом на службу. На семейном совете, решили, что лучше всего будет призываться из Иркутска. Тем более, что там есть дядя, который пообещал похлопотать за меня, да и в противном случае, придется канителиться с пропиской, переездом, а так по сути большой разницы нет, откуда меня призовут. К тому же по словам дяди есть маленькая проблема. Дело в том, что хоть судимость давно и снята, но в личном деле до сих пор имеется отметка, о том, что когда-то я был осужден, на год условно. Сейчас, теоретически, это ни на что не должно влиять. Но если я отправлюсь в Ташкент, то местный военком, вполне может уцепиться за эту отметку, и тогда самое многое, что мне светит, так это инженерно-строительные части. Тем более, что диплом геофизика, явно указывает на некие навыки и специализацию. И ладно бы если бы так оно и было, вот только чаще всего, ничего этого на службе не требуется.

В Иркутске, тоже возможно подобное, но, там служит всесильный дядя Степа, который хоть и не обещает легкую службу, в центре города, но хотя бы намекает, на достаточно спокойное место, в двухстах пятидесяти километрах, к востоку от города.

— Народу там мало, начальство приезжает редко. Фактически для офицеров это своего рода ссылка. Отправляют туда, или молодых после окончания училища, или наоборот старых, от которых в силу прошлых заслуг избавиться иным способом не поднимается рука, и в тоже время к службе, на виду у начальства он неугоден. А так, отправил его в глушь, где и до ближайшего поселка не особенно дотянешься, и он там дослуживает до пенсии. Конечно выпивку находят и там, русский человек способен и не такое придумать, при желании и ядерный заряд на коленке соберет, а о самогоне и разговора нет. Но так или иначе, служба там считается достаточно спокойной.

— Какое-то странное понятие о спокойствии.

— Это для офицера ссылка, а для переменного состава, считай отдых. Об уставах вспоминают редко, и в тоже время специфика службе, не позволяет процветать дедовщине, в общем никто не жаловался. Там несколько складов материально-технического обеспечения, первые полгода, походишь в наряды, а там я подъеду, и переведем тебя на один из складов кладовщиком, а может к тому времени откроется и какая другая вакансия. Да и внутри бригады сделать перевод с одной должности на другую, все же легче, чем сразу попасть на нее. В общем я думаю не пожалеешь. Не было бы отметки о судимости, можно было бы отправиться куда-нибудь за границу, в Германию, или на Кубу. Есть у меня пара возможностей, но эта отметка, ставит крест на этом, так увы ничего не выйдет.

Представьте себе тридцать гектаров тайги, огороженной высоким деревянным забором из колючей проволоки, с вышками через каждые полсотни метров, и аккуратными бетонированными дорожками, проложенными к каждой из них. Среди леса вырублены ровные прямоугольные просеки, на которых под открытым небом, выстроены танки, бронеавтомобили, и прочая техника, пятидесятых годов. Большинство автомобилей стоит на спущенных колесах с потрескавшейся резиной. Танки местами покрыты ржавчиной до такой степени, что где-нибудь в Великих Каньонах, или каком-то другом месте с коричневым грунтом, их не разглядишь, даже вооруженным взглядом.

Говорят, лет двадцать назад, сюда раз в год наведывались техники, которые проводили техническое обслуживание, каждому танку, и автомобилю. Сейчас, капоты некоторых грузовиков, приподнимают только для того, чтобы снять с них необходимую запчасть для ротных автомобилей из гаража. Другими словами, это скорее кладбище, чем мобилизационные склады длительного хранения, которые в случае начала военных действий, сразу же развернутся в полноценную танковую дивизию. В принципе, может и развернутся, вот только вряд ли смогут куда-то отправиться. Те же танки, и некоторые автомашины, уже вросли в землю настолько, что неизвестно чем все это оттуда выковыривать. Кроме всего вышесказанного имеется еще и несколько наполовину подземных складов с вооружением, запчастями, продуктами длительного хранения и обмундированием. Здесь дела обстоят много лучше. Но опять же кому нужна форма пятидесятых годов, хоть и сохраненная почти в идеальном состоянии, но вышедшая из употребления уже лет так двадцать. Или патроны к стрелковому оружию, срок хранения которых, по слухам, не должен превышать десяти лет.

Однако это совсем не моя проблема. По прибытии, после небольшого карантина, и торжественной присяги, у знамени части, меня определили в комендантскую роту. По сути составляющую основу этой самой войсковой части. Здесь и была-то всего одна усиленная рота, с приданным ей взводом материально-технического обеспечения. Мою же службу, можно было охарактеризовать несколькими словами, состоящими из своего рода поговорки: «Через день — на ремень, через два — на тумбочку». Хотя в наряд мы заступали на сутки через двое, но в принципе поговорка, полностью отражала нашу службу.

