Найти себя

Глава 22

22

В тот же день, я попытался созвониться с родней в Иркутске. Увы, сколько бы я не пытался сделать это ничего не выходило, создавалось впечатление, что в Иркутске разом сменились все номера. И куда бы я не пытался попасть, нигде не поднимали трубку. Я уже расстроился из-за того, что мои надежды как-то передать купленные вещи, добавив к ним некоего дефицита, который наверняка сейчас востребован в союзе, как никогда, может обернуться провалом. Потому вспомнил, что у меня в блокноте записан рабочий телефон дяди Вани.

Тут же проконсультировавшись по поводу разницы в часовых поясах между Ташкентом и Гонконгом, подгадал время, когда Дядя Ваня должен появиться на своем рабочем месте, то есть у себя в кабинете, после обхода больных и набрал его номер. К моей радости, трубку сняли уже на третьем гудке. Разумеется, мне пришлось выслушать все нотации от родного дяди, касающиеся того, что со мной произошло, но все-таки, особенной обиды на то, что со мной приключилось, дядя похоже не испытывал.

Мой залет его не слишком задел, конечно представители КГБ, появлялись и у него, но предъявленные документы, о том, что все принадлежащие мне, и моему деду вещи, были отправлены в Иркутск сняли большую часть вопросов. Тем не менее обвинение меня в Государственной измене, до сих пор в силе, и поэтому мне желательно не появляться в союзе. Хотя все идет к тому, что вскоре, Узбекистан станет отдельной республикой, но тем не менее, мое появление здесь не желательно, для меня самого. Узбеки выдадут меня России по первому запросу, в этом можно не сомневаться.

— А, на вас не отразятся эти советы, данные мне, как изменнику Родины.

— Ничуть. Во-первых, ты относишься к моей семье. А по закону, я имею право не доносить на родственников, и скрывать их текущее положение от стражей порядка. Подобные советы, вполне вписываются в этот закон. Во-вторых, я просто не верю в то, что ты добровольно передал эти документы китайскому правительству. Да и по большому счету, считать эти черновики, и рабочие тетради, секретными документами просто глупо. Ничего особо секретного в них не было и нет. Отец прекрасно знал где заканчивается свободный доступ и начинается секретность. Иначе его просто бы не выпустили за рубеж. Вспомни, он ведь ездил и в Антарктику, однако ни единой бумажки о той командировке в доме никогда не было. Просто в угоду политике дело вывернули наизнанку, и поэтому обвинили тебя в несуществующем преступлении. Кроме того, раз Китай тебя поощрил, то Советская сторона, должна наказать. Вот и обвинили в измене.

— И еще, я бы не советовал тебе надолго задерживаться в Китае. Китай всегда был ненадежным союзником, и поэтому если СССР, потребует твоей выдачи, китайцы не будут сомневаться ни минуты.

— Я все это понимаю, и скорее всего довольно скоро отправлюсь в США или Канаду. — Я не стал, рассказывать о всех моих планах, тем более, что рано или поздно все равно хотел отправиться именно туда. — Виза сейчас на оформлении, так что надолго я здесь не задержусь. К тому же сейчас я, не совсем в Китае. Я нахожусь в Гонконге, а это пока еще не Китай. Просто этот год выдался очень удачным в плане заработка, и потому мне хотелось бы раздать некоторые долги, а после я отправлюсь за океан.

— О каких долгах ты говоришь?

— Перед отъездом дядя Степа давал мне денег на покупку верхней одежды, для своей семьи. Я купил три дубленки, на большее тогда не хватило денег. Сейчас я нашел способ переправить их дяде в Иркутск, но для этого нужно, чтобы он появился в Манчжурии. Это такой китайский город на границе с СССР, напротив советского Забайкальска. Я точно знаю, что сейчас открыт свободный переход между СССР и Китаем в этом районе. То есть китайцы могут свободно заезжать в СССР, добираясь до Читы, а советские люди отправляться в этот город, приобретая китайские товары.

— Теоретически, это возможно. К тому же, как я слышал Аня уже ездила в Манчжурию, для покупки некоторых товаров. И мне кажется сможет это сделать еще раз. Проблема в тебе. Я боюсь, как бы твое появление там, не спровоцировало твоей выдачи. Особенно после встречи со Степаном или его дочерью.

— Я продумал этот вопрос, и думаю поступить следующим образом. В Манчжурии, городе на границе с СССР, есть большой вокзал, там имеются автоматические камеры хранения, в отличии от Союза их можно оплатить на десять дней. Я заранее появлюсь там, положу купленные вещи в камеру хранения, а затем, просто по телефону, свяжусь с вами и сообщу номер камеры и пароль. Возможно камер будет две. Разумеется, очень жаль, что не смогу повидать родных, но сейчас это действительно опасно. И не только для меня. Эта встреча, может отразиться и на них. Поэтому лучше не рисковать.

— Тыправ, на счет встречи. Бо.сь только, если этот разговор услышат, то обойдутся и без Степана и его дочери.

— Ну я же не на столько глуп. Пароль можно привязать к памятным датам нашей семьи, которые не знают посторонние люди. Конечно будет жаль, что я не смогу встретиться с кем-то из родных, но думаю когда-нибудь все это изменится. Кстати, а что случилось с телефонами? Я так и не смог дозвониться в Иркутск.

— Не могу сказать точно, но якобы водят новую АТС и многие номера изменились. Я конечно дам тебе новые контакты, но мне кажется, будет лучше, если на этот раз связь будет через меня.

— Согласен, я тоже об этом подумал.

Дальше мы поговорили о том, что лучше добавить к уже имеющимся вещам. Я сказал, что у меня осталось еще достаточно много денег от выданной в Китае премии за полученные документы, поэтому могу потратить довольно приличную сумму. Тем более, что знаю, что сейчас происходит в СССР, и о том, что там большой дефицит на все, что только возможно.

Одним словом, мы договорились с дядей Ваней, как будем действовать дальше, и на этом разговор завершился. Я же, в ближайшем же банке обналичил почти половину премии, лежащей на моем счету в китайском народном банке, закупил на эти деньги множество необходимых в Союзе вещей. Затем взял билет на самолет, отправляющийся в Пекин, и в тот же день вылетел в столицу Китая. Все это время, старался тратить деньги, полученный за украденные документы. С собой карточку я брать не хочу. Вряд ли на той стороне океана, смогу ею воспользоваться, а вот привести за собой хвост, то есть указать,что я отправился за океан, окажется очень просто. Поэтому решил тратить деньги здесь на территории Китая. А перед вылетом из страны, «забуду» бумажник с карточкой и кодом доступа, где-нибюудь на вокзале. Денег там оставлю немного, но как доказательство того, что я нахожусь еще в стране, этого будет достаточно, кто-то кто найдет это наверняка попытается воспользоваться, и следовательно засветит карточку, показав, что ее владелец, еще на территории страны.

Здесь я постарался докупить все, что советовал мне дядя, добавив часть подарков, и для передачи ему. Потом, все это было упаковано в две объемные сумки, и приобретя билеты на транзитный перелет в Сеул с пересадкой в аэропорту Манчжурии, ближайшим же рейсом, я отправился именно туда. Но уже воспользовавшись документами Карла Беккера. Визу и печать в паспорте я поставил еще в аэропорту Гонконга. Так что никаких проблем с нахождением на территории Китая не испытывал. Разница между прилетом и отправкой следующего рейса составляла три часа, по всем показателям я успевал даже с некоторым запасом.

Хорошее знание языка, открывало передо мною любые двери. Вернее сказать, на меня уже не косились так, как обычно относятся к иностранцам, считая меня если не местным жителем, то человеком, который проводит в стране, достаточно долгое время. В Манчжурии, я взял такси, добрался до вокзала, оплатил, как и было договорено две камеры хранения сроком на десять дней, тщательно проверил и записал номера камер и оба пароля, и отправился обратно в аэропорт.

У меня на руках имелся билет для перелета в Сеул, и поэтому не став задерживаться ни на одну лишнюю минуту, тут же оформил посадку и вылетел в Корею. Здесь, я был уже не досягаем, не для Китая, ни для Советского Союза. Уже отсюда, сняв номер в одном из отелей, я связался с дядей Ваней.