По сути, ничего особо сложного в ней не было. Кроме КПП и внутренних нарядов, мы охраняли периметр территории. Как я уже говорил, через каждые пятьдесят метров стояли довольно высокие вышки, на которых предстояло нести службу. Как ни странно, лучшим временем для несения службы считалась зима. Ближе к зиме, на вышках появлялись зимние тулупы, которые были до того плотны и тяжелы, что буквально стояли на полу. Поднявшись на вышку очередной, караульный просто влезал, в согретое предыдущим часовым место внутри тулупа, и спокойно отстаивал смену не обращая внимание на мороз. Конечно те, что повыше, могли приподнять тулуп от деревянного пола вышки, но, например, мне с моими ста семьюдесятью пятью сантиметрами это было сделать не реально. Я просто влезал в него целиком, а снаружи оставалась только голова в шапке с опущенными ушами, и поднятый воротник, защищающий мою голову с затылка. Оставалось только глядеть на лес и вертеть головой в поисках возможного нарушителя. Из нарушителей несколько раз появляющихся возле периметра, видел только кабанов сем своим семейством пробегающих вдоль забора, пару раз приходили местные олени, ну и иной раз встречал взглядом более мелкую живность, и очень сожалел о том, что я как дурак торчу на этой вышке, вместо того, чтобы выйти в лес поохотиться.

Других нарушителей не наблюдалось. Единственными посторонними людьми, иногда случались механизаторы из колхоза «Красный Путь», те приезжали на паре автомашин, долго совещались в квартире командира роты, и уезжали восвояси, чтобы вернуться через несколько дней. За это время, солдатики, дербанили на запчасти одну или несколько автомашин, передавая все снятое командиру. Потом в солдатской столовой несколько дней подавали жареную лосятину, или что-то еще, добытое якобы одним из офицеров на охоте, а в квартирах командования дым стоял столбом, пока не заканчивалось привезенное пойло. Об этом знали все поголовно, но никому до этого не было дела.

Ближе к весне, как и было обещано, в части появился как бы с проверкой мой родной дядя, Степан Степанович. Вдруг выяснилось, что он уже целый генерал, и заместитель командира пятьдесят четвертой бригады материального обеспечения. Едва он сошел с трапа вертолета, как все забегали буквально как муравьи. Впрочем, он сразу же предупредил ротного, что приехал не с проверкой, а повидать племянника, последнее удивило ротного еще больше. Я никому не рассказывал о родственных связях, а так, мало ли на свете однофамильцев. Тем более, что я всего лишь племянник, а не сын. Но так или иначе,стоило дяде заикнуться, как мне тут же было объявлено десять суток отпуска не считая дороги, выданы на руки все необходимые документы, я сел с дядькой на вертолет, и мы отправились в Иркутск.

Дядя Степа предложил, не возвращаться обратно, сказав, что нашел для меня, подходящую службу недалеко от дома. Сейчас, когда я уже отслужил полгода в комендантской роте, перевести меня в другую часть, для него было проще простого. В итоге, после десятидневного отдыха, меня просто зачислили водителем служебного транспорта в штаб бригады, и с этого момента, я возил по городу какого-то подполковника, не особенно интересуясь его делами. Тем более что, еще учась в техникуме, прошел подготовку на водителя, по направлению от местного военкомата, так что права, с нужными открытыми категориями у меня имелись. И хотя, большую часть времени проводил в расположении штаба, где для солдат срочной службы имелось общежитие личного состава, доехать в любое свободное время, до дома было парой пустяков.

До конца службы оставалось не более полугода, как из Ташкента, пришла телеграмма, сообщающая о смерти деда. Это стало для меня таким ударом, что я просто не находил себе места от горя. Ведь фактически дед и бабушка, заменили мне обоих родителей. И утрата вначале бабули, а теперь и деда сильно ударила по моей психике. Благо, что дядя, прекрасно понимал мое состояние, и разделял утрату, ничуть не меньше меня. Мне тут же был выписан отпуск, и я вместе с дядей Степой, военным бортом, отправились в Ташкент. Здесь уже собралась, большая часть родных и знакомых. Он не дожил до своего семидесятилетия всего около полугода, и после всех положенных по обычаю обрядов, его похоронили рядом с бабушкой, на Домрабадском кладбище.

Проводив деда в последний путь, я даже сейчас долго не мог прийти в себя, и то, что дядя Степа отправил меня обратно в Иркутск, под предлогом того, что выписанный мне отпуск, на похороны деда подошел к концу, оказалось для меня великим благом. Я просто не находил себе место оттого, что все в доме напоминало мне о почившем дедушке. За, чтобы я не брался, тут же передо мною встал его образ и у меня все валилось из рук.

Приехав обратно в Иркутск, я отправился на службу. Как раз к этому моменту, у моего командира, образовалась длительная командировка, по всем войсковым частям нашей бригады, и постоянные переезды с места на место, очень помогли мне отвлечься от тяжких дум. И я постепенно начал приходить в себя.