Как выяснилось с его слов, он вначале подумал связаться с братом, но после передумал это делать из-за опасения, что вдруг его до сих пор слушают. Проскальзывала такая информация около полугода назад. К тому же звонок из-за рубежа наверняка заинтересует нужных людей. А в Узбекистане, сейчас творится непонятно что, пэтому здесь не до слежки, за потенциальными «изменниками Родины», то есть если здесь и прослушали разговоры. то пока доклад пройдет все инстанции и согласования, поезд уже уйдет. Ну, а так, он однажды уже ездил в Китай, да и с английским у него дела обстоят гораздо лучше, чем у Степана. Одним словом, билеты уже куплены и завтра он вылетает в Читу, а там уже недалеко.

— Заодно и себе что-нибудь приобрету, чтобы с пустыми руками не возвращаться.

— Дядь Вань, там два огромных баула «Мечта оккупанта». Вдобавок ко всему в боковом кармашке лежит портмоне, в котором три тысячи долларов наличкой. Это вам благодарность от меня, за все, что вы для меня сделали.

— А, самому то хватит. Что-то ты раскидываешься деньгами не по делу. Мы-то дома, а вот тебе не на кого надеяться.

— Хватит. Вообще-то это не телефонный разговор, но последний год, я воспользовавшись оставшимися записями деда, занимался примерно тем же, чем летом 1980 года. Да и кроме этого содержал походную кофейню, так-что деньги пока есть.

— Ну ты наглец. — Воскликнул дядя Ваня, прекрасно понимая, о чем я говорю.

— Да и потом, эти деньги, что я положил в баул — это остаток того, что мне выплатили в качестве премии за дедовы бумаги. Ну я и подумал, пусть все это пойдет на благо всей семьи, раз уж так вышло. Считайте это как бы подарком и от него. И еще дядя Ваня, я теперь надлго, если не навсегда лишен этой возможности. Сходи на кладбище к деду, ну и расскажи му обо всем. Я понимаю, что это звучит не слишком по советски, что ли, но мне бы очень хотелось, чтобы ты это сделал.

— Даже не сомневайся. Сделаю, все как ты приказал. Ты кстати, когда Китай покинешь? Смотри, долго не засиживайся у границы.

— А меня там уже нет, я тебе из Сеула звоню. Как сумки положил в камеру хранения, так сразу на самолет, и я уже в Южной Корее. Завтра утром вылет в Сан-Франциско. Уже к вечеру завтрашнего дня, буду в США. Перелет длится двенадцать часов.

— Да уж, путешественник, нам о таком только мечтать.

— Как устроюсь, позвоню, но боюсь это будет не скоро. Да и глядишь, лет через пять-десять, еще ко мне в гости соберетесь.

— Да все я понимаю. Ну ладно, удачи тебе! А мы за тебя кулаки будем держать!

— Спасибо Дядь Вань. Все будет хорошо!

Появление в доме Громовых, брата главы семьи, заставило домочадцев, устроить форменный переполох. Времена нынче, не самые хорошие. Страна с каждым нем все больше скатывается в пропасть, и никакой уверенности в завтрашнем дне не остается. Поэтому если, родные и перезваниваются друг с другом время от времени, то надежда на то, что когда-нибудь удастся просто взять отпуск, приобрести билеты на самолет, или хотя бы на поезд, и встретиться, за семейным столом, все чаще уходят в область фантастики. Вдобавок ко всему, Ташкент, столица Узбекистана бурлила как никогда, то здесь, то там возникали стихийные митинги, и все шло к тому, что вскоре Узбекистан выйдет из состава СССР, и объявит о своей независимости. К этому призывали на каждом углу, и никто не пресекал, подобных митингов.

В Иркутске тоже было не все гладко. Хотя кризис не особенно отразился на семье генерала Громова, то все равно некоторые изменения затронули и его. Если раньше он пинком открывал двери в любое учреждение, занимая генеральскую должность, то сейчас всего лишь работал начальником отдела снабжения, одного из крупных заводов города, и хотя особых потерь в зарплате не произошло, особенно учитывая военную пенсию, но многие другие отношения изменились, и далеко не в лучшую сторону. Но на фоне того, что происходило в городе и области, все было в общем-то вполне достойно.

Аня вышла замуж, и применив все свои связи, ее отцу, удалось отстоять купленную на имя племянника квартиру, доказав, что деньги принадлежали его семье, но никак не племяннику. Да и предоставленные чеки на ремонт помещения, явно указывали именно на это. Но все равно, если бы не добрые знакомые, квартиру могли бы и отобрать. Но к счастью все закончилось хорошо. В остальном все было достаточно ровно.

И тут вдруг как снег на голову откуда ни возьмись свалился Иван, вдобавок ко всему с тремя огромными баулами, ясно говорящими о том, что прибыл из соседнего Китая, куда уже достаточно давно была проторена дорожка для более или менее предприимчивых граждан Союза. Самое же интересное состояло в том, что Иван молчал, как партизан, потребовав присутствия всех членов семьи, явно намекая на подарки. Впрочем, подобное происходило и в старые времена, поэтому никого это не удивило. А вот когда все собрались за круглым семейным столом, и была озвучена новость, заставившая всех членов семьи вздрогнуть от неожиданности.

Еще бы. Все уже свыклись с тем, Александр, сын умершей сестры братьев Громовых, волею случая оказался за границей, и на него повесили обвинение в измене Родине. Если в самом начале, когда это известие дошло до обеих семей, на него и обижались за такую подставу, ведь это повлекло за собой отставку Степана Ивановича, некоторые проблемы в институте, где училась Аня, да и в школе в Татьяны запрашивали характеристику и вызывали на допрос, хотя и в присутствии родителей. Но в итоге все так или иначе стихло. И хотя обвинение не сняли, но все, включая и представителей безопасности, вполголоса соглашались с тем, что большой вины в произошедшем, у племянника не было. Да и сами документы, после ознакомления с теми бумагами, что оставались от отца в доме Степана Громова, говорили за то, что ничего особенно секретного, в тех рабочих тетрадях, что ушли китайскому руководству, просто не могло быть. Тем более, как оказалось все или большая часть карт с отмеченными на них месторождениями остались в союзе. Но руководство страны требовало наказать виновника, и потому обвинение осталось в силе.

Впрочем, итак было понятно, что ближайшее время Александр вряд ли вернется обратно в СССР, поэтому, возникшие вначале расследования обиды, сошли на нет, и сейчас в семье его скорее жалели, чем у кого-то имелись к нему претензии. И вдруг, свалившийся как снег на голову Иван Иванович, озвучил, что у Александра все хорошо. Тот недавно звонил ему из Гонконга. А буквально неделю назад уже из Сеула. И сейчас, наверное, уже пересек океан, и находится на Территории США. Тут на одни перелеты потратишь столько, что можно жить в Союзе, не о чем не думая, как минимум год. Так что сомневаться в том что он не голодает, и у него в общем все нормально, не приходилось.

— Но, как?

Возглас вырвавшийся из уст всех присутствующих здесь, заставил брата отца, пересказать все. Что он услышал во время телефонного разговора. Конечно не все, но скажем официальная версия о том, что парню удалось найти выгодную работу по специальности, и заработать достаточно средств, чтобы покинуть Китай, разумеется была озвучена. Впрочем, все присутствующие согласились с тем, что оставаться в Китае, не имело смысла. Тем более, о том, что Александр, прекрасно владеет, стараниями деда английским языком знали считай все присутствующие. Ну, за исключением Владимира, мужа Анны, который тоже находился здесь как, вновь принятый член семьи. Заметно округлившаяся фигура старшей дочери, явно намекала на то, что вскоре появится и еще кое-кто, правда не совсем Громов, но все же свой, и желанный. Так что новость была воспринята с большим энтузиазмом.

Но самой главной новостью все же оказалось то, что уезжая парень нашел способ передать семье давно приобретенные для нее вещи, И кое-что сверх того в подарок родне. И пока прекрасная половина семьи, не сдерживая своих радостных возгласов рассматривала, привезенные дядей Ваней подарки, братья уединились на кухне, чтобы не мешать, а заодно и решить некоторые свои вопросы. Как водится старший разлил по стопкам водку, выпили по одной, закусили и Степан произнес.

— Что-то я сомневаюсь, что за один сезон, можно заработать столько денег, чтобы и перебраться через океан, и завалить подарками родню. Насколько я помню ему выдали всего двенадцать тысяч долларов за бумаги отца, а ведь еще жил на эти деньги целый год.

— Александр не было в экспедиции.

— Как не был, ты же сам сказал.

— Это, так сказать — официальная версия. Для женщин. Ты же знаешь, что большая часть услышанного скоро будет известна всему городу. Он намекнул мне, что у него сохранились еще некоторые записи отца, и он весь год занимался тем же, за что получил условный срок. И кроме того, организовал в своем фургоне фудтрак, это, что-то вроде передвижного кафе. За границей такое довольно часто встречается.

— Вот паршивец! Не хватало еще там залететь! Где он там помощь найдет?

— Ну, почему же. Это у нас запрещено добывать золото, а в той стране видимо несколько другие законы. Насколько я знаю, даже в Китае есть старательские артели по добыче металла, а он вроде бы жил на Тибете, или где-то в том районе. Как раз там, где в свое время проводил разведку отец.

— Но все равно, сколько он мог там накопать?

— Видимо достаточно, раз хватило отправить судном грузовик в Соединенные Штаты, переправить приобретенные вещи нам, а самому отправиться самолетом. Не думаю, что это так дешево. Я кстати не все озвучил, он еще и три тысячи наличкой передал. Вот твоя доля.

— Оставь себе, я итак тебе за квартиру для Анны должен. Пусть в счет долга пойдет.

— Забудь! Ничего ты мне не должен, вспомни, квартиру покупали больше на деньги, оставшиеся от отца, наших там было не так уж и много. А квартира, пусть будет подарком от моей семьи, или от отца, главное удалось отстоять ее, для Анны, и ее семьи. Хоть одной проблемой будет меньше. Как она кстати.

— Все с ней нормально, седьмой месяц, сидит дома, как бы в декретном отпуске, и готовится стать матерью. Хотел тебя крестным звать, но даже не знаю получится ли? Непонятно, что творится в стране.

— Вряд ли выйдет. Узбеки вот-вот выйдут из союзного договора, что будет потом, одному Аллаху известно. Поговаривают, что узбекский язык объявят государственным, а это значит, что русского почти не останется. А это почти что геноцид, точнее как-то по другому называется, но что-то близкое к этому понятию. Хотя надеюсь, что до этого не дойдет. Местные после стольких лет советской власти, и сами-то не очень уверенно говорят по-узбекски, а русский все знают. Но все равно, если в одночасье все документы потребуют заполнять только на титульном языке, бардак будет еще тот. Вдобавок ко всему, поговаривают о переходе на латиницу. Якобы до прихода Советов, писали именно на ней.

— Что правда, что-ли?

— Куда там, до прихода большевиков страна была почти поголовно неграмотной. Латиницу, какую-то выдумали. Идиотизм. Просто хотят понравится Европе, или Америке. Поговаривают, что американца, собираются открыть на территории Узбекистана свою базу. Но это пока только слухи. Зато сометстных предприятий, как грибов, после дождя.

Мужчины налили еще по одной выпили, закусили и продолжили разговор

— И куда же он собрался? Тем более, что среди изъятых документов отца, как выяснилось не хватает некоторых дневников из Бразильской и Перуанской экспедиций.

— Я не уверен, что он поедет туда. Он вообще высказывался о Латинской Америке резко отрицательно. Говорил, что там низкий уровень жизни, постоянные свары, бунты, что в общем-то так и есть, и вообще не хотел бы там жить. К тому же для жизни там нужно знать испанский, а это значит нужно учить язык. Он хоть и говорил, что вполне освоил Китайский, находясь там, но скорее на бытовом уровне, а это не совсем то, да и Китайский за океаном не нужен. В общем все сложно. Насколько я понял, он собирается или в США, или скорее в Канаду. Больше намекал именно на нее. И сказал, что как устроится то обязательно подаст весточку. Правда предупредил, что это произойдет не скоро.

— Ну, да это понятно. Переезд это одно, а вот пока найдет работу, определится с жильем. Все-таки правильно сделал, что отправил туда грузовик, какое-никакое а жилье. Пусть ему повезет!

— А, еще рассказывал, что специально посетил храм Вонтайсинь в Гонконге, посвященный богу удачи. Так что, думаю все будет хорошо. Если уж и боги встанут за него, то чего нам волноваться? И потом, много где мы с тобой побывали, а он уже сколько стран объехал! Нам с тобой, сроду его не догнать. Отцовская кровь, не то что мы с тобой! Давай, за то, чтобы все было хорошо!

Конец третьей книги. 31.01.2026 г.